S.C.I Mystery Series|S.C.I Коллекция загадочных дел. 3 том

      Около часа ночи Чжань Чжао и Бай Юйтан наконец привели комнату в порядок. После душа Чжань Чжао рухнул на кровать и мгновенно уснул. Бай Юйтан заботливо укрыл его одеялом, бросил грязное бельё в корзину и вышел из комнаты.       В коридоре он заметил Лиссабона, который устроился прямо у двери, а рядом с ним спал львенок.       — Лиссабон, ты чего здесь улёгся? — удивился Бай Юйтан, подходя ближе.       Тут он увидел, что дверь в комнату Бай Чи и Чжао Чжэня открыта, а Бай Чи в одиночестве наводит там порядок.       — Чи-Чи, — Бай Юйтан вошёл и нахмурился, — а где Чжао Чжэнь? Почему ты один убираешься?       — А, он в студии, — отозвался Бай Чи. — У него завтра важное выступление, реквизит готовит… Хотел помочь, но я сказал ему идти тренироваться. Работа есть работа.       Бай Юйтан понимающе кивнул. «Малыш так трепетно относится к делам Чжао Чжэня, боится, что кто-то его неправильно поймет».       — Почему ты ничего не сказал нам? Мы могли бы тебе помочь.       — Я уже почти закончил, — улыбнулся Бай Чи. — А Чжань-гэ спит?       Бай Юйтан пожал плечами:       — Только что лёг, мы тоже убирались.       Бай Чи улыбнулся ещё шире и убрал оставшиеся мелочи в ящик. Комната наконец-то засияла чистотой и уютом.       — Давай сюда грязное бельё, я отнесу, — предложил Бай Юйтан. — И ложись пораньше, завтра рано вставать.       — Хорошо, — кивнул Бай Чи.       Выйдя от него, Бай Юйтан двинулся дальше по коридору и заметил свет в комнате близнецов. Слегка удивившись, он прикотрыл дверь и увидел, что эти двое увлеченно смотрят в 3D-очках фильм. Бай Юйтан поспешно прикрыл дверь и покачал головой. Вот же… совместная жизнь весьма странная.       Проходя мимо комнаты Бай Цзинтана, он снова увидел полоску света. Толкнув дверь, Бай Юйтан застал старшего брата за чтением документов за столом.       — Ещё не спишь? — поднял голову Бай Цзинтан.       — Угу, — кивнул Бай Юйтан. — Скоро лягу. Гэгэ, почему ты еще не отдыхаешь?       — Закончу с документами и лягу, — коротко ответил Бай Цзиньтан.       Бай Юйтан бросил взгляд на пустую кровать посередине, вспомнив, что Гунсунь сегодня ночью проводит вскрытие. Он уже собрался уходить, когда Бай Цзинтан окликнул его:       — Кстати, Юйтан.       — М? — обернулся тот.       — Я забыл вам кое-что рассказать: спальни в этом доме звуколизолированы, — с легкой улыбкой произнёс Бай Цзинтан. Бай Юйтан замер на мгновение.       — Так что если захотите… — продолжил Бай Цзиньтан, — просто закройте дверь, не стесняйтесь.       Бай Юйтан закатил глаза и с беспомощной улыбкой ответил:       — Ложись спать, гэ, — и вышел.       К тому времени, как Бай Юйтан отнес белье в прачечную, уже стемнело. Бай Юйтан подошёл к окну. Перед ним раскинулся аккуратный сад. У входа стояли их машины. На высокой стене, окружающей двор мерцали красные огоньки камер, а массивные железные ворота были оснащены сканером отпечатков и сигнализацией.       Он огляделся. Высоток поблизости не было. Вдалеке смутно виднелось здание полицейского участка. Уличные фонари на этой улице горели ярко, большинство магазинов работали круглосуточно — место было оживлённым, и патрульные проезжали здесь регулярно.       Бай Юйтан покачал головой. Имея немалый опыт в расследованиях, он понимал: организовать внезапное нападение на эту виллу — задача крайне сложная.       От этих мыслей почему-то захотелось есть. Он зашёл на кухню, открыл холодильник. Остатков продуктов хватило на целую кастрюлю пасты. Аромат быстро привлёк внимание Бай Цзинтана и обоих львов. Лиссабон среди ночи получил ещё один кусок говядины, а львёнок — кусочек поменьше.       — Будешь? — спросил Бай Юйтан у брата.       Бай Цзинтан задумался:       — М-м… пожалуй, я отнесу порцию Цзэ… и той девушке, его напарнице, заодно.       Он попросил Бай Юйтана упаковать два контейнера и вышел.       Бай Юйтан доел пасту, поднялся наверх, нырнул под одеяло и, обняв спящего Чжань Чжао, провалился в сон.       В полицейском участке кипела работа. Корпели над переписыванием до самого утра, пока наконец не поставили точку в двух эссе — по десять тысяч слов каждый. Руки Лю Цина и Шэнь Чжунъюаня затекли и онемели. Сложив готовые рукописи стопкой, они невольно усмехнулись: теперь они на собственной шкуре прочувствовали, что значит то самое «единство — сила», о котором Бай Юйтан просил их написать… Безусловно, командная работа — великая сила, но… Оба прекрасно знали о своем непростом характере и понимали, что долго на одном месте не задержатся. Все сотрудники S.C.I были опытными офицерами и влиятельными людьми из разных отделов полиции. Найти с такими общий язык было непростой задачей.       — Эй, — Цзян Пину доставили пиццу и поездая кусок, он объявил: — Я сегодня дежурю и буду в игры рубиться всю ночь. Вы идите отдыхайте. Завтра, вам, возможно, придется ехать на выезд, так что я отосплюсь потом.       Лю Цин и Шэнь Чжунъюань переглянулись:       — А разве ночное дежурство не означает, что завтра с утра мы пойдем отдыхать?       — О… — отозвался Чжан Лун. — Обычно если капитан говорит, что утром анализ текущего дела, мы все вместе собираемся, разбираем, а потом уже расходимся. Но многие домой не торопятся, так и ждут до вечера, чтобы завалиться спать разом.       — Так что не упустите шанс вздремнуть, — поддержал Ван Чао, кивнув в сторону комнаты отдыха. — Там и кровати, и одеяла, и диван есть.       Лю Цин с Шэнь Чжунъюанем снова переглянулись. Шэнь Чжунъюань похлопал коллегу по плечу:       — Иди отдыхать. А я с Цзян Пином подежурю, в игры поиграю.       — Правда?! — Глаза Цзян Пина загорелись.       Шэнь Чжунъюань скинул куртку и уселся рядом. Спустя час непрерывной игры Цзян Пин был так растроган, что чуть не пустил слезу: наконец-то нашелся кто-то, кто составил ему компанию!       В прозекторской Ма Синь и Гунсунь проводили вскрытие. Обилие тел на столах заставляло задуматься. Ма Синь, не прекращая работы, вздохнула:       — Так много людей умирает в последнее время. Сколько уже только в начале этого дела погибло — уму непостижимо.       Гунсунь усмехнулся:       — На твоем столе тело девушки?       — Да, — подтвердила Ма Синь. — Тело сильно повреждено. Пытаюсь установить причину смерти… О?       — Что там? — Гунсунь приблизился.       — Гунсунь-ши, взгляните на ее лицо, — Ма Синь указала на тело, над которым работала. Лицо было обезображено: выпученные глаза, искривленные губы. Гунсунь подошел, всмотрелся и нахмурился. Придвинув к столу выдвижную лупу, он посмотрел на лицо трупа… Под увеличением проступила странная, неестественная улыбка.       Он поднял глаза на Ма Синь… Они оба, словно по команде, принялись осматривать остальные тела, выкладывая их в ряд. И увидели то, что их объединяло… На лицах всех жертв застыла одна и та же жуткая улыбка.       — Как у того погибшего студента, — голос Гунсуня стал серьезным. — Похоже, причина смерти кроется в этом!       В этот момент в дверь лаборатории дважды постучали.       Ма Синь вздрогнула. Гунсунь рассмеялся:       — Что, испугалась?       Ма Синь прижала руку к груди:       — Мой старший брат всегда учил: девушка должна быть нежной и трепетной, как птичка колибри. Никаких потрясений! Если обидели — плачь, испугалась — кричи, в крайнем случае можно и скандал закатить, или попробовать убить себя. В общем, я должна притворяться слабой, иначе замуж не возьмут!       Гунсунь, улыбаясь, покачал головой, подошел к двери и распахнул ее. На пороге, словно по заказу, стоял Бай Цзинтан с двумя контейнерами в руках.       Гунсунь мысленно усмехнулся: всегда так — стоит о нем подумать, и он тут как тут.       — Ой! — обрадовалась Ма Синь. — Это нам ночной перекус?       Бай Цзинтан кивнул:       — Паста от Юйтана.       — Нам очень повезло! — Ма Синь подскочила, с улыбкой взяла один контейнер, поблагодарила и, открыв его, тут же принялась за еду, умудряясь одновременно поглядывать на труп и задавать вопросы: — Гунсунь-ши, а дозировка препарата может влиять на характер улыбки? — И тут же, не переводя дух, восхитилась: — Ну надо же, как капитан Бай вкусно готовит! Красавец, да еще и кулинар — идеальный мужчина!       Гунсунь с укоризной посмотрел на помощницу:       — Синь-Синь, если хочешь замуж, не ешь, глядя на трупы. Ни один мужик такого не выдержит.       Ма Синь погрустнела:       — Неужели я так и останусь старой девой?.. К счастью я симпатичная. И хорошо, что мне нравятся дядечки. Хи-хи, у них лица невозмутимые и хорошая выдержка.       Бай Цзинтан пододвинул табурет, чтобы Гунсунь мог присесть и поесть. Сам он заглянул в глубину комнаты, окинул взглядом ряды трупов и нахмурился:       — Над чем работаете? Массовое убийство? Столько трупов…       — Их больше десятка, и, возможно, есть те, кого еще не нашли, — Гунсунь покачал головой. — Настоящая резня… Такой убийца войдет в историю криминалистики.       Бай Цзинтан, кажется, заинтересовался:       — И почему так много погибших? Почему все так… плохо?       Гунсунь с улыбкой посмотрел на него:       — Ты редко проявляешь интерес к мертвецам.       Бай Цзинтан протянул руку и осторожно вытер капельку соуса с уголка губ Гунсуня, затем облизал палец:       — Я понимаю тебя через трупы.       Ма Синь, не выпуская контейнера, одобрительно кивнула:       — Сильно сказано.       — Кстати, — Гунсунь отправил в рот еще немного пасты, — ты ведь в юности жил в Италии?       — Да, — подтвердил Бай Цзинтан.       — Слышал что-нибудь об «улыбке смерти»?       Бай Цзинтан на мгновение задумался:       — Это такой обычай у жителей одного острова?       — Да, — кивнула Ма Синь, доставая из пакета с вещдоками подвеску в виде маски. — Финикийский.       Бай Цзинтан взял кулон, внимательно его осмотрел. Спустя минуту он произнес:       — Кажется, я его уже видел.       — Ты был на том острове? — удивился Гунсунь.       — Да, — Бай Цзинтан покачал головой. — Но кулон… Кажется, я видел его на ком-то.       …       Услышав слова Бай Цзинтана, Ма Синь и Гунсунь отложили еду. Ма Синь подошла ближе:       — Этот кулон очень редкий. Я не видела такого на Таобао. И у друзей, кто любит украшения, спрашивала — никто ничего подобного не встречал.       Бай Цзинтан нахмурился, на мгновение задумался, затем посмотрел на Гунсуня:       — Эти люди… все улыбались перед смертью?       — Да! — Гунсунь и Ма Синь переглянулись. Неужели Бай Цзинтан знает что-то, что может пролить свет на это дело?       Заметив, что они смотрят на него в ожидании, Бай Цзинтан поднял руки, словно защищаясь:       — Я не знаю, связано ли это, но… похожий случай был в Италии.       — О? — Гунсунь подался вперед. — Похожий?       — Да, — кивнул Бай Цзинтан. — Мне рассказывал крёстный отец.       — Крёстный… Старый Леонард? — уточнил Гунсунь.       Бай Цзинтан снова кивнул.       Ма Синь, жуя спагетти, погрузилась в размышления: «Это так несправедливо! Такой красавчик, взрослый, солидный — и приёмный сын мафиозной семьи… Бай Цзинтан прям как главный герой какого-нибудь дарк романа, которому суждено погибнуть в финале».       — На европейском континенте до сих пор немало неонацистов, — продолжил Бай Цзинтан, возвращая подвеску Ма Синь. — Они часто творят невообразимые и жестокие вещи. Такие радикалы — настоящая головная боль даже для преступного мира. Гунсунь согласно кивнул. В самом деле, как ни могущественна мафия, с нацистами ей тягаться сложно.       — Тогда, помнится, сформировалась группа из молодых неонацистов. Называли они себя «Улыбка смерти», и у каждого члена был такой кулон. — Бай Цзинтан говорил неторопливо, словно вспоминая. — В тот год произошло несколько убийств с применением яда «Улыбка смерти»… но позже выяснилось, что всё это было ошибкой.       — Ошибкой? — переспросили хором Ма Синь и Гунсунь. — В смысле, убитые сами ошиблись?       — Именно, — подтвердил Бай Цзинтан. — Те молодые люди сидели на наркотиках, ловили галлюцинации… Некоторые, под кайфом, воображали себя реинкарнацией Гитлера… А некоторые просто переборщили с дозой и умерли странной смертью — с улыбкой на лице. Полиция тогда всполошилась: столько внезапных смертей — решили, что в мафии какие-то разборки. А оказалось — кучка обдолбанных радикалов. Дело закрыли, и больше смертей от «Улыбки смерти» не было.       — Неонацисты… — Гунсунь задумчиво разглядывал подвеску. — Это как-то… далековато от нас, не находишь?       Бай Цзинтан пожал плечами:       — Я видел его всего один раз.       — В Азии редко встретишь кого-то, связанного с ними, — нахмурился Гунсунь.       — А вот и не факт, — возразила Ма Синь. — По интернету сейчас кто угодно может объединяться в группировки.       — А у тех погибших были какие-то телесные повреждения? — спросил Гунсунь. — Например, кому-то заставляли глотать отрезанные пальцы?       — Свои или чужие? — уточнил Бай Цзинтан.       — Чужие, — ответил Гунсунь.       Бай Цзинтан нахмурился сильнее:       — В мафиозных кругах так поступают с предателями: заставляют пожирать части тел самого себя.       — То есть? — не понял Гунсунь.       — Обнаружив предателя, ему отрезают пальцы на руках или ногах и заставляют проглотить их, чтобы показать, что он причинил вред своим товарищам.       — А уши, носы? Глаза? — продолжил расспросы Гунсунь.       — Ну, это уже из области самосуда, — Бай Цзинтан покачал головой. — Слишком жестоко даже для мафии.       — А пожирание крысами? — не унимался Гунсунь.       — О, такое часто случается. Хороший способ избавиться от тела и замести следы. — Бай Цзинтан кивнул. — Некоторых даже заживо скармливали.       Ма Синь доела последние макаронинки и философски заметила:       — Гунсунь-ши, а вам не кажется, что наш убийца — удивительно многогранная личность?       — Многогранная личность? — Гунсунь усмехнулся. — Что-то новенькое.       — Посудите сами: он и неонацист, и гангстер, и занимается самосудом, и тела уничтожает, — перечислила Ма Синь. — Собрал, так сказать, всё и сразу. Гунсунь кивнул, соглашаясь:       — Что и говорить — зацепка та ещё… Полная мешанина!