Любовь поэта до гроба

Ромашковая долина наполнялась солнечным светом с самого утра, впрочем для января это не было чем-то особенным, скорее наоборот, не увидеть солнца в такое время суток было более удивительно чем увидеть его. Однако сегодня Бараш особенно верил, что эта погода сулит ему счастливую и, конечно же, удачную встречу с его возлюбленной Нюшей. Почти в припрыжку он спешил на обещанное место встречи - качели,попутно вспоминая, беззаботные, детские дни, когда это место считалось их, не совсем тайной , базой. *Воспоминания* -Барашек!-крикнула Нюша-Вот ты где, а я уже подумала что ты забыл про меня! Бараш знал что девушка постоянно опаздывает, поэтому он постоянно приходил на назначенное место чуть позже обещанного времени, однако сегодня, на его большое удивление,девушка не опоздала. Более того , с её слов , она пришла сюда 30 минут назад, чем ещё больше удивила Бараша. -Прости меня, сегодня я проспал -пытаясь оправдаться говорил Баран. Возможно это произошло бы из за его хобби, ведь он поэт, а поэтам суждено не спать всю ночь. Вдохновение не дремлет и может прийти в голову в любой момент, например сейчас, но тогда бы наш поэт прогнал его, ведь Нюша определённо важнее стихов. Наверное он так бы размышлял о своем оправдании, так как для удачной лжи нужно всегда быть на шаг впереди, но к счастью из своих мыслей его вытащила девушка, которая не поверила его словам и продолжала возмущаться. -Ну вот почему ты именно сегодня опоздал?- Недовольно сказала Нюша- я так сильно хотела начать нашу игру пораньше, а ты так сильно подвёл мои ожидания. Такие выходки были нередкостью для девушки, она часто жаловалась, плакала и всегда была недовольна поведением Бараша, и остальных жителей Ромашковой долины тоже. Но любовь Бараша была и сильнее, и всегда закрывала глаза парню на это. *Конец воспоминаний* Придя на место назначения он увидел Нюшу, одиноко качающуюся на качелях и жадно поедавшую шоколадные конфеты. -Привет Нюша - протянул Бараш - Долго ты меня ждёшь? -Не очень - повернувшись к нему лицом отвечала она - я рада что ты пришёл. - с натянутой улыбкой говорила девушка. Бараш подошёл к ней и начал рассказывать про свой вчерашний день. Он говорил про погоду, рассказывал с кем встретился и тому подобное. Не сказать что Нюше это было безразлично, она слушала парня , но свой взгляд устремляла никак не на барана. Смотрела девушка на дома своих соседей и друзей, вернее будет сказать что они все дружили друг с другом, но почему-то именно с барашем она проводила больше всего времени... Так считал Бараш, думаю что не помешает рассказать про самого поэта. Он не выделяется среди других какой то активностью или заинтересованностью в жизни их маленького поселения, скорее наоборот, ему было все равно на их долину и в принципе на все что его окружало. Как считал Бараш, разговаривал он с ребятами исключительно из вежливости и уважения к ним, хотя , насколько это правдиво , мне неизвестно. Ему казалось, что разговоры — это лишняя трата времени, и для гениальности поэта не найдётся достойного или хотя бы заинтересованного в этой теме собеседника. Бараш, наконец заметив незаинтересованность Нюши, решил посмотреть на её лицо. Почему же на лицо? Наверное из за того что лишь по его выражению можно было понять о чем думает девушка. Внезапно она сказала -Жаль что Копатыч в спячке - произнесла мадам - не так ли? Были это мысли в слух, Бараш понять не смог, но больше его удивил сам вопрос Нюши. *И причём тут копатыч? - подумал парень смотря на дом медведя. На самом деле дом пчеловода ничем не выделялся по своей архитектуре, более того с холма был виден исключительно его забор и туалет. Остальные части дома, как не сложно догадаться, завалило снегом. -Да, я бы... - не зная как бы правильнее выразиться поэт заикнулся - хотел пожать ему лапу. — Я бы тоже хотела пожать ему "лапу" — произнесла девушка с лёгкой иронией в голосе. - хотя его спячка мне не помешает... - пробубнила себе под нос Нюша - в любом случае мне пора бежать. Еще увидимся Бараш ! — Э, удачи! — произнёс он, слегка удивлённый такой неожиданной сменой настроения девушки. ————————————— Если бы это была книга, я бы назвал следующий фрагмент второй главой. Как вы уже поняли, я не очень хорошо пишу диалоги, поэтому во "второй главе" я больше времени уделил самому тексту, размышлениям персонажей, и в принципе более интересному содержанию. "Когда я пытаюсь поставить себя на место Бараша, я чувствую лишь молчание и неуверенность в себе." -Мой странный одноклассник ————————————— Провожая девушку взглядом, Бараш уже строил планы на предстоящий день. Как бы сильно ему ни хотелось узнать, куда отправилась Нюша, то ли страх, то ли чувство собственного достоинства не давали этого сделать. По его мнению, лучшим выходом из ситуации была прогулка по долине. Конечно, путь от качелей до дома нельзя было назвать прогулкой, но для Бараша даже такой маршрут казался чем-то невероятным, ведь он почти никогда не выходил за пределы своего дома. Он неторопливо шёл по дороге, погружённый в мысли о недавней встрече с Нюшей и её словах о Копатыче. Почему она упомянула его? Этот вопрос не давал ему покоя. Он вспоминал свои встречи с Копатычем и Нюшей, но не мог понять, почему её так тянуло к нему. Вы, наверное, удивитесь, почему он так негодовал по этому поводу. Вы можете сказать, что это просто случайное упоминание, но Бараша смущали их прошлые разговоры с медведем, года 2 назад. Все они заканчивались либо несколькими неприятными словами в их адрес, либо угрозами прибить их лопатой, если они немедленно не уберутся с его участка. Когда до дома оставалось совсем немного, Бараш ускорил шаг, опасаясь случайных встреч и долгих разговоров с друзьями. Однако, к его глубочайшему разочарованию, спустя пару секунд из-за холма показался знакомый силуэт. Стоит отметить, что по соседству с его домом жили всего три человека: Кролик Крош, Ёж Ёжик и Медведь Копатыч. Хотя вероятность встретить других людей была довольно высокой, Бараш чаще всего пересекался именно с этими тремя. Он встретил Кроша. - О, Бараф! — радостно воскликнул кролик, держа в одной руке удочку, а в другой — морковку. — А я уф думал, что ты дафно пооомер в свюфоём домике. Трудно описать, какие эмоции испытал Баран. Однако, как я уже упоминал ранее, он всё же решил заговорить. - Приветствую, — недовольно протянул он. — Рад тебя видеть! Как я вижу, ты собираешься на рыбалку. — Надеясь, что его добродушное приветствие поставит точку в их встрече. — Ну ладно, удачи тебе! - Слуфай, — продолжил разговор Крош, доедая морковку. Почему-то , он никогда не понимал, когда лучше промолчать, а когда вставить своё «я». Но многие привыкли к его «особенности», а бороться с ней никому не хотелось. — А со мной на рыбалку пошли, а то мне одному скучновато. Назвать Бараша и Кроша друзьями было бы неправильно. Скорее, они были товарищами или просто знакомыми. Бараша всегда раздражала чрезмерная активность Кроша, а учитывая энергичность последнего, Барашу просто не хватало сил, чтобы угнаться за ним. -Хорошо, - сказал Бараш - я пойду с тобой на рыбалку, точнее пошёл бы. Но к сожалению у меня нету удочки. - Сказав это, Бараш понадеялся что Крош от него отстанет, однако кролик не думал сдаваться, точнее ему с самого начала было плевать есть у Бараша удочка или нет, для Кроша был важен сам процесс рыбалки нежели её исход. -Это не беда - радостно воскликнул он - мы можем рыбачить по очереди или я могу не рыбачить вовсе! Поэт никак не ожидал такого исхода, но всё же на переубеждение кролика у него сил не было, поэтому ,тяжело вздохнув, он начал следовать за Крошем. Описывать дальнейший путь я не стану, ведь вы определённо умрёте от скуки, более того, я думаю, будь у Кроша пистолет, он бы уже давно застрелил Барана, а может и застрелился бы сам. Бараш был краткословен, на любой вопрос кролика он отвечал либо «да», либо «нет» и лишь изредка «не знаю», и то потому что ответ «да» или «нет» не подходили по смыслу. К счастью для него, они никого не встретили, и уже возле устья одинокой реки «Ромашка», «которой не сильно-таки хотелось впадать в океан», — так Крош объяснял весьма скудное разнообразие рыб в её бассейне, они начали рыбачить, точнее, кролик начал, а Бараш лишь сидел на траве и следил за поплавком. Бараш, как самый главный рыбак, знал правила рыбалки и молчал, тогда как Крош не мог угомониться, и поэт начал думать, что кролик совсем позабыл, где они находятся. Внезапно Крош отложил удочку и повернулся к Барашу. Его вечное беспечное выражение сменилось на редкую для него серьезность. Гигантские пустые глаза смотрели Барашу прямо в душу. — Слушай, — начал он, глядя на неподвижную воду. — Я тебе кое-что должен сказать. Бараш насторожился. — Что с ней? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Она... — на секунду остановившись сказал Крош. — Бараш, почему ты так сильно любишь... Шлюху? — Что ты несешь? — Бараш фыркнул, но внутри у него все похолодело. — Ты всегда был к ней холоден и несправедлив. — Я провел маленькое расследование, — не отступал Крош, его кроличий нос поводился. — Меня смутило что она одна пошла к Копатычу, почти ночью. Бараш хотел возразить, что Копатыч в спячке, но вспомнил слова Нюши: «хотя его спячка мне не помешает...» и горький ком подкатил к горлу. — Я сначала не поверил глазам, — продолжал Крош, видя смятение Бараша. — Проследил. Знаешь, что я узнал? Твой «ангел», твоя «возлюбленная». Она, Бараш, шлюха. И не скрывает этого. Со мной пыталась заигрывать, пока ты в прошлом месяце уезжал за новыми книгами. С Совуньей виделись? А она ей за это новые духи из сталицы привозит. Она всех использует. Всех. Слова Кроша обрушились на Бараша каменной лавиной. Мир, который он так тщательно выстраивал в своем воображении, где он — страдающий поэт, а Нюша — его капризная, но единственная муза, треснул и посыпался осколками. Воспоминания, которые он так старательно вытеснял, хлынули обратно, обретая новый, чудовищный смысл. Он вспомнил, как Нюша, смеясь, рассказывала, как Копатыч подарил ей огромную бочку меда. «Просто так, за хорошее поведение!» — говорила она. Теперь Бараш понимал, что это было за «поведение». Он вспомнил, как однажды застал ее выходящей из леса с Ёжиком. Она была взъерошена и смущена. «Мы... грибы искали!» — соврала она, а он, дурак, поверил. Он вспомнил ее постоянные просьбы: «Бараш, ты же поэт, напиши что-нибудь для Кроша, он сегодня такой грустный» или «Совунья просила помочь с готовкой, мне нужно уйти, последи за домом». Она использовала его талант, его чувства, чтобы подбираться к другим. Он был ее прикрытием, ее «бутафорским женихом», пока она развлекалась за его спиной. — Она... — голос Бараша сорвался в шепот. — Она всех? — Практически всех. — с нескрываемой жалостью сказал Крош. — Кроме меня. И, кажется, Лосяша. Ему просто не повезло. Бараш встал. Он больше не слышал ни Кроша, ни шелеста реки. В его ушах стоял оглушительный гул. Он молча, не глядя на кролика, побрел прочь, обратно к своему дому. Крош не стал его удерживать. Вернувшись в свою холодную, заставленную книгами комнату, Бараш не зажег свет. Он стоял посреди темноты, и в его голове, вместо стихов, рождался новый, единственно верный сюжет. Сюжет о предательстве, о боли, о грязи, которую пытаются выдать за чистую любовь. И о том, как эту грязь можно очистить. Только одним способом. Он подошел к письменному столу и на ощупь нашел перо и лист бумаги. Он не видел слов, которые выводил, но чувствовал их каждой клеткой своего существа. Он писал эту поэму годами, он связывал реальный мир с миром стихов, прекрасных слов и философских размышлений. Он связывал реальность с миром, которого не существует. «И тогда Поэт понял. Муза — не божество. Муза — болезнь. И чтобы исцелиться, болезнь нужно выжечь. Его рука потянулась не к перу, а к топору. Он шел к ее дому, и в его голове, наконец, родилась идеальная, окончательная рифма. Рифма жизни и смерти. Он видел ее окно. Оно было освещено. Он вошел внутрь. Она лежала на кровати, уставясь в потолок, и на ее лице играла та самая загадочная улыбка, что сводила его с ума. Увидев его, она удивилась. — Бараш? Что ты... Он не дал ей договорить. Он посмотрел на свою руку, сжимающую топор, потом на ее тонкую шею. Это был его главный литературный труд. Его финал.» Бараш закончил писать и откинулся на спинку стула. На душе было пусто и странно спокойно. Он поднял взгляд и посмотрел в темный угол комнаты. Там, привязанная к стулу, сидела Нюша. Ее рот был заклеен скотчем, а глаза, широкие от ужаса, были полны немого вопроса. Бараш медленно поднялся. Он подошел к печке и взял прислоненный к ней топор. Лезвие тускло блеснуло в лунном свете, пробивавшемся в окно. — Не бойся, — тихо произнес он, глядя на нее поверх листа бумаги. — Это будет красиво. Как в стихах. Он сделал шаг к ней. Последнее, что видел Бараш, прежде чем опустить топор, — это отражение своего лица в ее полных слез глазах. Оно было сосредоточено и спокойно. Наконец-то он нашел идеальный финал для своей истории. Истории своего существования.