Эсшайское море

      Эсшайское море этим вечером было неспокойно. Взбиваясь в пену, волны спешили удариться о берег и утащить за собой на дно крупицы нагретого за день песка. Маяк, возвышавшийся над мрачной водой, разрезал наступающие сумерки, указывая путь заблудшим кораблям. Тисс увидела его спасительный свет, когда приближалась к лагерю летунов. В мыслях невзначай промелькнуло:       «Кажется, шторм начинается»       Навестив своего красавца Нариальма, она взяла за руку другого своего красавца и повела в сторону моря, а потом вдоль берега, за выступ скалы, подальше от любопытных ехидных глаз. Шататься в ночи перед штормом — весьма странная затея. Однако, когда и где же ещё? Тисс пригласила бы Ша’арнеза во дворец, в свои покои. Но как он это воспримет? Что подумает? Мальчик для утех, для развлечения! Удовлетвори прихоть леди и иди вон! Она хотела быть с ним рядом. Только и всего. Возможно, ещё ощущать тепло его ладони, слышать колкие шутки и также колко на них отвечать, чувствовать глупую радость, целовать его губы, представлять, как бы он мог… Тисс тряхнула головой. Громкие разговоры летунов остались позади. Ветер унёс запах костра. Теперь остались только они и бескрайнее плескающееся море. Тисс задумчиво шла чуть впереди Ша’арнеза. Он следовал за ней.       — Я так и не показала тебе дворец и столицу. Мне очень жаль, я же тебе обещала…       Плеск буйных волн. В груди затомилось. Тисс очень хотелось поделиться с Ша’арнезом частичкой Эсшая, рассказать ему о любимых местах и их легендах, затеряться вдвоём среди шумных улочек столицы, где они были бы просто Тисс и Ша’арнез, а не эсшайка и имперец. Но возвращение домой принесло ещё больше переживаний, чем прежде. Стойко выдержав все испытания в Ро’од, теперь она едва находила силы. Спустя несколько дней после признания Веллоры внутри ничего не стихло. Что-то в Тисс с треском хрустнуло и надломилось.       «В руки себя взять не могу. Тряпка половая…»       Она не хотела жаловаться на целое море, что бурлило внутри неё, однако Ша’арнез чувствовал каждую его волну. Он мягко перебил её беспокойство:       — У нас ещё обязательно будет время. Не объясняйся, я понимаю, Тисс.        «У нас…»       Чего на самом деле хотела Тисс? Она не игралась, возможно, только в самом начале. Её связь с Ша’арнезом каждодневно крепчала и пустила корни так глубоко, что если и вырывать, то основательно, больно. Если останавливаться, то слишком поздно. Перед глазами маячила пропасть, в которую он тоже не боялся шагнуть. С каждой встречей, с каждым мимолётным касанием, словом, поцелуем, стуком волнующегося сердца они летели вниз. Разобьются ли?       Многолетняя война осталась позади, но новый мир слишком юн и хрупок. Разрушительный огонь этой войны мог заполыхать вновь, уничтожив выстроенные совсем недавно опоры. Теперь у Тисс есть свой дракон, «великодушно» подаренный Эсшаю. Она — первая в истории наездница и слишком предана своей родине, чтобы променять её на чувства. А Ша’арнез — имперец, приближенный принца, он всегда будет по ту сторону, будет чей-то, но не её. Она должна быть тут, а он там. Это разрывало ей сердце. Тисс старалась гнать беспокойные мысли прочь, но получалось скверно. Чувства накатывали высокими волнами и захлёстывали её с головой, а после тащили в свою пучину, волоча и без того кровоточащую душу по каменистому дну.       Тисс кивнула, натянуто улыбнулась, пытаясь взбодриться, повеселеть. Нечего Ша'арнезу видеть еë хмурой и раскисшей. Не для жалоб и слëз она сегодня шла к нему.       — Тогда не будем о плохом. Позволь.       Слегка нагнувшись, эя Вэдтри сняла туфли, пояснила:       — Это немного напоминает мне о детстве. Раньше я любила гулять босиком по берегу, собирать красивые камешки, ракушки...       И Тисс двинулась дальше. Куда она убегала от него точно волна? Зачем рвалась вперёд? Почему не могла остановиться и, наконец-то, поцеловать его? Ша’арнез, чей шаг был шире, нагонял Тисс, но на пятки ей не наступал. Всё дальше и дальше по берегу шла она и будто бы манила его за собой. Заведёт, потопит во глубине морской. А, впрочем, он бы не сопротивлялся.        Его внимательный взгляд касался её обнажённых стоп, оставлявших следы на песке, и открытых лопаток. Светлая кожа лесной эльфийки выделялась на фоне тьмы. Чёрные локоны, чьи завитки уже ослабли от влажного солëного воздуха, рассыпались по плечам, подпрыгивали, когда она делала шаг, и колыхались от порыва ветра, путаясь между собой. Ша’арнезу вдруг захотелось бережно и неторопливо расчесать их гребнем от самой макушки до кончиков, а после заплести, старательно укладывая каждый волосок. Тисс казалась ему морской нимфой — призрачной и чарующей. Мгновение! И она нырнёт в воду, оставив после себя лишь круг на поверхности. И тот вскоре исчезнет, перебитый волнами.       Погружённый в свои мысли и заворожённый красотой женской фигуры, Ша’арнез не сразу услышал, как Тисс чему-то обрадовалась словно дитя. Уже лучше. Хотя бы немного задумчивость и тревога покинули её.       — Это же ракушка! Смотри! Смотри!       Тисс остановилась и, дождавшись, когда Ша’арнез подойдёт, протянула ему на раскрытой ладони белую ракушку с немного отколотым краем. Она выглядела такой хрупкой. Урони в песок, и больше не найдёшь.       — Держи. Пусть она останется напоминанием обо мне и Эсшае.       — Ты подарила мне столько подарков, что даже если захочу, не забуду.       Ша’арнез взял находку, покрутил, рассмотрел со всех сторон. Совсем крохотная. И как её Тисс высмотрела в полутьме?       — Найти ракушку — к счастью и удаче. В Эсшае есть такая примета.       — Хорошая примета. Благодарю, Тисс. Пускай тут полежит.       Он бережно убрал ракушку в нагрудный карман, защёлкнул заклёпку.       — Ты не замёрзла? С моря тянет прохладой.       — Нет, лорд. У платья длинный рукав.       — Но слишком открытая спина…       Тисс слегка повела плечами, усмехнулась.       — Тебе нравится?       — Нравится. Мне нравится не только твоя спина…       Она, довольная его смущением, хитро сощурила глаза. Ша’арнез покачал головой.       — А что же ещë?       — У Вас, леди, очень колкий и длинный язык, — он шутливо перешёл на официальный тон. — За словом в карман не полезете. Мне это нравится. Продолжайте, пожалуйста. Ваш ум, ваша смелость… Стойкий характер, сила воли. Ваша красота… Мне не подобрать слов, чтобы выразить всë моë восхищение.       — Оу… Наконец-то Вы это признали! А у Вас… А у Вас изумительная поясница…       Он поймал еë взгляд, задержался. Она испуганно распахнула глаза, затараторила:       — Ой! То есть не только поясница у тебя изумительная! И она, впрочем, тоже, но…       Со Генэш широко улыбнулся, в выученной манере сложив руки на груди.       — Значит, Вы, леди… — он продолжал изводить еë, — смотрели, желали, представляли?       — Только если немного.       «Много»       — Что ж…  Это хорошо…  даже если немного.        «Возбуждаю ли я его, интересую? Леди, конечно же… Хочу ли я стать ближе? Хочу…»       — Знаете, лорд, мысли о подчиняющемся мужчине всё-таки не дают мне покоя, — выпалила Тисс. — Вы были совершенно правы.       Не переставая довольно улыбаться, Ша’арнез снял куртку, накинул на женские плечи.       Поднялся очередной порыв ветра. Зашипело море, заколыхались цветы и травы, росшие у берега. Тисс благодарно коснулась руки Ша’арнеза, кончиком пальца погладила тыльную сторону его тёплой ладони, в которой миг назад лежала счастливая ракушка. От куртки приятно пахло кожей, чем-то древесно-сладковатым, возможно, даже медовым.       — Ты носишь фибулу, перекалываешь её с одной вещи на другую. Мне приятно.       — Сейчас нет повода хвастаться перед окружающими, но как только выпадет случай, обязательно надену.       Тисс решила слегка укольнуть.       — А хранишь ли ты цветок, который я подарила?       Он подыграл:       — Я положил его между страниц любовного романа, чтобы любоваться цветением целую вечность. Холодной одинокой ночью достану, посмотрю, прижму к сердцу…       Тисс расхохоталась.       — Мне было интересно подарить цветок мужчине из матриархата.       — Я весьма оценил твоё… любопытство.       Она вновь, повернувшись к нему спиной, теперь заботливо прикрытой курткой, пошла по берегу.       «Ноги начали мёрзнуть, простужусь. А ведь сейчас в постели валяться никак нельзя. Мы далеко зашли… надо бы возвращаться, дальше всё оцеплено воинами. Отчего же так душа мается? Улыбку натягиваю, а сама… А как мне рядом с ним не улыбаться?»       — Тисс, куда же ты ускользаешь? Решила собрать все ракушки?       Тисс не ответила, провалившись в задумчивость. Она то загоралась, то гасла. То ехидничала и смеялась, то не могла устоять под натиском грусти и беспомощности. Волной туда-сюда…       «Определись»       — Тисс…       «Долг, чувства. Сама виновата, не устояла. Теперь тону. Зачем мы друг другу? Зачем нас свели боги? Утащи меня море!»       Ша’арнез неожиданно поймал еë за руку, точнее больше коснулся, обращая внимание, потянул к себе.       — А? Что? — растерялась Тисс.       — Ракушки…       — Какие ещё ракушки?       — Собрать все хочешь?       — Ракушки… Да, наверное, — её голос сорвался, перешёл на сокровенный шёпот, — чтобы у нас с тобой было как можно больше удачи. Мы же ведь этого хотим? Она привстала на носочки и накрыла его губы поцелуем — нежным и мягким. Отстранилась.       — Так-то лучше… Бежишь и бежишь. Всё нет тебе покоя, — также тихо произнёс Ша’арнез и слегка облизал губы, будто бы пробуя вкус, оставшийся от неё.       Он аккуратно поправил ей волосы, что из-за ветра закрывали лицо, лезли в глаза, и уткнулся носом в макушку. Прижимая ближе к себе, вдохнул запах — травянистый и цветочный с солью вперемешку. Тисс коснулась его груди, прямо там, где под рубахой взволнованно билось горячее сердце. Как бы не хотелось постоять так подольше, она была вынуждена поднять голову, оторваться, чтобы посмотреть ему в глаза. Тяжело сглотнув сухим горлом, заговорила:       — Когда я отправлялась в Ро’од, я всего лишь хотела мира и спокойствия для Эсшая. Я старалась выполнить обещание, данное своему королю, быть полезной своей стране. Я не разрешала себе ошибок, запрещала проявлять слабость. Чувства к тебе не входили в мои планы. Да все мои планы… дракону под хвост! Таких как ты я мечтала убивать. Я бы без раздумий вырвала тебе сердце на поле боя…       «Если бы, конечно, не была раздавлена драконом первее»       — Но ты вырвал моë сердце, Ша’арнез... Забирай, оно, растерзанное, бьëтся в твоих руках. Я больше не могу и не хочу сопротивляться…        По её щеке вдруг тоненькой струйкой скользнула слезинка. Ша'арнез осторожно стёр блестящую в свете луны дорожку…       Также тихо произнёс:       — Одну часть моей души держит браслет, вторую — ты, — он накрыл ладонью её пальцы, лежавшие у него на груди у самого сердца. — Делай с ней всë, что пожелаешь нужным. Я погиб. Я отдаю всего себя тебе без боя.       Взгляд глаза в глаза. Всë то, что они не могли выразить словами, чувствовали тянущиеся друг к другу души.       «Мой имперец. Только мой… »       Тисс прикрыла веки, сдерживая поток слёз. Порыв ветра. Грохот волн. Ещё один поцелуй. Долгий, жадный. Сладкий-сладкий и солёный на вкус. Море вышло из берегов, намочило босые ноги, ощутимо потяжелел подол платья. Ша'арнез ловко взял Тисс на руки. Она продолжала целовать, тянулась к нему, гладила по шее и чуть ли не выронила туфли. Прервалась только для того, чтобы сказать:        — Осторожно, лорд, ведь я могу и привыкнуть.       Он усмехнулся, перехватил еë повыше и покрепче и двинулся прочь от бушующей стихии.       — Не думаю, что это дурная привычка, леди.       На песочном берегу эсшайского моря то и дело встречались коряги и крупные камни из-за близости скал, густо поросших лесом. Зацепившись взглядом за вполне гладкий и сносный для того, чтобы сесть, камень, Ша'арнез опустил на него Тисс, забрал туфли, опустился перед неё на одно колено.       — Позволишь?       — Конечно.       Она, вечно выводящая его на словесный поединок и затрагивавшая тему мужского подчинения горных эльфов, вдруг сама покраснела от смущения. Пальцы Ша'арнеза были тёплыми и нежными. Он коснулся её холодных стоп, смахнул прилипший песок, погрел в ладонях, слегка растёр, а после помог надеть обувь.       — Искусная работа, — похвалил он вышивку туфель и, поднявшись, подал руку Тисс. — Мне нравится эсшайский жемчуг и то, как здешние мастера используют его для украшений. Разноцветный жемчуг красиво смотрится в волосах.       — Благодарю. Наши мастера творят настоящие чудеса, можно попросить сделать что-нибудь под заказ, по собственному эскизу… Знаешь, всё-таки в подчиняющемся мужчине что-то есть.       Тисс поддалась вперёд, к его губам, от которых теперь едва могла оторваться. Всё ещё стоя на коленях, Ша'арнез произнёс:       — Леди желает, чтобы её целовали?       — Она желает.       — Тогда не смею ей отказывать.       Расстались нескоро. Останавливались по пути к лагерю летунов, затихали под грохот волн, вновь соединяясь губами, не желая друг друга отпускать. Обратную дорогу Тисс осилила на своих двоих, решив воспользоваться формирующейся привычкой — быть на руках со Генэша — когда-нибудь потом. Уже во дворце до неё дошло, что куртку Ша'арнезу она так и не вернула. Стащив мокрое платье и вымывшись, Тисс легла в постель. Куртка имперского лорда аккуратно висела на стуле. Она приложила пальцы к губам… Вдох-выдох. Его признание. Вдох-выдох. Воспоминание о тёплых пальцах. Вдох-выдох. Его душа — её. Вдох-выдох. Их поцелуи на берегу, они только вдвоём. Вдох-выдох… И шторм миновал эсшайское море.       Утром было спокойно.

***

      Ракушки гремели в небольшом ведёрке. Раз ракушка, два, три… Детская рука укладывала одну находку за другой.       — А вот там ещё есть! Смотрите! Смотрите!       Девочка стремительно сорвалась с места, завидев новую драгоценность, присела. Звяк!       — Вот так, теперь ты будешь жить у меня в ведре, — ехидно заговорила она.       — Эларин, гляди, там корабли.       — Где, мамочка? Где!?       Она забыла о ведёрке и с любопытством вгляделась в даль волнующегося моря. Тисс подошла к малышке, опустилась, чтобы быть на одном уровнем с ней, и показала пальцем на несколько движущих точек.       — А вот, смотри на горизонт.       — Ага… Вижу! Вижу! Далеко плывут!       Ша'арнез остановился позади них, аккуратно положил две пары туфель на песок. Его леди — одна побольше, другая поменьше — ходили по берегу босиком. Он подхватил маленькую эльфийку, усадил на плечо. Она звонко засмеялась, радуясь столь выгодному положению.       — Думаю, так будет лучше. Эларин, как обстановка сверху?       Она приставила ко лбу ладонь тыльной стороной, вглядываясь в даль как настоящий капитан судна и бывалый путешественник.       — Вижу корабли, маяк и наших дракончиков.       — Плавают?       — Плавают и играют. Налопаются вкусной рыбки!       — Конечно, не без этого.       — А маяк ночью будет хорошо видно?       Ответила Тисс:       — Маяк видно из твоей комнаты, посмотрим перед сном.       В море резво плескались драконы, плавали кругами, поднимались в небо и стремительно ныряли за рыбой. Тисс чувствовала, как Нариальм был особо доволен. На душе спокойно, тихо. Она прижалась к Ша'арнезу, обвила его крепкий торс и, приблизившись к губам, тихо проговорила:       — Я тоже хочу на ручки.       Он уложил свободную руку ей на талию и шёпотом ответил:       — Это чуть позже обязательно.       Короткий нежный поцелуй. Тёплое объятие. Тисс вытащила из причёски цветочек, игриво убрала его за ухо Ша'арнезу. Он усмехнулся. Она, улыбаясь, ласково погладила его щеке. Её муж. Отец их дочери.       — Красивый ты. Любимый.       Ша'арнез чмокнул Тисс в лоб и прикрыл на мгновение глаза, наслаждаясь моментом, летним тёплым днём, шумом волн, влажным солёным воздухом. Совсем рядом его драконица, его семья. Что ещё нужно для безмятежного счастья, проверенного чувствами, долгом, годами? Даже спустя несколько десятилетий Тисс возила с собой в седельной сумке фиолетовую ленту, временами вплетая её в косу, а он — гребень, украшенный мелкими ракушками и эсшайским жемчугом. Тисс сделала этот подарок после первой ночи, проведённой в её покоях. Всё честно, всё по традициям горных эльфов! Над изделием старались лучшие мастера столицы. Ша'арнез очень смущался, принимая подарок. Тисс ликовала.       Эларин не унималась, продолжала щебетать:       — А куда корабли плывут? А зачем плывут? А до Ардзанга доплывут? А они не заденут наших драконов?       — Ох, сколько же у тебя вопросов, крошка.       Тисс потрогала босую ногу дочери за пятку. Эларин встрепенулась, залилась смехом.       — Ой, щекотно! Щекотно!       Ша'арнез спустил девочку с плеча, взял на руки, поправив голубенькое платье, сшитое по эсшайской моде. Юная леди любила красиво наряжаться, беря во всём пример от матери. Она обняла его за шею, прижалась щекой к щеке. Раздалось нежное и протяжное «папочка». Корабли на горизонте стали совсем не интересными.       — Как две капли воды. Вы даже улыбаетесь одинаково.       Ша'арнезу это льстило. Эларин родилась его копией. Маленькая горная эльфийка с тёмной кожей и белыми-белыми волосами. Даже цвет глаз она унаследовала от отца. Тисс с особым трепетом и теплотой вспоминала трогательный момент, когда Ша'арнез опустился перед ней на колени и, положив ладони на бëдра, припал губами, потом лбом к низу живота. Она носила в лоне их ребёнка, как выяснилось позже — девочку. С первым вдохом кроха пронзительно и долго кричала, бойко, настойчиво заявляя дому со Генэш о своём появлении. Тëплый комочек затих, когда его положили на грудь плачущей от чувств матери.       — Она так похожа на тебя, так похожа… — шептала Ша'арнезу уставшая Тисс. Он держал еë за руку, ни на шаг не отступая во время родов. — Девочка моя, солнце моё, — обращалась она уже к новорождённой дочери и аккуратно касалась её кончиками пальцев, боясь притронуться к столько крохотному и хрупкому созданию, только что появившемуся на свет, — пусть твой путь будет освещён светом нашей любви. Живи в счастливом мире, где больше нет войны…       Им повезло быть её родителями. Эларин всегда крепко спала, хорошо ела, увлечённо играла и постепенно росла, радуя близких заливистым смехом, неразборчивым лепетом, белыми кудряшками, первыми шагами, умением махать ручкой на прощание и многими другими детскими радостями. Она была премилым и чудесным эльфийским ребёнком, а ещё забавно фыркала носом. Ша’арнез стал называть её «ежонком», так и прицепилось ласковое прозвище. Женщины дома Генэш особенно её баловали, залюбливали, зацеловывали. Ша'арнез говорил, что Эларин стала их отдушиной, отвлечением, спасительным стежком, затянувшим огрубевшую рану на кровоточащих сердцах. Десятилетия прошли со смерти его сестры на той ужасно долгой и кровопролитной войне, однако боль, которую принесла эта потеря, не пройдёт и за целый век.       — Она бы тоже её очень любила, — с сожалением говорил Ша'арнез, качая люльку. — Мне всё ещё не по себе… от того, что я когда-то был на войне, а потом полюбил эсшайку.       — Наша дочь — будущее, ради которого мы готовы были на многие вещи. И я рвалась убивать имперцев, а что в итоге? Вы и Нариальм дороже мне самой жизни…       Они не заметили, как быстро закончилась милая пора младенчества, как этот беспомощный комочек вдруг стал самостоятельней. К самой маленькой леди со Генэш пришла рассудительность, а с ней и задумчивость, любознательность, серьёзность. Бледная и черноволосая Тисс немного шутила, что в зачатии вовсе не участвовала, от неё крохе ничего не досталось — ну просто вылитый отец! Однако время показало, какой замечательный дар перешёл к ней от матери. Это была предрасположенность к магии.       Эларин часто вертелась рядом с Тисс, наблюдала, как та обращается с ингредиентами, раскладывает их по местам хранения, готовит для работы (кости кикиморы и прочей нечисти она, конечно же, перед ребёнком не вырезала), просила показать «огоньки», то есть действие заклинаний. Чем старше она становилась, тем больше появлялось вопросов и интереса. Тисс начала показывать ей специальные карточки, задавала хитроумные задачки. Эларин с успехом справлялась. И они с Ша'арнезом сошлись во мнении о необходимости обучения, когда та достигнет совершеннолетия. Благо до этого было сравнительно далеко.       А ещë Эларин очень нравились драконы… Наверное, что Тисс, что Ша'арнез были готовы к подобной гремучей смеси. С младенчества они, естественно, находились рядом. Будучи совсем крохой она впервые поднялась в небо. Если книги, то только сказки и баллады о драконах. Кажется, они скупили всевозможные экземпляры. Если игрушки, то особенно нужны были крылатые друзья. С ними Эларин бегала по залам дома, имитируя полëт. Она всегда путалась под ногами родителей, ходила в гнезде хвостиком, наблюдала, запоминала действия, вызывалась протирать тряпицей чешую, кормила лакомством, болтала с драконами, веселила их и мечтала о своём друге.       Тисс не стала долго ждать, спустя несколько дней после родов она принесла малышку, вдоволь насосавшуюся молока и крепко спящую на руках, в гнездо.       — Знакомься, это тоже часть меня, часть моей души. Она росла у меня в животе, теперь тут, с нами, — ласково и просто объясняла она Нариальму. — Не ешь, пожалуйста, еë будущих женихов.       Нариальм склонил голову, приблизился к маленькому личику, виднеющемуся из-под пелёнки, одобрительно фыркнул.       — Конечно, она совсем на меня не похожа… Но, мне кажется, характер будет моим. Как думаешь, Нариальм? Должно же быть всë честно?       Снова одобрительный фырк.       — Она совсем ещë крошка и требует так много моего внимания. Не будешь ревновать? Она очень сильно во мне нуждается, — Тисс погладила дракона по носу. — Я хочу, чтобы вы дружили.       Нариальм почувствовал беременность ещë до того, как она сама узнала о ней. Он стал летать намного плавнее, чем раньше, резко не поворачивал, садился очень низко, чтобы было удобнее слезать, и меньше проявлял упрямства. Тисс думала, что он приболел и начала беспокоиться, однако вскоре поняла причину. Нариальм оберегал. Сердце замирало от волнения и радости. После долгих лет ожидания у них с Ша’арнезом получилось.       Период беременности остался для Тисс одним из приятных. Она, окружённая заботой и любовью мужа, также трепетно ожидавшего рождения дочери, наслаждалась каждым днëм своего положения, длившегося целый год в отличие от девяти месяцев у людей. Правда, потом из-за подросшего живота стало весьма неудобно залезать на Нариальма и выдерживать длительные поездки, однако Тисс до самых родов старалась проводить достаточно времени с драконом. А по небу всё же очень скучала. Она совсем забыла то время, когда… была другой.       Море ровно и мерно волновалось. Наступало на берег и катилось назад. Эларин аккуратно, чтобы не задеть платье, помочила ноги у самого краешка и выбежала обратно. Любимый папочка помог стряхнуть приставучий песок и надеть туфли, а потом ещё и нёс её ведёрко.       — Я хочу особую ракушку, чтобы у неё было две створки и жемчуг внутри. Можно такую найти? Я в книжке видела.       — Думаю, что такую ракушку нужно искать глубоко на дне, — ответила Тисс.       — Ох! Я боюсь глубоко нырять. Так умеют только наши драконы.       Эларин заметно загрустила.       — Не расстраивайся, у тебя целое ведро других. Знаешь, что значит найти ракушку?       — Нет, папочка, не знаю.       — К удачи.       — А я много нашла!       — Ты очень много нашла, моя милая… Ты у нас молодец.              Тисс не скрыла улыбки. Ша’арнез спустя столько лет помнил примету, о которой она ему рассказала одной неспокойной ночью. Тогда её терзали бесконечные вопросы о чувствах и будущем. Море. Ракушки. Удача. Она поймала его тёплый взгляд. Кажется, он думал сейчас о том же.       — Зовём драконов?       — Да, Ша’арнез, зовём. Пора в гнездо.       Внутри ласково прозвучало:       «Кэльм ауи, Нариальм»       Нариальм мигом вылетел из воды, а за ним следом драконица. Немного покружив в небе, они опустились на песок. Нариальм зажал в пасти пойманную рыбу, но не спешил её проглатывать. Он развернулся, потянулся к драконице. На, мол, держи, ешь. Она не отказалась, приняла. Прикрыв глаза, они слегка потёрлись мордами друг о друга. Любовная связь драконов уже долгое время настораживала летунов, однако если должное вдруг случится, то они будут рады и, пожалуй, лишь немного недовольны несколькими годами, проведенными только на земле, а не в небе.       — Как же я жду, когда у наших дракончиков будет м-м… драконий ребёнок! — радостно проговорила Эларин. От прежней грусти не осталось и следа.       Родителей позабавило придуманное определение.       — Тогда они надолго оставят нас. До тех пор, пока не вырастит их малыш в другом мире.       — Мама, можно и подождать! Я буду с ним играть, кормить рыбой, мыть его чешуйки, читать сказки. Он полюбит меня.       Ша’арнез наигранно печально произнёс:       — Как же нам с мамой будет не хватать полётов и своих драконов…       — Мы найдём, чем заняться! Во что-нибудь поиграем, почитаем новые книжки… Так и время пройдёт. И я подрасту, и буду совсем-совсем не бояться летать!       Рассуждала маленькая эльфийка в целом верно, однако тоска по дракону и небу слишком сильна и порой бывает непреодолимой. Влюблённую парочку пришлось прервать, чтобы надеть на них сёдла. Нариальм опустился ниже, чем обычно. Тисс удивлённо спросила:       — Какой ты покладистый, Нариальм. На тебя так любовь действует или ты сегодня в хорошем настроении? Признавайся.       Нариальм фыркнул и отвернулся.       — Да брось. Не буду я у тебя выпытывать.       Отчего-то радость заклокотала в груди.       Ша’арнез уточнил:       — Эларин, с кем полетишь?       — Чтобы всё было честно, я полечу с мамой. Сюда же я с тобой летела!       Первой забралась Тисс, потом Эларин — не без помощи папы, конечно. Немного потраченного времени на проверку креплений и ремней, а затем маленькие ручки обвинили материнскую талию. На мгновение Тисс нашла её ладошку, накрыла своей, прошептав:       — Не бойся. Я же рядом.       Эларин зажмурила глаза, немножко побаиваясь предстоящего полёта. Нариальм взлетал резко, мог двигаться в небе рывками, балуясь, а если дело касалось приземления, то пикировать.       Раздался нежный детский голосочек:       — Всё, мамочка, мы летим?       Тисс посмотрела на Ша’арнеза. Он, уже сидя в седле, кивнул.       — Летим, солнце, летим.       — А ведро моё с ракушками взяли!?       — Конечно взяли!       В небо поднялась драконица, за ней рванул Нариальм. Огибая сушу, они летели высоко над морем. В его глади отражалось солнце, слепившее глаза. Дыхание замирало. Восторг. Тисс не растеряла это волнующее чувство даже спустя долгие годы почти ежедневных полётов. Она радовалась как в первый раз, раз дитя. Как дитя, что, впрочем, сидело позади неё. Эларин засмеялась, задрыгав ногами, а потом расцепила руки и расставила их в стороны, ловя ладонями влажный тёплый ветер.       — Больше не боишься!? — обернувшись, спросила Тисс.       — Не боюсь! Не боюсь!       — Тогда открывай глаза!       — Не-а!       На самом деле Эларин зажмуривала глаза и вовремя полётов с отцом, просто они бережно хранили эту тайну. Когда дракон выравнивался и начинал лететь плавнее, девочка расслаблялась и могла с интересом смотреть на сторонам.       Ша’арнез сошёл с намеченного маршрута, направил драконицу в другую сторону. Тисс, доверившись, последовала за ним.       «Ах, вот оно что!»       Они приближались к маяку.       — Эралин, смотри! Папа показывает тебе маяк!       Маленькая эльфийка осторожно открыла глаза, предусмотрительно вцепившись в Тисс ещё сильнее.       — Красивый маяк! Я буду обязательно смотреть на его огонёк ночью!       Нариальм поравнялся с драконицей. Они знали куда лететь дальше. В Гнездо, которое Эсшай построил для иноземных существ.

***

      В вышине перемигивались звёзды. Маяк, как и многие столетия назад, освещал морскую пучину. Эларин, подставив к окну стул и упёршись руками в подоконник, наблюдала за его ярким огоньком вдали. Ша’арнез бережно расчёсывал дочери влажные после мытья волосы. Как же они выросли! Совсем недавно на этой маленькой головке вились короткие белые кудряшки, а теперь длинные локоны заплетались в косы. Выбирая книгу для чтения на ночь, Тисс поглядывала на идиллию у окна и прислушивалась к их болтовне. Её близкие. Её семья. Она и не думала, что способна так сильно и крепко любить, что когда-нибудь захочет родить ребёнка. Возможно, в скором времени ещё одного. Слишком растрогавшись и задумавшись о сложных перипетиях жизни, Тисс уронила книгу с полки. Та с грохотом плюхнулась на пол.       — Вот эту, мамочка, будем читать.       Тисс присела, подняла и на мгновение замерла, читая позолоченные буквы на обложке. Как она могла о ней забыть, о том, что оставила здесь, в своей старой комнате. «Сага о грозах». Гриаран. Бардесса Империи Ро’од.       — Милая, а ты знала, что обо мне и папе есть книга?       Это сработало моментально. Эларин соскочила со стула, да так проворно, что Ша’арнез не успел её поймать. Мгновение спустя маленькая эльфийка лежала в постели и была готова слушать удивительную историю о приключениях родителей. Ша’арнез пододвинул стул к кровати. Тисс села на краешек постели и начала читать:       — На заре, когда туман стелился…       Ребёнка этой ночью уложили не скоро. Слишком уж сильно сага понравилась Эларин. И пока ту не дочитали до конца, она отказывалась засыпать. Ша’арнез поправил дочери одеяло, осторожно отошёл к Тисс, убирающей книгу на полку, обнял сзади. Она расслабилась в его руках, в его нежности и чуткости. Тишина. Спокойствие. Лёгкая усталость после насыщенного дня.       Как хорошо, что саги могут иметь счастливый конец!       А вдали шумело эсшайское море.