Finals

Каждый финал с Янником особенный. Особенный в том, что с любым другим человеком Карлос бы не церемонился. Был бы вежлив, уважителен, да, как обычно, но не стеснялся бы радоваться своей победе. Перед ним он физически не может себе позволить этого. Теннис для него всё. Для них обоих. Финал грунтового шлема слишком сильно проехался по ним обоим. Он всё доказал. Теперь каждый раз страшно. Страшно выходить на корт против него. Страшно проигрывать после всего, через что он прошёл. Выигрывать тоже страшно. Тогда придётся смотреть на выражение его лица. Если бы он не мог держать себя в руках, тогда ноги точно тряслись бы. Но ни ноги, ни лицо не выдают его мандража. Всё как обычно, всё должно быть как обычно. Вдох — выдох. Беглый взгляд в затылок. Камера тычет в лицо. Карлос выходит первый. Потому что он второй. Логика железная, но сейчас ему лучше не видеть его. Пока не готов. Хотя они уже бегло здорвались и даже улыбались друг другу. Рукопожатие обожгло ладонь и будто передало заряд электричества. В этот момент он почти почувствовал запах грунта. Обычно он предпочитает не думать наперёд, но уже всё прокрутил по тысяче раз. Все варианты развития событий. И ни одно его не устраивает. Жмурится перед выходом, дышит. Жарко. Цинцинати, да, конечно жарко. Жарко, душно, кому-то вообще невыносимо. Кому-то, кого зовут Янник Синнер. На нём лица нет, боже. Бледнее обычного. Намного неповоротливее обычного. С каждым взятым розыгрышем что-то скрипит внутри, обрывается, падает с грохотом. Всё совсем не так, как должно было быть. Он продумал всё, но не это. Это ещё больнее. Он не видит Янника, с которым привык биться не на жизнь, а насмерть, не любимого соперника с его пугающей грацией и завораживающией аурой убийцы, а только тень. Карлос бы всё сделал, лишь бы не видеть этого кошмара. Он слишком глубоко запустил его под кожу. Янник сидит на лавке, его мелко и почти незаметно трясёт, он бледен и вот вот готов расплакаться. Прячет лицо в полотенце, а ноги сами ведут к нему. Рука ложится на слишком горячее плечо. — Янник, мне так жаль. Он не отвечает. Смотрит так, мельком, из-под своих влажных медных ресниц как будто осуждает. Немеет всё от этого взгляда. Хочется быть ближе. У Янника сдавленный голос, но как всегда красивый. И голос, и он сам. — Прости. Не так ты хотел победить. А Карлос и слышать этого не желает. Тараторит на испанском сразу же: — ¡No, no, no, no, no digas eso! Не говори так! Твоё здоровье важнее всего. Быстро моргает пару раз и вниз смотрит на полотенце, кивает. Вид такой обречённый, что всё ноет и смотреть на него невозможно. Карлос хлопает его по плечу и отходит. Как в бреду прожил всё это награждение. Грустно только было. Ужасно виноватым себя чувствовал, хотя и не сделал ничего, просто существовал. А Янник не ушёл сразу, продолжал вариться под солнцем на жаре на этой. Хоть бы хуже ему не стало. *** В раздевалку идёт после всех интервью. Загруженный, с тяжёлой головой и мыслями о Яннике. Трофей сплавил Хуану Карлосу, а сам пошёл в душ. Не нравятся ему раздевалки после четвертьфиналов, а после финала так тем более. Всегда такие пустые и тихие, как будто не живые. Нехотя туда заходит. На этот раз не пусто. На лавке у шкафчиков сидит Янник. — ¡Santo cielo! Почему ты всё ещё здесь? Восклицает Карлос, путаясь в английских словах и подходит к Яннику, который сидит, опёршись спиной о стену и расставив ноги вокруг своей сумки. Не переоделся даже, красный весь. Кудри рыжие подсохли и падают ему на лицо. Смотрит на него как будто лениво, но видно, что сил и на это нет. Не было же ему так плохо на корте, что случилось? Или было, но он не показывал? — Переодеться надо было. Но, — смотрит на сумку свою, как будто она сама собой открется и поможет — я так уже полчаса сижу. Карлос брови вскидывает жалостливо и рядом садится. Ладонь накрывает его влажный лоб. Личное пространство — да и чёрт с ним. Янник же ничего не высказывает, только глаза прикрывает от ощущения прохладной руки на своей коже. — Янник, у тебя жар. Поворачивает голову и пытается улыбнуться. — Тридцать восемь было, когда на корт выходил. Сейчас, наверное, все сорок. Янник поднимает руку в воздух и опускает её так, чтобы пальцы касались запястья Карлоса. Говорит настолько собранно, насколько позволяет температура 40. — Ты заслужил трофей. Этот… И тот. Алькарас дёргается, понимает о чём речь и внутри всё начинает ныть с новой силой. Ныть, тянуть и падать, аж дыхание спирает. Всё, что он может сейчас сделать это кивнуть благодарно и щёку закусить. Легче стало? Возможно, немножко. От факта, что Янник не злится на него за это, не ненавидит. Да, легче. — Я позову Даррена. — Спасибо.