Пижама с лисятами

Весь ужин, пока внимание Дрейка отвлечено на котлеты Кэсс, Нил неотрывно следит за Эндрю. Позже, по возвращении в их с Ники комнату, он продолжает думать о нем, ожидая первых стонов, которых, к счастью, не следует, потому что эта ночь оказывается одной из тех редких ночей, когда Дрейк и Эндрю не занимаются сексом. Тогда Нил выходит в коридор, сначала прислушиваясь к звукам за дверью Дрейка, затем перемещаясь к комнате Миньярдов. Поняв, что Эндрю там, он опускается по стене, принимаясь ждать. Он лихорадочно перебирает сотни мыслей, дословно восстанавливая в памяти разговор с Рене. Вновь и вновь возвращается в минуту, в которую днем врезался в Эндрю, вышедшего из-за угла, куда его с известными целями затащил Рико. Он упусиил момент, когда всё, что касается Эндрю, стало слишком важным… От исхода их сегодняшней «вечеринки» на кухне зависят все дальнейшие решения. Которые Нил обязательно примет. Скрип двери заставляет вздрогнуть. Словно привязанный на ниточке, он следует за ним, повторяя его мягкие шаги. — Поиграем в вопрос-ответ, — первое, что говорит Нил на кухне. — Хорошо, тогда у меня к тебе вопрос… — Нет! Сегодня только я задаю вопросы, а ты на них отвечаешь! Вопрос первый: Рико как-то навредил тебе?! К этому моменту Эндрю уже сидит за столом, засучивая рукава своей смешной пижамы, от которой приятно пахнет стиральным порошком. Весь его вид почти безмятежный. Нил же ходит из стороны в сторону. В конце концов он замедляется, упирается руками в стол и пригвождает Эндрю взглядом. — Нет, малышка Нил, он не навредил мне, если хочешь знать. — То есть? И что это было?! — Ну… мы поговорили. — О чем? — Немного об Аароне, но в основном о тебе и твоей экси-карьере, — произнося последнее, Эндрю делает вид, что его тошнит. Нил трёт лицо руками и падает рядом на кухонный диванчик. — Ты понимаешь, что Рико — жестокий избалованный ублюдок, который мог избить тебя или вообще прикончить?! — Он попытался, — ровное лицо Эндрю трогает микроскопическая улыбка. — Пришлось попросить его вести себя прилично. На следующей тренировке посмотришь, что из этого вышло. — Ты просто невыносим! Если он что-то сделает, то ты скажешь мне! Понял?! — Не сделает, — и в этот момент Эндрю, словно задумавшись, извлекает из повязки на руке… маленькое острое лезвие. Повисает тишина. Нил сбивается со счёта, сколько раз такие лезвия оказывались близ его кожи и глубоко в ней. Так вот что прячет Эндрю в повязках. Или не только это. — Кое-что не сходится, Эндрю. Нож, направленный на Кевина в раздевалке, то, что после Рико на тебе ни следа, и твои отношения с Дрейком. Почему Рене сказала, что ты мазохист?! — Потому что, если узнает правду, тут же сунет свой маленький нос не в своё дело. Попытается спасти меня точно так же, как и ты. Только в отличие от тебя она носит с собой кое-что повнушительнее перцового баллончика. Будучи ребёнком, она путалась с бандитской группировкой и привыкла решать вопросы радикально. Рене решает вопросы радикально? Звучит нелепо, но это последнее, о чем Нил хочет сейчас спорить. — Допустим, по этой же идиотской причине ты заставил её думать, будто нравишься мне. Чтобы моя паника не натолкнула её на подозрения о том, что всё действительно гораздо хуже. — Какой смышлёный! Хотя порой… — И всё равно не сходится, — перебивает Нил. — Если ты такой крутой, как она говорит, если ты так просто разделался с Рико, то почему не можешь решить свою проблему! — Это не проблема. Обстоятельства, — улыбается Эндрю. — Просто заткнись! — Нил запускает пальцы в отросшие волосы. Бесят эти «обстоятельства». Бесит Эндрю. Бесит, что Рико оказался не просто конченым придурком, а умным конченым придурком, который не стал нарываться на Спира. Бесит, что он не присутствовал при стычке Рико и Эндрю. Бесит Рене, которая, как выясняется, тоже нихрена не знает. Тупая дура. — Покормишь меня? — уже без тени улыбки просит Эндрю, возвращаясь к своему обычному состоянию полумертвой оболочки. Нил молча встаёт и направляется к холодильнику. В нём немного, чем можно поживиться: он опять съел большинство запасов Спиров. Пока что вопрос не поднимается, но Нил чувствует, что скоро в доме начнутся поиски того, кто втихаря опустошает холодильник. Нет ни сыра, ни хлеба. Лишь полупустая упаковка нежирной сметаны и недоеденная кем-то картошка по-деревенски, которую Нил зло зашвыривает в микроволновку. Наверное, он что-нибудь купит Эндрю завтра. Что-то, что необязательно хранить в холодильнике и можно спрятать у себя, чтобы ночью принести сюда. Пока микроволновка гудит, он оборачивается. — Вряд ли Аарону нужна такая жертва. Узнай он, что это ради него, убил бы тебя. — Меня не волнует мнение Аарона. — Окей, раз не волнует, то я расскажу ему. И расскажу Рене! И Ники! Если я в одиночку не одолею Дрейка, то вместе мы что-нибудь придумаем! — И тогда кто-нибудь из них поднимет шум, и нас всех упекут обратно в детдом. Получается, что я старался напрасно. Ты не поступишь так, Нил. Его самоуверенность злит до дрожи. — Поступлю. Микроволновка дзынькает. Нил извлекает из неё тарелку, хватает упаковку сметаны и дёргано садится на место. — Нет, не поступишь. — Почему?! — Нил берёт в руки жирную картофелину. — Потому что я доверился тебе. И прошу тебя этого не делать, — Эндрю смотрит в глаза. В его ореховых радужках молчит золото, зрачок расширен в полутьме, будто он под чем-то. Нил со всей силы поджимает губы и отправляет дольку картофелины ему в рот. Он ненавистно перебирает в голове всё, что знает про него. Ники рассказывал, будто есть причины полагать, что Тильда, мать Эндрю и Аарона, погибла неслучайно. Что это сделал Эндрю. После её смерти в автокатастрофе, якобы спланированной Эндрю, Аарон был убит горем, несмотря на то, что та избивала его, пичкала наркотиками и могла протащить в приступе гнева за волосы по всему этажу. Попав в детдом с рождения, а у Миньярдов оказавшись только в раннем подростковом возрасте, когда один из соцработников случайно нашёл его биологическую семью, Эндрю помотался по разным семьям, благодаря чему набрался опыта решения вопросов безопасности неестественными грязными способами. И не всегда по своей воле. Это не «радикальное решение вопросов», добытое Рене в бандитских группировках. Нил не понаслышке знает, что опыт, приобретенный в дисфункциональной семье, может быть куда страшнее происходящего в самых опасных мафиях. Ники упоминал, что Дрейк был у Эндрю не первым. Нил помнит, как тошнота то и дело подкатывала к горлу, а потом становилось еще хуже, когда Хэммик подытоживал всё тем, что теперь Эндрю занимается сексом по собственной воле, что Дрейк излечивает его, показывая ему «любовь». Волна озарения оказывается слишком мощной. Нил открывает рот и роняет очередную дольку на пижамные штаны Эндрю. — Для тебя это очевидный способ решить проблему, потому что твоё тело уже было разрушено. Вот тебе и плевать. Ты приставил лезвие к горлу Рико и мог сделать то же с Дрейком. Но зачем тебе это, верно? Если можно всё разрулить сексом! На долю секунды Эндрю превращается в статую, а потом взрывается настолько неожиданно, что Нил отшатывается назад. — Иди нахуй со своей психологией! Ты знаешь обо мне только то, что я позволяю тебе знать! И Ники, который дохуя треплется, тоже! — Что ещё у тебя под повязками? — Нил делает выпад вперёд, и теперь очередь Эндрю отстранятся. Тогда Нил снова подаётся к нему, не контролируя слетевший с катушек воспаленный одержимостью разум. Боль пронзает незаживающий нос Нила, солоноватый привкус крови во рту: Эндрю не замахивался специально, но, сообразив, к чему всё идёт и принявшись размахивать руками, всё же угодил ему в лицо — до потемнения в глазах. Ему некуда бежать: позади стена, слева окно, справа стол с заляпанной клеёнкой вместо скатерти. Словно на поле игры, Нил пытается просчитать его ходы, думая, что на его месте удрал бы под столом или запрыгнул сверху, как сделал однажды Аарон, но Эндрю… не ориентируется, оставаясь в ловушке. И даже не достаёт ножи. Будто, позволяет себя поймать. Никто из них не кричит, не желая будить семью. Это только их дело — всё, что происходит между ними на этой кухне. Спустя десять ударов сердца, трёх попыток укусить Нила за руку и пять судорожных вдохов, Эндрю распят стальной хваткой у стены, Нил сжимает его запястья по обе стороны от головы, срывает зубами одну из повязок. Даже в полутьме он различает банальные следы селфхарма — белесые ровные шрамы, один за другим, один за другим. Их почти не видно, потому что кожа Эндрю сама по себе возмутительно белая. Нилу приходится собрать себя по частям, чтобы снова заговорить: — Я хочу, чтобы ты поговорил об этом с кем-нибудь из взрослых! — заполошно шипит он. — Я, как и ты, никому не доверяю, но есть один человек! Отец Кевина… Он мой тренер, и… Он не расскажет опеке! — пусть последнее и ложь. Эндрю жарко дышит ему в ухо, вдруг полностью обессилев и размякнув. Когда Нил отпускает его, ему кажется, что тот патокой стечёт на пол, но Эндрю неожиданно подбирается, выталкивает его из-за стола и бросается вон. Хлопок дверью отрезает их друг от друга. Нил остаётся один, дрожащими руками сжимая отвоёванную повязку.