Сыграем счастье в четыре руки

      Вначале это было простое любопытство. Парень был очень красив, но так угрюм и мрачен, что Тэхён невольно подумал: «Интересно, как выглядит его улыбка?»       Через пару дней любопытство сменилось интересом: «Что с лицом? Он вообще когда-нибудь улыбается? Ну хоть когда-нибудь?.. Какой же красивый… Статный… И всегда одет с иголочки…»       Вскоре интерес уступил место искреннему удивлению: «Да в чём твоя проблема, парень? Ты молод, хорош собой и, судя по тачке и прикиду, вполне успешен. Так неужели сложно расслабиться и просто наслаждаться жизнью?»       Через оконное стекло небольшого ресторана Тэхён в очередной раз проводил взглядом отъезжающий от расположенного напротив бизнес-центра автомобиль, в котором сидел предмет его интереса, и тихо, но твердо произнёс:       — Нам нужно познакомиться. Уверен, что смогу вернуть твою улыбку.       Тэхён не сомневался, что именно так и будет, потому что всегда получал от жизни желаемое.                         ***       Чонгук оценивающе окинул взглядом своё отражение в зеркале. Всё как обычно: до блеска начищенные оксфорды, строгий костюм безупречного кроя без единой пылинки на нём, благородного оттенка галстук в тон рубашке, воротник которой чётко облегал шею. Идеально. Идеально до тошноты.       Новый день. Такой же, как и вчера, такой же, как будет завтра: утренний кофе, завтрак, выглаженная рубашка, классический костюм, начищенные ботинки… Хотелось выть от тоски.       Он надел пальто, взял с полки ключи от машины, на секунду задержался и снова посмотрел в зеркало — но уже не на себя, а на отражавшееся из глубины комнаты фортепиано. Чёрного цвета, старинное, с канделябрами, оно манило почти забытыми мелодиями всякий раз, когда Чонгук смотрел на него. Как давно он не открывал крышку, не перебирал пальцами клавиши, наслаждаясь чарующей мелодией звуков? Давно. Как будто в прошлой жизни. Тяжело вздохнув, он открыл входную дверь и вышел из дома.       Улица встретила лёгким морозом и ослепительной белизной: снег густым ровным слоем покрывал землю, деревья и автомобили, стоявшие в ряд на открытой парковке. Наверное, снег шёл всю ночь, и он всё ещё продолжал падать крупными хлопьями.       — Ни хрена себе! — выдохнул Чонгук, широко раскрыв глаза.       И это не было возгласом восхищения.       Раздражения? Да. Недовольства? Вероятно. Досады?.. Пожалуй, всего вместе взятого.       Чонгук шагнул вперёд, и оксфорды тут же утонули в снегу.       — Фак! — выругался он и проследовал к своему автомобилю, похожему на снежный сугроб.       Десять минут потребовалось, чтобы подождать, пока расчистят выезд, столько же — пока освободят от снега автомобиль, и пять — чтобы прогреть его.       Похоже, дорога к офису, расположенному в центре Сеула, станет для него этим утром настоящим испытанием. Снег всё не прекращался, будто напоминал, что через пару дней — Рождество, и дарил городу зимнюю сказку. Только Чонгук давно не верил в сказки.       Под монотонное вжиканье «дворников», смахивающих с лобового стекла падающий снег, он наблюдал, как двигались автомобили — медленно, иногда пробуксовывая по скользкой, ещё не укатанной дороге, — и думал о том, что сегодня он, возможно, впервые опоздает на работу.       И ещё о том, что его жизнь могла бы сложиться совсем иначе. В какой момент всё пошло не так? Наверное, в тот самый, когда он по принуждению родителей поступил на факультет экономики и бизнес-администрирования университета Ёнсе, хотя сам мечтал о другом.       Музыка — вот о чём Чонгук грезил с детства. Ему купили пианино и разрешили поступить в музыкальную школу в надежде, что он наиграется — в прямом и переносном смысле — и со временем эта блажь пройдёт. Но когда Чонгук заявил, что подал документы в Национальный университет искусств, родители пришли в ужас и наотрез отказались поддержать его выбор.       — Это несерьёзно, Чонгук! Ты хоть знаешь, какой там конкурс? К тому же музыкой на жизнь не заработаешь!       Ему даже не дали попробовать. А он не настоял, не попытался убедить, не уговорил. Смиренно согласился, предав свою мечту.       Чонгук нажал на педаль газа и вырулил на главную дорогу.                         ***       Автомобиль забуксовал всего в паре кварталов от офиса — зацепился за сугроб и безнадёжно увяз в нём колёсами.       — Приехали, мать твою! — Чонгук посмотрел на часы: стрелки показывали без пяти восемь. Всё-таки опоздал.       Он вышел из машины, критически оглядел колёса, выругался и позвонил в службу эвакуации автомобилей. Обрисовав ситуацию и сообщив адреса, где застрял и куда отогнать машину, Чонгук направился к офису пешком. Не успел он пройти и квартала, как его телефон зазвонил.       «Босс-молокосос» — отобразилось на экране имя звонившего. Чонгук недовольно закатил глаза и принял вызов.       — Здравствуйте, господин Ли…       — Чонгук!!! — раздался в трубке вопль. — Где тебя носит???       Началось! А ведь он ещё даже не переступил порог офиса.       — Я заскочил за кофе. Для всего нашего отдела.       Это было первое, что пришло в голову. Чонгук хорошо знал привычки и слабости своего начальника, и одной из таких слабостей была любовь к утреннему кофе.       — Кофе? — послышалось в трубке уже менее грозно. — Для всего отдела?       — Да, натуральный, как вы любите, с пенкой, — нещадно врал Чонгук, даже не представляя, где сейчас, в такой снегопад, будет искать натуральный кофе с пенкой.       — Ну… хорошо, — смягчился господин Ли, но тут же снова повысил голос: — Не задерживайся там, мы завалены работой!       Дальше последовали короткие гудки.       «Завалены они. Работой. Если меньше перемывать чужие кости и не решать личные вопросы в рабочее время, завалов станет значительно меньше. Вам, господин Ли, в ваши двадцать три года ещё многому предстоит научиться».       То обстоятельство, что его босс прыгнул в кресло начальника отдела прямо с университетской скамьи и был моложе на год, не смущало. Как и то, что тот был сыном одного из руководителей компании. Смущало другое: полное нежелание вникать в тонкости рабочего процесса и отсутствие понятия личных границ.       Чонгук положил телефон в карман пальто, подышал на озябшие пальцы и огляделся в поисках чего-то, напоминающего кофейню.       Несмотря на ранний час, город дышал, как живое существо: машины сигналили, буксуя по заснеженной дороге, запах бензина смешивался с запахом свежей выпечки, люди спешили туда, где у каждого — свои дела, свои заботы. На фасадах небоскрёбов отражалось утро — холодное, серебристое, с падающим снегом. Через два дня — Рождество, и где-то за стёклами витрин бутиков и ресторанов виднелись гирлянды и блестящие праздничные шары.       Подняв воротник пальто, Чонгук зашагал в сторону бизнес-центра, в котором располагался его офис. Ничего подходящего, где можно было раздобыть обещанный боссу кофе, так и не встретилось.       — Мне конец! — напоследок он обречённо обвёл взглядом близлежащие здания.       Через дорогу, почти напротив бизнес-центра, располагался небольшой ресторанчик.       — Да ладно?!.. Только бы он был открыт! — взмолился Чонгук.       Ресторанчик, к счастью, работал.       — Оу! Неожиданно! — послышалось со стороны барной зоны, едва Чонгук вошёл внутрь.       Голос, глубокий и бархатный, принадлежал парню в униформе бармена, который хозяйничал у барной стойки. В одной руке он держал отполированный до блеска бокал, в другой — салфетку.       Чонгук отряхнул запорошенные волосы, потопал ногами, сбивая налипший на ботинки снег, и только потом двинулся в сторону говорившего.       — Хм… хотел пожелать доброго утра, но по вашему выражению лица непонятно… оно доброе? — обратился парень к подходящему Чонгуку.       — Нет, — хмуро ответил тот.       — Тогда просто здравствуйте.       — Здравствуйте… — Чонгук взглянул на бейджик на груди бармена. — …Тэхён.       — Очень хочется вам помочь, — бархатный тембр и пытливый взгляд медовых глаз немного смутили Чонгука.       — В каком… смысле?       — В смысле: вы же не на чашку кофе заглянули сюда в столь ранний час, да ещё в такой снегопад? Что у вас случилось?       — Кофе! — выпалил Чонгук. — Именно кофе! Мне нужно восемь стаканов на вынос. Это вопрос жизни и смерти!       — С пенкой?       — Да, да, — закивал Чонгук.       — Сделаю всё в лучшем виде. Хотите воды? Или горячего чаю, чтобы согреться?       — Воды, — коротко ответил Чонгук.       Тэхён налил воду в стакан, поставил перед Чонгуком и отвернулся к кофемашине. Через несколько минут она зажужжала, распространяя по залу аромат свежего кофе.       Чонгук поудобнее расположился на высоком стуле, взял стакан и, сделав пару глотков, повернул голову, чтобы получше рассмотреть ресторан.       В полумраке зала, в самой его глубине, взгляд внезапно выхватил…       — Рояль?       — М? — отозвался Тэхён.       Шум кофемашины заглушил тихий возглас Чонгука, поэтому Тэхён просто проследил за его взглядом.       — О, да, изюминка этого заведения! По средам хозяин ресторана играет для гостей на рояле. — Тэхён сделал выразительную паузу. — Сегодня как раз среда.       — Среда… — Чонгук допил воду и поставил стакан на стойку. — А что он играет?       — Разное. Классику, джаз… Вы любите классику?       — Когда-то любил.       — А сейчас? — Тэхён задавал вопросы, одновременно колдуя у кофемашины. Струя горячего напитка текла в пластиковые стаканы, оставляя на поверхности нежную пенку, которая медленно поднималась воздушной шапочкой.       «Я не слушаю такую музыку. И давно её не играю, чтобы лишний раз не напоминать себе, что потерял из-за собственного малодушия», — мысленно ответил Чонгук, короткими движениями пальцев двигая по столешнице стеклянный стакан. Пальцы замерли, когда стакан приблизился к самому краю.       — Ну, давай! — прозвучало решительно.       Чонгук удивлённо взглянул на Тэхёна.       — Толкни его уже. Разбей. Ведь хочется?       И непонятно, что удивило больше: резкий переход на «ты» или проницательность Тэхёна. Да, хотелось разбить этот чертов стакан. Вдребезги. Чтобы звон битого стекла разнёс тишину, встряхнул душу, пробудил чувства.       — А сам всегда делаешь, что хочется? — вопросом на вопрос ответил Чонгук.       — В основном, — Тэхён достал из-под стойки капхолдер с ручками, ловко вставил в него восемь наполненных стаканов, уже накрытых крышками, и осторожно подвинул к Чонгуку. — Приходи вечером. Сегодня будет джаз.       Чонгук ничего не ответил. Молча расплатился, взял капхолдер и, поклонившись, направился к выходу.       Звон бьющегося стекла заставил его вздрогнуть и обернуться. Тэхён, улыбаясь, смотрел ему вслед, не обращая внимания на осколки разбитого стакана на полу.       — Видишь, всё просто, — продолжая улыбаться, произнёс он. — Не усложняй, приходи. Я буду ждать.                         ***       Чонгук пялился на цифровые индикаторы, отсчитывающие этажи, пока лифт размеренно двигался вверх.       Сегодняшнее утро выбивалось из его устоявшейся жизни: внезапный снегопад, застрявшая в снегу машина, маленький ресторанчик, расположившийся под самым носом, который до этого он в упор не замечал, и этот странный бармен с глазами цвета янтарного мёда. Тэхён. Его образ никак не выходил из головы. Что-то было в нём притягательное. Нет, не красота, которая с первого взгляда бросалась в глаза, скорее — гармония. Гармония человека, живущего в ладу с собой, довольного жизнью, счастливого. Хотелось встретиться с ним ещё раз. Чтобы просто посидеть рядом, понаблюдать, как длинные пальцы полируют бокал, услышать бархат голоса, ласкающий слух, и ненадолго отвлечься от реальности.       Лифт остановился, двери открылись, и Чонгук шагнул в привычную удушающую суету очередного утра. Сотрудники с документами и папками в руках метались по офису, стучали клавишами компьютеров, хлопали дверьми, создавая какофонию бешеной активности. Вот она, его реальность. Три… два… один…       — Чонгук! Ты опоздал! — писклявый фальцет пронзил шум, как игла полотно.       Госпожа Кан. Тощая Стройная, как бамбук, с осанкой, достойной королевы эпохи Чосон, и характером, будто из той же эпохи, но без реставрации. Она пришла в компанию позже Чонгука, на равную должность, но была старше на три года и, видимо, поэтому решила, что может помыкать им и называть просто по имени.       Гневно сверкая глазами, госпожа Кан приближалась стремительно, как комета — только без хвоста, но с отчётом в руках.       Он двинулся ей навстречу, протягивая упаковку со стаканами кофе.       — Вот, угощайтесь!       Слова нотаций остались невысказанными, едва она уловила нежный кофейный аромат.       — Хм, очень кстати, особенно в такую погоду, — недовольно произнесла госпожа Кан, взяла стакан и, сняв крышку, сделала глоток.       — С сахаром?! — взвизгнула она. — Ты же знаешь, я не пью с сахаром, я слежу за фигурой!       «Вообще-то не знаю, и не обязан. К тому же немного сахара твоей фигуре пойдёт только на пользу».       Она жестом указала следовать за ней, туда, где находилась зона отдела аналитики бизнес-процессов, в которой работал Чонгук.       За одним из столов, в высоком кожаном кресле, сидел господин Ли, оживлённо болтая с кем-то по телефону. По его игривому тону и обрывкам фраз стало понятно, что беседа не была деловой. Что-то личное, как всегда. Увидев Чонгука, он фамильярно пощёлкал пальцами, требуя обещанный кофе, и, заполучив его, вернулся к беседе по телефону, больше не удостоив взглядом ни Чонгука, ни госпожу Кан, ни происходящее вокруг.       «Вот это я понимаю, многозадачность — весь в разговорах, весь в делах. Ну и мудак же ты, господин Ли, послать бы тебя хорошенько в …»       Чонгук поставил капхолдер на свой стол, и тут же рядом возник Чхве Иджун — старший аналитик и по совместительству главный слухач-шептун компании.       — О, кофе? — он взял стакан и с шумом отхлебнул. — Чонгук, там принтер зажевал бумагу, всё утро не могу с ним справиться. Пошли, поможешь.       Следом подтянулся Юн Сунам, офисный хамелеон и карьерист.       — Чонгук, у меня показатели не сходятся, глянешь?       — Чонгук, проверишь мои расчёты?..       — Чонгук…       — Чонгук…       — Чонгук…       Кофе исчезал пропорционально просьбам, похожим на требования. Чонгук прикрыл глаза, чувствуя нарастающее раздражение.       — Здравствуйте, господин Чон. Спасибо за кофе.       Он открыл глаза. Мина. Хрупкое, нежное создание с пухлыми губами и огромными глазами, которые всегда смотрели на Чонгука с нескрываемым восхищением. Она пришла на стажировку полтора месяца назад, старалась изо всех сил и выполняла работу быстро и качественно, несмотря на критику и оскорбления коллег и начальства.       — Здравствуй, Мина. — Чонгук тепло улыбнулся, и её щёки тут же зарумянились.       — У нас куча дел, — послышался писклявый фальцет, и Мина тут же ретировалась. — Сверху спустили важный проект, который нужно срочно проанализировать и дать оценку к обеду, — госпожа Кан допила кофе, который еще несколько минут назад ругала за приторность, и указала взглядом на огромную стопку документов на столе Чонгука. — А это нужно внести в базу до завтрашнего вечера.       Чонгук взглянул на её стол: ни одного документа, даже клочка бумаги. Он отделил половину своих и протянул госпоже Кан.       — Это ваша часть работы.       — А? — от неожиданности она застыла, приоткрыв в удивлении рот.       — Госпожа Кан, наши должности равны, поэтому работу с этого дня мы тоже будем делить поровну.       — Чон…гук… Что на тебя нашло?       — И ещё хочу напомнить, что я ваш сонбэ, обращайтесь ко мне с должным уважением.       Холод, которого Чонгук сам от себя не ожидал, проступал в каждом слове, и хотя госпожа Кан была крайне удивлена и недовольна услышанным, возразить не посмела.       — Чонгук… Сонбэ-ним… Да что сегодня не так?       «Всё не так. Давно не так».       Чонгук положил на её стол половину бумаг, сел за свой и включил компьютер.       Дела закружились, всё шло своим чередом, но мысли невольно устремлялись к Тэхёну, словно магнитом притягивая воспоминания о его улыбке.       К обеду снег утих. Чонгук своевременно отправил руководству анализ проекта, пообедал с Миной в корпоративном кафе этажом ниже, а к вечеру, одолев ворох дел и с облегчением выдохнув, понял, что сейчас, как никогда, ему необходимо снова ощутить тепло и гармонию, которые излучал Тэхён.       «Мы просто поговорим немного, и я поеду домой», — думал он, направляясь по заснеженной улице к небольшому ресторанчику через дорогу.                         ***       Вечером атмосфера в нём воспринималась совсем иначе. Все столики были заняты. Приглушённый свет от скрытых светильников уютным коконом укутывал пространство. На окнах и потолке мерцали рождественские огоньки, а мягкий свет настольных ламп добавлял тепла.       Из глубины зала звучал лёгкий джаз. Чонгук замер, с трепетом внимая звукам, переполнявшим сердце восторгом и горечью. Эта мелодия… Завораживающая, без пафоса, она обволакивала и разливалась по телу потоком воспоминаний — воспоминаний, которые Чонгук старался не тревожить. Возможно, это было ошибкой, и не стоило приходить сюда?       Взгляд отыскал у бара спину Тэхёна — тот неспешно поправлял на полках бутылки с алкоголем. Чонгук уверенным шагом двинулся к нему.       — Привет, Тэхён.       Парень обернулся, и Чонгук на секунду пришёл в замешательство.       — А где… Тэхён?       — Кто?       — Ну, другой бармен.       — Другого нет, только я, — удивлённо произнёс парень.       — Утром был другой, — мрачно ответил Чонгук, чувствуя подступающее разочарование.       — А, господин Ким? — оживился парень. — Он не бармен, просто иногда, по необходимости, подменяет кого-то из нас. Золотой человек!       Чонгук смотрел на него, ничего не понимая.       — Господин Ким — хозяин ресторана. Он сейчас за роялем.       Чонгук медленно повернулся к роялю, и их взгляды встретились. Лицо Тэхёна было прекрасно-безмятежным, руки легко порхали над клавиатурой, а широкие плечи едва заметно покачивались в такт музыке. От увиденного и услышанного перехватило дыхание. Вот она — свобода! В каждом движении, в повороте головы, во взгляде медовых глаз, в лёгкой улыбке.       Тэхён тем временем закончил композицию и, поклонившись под негромкие аплодисменты, направился навстречу застывшему Чонгуку.       — Привет! — он остановился всего в полуметре от него.       Тот лишь молча кивнул в ответ.       — Я ждал тебя.       И снова молчаливый кивок.       — Может, уже скажешь что-нибудь?       «Ты прекрасен, Тэхён, как и музыка, которую ты играешь, как и всё, что тебя окружает…» — хотелось сказать в ответ, но Чонгук лишь пожал плечами:       — Что сказать?       — Ну… хотя бы, как тебя зовут? — лукаво улыбнулся Тэхён.       — Чонгук.       — Поужинаем, Чонгук?       — Я не голоден, — зачем-то солгал он.       — Тогда — чаю? Ты любишь облепиховый чай?       В укромном месте, почти скрытом от посторонних глаз, оказался один свободный столик. Чонгук украдкой наблюдал за Тэхёном, пока тот давал распоряжения официанту. В его тоне и манере общения с подчинённым не было никакого высокомерия — указания были чёткими, но вежливыми.       — Тебе понравилась музыка? — спросил Тэхён, когда официант ушёл.       — Очень. Особенно исполнение. Ты играл, как настоящий профессионал.       — В какой-то мере, так и есть. Я почти музыкант.       — Почти? Это как? — удивился Чонгук.       — Я сын потомственных музыкантов, и по традиции, тоже должен был стать музыкантом, но однажды понял… что меня больше привлекает бизнес. Поэтому по программе обмена перевелся из Института Искусств в Сеульский Национальный. Где-то в середине обучения. Вот так.       Услышанное поразило Чонгука в самое сердце. Оказывается, существовала какая-то программа обмена, и он вполне мог ею воспользоваться как Тэхён, только наоборот — перевестись с факультета бизнеса Ёнсе в Институт Искусств. Выходит, он облажался дважды.       — Что с тобой? — забеспокоился Тэхён. — Ты вдруг так изменился в лице…       — Я в порядке, — как можно спокойнее ответил Чонгук, — просто не знал, что есть такая программа, иначе бы тоже перевёлся.       — О, серьёзно? И куда?       — Ты удивишься, Тэхён, — Чонгук усмехнулся кончиками губ и посмотрел прямо в янтарно-медовые глаза. — В Институт Искусств.       К ним снова подошёл официант, но уже с подносом в руках. Он ловко перенёс на стол сахарницу, небольшое блюдо с пирожными и две чашки горячего чая, источавшего терпкий аромат облепихи.       Всё это время Тэхён не сводил глаз с Чонгука, размышляя об услышанном.       — Вот оно что, — тихо произнёс он, когда официант, учтиво поклонившись, неспешно удалился, — ты хотел стать музыкантом, а вместо этого…       — А вместо этого стал аналитиком в одной довольно крупной компании. Я всем доволен.       — Так доволен, что перестал улыбаться?       — Всё не так уж и плохо, правда, — Чонгук взял чашку с чаем и поднёс к губам, собираясь сделать глоток.       — Тогда сыграй, — так же тихо произнёс Тэхён.       — Что?.. — Чонгук медленно поставил чашку обратно на стол.       — Сыграй! Для меня, для них, — Тэхён взглядом указал на гостей ресторана. — Сыграй, Чонгук!       — Нет.       — Почему — нет?       — Я… я давно не играл… Шесть лет… Пальцы деревянные.       — Давай сыграем вместе, — не унимался Тэхён. — В четыре руки! Я подстрахую: ты — на нижних октавах, я — на верхних.       — Нет, я не могу… не хочу… Ты не понимаешь…       — Так объясни.       Чонгук ответил не сразу. Какое-то время молча разглядывал узор на чашке с чаем, затем поднял глаза на Тэхёна и заговорил:       — Я был абсолютно счастлив, когда играл и мечтал посвятить музыке жизнь, но не нашёл в себе сил побороться за свою мечту. И теперь имею то, что имею — каждый последующий день похож на предыдущий: те же действия, те же люди, от общения с которыми становится душно, та же работа, которая не приносит ни капли радости. Какой-то чертов марафон. И нет никакого желания что-то менять, сопротивляться обстоятельствам, потому что в любом месте для меня всё будет так же.       Каждое последующее предложение приносило Чонгуку облегчение. Он впервые открыл душу, доверился. Доверился именно ему, Тэхёну.       — И я стараюсь не напоминать себе, как могло быть и как есть, поэтому давно не играю, — продолжал Чонгук. — Я решил больше не прикасаться к клавишам. Никогда. Мне так проще, понимаешь? Возможно, когда-нибудь я найду нужный баланс и буду счастлив.       Тэхён слушал молча, не перебивая, не задавая вопросов. Он лишь слегка хмурил брови, и когда Чонгук закончил, произнёс:       — Ты застыл в своей несбывшейся мечте, как муха в янтаре. Ты не хочешь шагнуть в реальность, увидеть мир таким, каков он есть. Да, жизнь не прогулка под дождём, но и не марафон, Чонгук. Просто то место, о котором ты говоришь, как и те люди, — не твоё! Так двигайся дальше! Следуй зову сердца и смотри на этот мир проще. Зачем идти к счастью в обход, если есть прямой путь? Давай, сыграй, Чонгук! Ведь можно быть счастливым прямо сейчас! Пусть не так, как ты мечтал, пусть в моменте, но ведь эти моменты мы можем создавать сами!       Чонгук упрямо мотнул головой.       — Нет.       Тэхён вздохнул, откинулся на стуле и сложил руки на груди.       — Знаешь, кого ты мне напоминаешь? Кая из «Снежной королевы». У тебя льдинки в глазах. И в сердце тоже. Только в отличие от него ты сам себя заморозил.       — Может, и так, — согласился Чонгук.       — А хочешь, я разморожу тебя? Расколдую, как Герда Кая?       — У тебя не получится.       — Посмотрим, — хитро улыбнулся Тэхён. — Как насчёт завтра?       — Но завтра Сочельник, у тебя, наверное, планы…       — Ага! Есть один план! Только необходимо твоё согласие. Встретимся завтра? Погуляем…       Это прозвучало как приглашение на свидание, и Чонгук на секунду растерялся, думая, что Тэхён просто пошутил, но тот смотрел на него серьёзно, ожидая ответа.       — Я согласен, — наконец произнёс он. — Давай встретимся.                         ***       Весь следующий день, несмотря на утомительную работу в праздничный Сочельник, мысли Чонгука были только о предстоящей встрече. Он с нетерпением ждал этого момента. Да, Тэхён будоражил воображение без видимой причины и вызывал неясные чувства, которые Чонгук не мог объяснить.       После обеда босса вызвали на совещание по итогам года. Вернулся он только к концу рабочего дня, весь взъерошенный и нервный. Никто не сомневался, что там ему хорошенько досталось за неумелое руководство одним из ведущих отделов компании, потому что он тут же принялся раздавать задания и нагружать работой, по-видимому, собираясь всё исправить в последний миг.       — Чонгук, — усаживаясь в своё кресло, он махнул ладонью, приглашая его подойти. — Для тебя будет особое задание.       Чонгук нахмурился. Особое задание за несколько минут до окончания рабочего дня говорило лишь об одном: сегодняшняя встреча с Тэхёном не состоится. Он должен забыть о ней, как о пустой надежде… как о несбывшейся мечте. Снова? Ну уж нет! Не в этот раз!       — Господин Ли, — вежливо начал Чонгук, — осмелюсь напомнить, что рабочий день подошёл к концу. Сегодня Сочельник, и у меня на вечер другие планы.       — Никаких других планов! — послышалось в ответ тоном, не терпящим возражений.       — Нет, господин Ли, — твёрдо ответил Чонгук. — В моём контракте чётко указано время и сроки исполнения заданий. Не моя вина, что вы не смогли организовать рабочий процесс.       Господин Ли опешил от такого ответа и какое-то время сидел, не шевелясь, глядя на Чонгука растерянным взглядом.       Чонгук удивлялся собственной решимости — впервые он возразил своему руководителю, да ещё так дерзко и открыто. Что он делает? Его же прямо сейчас могут уволить!       Однако босс не спешил с резкими выводами и спонтанными решениями, видимо, понимая, что такими сотрудниками, как Чонгук, не разбрасываются.       — Я отправлю все данные тебе на почту, — придя в себя, тихо, чтобы их никто не услышал, произнёс господин Ли. — Поработаешь дома, в праздники.       — Только если в праздники у меня найдётся на это время, — так же тихо ответил Чонгук.       Он невозмутимо подошёл к своему столу, выключил компьютер и поклонился боссу.       — До свидания, господин Ли, — сказал он. — Счастливого Рождества!       Чонгук вышел из бизнес-центра и глубоко вдохнул, выдохнув морозный вечерний воздух. Облачко пара, слетевшее с губ, растворилось в сиянии праздничных огней, озарявших пространство и рассеивавших все дневные заботы. Скорее всего, после праздников ему придётся искать другую работу — вряд ли босс простит такое дерзкое неповиновение. Но Чонгуку было не жаль. Наоборот, сейчас он испытывал огромное облегчение. Впервые за долгие годы.                         ***       Тэхён ждал у входа в ресторан, прямо на улице, и приветливо помахал рукой.       — Здравствуй! — он лучезарно улыбнулся, и Чонгук почувствовал, как от этой улыбки по телу растекается приятное тепло.       — Здравствуй, — сдержанно произнёс он. — Куда пойдем?       — Не знаю, — пожал плечами Тэхён. — Туда? — Он кивнул, указывая вдоль улицы, сиявшей блеском Рождества.       — Не знаешь? Ты же говорил про какой-то план.       — Всё верно. Мой план — прогулка с тобой, а где — не важно, — он обвёл руками пространство. — Посмотри, как красиво! И погода замечательная! Пошли.       Они неторопливо двинулись вдоль улицы, переливающейся светом рождественских огней. Гул машин, шум голосов, смех наполняли пространство, рождая праздничное настроение. Кто-то, улыбаясь, обнимал пакеты с подарками, кто-то с восхищением рассматривал витрины магазинов, кто-то просто задумчиво спешил по своим делам. В этот вечер в воздухе витала особая атмосфера, а выпавший накануне снег добавлял волшебства.       — Смотри, как радуются, — произнёс Тэхён, указывая взглядом на прохожих.       — Ну да, Рождество же, — согласился Чонгук.       — А ведь у каждого из них свои проблемы, переживания. Но это не мешает им наслаждаться прекрасными моментами праздника.       Чонгук покосился на Тэхёна, понимая, куда он клонит. Вот только ему совершенно не хотелось сейчас об этом говорить.       — У меня идея! — Тэхён вдруг остановился и заговорщически посмотрел на Чонгука. — Сейчас мы спустимся в метро, сядем в первый попавшийся вагон и выйдем… ну, скажем, на пятой по счёту станции. Да, на пятой!       Он схватил за руку удивлённого Чонгука и потащил в сторону ближайшего метро. Чонгук не сопротивлялся. Ему тоже было всё равно, куда идти, лишь бы рядом с Тэхёном, лишь бы вот так ощущать тепло руки, сжимавшей его прохладную ладонь.       Ровно на пятой остановке, когда двери вагона с шипением разошлись и они шагнули на перрон станции Синчхон, Чонгук в недоумении замер.       — Ты всё подстроил? Ты знал, куда мы едем?       — Нет, а что не так с этим местом? — удивился Тэхён.       «Меньше всего я хотел бы сейчас оказаться с тобой именно здесь», — подумал Чонгук, но вслух произнёс:       — Мы приехали к университету Ёнсе.       — Серьёзно? Это же здорово! Посмотрю на места, где ты бывал, когда учился! — обрадовался Тэхён и направился к эскалатору.       Первое, что они увидели, выйдя из метро, — море огней. Улица перед университетом Ёнсе превратилась в одну большую рождественскую ярмарку. Разноцветные гирлянды тянулись от столба к столбу, словно кто-то разбросал по небу звёздные сети. Над входом на ярмарку развевалась огромная светящаяся надпись «С Рождеством!», переливаясь золотом и медленно растворяясь в падающих снежинках.       От открытых палаток, расположенных слева в ряд, доносились умопомрачительные запахи: горячих токпокки в остром соусе, сладкого хоттока с корицей и мёдом, жареных кальмаров и мандаринового мороженого. Девушка в костюме оленёнка раздавала светящиеся рожки детям, и они бегали, оставляя за собой разноцветные следы в полумраке.       В центре ярмарки стояла огромная наряженная ель, а рядом с ней, на высоком деревянном троне, сидел Санта. Вокруг него уже толпились взрослые с детьми.       — То что нужно! — обрадовался Тэхён.       Он снова взял Чонгука за руку и повёл в самый центр ярмарки.       Они встали рядом, наблюдая, как дети поочередно садились Санте на колени, загадывали желание, а затем, получив подарок из яркого синего мешка, лежавшего рядом, спешили к родителям довольные и счастливые.       В какой-то момент Тэхён неожиданно произнёс:       — Наша очередь!       И, ничуть не смущаясь, под дружный взрыв хохота уселся на колени офигевшему Санте.       — Дорогой Санта, меня зовут Ким Тэхён. Исполни, пожалуйста, моё желание, — он замолчал, прищурился и посмотрел на Чонгука. Тот стоял и улыбался — потому что в этот момент невозможно было не улыбаться.       — Быстрей говори желание и проваливай, — тихо пробубнил Санта.       Тэхён наклонился к его уху и прошептал:       — Я уже загадал, но вслух не скажу. Моё желание — «18+».       Довольный, он встал и кивком головы пригласил Чонгука повторить за ним.       — Что? Я? Нет!.. — растерялся Чонгук.       — Давай-давай! — Тэхён легонько подтолкнул его, не оставляя шансов на отступление.       «Хочу быть счастлив!» — про себя загадал Чонгук, сидя на коленях у Санты и глядя прямо в медовые глаза Тэхёна. Странное дело, но именно сейчас он не чувствовал ни капли неловкости, искренне, как в детстве, верил, что желание сбудется.       — Что, тоже «18+»? — снова послышался тихий недовольный бубнёж.       — Что? — удивился Чонгук.       — Загадал уже, спрашиваю.       — Ох, да, спасибо! — опомнился Чонгук, вскочил и поспешно отошёл.       — Погоди-ка, — Тэхён задержал его и развернулся к Санте. — А подарок?       — Тэхён, — прыснул со смеху Чонгук, — какой ещё подарок?       — Чтобы желание сбылось, нужно соблюдать все правила, — деловито сказал Тэхён и протянул Санте раскрытую ладонь. — Подарок!       Санта нехотя сунул руку в мешок и, не глядя, достал маленькую яркую коробочку, перевязанную блестящей лентой. — Счастливого Рождества!       — Вот так! — победно улыбаясь, Тэхён положил коробочку в карман куртки. — Перекусим что-нибудь?       — Давай.       Они направились к палаткам с едой, но внезапно Тэхён замедлил шаг, вскинул голову и воскликнул:       — Ты только посмотри, какая красота!       Совсем недалеко, справа от них, за низким заборчиком из светящихся ледяных глыб, под ночным небом раскинулся открытый каток. Над ним мерцали тысячи маленьких лампочек, а когда снежинки пролетали сквозь свет, казалось, что падает не снег, а звёздная пыль.       Чонгук завороженно наблюдал за скользящими по льду людьми. Кто-то уверенно исполнял пируэты, а кто-то держался слабо, широко расставив ноги и цепляясь за партнёра. Иногда они вместе падали, весело смеясь.       «Так радуются! И наверняка у каждого свои проблемы, но это не мешает им быть счастливыми в такие мгновения», — думал Чонгук, наблюдая за чужой радостью.       — Хочешь туда? — спросил Тэхён.       — Хочу, только кататься не умею.       — Это не проблема! — улыбнулся Тэхён.       Они взяли в прокате по паре коньков, и когда Чонгук, пошатываясь, с опаской ступил на лёд, почувствовал, как руки Тэхёна крепко обняли его за талию.       — Делай, что нравится, и ничего не бойся, — обожгло затылок горячим дыханием.       Чонгук неуверенно заскользил по льду, и Тэхён тут же отпустил его. Он передвигался медленно, глядя под ноги и балансируя руками. Заметив движение рядом, поднял голову и увидел Тэхёна с разъезжающимися на льду коньками. Тот улыбался, пытаясь неумело держать равновесие.       — Я тоже в первый раз, Чонгук, — ответил он на немой вопрос.       Следующие полчаса были незабываемыми и самыми счастливыми за последние несколько лет. Они падали и вставали, смеялись и падали снова, обнимали друг друга, помогая держать баланс. И в эти мгновения казалось, что под звездным небом есть только он и Тэхён. И больше никого.       Накатавшись и насмеявшись вдоволь, они решили перекусить. Купив горячий рамён, кальмаров на шпажках и по пирожному с воздушным белым кремом, расположились за небольшим столиком недалеко от палаток с едой.       Чонгук удивился тому, как Тэхён вместо рамёна сразу потянулся к пирожному и, осторожно его лизнув, одобрительно кивнул.       — Вкусно!       И тут же с наслаждением откусил кусок, перемазав губы кремом.       — А как же лапша? Уже не хочешь? — поинтересовался Чонгук.       — И до неё дойдет дело, — облизнув измазанные губы, ответил Тэхён. — Просто хочу начать с самого вкусного.       Он снова откусил кусок, и снова на губах остался крем. И Чонгук поймал себя на мысли, что тоже хочет попробовать самое вкусное — этот крем. Прямо с губ Тэхёна.       Что? О чём он думает?       Смутившись своих мыслей, он взял пирожное и откусил кусочек.       — Хм, — улыбнулся Тэхён. — Ты выпачкался. — Он протянул руку, снял пальцем крем с губ Чонгука и отправил себе в рот.       Это было так неожиданно и так интимно, что Чонгук на мгновение замер, не зная, что сказать.       — Спасибо, — наконец обронил он, потупив взгляд.       Почему, ну почему он сам так не сделал? Ведь хотел же!       Когда всё было съедено и запито имбирным чаем, разомлевший Чонгук неожиданно произнёс:       — Знаешь, Тэхён, после окончания университета я старался никогда больше не возвращаться сюда, но этот вечер… Теперь это место будет напоминать мне о счастливых моментах моей жизни, моментах, проведённых здесь, с тобой.       — Такие моменты ты можешь создавать сам в любое время, — глядя ему в глаза, тихо проговорил Тэхён. — Просто не беги от них. И я, и они… — он отвлёкся на спешащих куда-то в глубину ярмарки людей, так и не закончив мысль. — О, куда это они все?       — Давай за ними!       Поток людей привёл их к импровизированной сцене, на которой, отражая блеск праздничных огней, во всём своём великолепии стоял чёрный рояль.       — Будет живая музыка, — констатировал Тэхён. — Послушаем?       Чонгук кивнул.       Пианист играл чувственно, виртуозно, несмотря на лёгкий мороз и падающие снежинки. Пахельбель. Канон ре мажор. Знакомые аккорды ложились один на другой, как снежинки на ладонь: медленно, неизбежно, красиво. Раньше от этого становилось больно. А сейчас… сейчас ничего не болело. Чонгук вдруг понял, что больше не завидует, не злился ни на себя, ни на родителей, ни на обстоятельства. И теперь, когда чужие пальцы исполняли его мечту, хотелось просто слушать и улыбаться.       Тэхён стоял сзади, придерживая его за талию, словно давая понять: «Всё хорошо! Я здесь, с тобой!»       После окончания мини-концерта, когда зрители стали потихоньку расходиться, Тэхён заботливо поинтересовался:       — Как ты, Чонгук?       — Замечательно! Знаешь, я бы сейчас не отказался от бокала хорошего вина.       — Читаешь мои мысли! — улыбнулся Тэхён. — Есть один ресторан, где подают очень классное вино. Поехали?       — Поехали!       Они вызвали такси и уже через двадцать минут стояли у порога модного и дорогого ресторана. Чонгук знал, что места здесь бронируют за неделю, а в праздники попасть сюда просто не представлялось возможным.       — Пустая затея, Тэхён. Тут всё занято. Выберем что-то попроще?       — Мы ещё не зашли, а ты уже сдался. Ты же хотел хорошего вина?       — Да, но…       — Тогда — вперёд! Уверен — сегодня нам повезёт! — и Тэхён открыл тяжёлую дверь ресторана.       — Да, господа, есть один свободный столик. Одна пара отказалась от брони, поэтому прошу вас, — учтиво пригласил метрдотель следовать за ним, при этом бросив короткий и странный взгляд на Тэхёна.       Их провели через зал и усадили у самого окна, за которым тихо падал снег.       Ресторан изнутри был так же хорош, как и снаружи: приглушённый свет, стены, обтянутые тёмно-синим шёлком, зеркальный потолок, отражение в котором казалось замедленным; столики, отделённые от соседей невидимыми стенами тишины, нарушаемой лишь звоном хрусталя и тихими голосами гостей.       — Да… — тихо выдохнул потрясённый Чонгук. — Роскошное место! Теперь понимаю, почему сюда не попасть.       К ним подошёл официант в костюме, который сидел так идеально, будто был сшит прямо на нём за минуту до смены.       — Винную карту, пожалуйста, — попросил Тэхён.       Официант поклонился, и через мгновение на стол легла папка в коже цвета ночного неба. Тэхён уверенно открыл её.       — Так-так, где же оно… — он пролистал несколько страниц, словно знал, где находится то, что ему нужно. — Ага, вот! Два бокала этого вина, — обратился он к официанту, указывая пальцем на название в папке.       Тот кивнул и удалился. Тэхён закрыл винную карту, положил её на стол, затем достал из кармана куртки маленькую коробочку, перевязанную блестящей лентой, и поставил её перед Чонгуком.       — Давай посмотрим, что подарил нам Санта. Открывай.       — Почему сам не откроешь?       — Хочу, чтобы сбылось твоё желание.       — А твоё?       Тэхён очень внимательно посмотрел на Чонгука.       — Моё желание не сбудется, Чонгук, поэтому не будем тратить шанс.       — Но… зачем тогда загадал?       — Попытаться всё же стоило.       Чонгук не стал больше спорить, просто молча снял ленту и открыл коробочку. Он смотрел на содержимое, не мигая, а потом его губы тронула улыбка.       — Что там?       Чонгук достал предмет, положил его на ладонь и протянул Тэхёну.       На ладони красовался изящный металлический брелок в форме скрипичного ключа.       — Хм, очень знаково, — задумчиво произнёс Тэхён. — Теперь он твой.       — Спасибо! — ответил Чонгук и положил брелок в карман пиджака.       Официант принёс два бокала вина.       — Пусть твоё желание сбудется, — Тэхён поднял бокал.       — И твоё тоже, — поднял свой бокал Чонгук.       Вино оказалось действительно восхитительным. Они смаковали его маленькими глотками, молча наслаждаясь мягким, шелковистым вкусом.       — Изумительное! — наконец высказал своё восхищение Чонгук, рассматривая остатки вина за хрусталём бокала. — Никогда не пил такого. Что это?       — «Романи Конти», 1985 года выдержки.       — Что? — Чонгук вытаращил глаза. — Почти двадцать миллионов вон за бутылку? Ты с ума сошёл?       — Но ведь хорошее, — тихо рассмеялся Тэхён.       — Хорошее, а как мы будем за него платить, ты подумал?       — Ну вот, снова ты всё усложняешь!       — Я не усложняю, я просто в шоке! — прошипел Чонгук.       — Неужели ты думаешь, что я пригласил бы тебя в этот ресторан на такое вино, не имея возможности заплатить, Чонгук?       — Неужели ты думаешь, что я позволил бы тебе платить одному, Тэхён? Вот только у меня сейчас нет с собой таких денег!       — О! — Тэхён сверкнул глазами. — Наша первая размолвка! Давай, я сейчас расплачусь, и мы выясним отношения на улице. Ладно? — он полез в карман, потом в другой, потом замер, растерянно глядя перед собой.       — Что? — с холодком в голосе спросил Чонгук.       — Мой бумажник… я его потерял.       — Фак! — выругался Чонгук. — Нужно позвать официанта… метрдотеля… я не знаю… хозяина ресторана! Всё объяснить…       — Предлагаю другой способ, — вкрадчиво прошептал Тэхён.       — Какой?       — Бежим! — он вскочил, схватил за руку ничего не понимающего Чонгука и, увлекая его за собой, быстрым шагом пересёк зал.       — Ты что творишь, Тэхён, так нельзя! — пытался сопротивляться Чонгук, но Тэхён держал крепко.       — Это же весело! — улыбался он, открывая дверь ресторана.       Они выскочили на улицу и со всех ног помчались в неопределённом направлении. Бежали долго, путая следы и сворачивая в попадавшиеся на пути переулки, а когда силы почти иссякли, остановились отдышаться на какой-то тихой, почти пустынной улице, освещённой тусклыми фонарями.       — Ты… ты чокнутый, Тэхён. Ты это знаешь? — с трудом переводя дыхание, выдавил Чонгук.       — Ага…       — Мы… должны вернуться. Всё объяснить…       Их дыхание постепенно приходило в норму.       — Чонгук…       — Не перебивай, Тэхён. Я, конечно, всё понимаю, но это…       — Чонгук…       — …это уже переходит все границы!       Тэхён смотрел на него и улыбался той своей очаровательно-лучезарной улыбкой.       — Чонгук… это мой ресторан.       На секунду повисла пауза.       — Что?..       — Я владелец этого ресторана. Просто мне захотелось тебя немного встряхнуть…       — Встряхнуть? — зловеще прошептал Чонгук. — Сейчас я тебя встряхну! — он зачерпнул горсть снега и слепил довольно крупный шар. — Я тебя сейчас так встряхну!       Он запустил снежок в Тэхёна, потом слепил новый и снова бросил.       Снежки один за другим бомбардировали спину Тэхёна, а тот, смеясь, уворачивался, как мог.       — Прости, Чонгук, ну прости! Да, согласен, неудачная шутка! — он тоже скатал снежный шарик и, не прицеливаясь, бросил. — Ой…       Снежок угодил точно в лоб Чонгуку. Тот замер, потом медленно стряхнул снег с лица.       — Ну всё. Тебе конец.       Тэхён, весело вскрикнув, бросился наутёк, но Чонгук быстро настиг его, сгрёб в охапку и повалил в снег.       — Ты… ненормальный… чокнутый… ты…       Тэхён безудержно смеялся. Его щёки раскраснелись, а взмокшие от снега пряди волос прилипли к лбу. И Чонгук невольно залюбовался этим лицом, которое находилось так близко. Потом робко коснулся ладонью его щеки. Тэхён перестал смеяться и заглянул в глаза, в которых отражались его собственные.       — Делай, что нравится. И ничего не бойся.       Чонгук наклонился и накрыл губами его губы. Он целовал жадно, страстно, впиваясь в желанные губы с такой силой, что кружилась голова. Тэхён отвечал с такой же страстью, выгибаясь навстречу, обнимая за шею и зарываясь пальцами в волосы.       — Что ты сделал со мной? — выдохнул Чонгук в горячие губы Тэхёна.       Тот обнял ладонями его лицо и прошептал:       — Я тебя расколдовал.                         ***       Потом было такси, горячие поцелуи на пороге Чонгуковой квартиры, разбросанная одежда, жаркие объятия и придушенные стоны на смятых белоснежных простынях — словом, всё то, что входит в набор «18+».       А потом Рождество с шампанским и тихие разговоры о будущем.       Они уснули почти под утро, а ближе к полудню Чонгука разбудил телефонный звонок.       С трудом разлепив глаза, он нащупал телефон и посмотрел на экран.       «Босс-молокосос»       Чонгук осторожно, чтобы не тревожить спящего Тэхёна, выбрался из постели, вышел из спальни и принял вызов.       — Здравствуйте, господин Ли. Я не смогу выполнить ваше задание — на эти выходные у меня другие планы. После праздников я напишу заявление на расчёт. По правде говоря, давно надо было это сделать. Уверен, что найду место, где мои знания и опыт оценят по достоинству.       — Чонгук… — сдавленно послышалось в трубке, — я звоню по другому вопросу.       — Вот как?       — Помоги мне, Чонгук. Я знаю… я плохой руководитель, но хочу всё исправить, и мне нужна твоя помощь. Мне больше не к кому обратиться. Прошу тебя, не увольняйся.       Это было неожиданно. Чтобы босс признал свою профнепригодность да ещё и попросил помощи…       — Даже не знаю, что ответить. Вы уверены, что именно я смогу вам помочь?       — Уверен. Обещаю, я выстрою работу отдела так, что ты не пожалеешь о том, что остался.       — Хорошо, господин Ли, я помогу.       — Спасибо, Чонгук. С Рождеством!       — С Рождеством, господин Ли!       Чонгук бросил телефон на диван, подошёл к чёрному фортепиано и открыл крышку. Через мгновение комната наполнилась звуками музыки — мягкой, бархатной, окутывающей всё вокруг чарующей гармонией.       — Чонгук…       В дверях стоял Тэхён. Он улыбался, а его взгляд сиял восхищением.       Чонгук взял ещё один стул и поставил к фортепиано.       — В четыре руки? — тихо улыбнулся он в ответ.       — В четыре руки, — ответил Тэхён, усаживаясь рядом.       Мелодия полилась легко, и Чонгук чувствовал, как напряжение последних дней растворяется, оставляя только музыку и тепло рядом. Каждое прикосновение рук Тэхёна, каждый взгляд наполняли сердце светом.       — Знаешь, — произнёс Чонгук, когда они сделали паузу, — я никогда не думал, что… простые моменты могут быть такими важными.       Тэхён мягко улыбнулся:       — Они всегда важные, просто мы иногда забываем это замечать.       Чонгук повернулся к нему, и их глаза встретились. В этот миг больше не было ни забот, ни страхов, ни прошедших ошибок — только настоящая магия.       — Спасибо, что расколдовал меня, — прошептал он, не отрываясь от взгляда Тэхёна.       — Всегда, — ответил Тэхён, обнимая его. — И мы создадим ещё столько таких моментов… вместе.       Снег тихо падал за окном, а в комнате звучала музыка, тепло сердец переплеталось с праздничным светом. Казалось, что мир остановился — только они, их мелодия и это удивительное чувство, которое можно назвать счастьем.