Свинцовый груз

Круги на черной воде разошлись и угасли, поглощенные густым ковром ряски. Болото вздрогнуло, выпустило со дна крупный пузырь метана, который лопнул с тихим, влажным звуком "Плюх", и снова замерло. Внизу, под метром гнилой воды и двумя метрами вязкого ила, свинцовый груз нашел свое последнее пристанище. Он погружался медленно. Ил обнимал его, забивался в щели, стирал отпечатки пальцев: жирные следы Грифа, кровавые отпечатки Марка, невидимые следы Андрея и Сергея. Стирал взгляд Бориса, полный обожания, слезы и кровь Егора. След мягких ладоней Коли. Трясина не разбирала правых и виноватых. Она просто принимала вес. Свинец, из-за которого умирали люди и рушились судьбы, здесь был просто металлом. Тяжелым, инертным мусором, который больше никому не причинит вреда. Он лег на дно, рядом с костями довоенной коровы и ржавым остовом трактора. Здесь было тихо. Темно. И холодно. На поверхности, на островке, остывали три тела. К утру они станут частью пейзажа. Туман укроет их саваном. Слепые псы, пришедшие на запах крови, растащат их кости по камышам. А через год сквозь грудную клетку Грифа прорастет молодой тростник. Зона не знала жалости. Но она не знала и злобы. Она была абсолютным, равнодушным механизмом переработки. Ей было все равно, кто ты – герой, убийца, ученый или слепой калека. Она переваривала всех с одинаковым, монотонным терпением. На востоке, над зубцами Мертвого Леса, начало сереть небо. Вставало солнце – тусклое, больное, радиоактивное светило. Где-то вдалеке, на Кордоне, прокричала птица. Ветер качнул камыши. Мир продолжал существовать. И в этом бесконечном, равнодушном продолжении жизни была единственная, страшная правда Зоны. Всё прошло. И это тоже пройдет.