Лимон и мёд

◇_____♡_____◇

Красное скользкое тельце плюхается на грудь непрерывно визжа. Плоть от его плоти, кровь от его крови. Тэхён всё ещё ненавидит этого ребёнка, не может простить, что тот жил в его теле, причиняя страдания. А потом выходил из него, разрывая покалеченое тело. Но в сердце колеблется незнакомая ранее струна, и звучание её отзывается сладким томлением. Он родил ребёнка. Его папа, наверное, был бы рад. Жаль, что омега почти не помнит своих родителей. Малыша назовёт Чимин. «Мудрость, достигающая небес». Красиво, со смыслом. Достойно сына вожака. Крохотный носик морщится, когда Чимин чихает и омега ощущает… нежность. Тэхён напоминает себе, что прошёл из-за этого ребёнка. Вспоминает, как тот был зачат. Собирает всю ненависть по крупицам, но сердце отказывается принимать факты. В нём расцветает цветок, подобно как распускаются яблони. За окном бушует весна, когда Тэхён прижимает своего сына к груди. Плоть от плоти, кровь от крови. Первый, кто коснулся души.

◇_____♡_____◇

Чонгук принёс букет нежных полевых фиалок. Несмотря на отношение Тэхёна к нему, альфа терпелив и нежен. Говорит спокойно и не пытается обвинить ни в чём. Опять целует шрамы, убаюкивая. Омега чувствует, что тот совсем не злится. Так необычно и приятно. —Тэхён, пойдёшь завтра со мной погулять? — предлагает неуверенно. —Пойду. И они идут. На деревьях уже слегка распустились листья, воздух звенит и искрит. Смех Тэхёна рассекает тишину. Чонгук никогда не слышал ничего красивее. Он с каждой минутой сильнее влюбляется, хочет, чтобы пронзительный взгляд оказался под кожей, потёк по венам вместо крови. Хочет, чтобы смеялся всегда и никогда не плакал. Ну только разве от счастья. Хочется, чтобы не только во время течки признавал его парой. И чтобы доверял, да. Под старым дубом– скамейка. На ней часто можно увидеть влюблённых, скрывающихся от зорких родительских глаз. Им уже не от кого скрываться, но Чонгук знает, — если они попадутся кому-то на глаза, омега расстроится. Тот не позволяет посторонним видеть своё личное. Даже при родителях притворяется, не позволяя взять за руку или поцеловать. —Красивое дерево.—едва слышно шепчет. И кажется, что Тэхён совсем не здесь мыслями. —Да. Этот дуб очень старый. Говорят, под ним похоронен любимый омега вожака. Странное место для могилы. —Это наша южная традиция. Тех, кто был убит или покончил с собой, хоронят под дубами.— Чонгук осторожно обнимает тонкую талию сзади, замечая, как дрожит омега.— Дуб это символ жизни, он должен даровать облегчение тем, кто слишком рано её потерял. —А Юнги…? — они не много говорили о первой любви Тэхёна, оба избегая этой темы. Каждый не хотел причинить боль другому. —Да. Он тоже лежит под дубом. В Южном лесу. —Ты поэтому хочешь вернуться? А Тэхён не хочет. Никогда не хотел. А сейчас, когда наконец обрёл дом, даже не хочет вспоминать былое. Только что-то влечёт к другому дубу, тому где воспоминания свои оставил, свою любовь. —Да.—соглашается. Так уютно в родных объятиях, так хорошо и тепло. —Чонгук, ты хочешь детей? —Хочу. Но если ты…— не договаривает, заглядывая в глаза— Ты… мы ждём малыша? — с надеждой, теплящейся в глазах-угольках. —Мы не совсем осторожно провели течку. Такое возможно. —А ты хочешь? —Я не знаю.—усталость последних дней падает на плечи, придавливает. —Я не смогу быть хорошим папой. Чонгук лишь качает головой, думая о своём. От него исходит странное чувство, похожее на смесь надежды и страха. Он словно боится, что его ожидания не исполнятся, что он не станет отцом. И Тэхён так хотел бы подарить ребёнка, взамен любви и заботы, которую получает ежедневно. Хотел бы воспитать храброго альфу или доброго омегу, но страх всё испортить парализует. Шепчет противно о том, что не справится он. —Не думай.— просит альфа. —Что? —Я вижу, как ты думаешь о плохом. Перестань, пожалуйста. Ты хороший человек, и дети к тебе тянутся. Не хмыкай, если бы ты их не отпугивал, стал бы любимым дядей всех волчат стаи. Прохладный весенний ветер треплет волосы. Они будто одни в этом лесу, в этом мире. —Тэ… —Да? —Можно поцеловать? —Да…— а сам краснеет щеками, смущённо прячет взгляд. От альфы исходит волнение, руки едва заметно дрожат. Лицо к лицу. Глаза в глаза. Губы прикасаются к губам, слегка обветреным, но таким мягким. Откуда весной бабочки? Из живота? Чонгук смелеет, очерчивает языком чужие губы, нажимает слегка. Омеге игра эта непонятна, но глупое сердце прыгает, как белка, сообщая, что всё просто отлично. Если бы он знал, что целоваться с Чонгуком так приятно, давно сходил бы в кузницу, да познакомился бы с этим чудесным волком. Воздуха катастрофически не хватает, дыхание сбивается, но ещё больше не хватает друг друга. Прикосновений, взглядов. —Эй, кто здесь? — звучит неожиданно, от чего Тэхён неловко отскакивает, вытирает рукой рот, словно подросток, которого мать поймала с альфой. —Оооо, наша сладкая парочка.— хихикает второй омега, — Вы зимой почти не появлялись в общем кругу. Весело проводили время? Чонгук напрягается, готовый схватить свою пару за руки, чтобы не допустить драки, но… тот смущается, неловко пряча взгляд, а потом и вовсе утыкается в широкую грудь, скрываясь от любопытных глаз. Волки наблюдают с интересом– точно не ожидали такого от самого неприятного и острого на язык омеги стаи, и Чонгук уверен– к вечеру об их свидании будет знать каждый. Его сущность довольно скалится– все должны знать, что Тэхён– его. И любой, кто позарится на его кроху, познает силу рук кузнеца. Потому что полюбил. Однажды и навечно.

◇_____♡_____◇