Дочь Фэна Риорсона?

—" Пожалуйста, скажи, что ничего серьёзного" — Я сжала Луку так сильно, что побелели костяшки. Минута молчания — и оглушительный ответ. — "На спине Тэйрна вэйнительница, с ней разбирается Сорренгейл, но нам нужно помочь с вивернами,"— прорычала она и резко сменила курс. Мы летели прямо на ту серую тварь, что почти достала Тэйрна, но первой пасть распахнула Малл. Если вначале я вздрагивала от звука ломающихся костей и жуткого вопля, то теперь упивалась этим. Виверна рухнула прямо в горящий город, а мы бросились к следующей. Когда мы расправились с последней виверной, Тэйрн снова взревел — и от этого рёва мне стало дурно. Предчувствие? Безусловно. Могли ли мы что-то изменить? Нет. Бессилие разъедало изнутри. Мой взгляд зацепила чёрная стена теней, и я удивилась, как долго не замечала её. — "Ксэйдан удерживает виверн,"— пояснила Малл. Я уже собиралась спросить, нужна ли наша помощь, но в этот момент стена рухнула. Виверн было не «немного» — их было дохуя, и все они ринулись на Тэйрна с ошеломительной скоростью. Чёрт. Долго ли мы волновались? Недолго. На нас тоже положили глаз, и мы бросились навстречу. Молнии раз за разом озаряли небо, но я старалась не зацикливаться на этом — сейчас моё сознание должно быть здесь. Только здесь. И точка. Когда особенно мощная молния разрезала небо пополам одновременно с ужасающе громким воплем виверны, разорванной Малл, я обернулась, вглядываясь в силуэт чёрного дракона. Маленькая фигурка падала вниз — и с ней падало моё сердце. Нет… Малл мгновенно устремилась туда, но мы критически не успевали. Мгновение — и тела больше нет. Что, блядь, здесь творится?! Или это… Чёрт! Малл мгновенно поняла, что делать, и ушла в пике, готовясь к посадке. Пять минут — и я уже на земле. Перед глазами — только Ксэйдан с Вайолет на руках. — Что с ней?! — крикнула я, подбегая к брату. — Яд… но я не знаю, какой, — в его голосе слышался страх. Я замерла. Время шло, а в голову впервые не приходило ничего дельного. Я судорожно размышляла, пока к нам подбегали остальные из нашей группы. Слушать разговор не было сил. Я смотрела на сочащуюся чёрную кровь Серебрянки и медленно отступала. Если бы я помогла. Если бы вовремя заметила опасность. Если… Мои мысли прервал рык Малл. Она схватила меня когтистой лапой и рванула в небо. — Что ты творишь! — закричала я, задыхаясь. — "Тебе лучше быть подальше отсюда", — спокойный голос раздражал ещё сильнее. Спокойно?! Человек, ставший мне близок, как родной брат, умирает — а я должна быть «подальше»?! Малл отпустила меня только на том самом склоне, где мы ждали начала битвы. Все вместе. С огнём в глазах. А что сейчас? Сейчас двое из наших мертвы. Неизвестно, сколько погибло летунов. Оно того стоило? — Что ты творишь?!— закричала я на драконицу. Эмоции зашкаливали, и сдерживаться я не могла — уже на чисто физическом уровне. — "Ты истощена и на грани истерики", — совершенно спокойно ответила Малл. — Какая, мать его, истерика?! Я просто в бешенстве! Огромная голова, покрытая кровью виверн, опустилась так близко, что я вздрогнула. — "Я знаю тебя лучше, чем кто-либо. И твой гнев — это холодный расчёт. В бою ты злилась — а сейчас у тебя начинается истерика. Гнев отошёл на второй план", — всё так же спокойно объяснила Малл. Я не хотела с ней соглашаться. Я не могла быть настолько слабой. Истерика — это как слёзы. Слабость. Над головой пронеслась стая драконов. Не знаю, куда они полетели, но надеюсь — сумеют спасти Вайолет. Сил держать энергию не осталось. Упав на колени, я отпустила щиты. И тут же на нас обрушился ливень. Одежда промокла в мгновение, но глаза оставались сухими. Моими слезами стал этот дождь. Малл отошла, но рядом ощущалось тепло. Повернув голову, я сквозь дождь разглядела девушку рядом. Розовые волосы, прилипшие ко лбу, опустошённый взгляд и печальная улыбка. Джен была рядом. Опять. Я притянула её в объятия. Мы обещали друг другу выжить. И мы выжили. Мы обе испытывали равноценную боль. Привязанность для нас всегда значало больше чем что либо, а сейчас терять кого настолько близкого было ужасом. Пока что остовалось одно – выплескивать горе. Только она могла себе позволить слезы, а я нет.