Фемдом Лольки

ДИСКЛЕЙМЕР Этот фанфик предназначен исключительно для совершеннолетних читателей (21+). Все персонажи, действия, события и описанные ситуации являются полностью вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми, организациями, местами или обстоятельствами являются случайностью. Текст содержит: — сцены сексуального характера; — элементы BDSM, фемдоминации, унижения, доминирования и подчинения; — жестокий реализм, социальную грязь, эксплуатацию и аморальные действия; — ненормативную лексику; — описание нелегальных, вредных или социально неприемлемых действий. Автор не поощряет и не пропагандирует: — насилие, эксплуатацию, унижение или жестокое обращение с людьми; — фемдом / БДСМ как норму поведения в реальной жизни без добровольности и безопасности; — употребление наркотиков, проституцию, криминальную деятельность; — любые формы дискриминации, включая на основе пола, ориентации или расовой принадлежности. Все сексуальные сцены в произведении описывают совершеннолетних персонажей (18+), независимо от внешности или контента, напоминающего возрастные фетиши. Произведение создано исключительно как художественная фантазия, для развлечения совершеннолетних читателей и исследования мрачных граней человеческой психики в художественном формате. Автор не призывает повторять что-либо из описанного. Пролог. POV: Мидзуки Нара Кабуки-чо, зима 2017 Жопа болит. Рот болит. Голова гудит так, как будто мне туда вставили мотор от мопеда. Даже ресницы пульсируют. Я лежу на холодном линолеуме, из носа идет кровь, в уголке рта — сперма. Клиент уже ушёл. Бросил мне мятый кусок в пять тысяч иен, вытер член о мои волосы, сказал с усмешкой: — Ну всё, пиздуй, шлюха. Я не пошевелилась. Только слёзы катились по щекам, потому что что-то внутри меня всё ещё надеялось, что, если я сделаю всё правильно — сосу, стону, извиваюсь — то со мной обойдутся по-человечески. Ну или хотя бы без пиздюлей. Но нет. Клиенту всегда мало. Особенно если ты беззащитная маленькая японка с внешностью школьницы. Поднялась. Трясущимися руками натянула трусы, пошла по улице — ноги ватные, пахнет спермой, щека распухла. Прохожие не смотрят, но чувствую их брезгливость. Особенно японцы. У порога клуба стоит сутенёр — толстый, в трениках, пахнет чесноком. Я молча протягиваю ему пять тысяч. Он, не глядя, выдёргивает три, суёт в карман. — А ну повернись. Я поворачиваюсь. Он хлопает меня по жопе, больно. — Хорошая у тебя всё-таки жопа. Идём, — тянет за локоть. Я даже не сопротивляюсь. Внутри клуба он толкает меня в подсобку, задирает платье, сбивает трусы. — Трахну быстро, не визжи. Он вгоняет в меня, пока я прижимаюсь лбом к грязной стене, стирая щеку об облупившуюся краску. Не потому что возбуждает. Просто так легче не кричать. Когда он кончил, шлёпнул по спине: — Иди работай. Сегодня трое нигерийцев. Им миниатюрная нужна. И рот подготовь. Я кивнула. Конечно. Как будто у меня есть выбор. Мимо меня проходит какая-то девушка в костюме горничной, кидает взгляд — даже не злорадный, просто пустой. Такая же, как и я. Комната с нигерийцами была в отеле на третьем этаже. Они сидели в кругу, играли в карты. Я вошла и улыбнулась, как учили — ниже голову, язык чуть высунуть, смотреть снизу вверх. — Hello, sirs. Один хлопнул по колену, показал на себя. Я встала перед ним на четвереньки. Он смеялся. Потом кто-то другой вжал меня в матрас, вставил мне хвост в жопу — тот самый, розовый, на пробке. Мяукать — как учили. Я мяукала. Громко. Все ржали. Один из них снимал. Меня трахали — по очереди, в рот, в жопу, в пизду. Иногда вместе. Как будто я кукла. А потом странное случилось. Когда двое уснули, третий — тот, что меньше всех говорил — сел рядом. Я уже лежала, не шевелясь. Он тронул хвост. Провёл языком. Я дернулась. Он улыбнулся. — Sssh. — Приложил палец к губам. Потом достал из кармана сто долларов и положил на стол. Я еле слышно: — Моя пизда? Он кивнул. И начал лизать. Впервые в жизни. Не то чтобы приятно — скорее странно. Но всё равно в сто раз лучше, чем когда во мне три хуя. Его язык был быстрым, настойчивым, как будто он действительно хотел доставить мне удовольствие. Я смотрела на потолок, а внутри всё кричало: “Зачем? Зачем ты добрый? Это пугает сильнее, чем боль.” Он вдруг ткнул пальцем на свой член. Хотел, чтобы я подрочила. Ну, дрочу. Лежу жопой на его лице, он лижет, я дрочу. И тут его друзья проснулись. Один открыл глаза — и застыл. Второй — оскалился. — Что за хуйня? — Ты чё, ебанулся?! Они сорвали меня с него. Меня отпиздили. Опять. Тот, кто лизал, даже не шелохнулся. Только глаза отвёл. Когда меня снова пустили по кругу, он трахал яростнее всех. Ебался, как будто хотел наказать за то, что я приняла его язык. Пока он долбил меня, я смотрела в его глаза и думала: “Ты, блядь, предатель. Пиздализ ебучий. А я — ебаная идиотка.” Но я ничего не сказала. Потому что сдавать клиентов нельзя. Ни при каких обстоятельствах. Сутенёр узнает — убьёт. Клиент всегда прав. Даже если он вытирает хуй об твои волосы. Добро пожаловать в Кабуки-чо. Пролог 2 POV: Харуки Токио, 2017. Меня зовут Харуки. Я вообще-то не какой-то там извращенец — у меня есть работа, стабильная, уважаемая. Работаю бухгалтером. В Montana. Да, той самой. Да, той самой “Montana”, где Мими-сан — управляющая. Мне сорок, но выгляжу моложе. Очки, рубашка, кэжуал. Я приличный. Зарплата — два миллиона йен. Налоги — в белую. Даже пенсионный счёт открыт. И вообще, как ни крути — я полезен. Цифры в порядке, отчётность — кристалл, расчёты по зарплатам — идеальны. Но если бы кто-то прочитал мои мысли, я бы уже сидел. Или лежал в психушке, пристёгнутый. Потому что дважды в день я дрочу на Мими-сан. Особенно когда она нюхает. Потому что в такие дни она расслаблена. Не контролирует себя. Может почесать задницу сквозь платье. Может залезть ногой на стул, и я вижу её кружевные белые трусики, в которые у меня автоматически впечатываются глаза. А иногда — вообще ничего не надевает под платье. Стоит, наклонившись над кассой, нюхает и считает что-то, а я стою позади, весь в поту, с встающим членом в штанах. Он, конечно, как спичка. Но он есть. И хочет. После работы я задерживаюсь. Типа уборку бумажек заканчиваю. На самом деле — нюхаю её кресло. Подолгу. Глубоко. Иногда даже облизываю. В прошлый понедельник она сняла балетки и пошла босиком по залу — не знаю почему, может, кокс дал такой кайф. Я спрятал одну туфлю за сейфом. Потом лизал её дома. Под одеялом. Обнимал, как любимую подушку. Я даже молился на неё. Буквально. На коленях, перед туфлей. Да, мы, кажется, наркоту гоняем. Слишком много налички, и финансы «играют» странно. Но мне плевать. Главное — быть рядом. Видеть её. Дышать её потом, её запахом. Дрочить на её сиськи. Или просто смотреть, как она пьёт кофе. А когда она зовёт меня «Харуки-кун» — я чувствую себя частью чего-то большего. После работы я еду в Кабуки-чо. Там меня уже знают. Не все, но многие. Некоторые встречают с улыбкой: — А, ты тот, что под платье лезет. Да. Я снимаю девочек на ночь. Плачу сразу — всю сумму. Не торгуюсь. Им это нравится. Мне — тем более. Всю ночь я: — Лижу ноги. — Делаю массаж. — Переодеваюсь в женское бельё. — Обслуживаю их после клиентов. Они приходят от клиентов, а я уже готов: тёплая вода, полотенце, язык. Я вывожу спермопятна, чищу внутренности, вылизываю всё, что есть. Я — санитар. Иногда они смеются: — Смотри, уборщик пришёл. Раньше мне помогали рукой. Потом — позволяли кончить только во время куни. Потом — только если хорошо сделаю массаж. Теперь — вообще без ласк. Только отсчёт. Я дрочу под счёт. Они смотрят, ноги на столе, говорят: — Считаю от десяти до одного. Успеешь — молодец. Не успеешь — пшел нахуй. Я ещё ни разу не успел. Мой член — микропенис. Это не я так думаю — мне сказала одна девушка: — У тебя микропенис. Даже для японца маленький. Я тогда кончил сразу. Её слова пробили меня насквозь. Это было унижение, кайфовое, чистое. Сейчас — они не церемонятся. Только отсчёт. — Десять. Девять. Восемь… Я дрочу, хрюкаю, язык наружу. — Семь. Шесть… Я кончаю, как крыса. — Пшел нахуй, — и выставляют за дверь. Я даже не успеваю надеть брюки. А деньги — остаются у них. Полностью. Потому что я плачу как за ночь. Даже если не продержался и пятнадцати минут. Иногда по пути домой думаю: “А если бы кто-то из работы узнал?” А потом представляю, как Мими-сан смотрит на меня сверху вниз, с усмешкой. — Ты — никто. Ты всегда был никто. Я бы встал на колени и начал лизать пол под её ногами. Я знаю, кто я. Я — Шлюха. Но пока ещё… пока ещё Харуки. Пролог 3 POV: Мидзуки Нара Бордель, конец 2017 года Меня перевели. Снова. Сказали: “Там помягче, клиентов меньше, девки терпят хуже, но и синяков будет меньше”. Ха. На деле — девки тут хуже. Настоящие стервы. Ржут, обсуждают клиентов, будто это не мужчины, а какие-то мешки с деньгами. Хотя, справедливости ради — так оно и есть. Меня встретили без теплоты. — Чё, ещё одна кукла? — протянула с сигаретой одна. — Молчи, малышка, рот раздевай и под стол. Тут такие правила, — вторая. — Меньше стонешь — дольше живёшь, — третья. И пошло. Клиенты тут действительно другие. В костюмах, с галстуками, не воняют потом, не пьяные в ноль. Но это не делает их чище. Мне сказали: «Тут такие не трахают в лоб, они уважаемые. Любят, чтобы сосали тихо, под столом, пока они дела решают. Ну типа вин-вин». Ха-ха. Первый же день. Клиент в дорогом костюме, вонючие ноги, брюхо нависает над столом, а я — под ним. Он говорит: — Волатильность по фьючерсам повысилась на 1,2 пункта. А я сосу. Пытаюсь хотя бы понять, когда он кончит, чтобы не поперхнуться. Но он просто начал дёргаться, зажал мне голову рукой, и я захлебнулась — сперма прямо в горло, без предупреждения. Когда попыталась отстраниться, чтобы хоть рот вытереть — он швырнул меня обратно, ударилась об край стола. А он продолжал: — Спрос на нефть нестабилен, доллар-девальвация ожидается в пределах… Я просто закрыла глаза и продолжила сосать. А потом… он пернул. Да. Под столом. Просто — «ПРРРХХХХ». Вонь как в туалете станции Синдзюку в час пик. Я сидела, как собачка, и думала: “Господи, хоть бы он сдох”. Потом он встал. Без слов. Повёл меня в туалет ресторана. Снял презерватив. Опять трахнул. Даже не целиком — просто встал, подёргал, за тридцать секунд кончил. Сказал: — Молодец. Дал двадцать тысяч. Скажу честно — после нигерийцев это подарок. Может, из-за того, что я не рыдала. А может — потому что не били. Ну и я старалась. После, вытирая рот, всё равно прошептала: — Ты был великолепен. Он аж заулыбался, похлопал по заднице, погладил, как собаку. А потом смотрел, как я снимаю презерватив, как будто это эротика. Ну и пшел нахуй, конечно. Но внутри — я знала: хочешь выжить — улыбайся. Ложь — твоя броня. Возвращаюсь в бордель. А там — драка. Клиенты вроде «мягкие», но девки готовы глотки друг другу перегрызть. — Пиздализ мой сегодня! Я его на номер разведу, сниму дорогой люкс, быстро выкину и заработаю левые! — Да иди ты! Он мой. Я хоть посплю! — Уже забрала, сучки, — сказала третья, уводя какого-то жирного в комнату. — Пиздализ мой. Пока! И пнула его по заднице. А он… Он только улыбнулся. Как идиот. Я уставилась. Девка сняла трусики и… надела их ему на голову. А он шёл в коридоре с её трусиками на башке. Не сопротивлялся. Не кричал. Не смущался. Просто шёл. Как будто это нормально. У выхода снял трусы с головы — медленно, почти извиняясь. Потом развернулся, склонился и поцеловал ей жопу. Она ржала, как сумасшедшая. Я смотрела, приоткрыв рот. Что за долбаный клоун? Что за униженный червяк? Я спросила девок: — Кто это вообще был? Но никто не ответил. Только засмеялись. Одна прошептала: — Он и есть Пиздализ. Тот самый. Зарабатывает много, тратит всё. Шлют нахуй, а он снова приходит. И тут приехал мой следующий клиент. И я забыла о нём. О Пиздализе. Пока.