Танцы на осколках

Глава 4

Поглощенные тьмой

Минуты превращались в часы, а часы в сутки. Жизнь в чужом доме, да еще в окружении тех, кто вызывает лишь отторжение, становиться невыносимой пыткой. Каждый сантиметр от вычурных обоев в гостиной до тщательно расставленных безделушек на полках, кричал о том, что это не ее пространство. Она чувствовала себя не жильцом, а неким призраком. Голубые глаза обычно такие ясные и чуть наивные здесь часто были затуманены печалью или раздражением, а иногда холодной пустотой. Присутствие отца давило невыносимой тяжестью. Он был чужим, больше чем чужим - враждебным. Ненависть к нему была густой, осязаемой субстанцией, пропитывающей воздух между ними. Это не была открытая вражда. Нет. Это была тихая, глухая стена отчуждения, построенная из обид, разочарований и невысказанной боли. Его редкие слова звучали как пустые звуки. Его взгляды - как ледяные осколки отдавали острейшим ножом в сердце. Вечерние сумерки за окном сгущались, отдавая неслыханной грязью и пылью. Но в кухне, где сидела Налия, свет казался неестественно ярким, освещая каждую морщинку на лице мачехи. Ханна стояла скрестив руки, смотря то в окно, то на девушку, собираясь с мыслями и тяжело вздыхая. - Ну и что, сидишь как мышь под веником? Аппетит совсем пропал? Или может тебе не нравится моя готовка? - с презрением заговорила мачеха. - Нет, все вкусно. Просто… не хочется - А я вот думала, ты уже давно бы сбежала в свою, так сказать, «свободную жизнь» - Что вы имеете ввиду? - поднимая глаза отвечала девушка - Ой, да не прикидывайся, ты же знаешь. Я всегда считала, что ты здесь…гостья. Временно поселилась, пока не найдешь где приткнуться. Твой отец, конечно, наивный человек, решил, что тебе нужна помощь. Но ты же взрослая, Налия. У тебя образование… - Я еще учусь и стараюсь найти работу. - сквозь зубы проговорила девушка, пытаясь скрыть свою неприязнь. - И сколько ты ее ищешь? Месяц? Два? А может пора признать, что ты не готова к самостоятельной жизни? К чему твой отец купил тебе квартиру? Лучше бы отдал ее моим дочкам. От них то толку побольше чем от тебя. - Налия чувствовала как к ее глазам подступают слезы. - Я в твои годы уже работала и не зависела от родителей. И не говори со мной в таком тоне. В этом доме ты никто. - особенно подчеркивая последние слова произнесла женщина. Девушка чувствовала как к горлу подкатывает ком. Слезы обжигали глаза, а на душе становилось все больнее и больнее. Жизнь в этом доме с каждым днем становилась невыносимой. Слова Ханны, обжигающие сердце девушке, прекратились, когда входная дверь распахнулась. - Я дома. - прошелся по квартире мужской голос. Сразу в его сторону послышались шаги спускающихся людей по лестнице и образ мачехи, постепенно уходящий в коридор. Что-то внутри Налии сломалось без единого слова, без единого звука. Она резко подпрыгнула со стула. Движение было порывистым, почти инстинктивным, как у напуганного зверя, ищущего место где можно спрятаться. Дверь в ее комнату - единственный уголок, в котором она могла чувствовать себя в безопасности, когда вокруг горит и пылает огонь ненависти. Девушка мигом рухнула на кровать, уткнувшись в подушку, пытаясь заглушить надрывающийся в груди плачь. Ее тело дрожало крупной дрожью, плечи вздрагивали. Каждое всхлипывание было похоже на рвущий стон изнутри. Подушка стала мгновенно мокрой, от горячих слез, которые текли и текли, смывая остатки ее сил, оставляя после себя лишь пустоту и боль. Холодный зов тянул Купера из теплой постели, где было так уютно и спокойно. Ветер выл за окном, нагибая ветки деревьев, будто показывая, кто здесь главный. Мужчина осторожно освободил руки из под подушки. Каждое движение было неуверенным. Каждая мышца его тела бела напряжена, чтобы не вызвать малейший скрип матраса и не потревожить сон Ханны. Он откинул одеяло и сполз с кровати, ступая босыми ногами на холодный пол. Лунный свет еле озарял комнату, но ему удалось нащупать заранее приготовленные брюки и свитшот, которые быстро и бесшумно сели на его тело. Медленно, сантиметр за сантиметром он приоткрыл входную дверь, позволяя ей раскрыться на минимальную ширину, достаточную, чтобы проскользнуть. Холодный ночной воздух ударил ему в лицо. На мгновение его охватило острое, режущее ощущение предательства, но оно быстро утонуло в предвкушении в той лихорадочной надежде, что ждала его где-то там, в свете вывески казино.