Часть 1
22 ноября 2025 г., 20:35
Звонко чокнувшись с Димой, Юра опрокинул в себя содержимое рюмки. Водка пронеслась по пищеводу обжигающей волной, но ощущение было привычным и приятным, подпитывая внутреннее предвкушение. Подцепив на вилку остатки вареной картошки, Юра откинулся на спинку дивана, слушая невнятное нытье друга.
Отмечали сегодня пятницу — декабрь на работе выдался дурным, всем требовался отдых. Выходило пока хорошо и душевно, компания чисто из своих, никого лишнего. Малину немного подпортила ссора Димы с невестой, но это дело привычное — как поругались, так и помирятся.
— Папуль, мне скучно, — Лизка вынырнула из-под стола, плюхнувшись рядом.
— Почему, солнышко? — Юра приобнял ее рукой, кивнув при этом Диме, чтобы разлил еще по одной. — Тебе же мама новую книжку принесла.
— Она неинтересная.
Лизка надулась, будто бы ей сегодня уделяли недостаточно внимания. Украдкой бросив взгляд на часы, Юра вздохнул — в девять вечера спать ребенка загонять не вариант. Уроки сделаны, к школе подготовилась, поэтому срочно нужно было что-то придумывать.
В этот момент Кикир выключил кассетник, вытаскивая принесенную с собой пластинку из заветной коллекции. Досталась ему в наследство от бати, который в свое время исходил все моря и привез кучу контрабанды. К Сане половина Питера бегала, чтобы он переписал им всякое добро на кассету, но сам тот предпочитал слушать по старинке на пластинках. Ни с кем сокровищами делиться не спешил, трясся над ними больше, чем над альбомом фоток с полуголыми бабами.
Из стареньких колонок заиграли «Роулинг Стоунз», Саня тут же подхватил жену под талию, закружив ее у окна. Там как раз было много свободного места — стол выдвинули по центру комнаты, вполне себе дискотека.
— Хочешь, тоже потанцуем? — тут же предложил Юра, притопывая ногой в ритм.
— Не хочу, — не переставала капризничать Лиза. — Почему они Сему с собой не взяли?
— Потому что Сема в гостях у бабушки. И ты же всегда сама ныла, что он маленький и с ним скучно?
— Ну и что, могли бы конструктор пособирать, а…
Лизины возмущения прервала громкая трель дверного звонка. Открывать Юра не спешил — гостей сегодня больше не ждали, разве что дядя Коля с третьего этажа мог припереться на шум, в надежде выпросить рюмочку-другую.
— Юрка, открой дверь, — раздался с кухни крик Серговны.
Недовольно закряхтев, Юра встал с дивана, приготовившись откупаться от старого алкаша. Нацепив на лицо дежурную улыбку, он распахнул дверь и удивленно замер. Потому что вместо дяди Коли в растянутых трениках его ждал незнакомый мужик с замученным выражением лица.
— Здрасте, — сказал тот, выдавив усталую улыбку. Держал на руках зареванную девочку лет трех-четырех, поглаживал ее успокаивающе по спине, но помогало слабо — та уже икала от слез. — Я Паша, ваш новый сосед справа. Ребят, я понимаю, время раннее, но можно потише как-нибудь? Дочь раскапризничалась, никак успокоить не могу.
— Да без проблем, щас убавим, — щедро согласился Юра, внимательно осматривая соседа. Высокий, волосы взъерошенные, ну и по роже легко заметить, как он устал и заебался.
— Какая красотка к нам в гости пришла! — восторженно заохала выплывшая в коридор Серговна. — Входите скорей, чего топчетесь на пороге?
Бросила на Юру недовольный взгляд, ругая за отсутствие гостеприимства, но быстро переключила свое внимание.
— Нет, спасибо, нам правда пора… — начал отнекиваться Паша, но с Аней этот номер не прошел.
— Не выдумывай, проходите скорее, — она говорила вроде ласково, но тоном, не терпящим возражений.
Забрав уже не плачущую девочку себе на руки, Серговна убежала на кухню, рассыпаясь обещаниями о конфетах и торте, оставив Юру нянчиться с соседом.
— Это надолго, — не удержался от комментария он, провожая их насмешливым взглядом. Протянул Паше руку для пожатия, заодно втягивая его внутрь и закрывая дверь. — Ну проходи, соседушка, знакомиться будем. Я Юра, вон тот хмырь с унылой рожей Дима.
— Я Саша, — подскочил пьяненький Кикир, тоже пожимая руку слегка ошарашенному Паше. — А это моя жена Аня, у нас тут все девочки Ани, не запутаешься.
— Это уж точно, — непонятно улыбнулся Паше, слегка осмелев и с любопытством оглядываясь по сторонам.
— Чего пить будешь? Водки полно, есть сладкая наливка у девочек, — усмехнулся Юра, плюхнув на стол чистую рюмку и тарелку. — Если голодный, то горячее осталось. Хотя вряд ли оно горячее, ну тепленькое дай бог.
— Юрка, гостям чай надо предлагать, а не водку, — хмыкнула вошедшая в комнату Серговна. Завозилась, доставая любимый чайный сервиз, судя по всему, торт сегодня планировался пораньше.
— Зай, мы вроде давно поделили сферы влияния: ты по чаю, а я по водке, — заржал Юра, разливая всем спиртное. — Ну, давай за знакомство, Паш. А потом штрафную за доброе соседство, хрен ли раньше не пришел?
После выпитой рюмки девочки облепили Пашу, усаживая его на диван и подкладывая в тарелку еды. Серговна уже успела расчистить место для чашек и блюдец, а потом торжественно внесла в комнату торт «Прага». Не то, чтобы особая редкость у них дома — работала заведующей в продуктовом, деликатесами гостей баловала регулярно.
После чая со сладостями Пашина дочка окончательно успокоилась, да и Лизка обрадовалась, что ей привели подружку. Утащила в свою комнату, хвастаясь игрушками, Паша сначала подрывался проверять их каждые пять минут, но быстро угомонился. Расслабился и пил водку наравне со всеми, щеки у него раскраснелись, демонстрируя почти юношеский румянец.
— Как это тебя одного в няньках оставили? — спросил Юра, тут же получив по коленке пинок за бестактность. Тихонько ойкнув, он поспешил исправиться. — Или ты у нас отец-одиночка?
— Жена на смене, — пожал плечами Паша, каплю смутившись. — Раньше с Полей таких проблем не было, она спокойный ребенок. Только обстановка новая, мамы рядом нет, сами понимаете.
— Ночная смена в пятницу? — пьяно возмутился Кикир. — Ну и зверство.
— Не ночная, а суточная, — поправил Паша. — Она стюардессой устроилась, исполняет свою давнюю мечту.
— Неплохо, — присвистнул Юра. — Международные рейсы или покоряет советское воздушное пространство?
— Пока местные, но надежд на большее полно.
Песня закончилась, Кикир встал со стула, чтобы поменять пластинку. Достал несколько, придирчиво выбирая, Паша тут же заинтересовался.
— Ух ты, можно посмотреть? — заулыбался Паша, вертя в руках упаковку от «Белого альбома» битлов. — У меня в детстве тоже такая была.
— И куда ты ее дел? — поинтересовался Саня, даже забыв о том, что собирался хвастаться коллекцией.
— Не помню, выменял на что-то.
— Отдал битлов? Да ты шутишь?
Мужики зацепились языками, споря о ценности пластинок, Юра особо их не слушал. Сам музыку любил, но Саниного пиетета перед западными группами не разделял, ему куда больше заходили коллективы из Ленинградского рок-клуба.
Сидели вроде душевно, но пока Юра курил на кухне, Дима с невестой засобирались домой — очень спешили помириться. Следом и Кикир с Аней начали суетиться, тоже хотели воспользоваться возможностью, пока ребенка не было дома.
— Поставь на место, мы сами справимся, — одернула Пашу Серговна, когда тот принялся помогать убирать со стола. — Ты же в гостях.
— Мне не сложно, и я вроде как напросился, — ответил тот, вежливо отмахнувшись.
Юра насупился — ему хотелось продолжения банкета, душа требовала праздника. Все равно нехотя присоединился к уборке, в первую очередь проинспектировав запасы оставшегося алкоголя. Выпили нормально, но и осталось прилично — об усилении борьбы с пьянством у них в квартире будто бы и не слышали. Серговна доставала все без особых проблем, у Юры тоже хватало связей, до банальной покупки самогона скатиться им точно не светило.
Музыку выключили, стол сдвинули в угол — Юра решил, что сейчас лучшее время захандрить. Срываться посреди ночи никуда не хотелось, одному пить тоже скучновато. Пошел перекурить на кухню, наткнувшись там на нового соседа и щедро предлагая ему сигарету из пачки.
— Девочки наигрались и легли спать, — Аня зашла на кухню, начав рыться в холодильнике.
— Как спать? — удивился Паша. — Нам так-то домой пора.
— Ничего, завтра заберешь, не будить же их.
— Ага, Серговна с утра блинов напечет, да и торт доесть надо, — обрадовался Юра, зацепившись за перспективу оставить себе хотя бы одного собутыльника. — А мы посидеть можем, пообщаемся спокойно.
— Только сильно не шумите, — Аня потрепала его по волосам, выдавая разрешение на продолжение пьянки. — И посуду помой сразу.
Когда она ушла, Юра быстро сполоснул две рюмки, ставя их на стол. Настроение резко пошло вверх, пусть вечер и получался не таким, каким он планировал его изначально.
— Ты с ней хоть иногда споришь? — хмыкнул Паша, подцепив себе на закуску кружок свежего огурца.
— Нет, а зачем? — в тон ответил Юра. — Пусть думает, что она в доме главная. Залог семейного счастья и все дела. Будто ты сам станешь с женой из-за такой ерунды ругаться.
— Не стану, конечно, но и соглашаться со всем не буду.
— Это ты просто видимо недавно женился, Паш. Все приходит с опытом.
Плотно прикрыв дверь на кухню, Юра приоткрыл форточку, снова принимаясь дымить. Проблем с новыми знакомствами никогда не испытывал, да и Паша вроде расслабился, хорошенько приняв на грудь. С кем-нибудь из своих братанов, наверное, было бы веселее, но на безрыбье и новый сосед сойдет для душевных разговоров.
— С квартиркой вам не повезло, конечно, — сказал Юра, вспоминая не особо веселую атмосферу у старых соседей. Типичные советские пенсионеры — мужик получил травму на войне и с трудом работал вахтером, а жена всю жизнь отпахала в столовке. — Мне кажется, что они ремонт никогда не делали.
— Согласен, дел там много, но жене район очень понравился. Метро недалеко, родители ее рядом живут, — начал Паша, но тут же поправил себя. — Да и мне до работы добираться удобно.
— А куда ты устроился?
— На машиностроительный завод. В местной газете редактор на пенсию собирается, меня вроде как будут готовить на его должность.
— О, да я тоже там работаю. Поместишь на первую полосу? У меня как раз фотка есть свежая с доски почета, тиснешь статью про передовиков производства.
— Сейчас ты еще начнешь заливать про перестройку и новую программу партии? — рассмеялся Паша, похоже не особо поверив в чужие успехи.
— На субботники всегда хожу, — Юра слегка обиделся, но говорил с улыбкой. — И про доску почета не напиздел, мне начальник бюро по блату местечко выбил. Я ему помог с одной ерундой, а он внакладе не остался. Грамоту знаешь какую красивящую дали?
— Могу себе представить. Наверняка еще ветерана предприятия скоро выбьешь, с такими-то связями.
Пожав плечами, Юра сдвинулся на стуле, чтобы доставать до холодильника. Выудил оттуда банку со шпротами, с удовольствием плюхнув парочку на кусок черного хлеба.
— Каждый крутится как может, — Юра придвинул ему банку, щедро предлагая угощаться. Ну и водки в рюмки разлил, как без этого. — Скажешь, тебе теплое местечко подогнали за трудовые успехи?
— Ну не за красивые же глаза, — Паша расслабленно засмеялся, откинувшись на спинку и вытягивая под столом длинные ноги. — И давай честно, заводская газета — это точно не предел мечтаний. Просто то, что попалось под руку. Я бы сам вообще переезжать не хотел, все ради Анечки и ее новой работы.
— Мне что-то предъявлял, а сам тот еще подкаблучник, — Юра громко заржал, но тут же одернул себя, сбавив обороты. — Так что давай выпьем за наших сильных женщин, без которых мы бы ничего не добились.
Паша послушно чокнулся, выпивая свою рюмку залпом. Взгляд у него уже слегка затуманился, захмелел хорошо. Юра сам был далек от трезвости, но тому очевидно требовалось куда меньше.
Волосы, которые Паша пытался аккуратно пригладить, снова встали дыбом. Он колотил пальцами по сигаретной пачке, а когда заметил внимательный Юрин взгляд, то придвинул ее ближе, но руку не убрал. Курить пока не хотелось, но Юра положил свою ладонь сверху, задержавшись на несколько долгих секунд. В голове щелкнуло, хотя раньше предпосылок не замечал, но сейчас сильно захотелось познакомиться поближе. А еще ляпнуть какую-нибудь злую гадость, чтобы вытащить наружу больше.
— Если хочешь, я могу помочь немного с ремонтом, — выдал Юра, глухо сглотнув и отгоняя пьяный морок. — Один там до скончания века провозишься.
— Помоги, Юр, я не против, — Паша довольно потянулся, будто бы не замечая повисшего напряжения. — И раз за сильных женщин уже выпили, то пора и за нас, рукастых мужиков?
— Пора, — улыбнулся Юра. — Хорошо, что до дома тебя тащить недалеко.
— Ни разу до несознанки не допивался.
— Ой чую, пиздишь, по тебе видно, что тот еще дурак.
Они рассмеялся, снова выпив и разговор потек спокойно. Юра бросал изучающие взгляды, но больше ничего странного не замечал. Да и не до этого стало, первая бутылка скоро закончилась, они взялись за вторую. Домой Паша не пополз, но все косяки по пути собрал.
Утренние блины Юра благополучно проспал, раскачавшись к обеду. Серговна затеяла субботнюю уборку, пинком отправив его на улицу, чтобы выбить ковры. На свежем воздухе Юра быстро очухался, а потом еще хряпнул рюмочку под супчик и жизнь наладилась.
До вечера провалялся с книжкой на диване, невнимательно слушая болтовню Серговны, которая собралась с Лизкой в гости к коллеге. Сам тоже думал прошвырнуться до кого-нибудь из ребят, ни о чем конкретном не договаривались, но уж найдут, как приятно провести субботний вечер.
— Юрка, сходил бы ты с инструментом к новым соседям, — поспешила обломать его планы Аня. — Паша мальчик явно домашний, ничего сделать не сможет.
— Какой он тебе мальчик, нормальный мужик, — вяло возмутился Юра, которого не очень тянуло на альтруизм. — Сам справится.
— Вспомни, как Михайловна вечно жаловалась на искрящую розетку. А если у них девочку током ударит? Проверь лучше, ты электрик или как?
— Я вообще-то инженер-конструктор, мне розетки только на схемах видеть положено.
— Не упрямься, Юрочка. Хорошие же ребята, надо им помочь.
— Ладно, зай, не нуди, схожу я.
Спорить с Аней было бесполезно — она очень любила казаться доброй за чужой счет. Поэтому пришлось подниматься с дивана и доставать из кладовки ящик с инструментами. Сомневался, что Паша оценит его благородный порыв, но сходить стоило.
Юра уже вышел в подъезд, но тут же вспомнил про забытые сигареты. Пришлось возвращаться обратно и терпеть недовольный взгляд Серговны. Поэтому в дверь Юра звонил накрученный и раздраженный, долго держа палец на кнопке.
— Привет, — открыл ему Паша взъерошенный и вспотевший, явно не ждал гостей. — Какими судьбами?
— Привет, — выдал Юра натянутую улыбку, демонстрируя инструменты. — Соседский патруль выехал на помощь.
— Жена отправила, да? — не удержался от подколки Паша.
— Не ценишь ты мои добрые порывы, показывай лучше свою искрящую розетку.
— Вот с этим и правда беда, если сделаешь, то очень выручишь, мужик.
Про иронию Паша резко забыл, показывая в коридоре хлипкий выключатель и наполовину вылетевшую из стены розетку. Выглядело опасно, но на деле оказалась ерунда, Юра управился за полчаса. Заодно и люстру помог повесить, разве что удивленно не присвистнув — новенькая, под хрусталь, отбрасывала красивые блики по обшарпанным стенам. И сильно диссонировала при этом со старыми обоями и потертым линолеумом.
Хотя вся мебель у них выбивалась — новая, недешевая, да такую и несмотря на цену достать было непростой задачей. В детской на полу лежал шикарный ковер, Юра бы сам дома такой хотел. Судя по всему, новые соседи были совсем не так просты, как казалось на первый взгляд. Наверное, Анька сразу что-то подметила, иначе вряд ли бы проявляла столько инициативы по отношению к незнакомым людям.
— Как я заколебался вещи разбирать, ты бы знал, — заворчал Паша, достав из коробки стопку книг и выставляя их в сервант. — Думал, что за день сделаю, но куда там.
— Переезд — дело всегда заебное, — поделился мудростью Юра, вытирая ладони об ткань рабочих штанов. — Надо еще с чем помочь?
— Вроде нет, у меня самого уже сил не осталось, — отмахнулся Паша, тут же хитро улыбнувшись. — Наверное, теперь моя очередь проставиться?
— Вот это ты по-нашему заговорил. Давай я только за огурчиками домой сгоняю, мы новую банку открыли — закачаешься, мама моя закатывала.
Засели потом на кухне, болтая ни о чем, под водочку разговор пошел бодрый и оживленный. Юра щедро делился рассказами о заводе, предупреждая Пашу о некоторых подводных камнях, а тот слушал внимательно и не перебивал. Хотя взгляд у Юры так и лип к картине над столом — красивый горный пейзаж, действительно талантливая работа, не похожая на обычную штамповку. Уже хотел спросить, когда Паша заметил его внимание.
— Нравится? Это друг мой рисовал, подарил перед отъездом, — сказал он с непонятным печальным вздохом. — Мы с ним раньше часто выбиралась в походы в это местечко, вживую там еще красивее.
— А где это? Я думал, ты местный, — искренне удивился Юра, который по говору сразу признал в Паше коренного петербуржца.
— Я родился в Ленинграде, но по распределению после института нас с Анькой на Урал отправили.
— И ты согласился уехать в глухомань? На кой хрен? Неужели не нашлось знакомых, кого можно подмазать?
Отвечать Паша не спешил, отвернувшись к окну. Нащупал пальцами сигаретную пачку, вытащив одну и неторопливо закуривая. Судя по всему, тема была сложная и не стоило ее поднимать, но Юре правда стало интересно, по какой причине можно променять большой город на уральское захолустье.
— Мне самому очень хотелось убраться отсюда подальше, — Паша отъехал на стуле, несильно хлопнув Юру по колену. Напряженный, брови сошлись на переносице, но расслабился будто по щелчку, даже похлопал мягко по плечу, извиняясь. — Я с семьей разругался, они вечно требовали от меня всякую херню. И в институт я поступил неправильный, и вообще свою жизнь в унитаз спускаю.
— И это повод сбегать? — Юра тоже придвинулся ближе, обновляя им рюмки. Пашка был пьяненький, но ему очевидно требовалось выпить еще. — Перестал бы общаться и все.
— Ты просто моих родителей не знаешь, я от них и на Урале толком не спрятался, — Паша выпил даже не поморщившись, закусывая хрустящим огурчиком. Выглядел потерянным, но одновременно злым, удивительное сочетание, которое завораживало. — Батя когда узнал про все говно, то чуть под землю меня не закопал. Ну и мой брак с Анечкой совсем не одобрял, придумывал, что она просто вылезти хочет за чужой счет.
— Как я понимаю, раз ты вернулся, то все наладилось, — постарался успокоить его Юра.
— Я бы не сказал, но после рождения Польки родители резко подобрели. Захотелось им с внучкой понянчиться, подкупали нас подарками и всякой ерундой. Я долго держался, но потом Аньке предложили работу и все, я снова в ебучем Питере, разбираю коробки и радуюсь жизни.
— Ну и дела, братан. Хоть фильм о тебе снимай, столько всего интересного.
— Бляха, вот уж обойдусь без фильмов. Ты извини, что я разнылся, задолбало просто все. Давай лучше яичницы нам сварганю? Жрать охота, я и не поужинал толком.
Он вскочил резко со стула, стараясь спрятать лицо. Загромыхал ящиками, доставая небольшую чугунную сковородку и негромко чертыхаясь себе под нос.
— Да куда я эти долбанные спички дел, — Паша шарил в полутьме по тумбе, видимо забыв, что они утащили их на стол и оставили рядом с пепельницей.
Юра хотел подать коробок, но не успел — Паша рванул с силой дверцу шкафчика, а тот вдруг резко перекосило. Стаканы с тарелками посыпались на пол, он замер в неловкой позе, стараясь придержать и не дать выпасть остальному. Рванув на помощь, Юра подхватил шкафчик с другой стороны, невольно прижимаясь к чужому телу. И разбившаяся посуда вдруг резко перестала беспокоить, он замер, чувствуя жар кожи.
В голове проносились моменты вчерашнего вечера, когда Юра решил, что ему показалось. Куда там, искра между ними проскочила ощутимая, даже в животе полыхнуло. Паша еще невольно прогнулся, прижимаясь сильнее, обернулся назад с беспомощным выражением на лице.
Осторожно протянув руку, Юра вытащил у него изо рта сигарету, проведя кончиками пальцев по губам. Затушил не глядя в чашке, в горле пересохло, но говорить сейчас ничего и не требовалось. Мгновение застыло, оба боялись сделать что-то дальше, и Юриной смелости хватило лишь для того, чтобы потянуться плавно вперед к чужому лицу.
— Ты чего делаешь, мужик? — прохрипел Паша, отмерев и даже попытавшись вдарить ему локтем в бок.
— Пытаюсь помочь, — в тон ответил Юра, стараясь сделать вид, что все в порядке.
— Тогда лучше оставшуюся посуду придержи, а не херней страдай.
Последнее прозвучало наигранно, злился Паша явно в первую очередь на самого себя. Вдвоем они справились с ящиком, Юра притащил инструменты, прикручивая его обратно.
— Анька точно даст мне пизды, — печально сказал Паша, собирая в совок осколки.
— Соврешь, что разбились в коробках, — улыбнулся Юра.
Наверное, сейчас был лучший момент для ухода. Только Юра знал, что тогда повисшая между ними неловкость никуда не денется, так и останется висеть. Стоило разрушить напряжение сразу и сделать вид, что ничего особенного не произошло.
— Яичница-то будет? — спросил он, нагло плюхнувшись обратно на стол. — Жарь и рассказывай, что еще интересного у вас происходило на Урале.
— На это нам одной бутылки будет маловато, — натужно рассмеялся Паша, но его игру подхватил.
Разговаривали о всяком, но сидели теперь на почти пионерском расстоянии. Закончился вечер спокойно, неловкостей больше не всплывало. Только, вернувшись домой, Юра не лег сразу спать, а засел на кухне под сигарету и заныканный коньяк.
Про себя он все давно уже понял: еще в школе обнаружил, что мужики привлекают его наравне с девушками. Вроде огромный повод запариться, но он решил не закапываться, тем более проблем это особых не приносило. Ну, почти, в институте Юра все-таки умудрился вляпаться в подобие отношений с парнем, но быстро понял, что это не для него. Поэтому ограничивался одноразовыми связями, да и то где-нибудь в командировках, чтобы дома точно не всплыло. В конце концов, уголовное преследование за гомосексуализм никто еще не отменял.
С Пашей ситуация явно была другая — тот или не принял в себе эту пакость, или же старательно отрицал. Чувствовалось, что его вроде и тянет, но боится при этом жуть. На самом деле Юре ничего не стоило сломать и довести до предела, но сколько же подобное могло принести проблем. Пусть и вело дико, но это же банальная человеческая химия, влечение на уровне инстинктов, с которым легко можно бороться.
Поэтому на третьей рюмке Юра принял мудрое решение забить и ничего не делать. Это не случайное знакомство и не командировка, Пашину физиономию еще предстоит долго наблюдать рядом с собой.
Сделав нужные выводы, Юра со спокойной душой лег в кровать, мимолетно погладив жену по спине.
И уже довольно скоро снова порадовался своему решению — Серговна явно собралась взять соседей под патронаж. Постоянно звала в гости, даже на Новый Год успела пригласить. Лизка регулярно нянчилась с Полей, забирая ее из детского сада и проводя с ней много времени. По работе Юра с Пашей пересекался редко, зато в столовой встречался каждый день — он довольно быстро влился в их компанию.
Конец декабря выдался занудным, на работе загоняли конкретно. Еще и пацаны из бюро подбили его участвовать в заводских соревнованиях по волейболу, регулярно гоняя на тренировках и не давая лениться. Поэтому днем в субботу Юра возвращался откровенно заебанный. Правая рука разнылась после кривой подачи, напоминая о старом переломе, настроение укатилось куда-то в ноль. Радовало только то, что оставалось четыре рабочих дня и наконец-то праздники.
Подойдя к парадной и роясь в карманах в поисках ключей, Юра оглянулся по сторонам и удивленно присвистнул — на газоне была припаркована новенькая черная «Волга». Появилось детское желание подойти и изучить со всех сторон, сдержался с трудом. Сам ездил на не особо свежем «Москвиче», который они пару лет назад купили у знакомого дедка.
Мучаясь вопросом, к кому из соседей могли пожаловать такие важные гости, Юра поприставал к Серговне, но та тоже ничего не знала. Пришлось молча пить чай с бутербродом и пялиться из окна на красавицу, определенно выбивающуюся из привычного пейзажа.
Думал завалиться дремануть перед вечерними посиделками, когда услышал с площадки недовольные вопли. Заглянув в глазок, Юра увидел Пашу, о чем-то спорящего с пожилым мужчиной.
— Кто там орет? — высунулась из большой комнаты Аня.
— Пашок ругается с каким-то мужиком, — пожал плечами Юра, прислушиваясь к чужому разговору.
— Так спроси в чем дело, мало ли, подерутся еще, — посоветовала Аня, снова скрываясь в комнате.
Вмешиваться в чужие проблемы не хотелось, но и нарываться на ворчание жены не стоило, поэтому Юра все-таки открыл дверь, выглядывая наружу.
— Да не нужно мне от тебя ничего, задрало, что лезешь не в свое дело… — Паша осекся, увидев его на пороге.
— Здрасте, — выдал Юра, позабыв другие слова. Получилось наконец-то рассмотреть второго мужика, чувством узнавания окатило с ног до головы.
— Здравствуйте, — широко и открыто улыбнулся мужчина. — Мы вам помешали? Извините, пожалуйста.
— Да ничего, проверял, все ли в порядке, — забормотал Юра.
Поймал обжигающий Пашин взгляд и поспешно закрыл дверь. Не так уж и часто терял дар речи, но сейчас ситуация была неординарная.
— Анют, знаешь кого я только что видел на нашей лестничной площадке? — задумчиво сказал Юра, зайдя в комнату.
— Кого же? — без особого интереса спросила Аня, не отрываясь от вышивки.
— Игоря Личадеева.
— Какого Игоря Личадеева? Который заслуженный артист?
Аню наконец тоже проняло, она подняла глаза, удивленно заморгав.
— Его самого. Похоже, что они с Пашком не однофамильцы.
— Ничего себе. Нет, я догадывалась, что семейка у них непростая, но не настолько же. Неужели он тебе раньше и словом не обмолвился?
— Не-а, молчал как партизан. Говорил, что с семьей нелады и особо с ними не общается.
— Интересные новости, я девочкам вечером расскажу, и они обалдеют.
Серговну очевидно больше волновал традиционный обмен сплетнями, судя по всему, косточки сегодня соседям перемоют по полной программе.
Сон у Юры как рукой сняло, он пошел перекурить на кухню и все обдумать. Личадеев, конечно, не был звездой первой величины — не Никулин или Миронов, но в кино снимался часто и зрителям нравился. Юра и сам разок всплакнул под один военный фильм с ним — мощная картина, да и роль запоминающаяся.
Мысль о том, что сын такого человека жил с ними под одной крышей, и сидел на смешной должности на заводе, вызывала много вопросов. В равенство и братство в Стране Советов не верилось давно, Паша должен был работать или в МИДе, или как минимум разъезжать по другим странам журналистом.
Юрины размышления прервал звонок. Уже догадываясь, кого там увидит, он открыл дверь, нацепив на физиономию нейтральное выражение.
— Помнишь, ты меня звал бухать сегодня? — спросил Паша, еще явно не отойдя от ругани с отцом.
— Помню, а ты сказал, что у тебя семейные дела, — хмыкнул Юра, разглаживая усы.
— Отменились. Надо чего брать?
— Бутылку возьми и хватит. Зайду за тобой часа через два.
Молча кивнув в знак благодарности, Паша исчез в своей квартире. Оставляя Юру одного с мыслями, как не проболтаться мужикам. Все-таки не бабы, чтобы сплетничать о всякой ерунде, Пашку и без этого явно было несладко.
До метро шли спокойно, похоже, Паша боялся, что его начнут расспрашивать о семейных связях. Юра пока молчал, и даже одернул Кикира, когда тот начал подначивать. Смысл лезть, знал, что Паша скоро оттает и сам расскажет.
Собрались сегодня на подобие квартирника — водка, песни под гитару и другая услада для души. Всего в паре станций метро от них, чтобы не пришлось ночевать на чужой хате, когда мосты разведут. Хотя могли и засидеться, если алкашки хватит, кто его знает, как все пойдет.
Как только пришли, к Паше сразу полезли здороваться двое мужиков — оказались бывшими одноклассниками. Юра думал, что он сейчас к ним и сольется, но Паша встрече будто бы особо не обрадовался. Вежливо поболтал пять минут и слился, активно налегая на алкоголь.
Через пару часов ушли вдвоем на кухню, устав от завываний под гитару одного бездарного паренька. За столом кто-то активно резался в карты, поэтому они встали у окна, прислонившись жопами к подоконнику.
— Спрашивай давай, я же вижу, что тебе не терпится, — Паша устало выдохнул дым в воздух, стоял с обреченной рожей.
— О чем? Купил ли ты наконец обои в коридор? — решил прикинуться дурачком Юра.
— Кончай клоунаду, Юр.
— Как я понял, ты не очень хочешь эту тему поднимать.
— Да что теперь, если ты все равно узнал.
Кисло поморщившись, Паша отвернулся, пялясь в темноту за окном. Выглядел сейчас по-настоящему несчастным, невольно захотелось поддержать, и Юра проглотил все ехидные комментарии.
— Ладно тебе, ничего не изменилось. Или думаешь, что я начну со всякими дурацкими просьбами приставать? — выдал беззаботную улыбку Юра, потрепав заодно по плечу.
— Обычно так и происходит. Познакомь, помоги, я еще в детстве этого дерьма наелся, — Паша начал заводиться, бурно размахивая руками. — Вот тот высокий хмырь, который бывший одноклассник, сейчас улыбался радостно, а один раз подкараулил меня с дружками после школы и хорошенько в грязи извалял.
— Было за что?
— Ага, весомый повод — накануне кино показывали, где меня батя протащил сняться в эпизоде. Или знаешь как обидно, когда с тобой дружить хотят только из-за родителей? Я еще лет в десять понял, что сам по себе нафиг никому не сдался.
— Не знаю, но, кажется, начинаю понимать, почему тебя это так парит. Если что, мне насрать, кто там твой отец и чем он занимается. Любопытно, конечно, но приставать не буду.
— Спасибо, Юр, это правда очень много для меня значит.
Полез обниматься, чуть не прожег дыру в Юриной рубашке сигаретой. Прикосновения дружеские, но Юра невольно напрягся, ощущая подспудное горячее желание, обжигающее не хуже огня. В этом определенно имелось что-то ненормальное, но такое сладкое и притягательное. Он не удержался и втянул воздух носом, ощущая от Паши чистый мужской запах, от чего завелся еще сильнее.
Паша отстранился с растерянным выражением на лице — похоже, почувствовал то же самое, и не знал, что с этим делать. Будто у их проблемы вообще существовало какое-то решение, кроме очевидного.
Нажрался в этот вечер Паша совершенно по-скотски, домой его Юре пришлось буквально тащить. Он еле передвигал ноги и вис на плече, бормоча бессвязную чушь. Перед дверью никак не мог найти ключи и пришлось будить его жену, чему та была совсем не рада.
— Ты вчера нажрался как свинья, — утром Аня решила разбудить не лаской, а претензиями.
— Это ты еще Пашу не видела, — Юра вяло защищался, натягивая одеяло повыше. — Сколько времени, винные не открылись? Убил бы сейчас за свежее пивко.
— Обойдешься без пива, — сурово отрезала Серговна, но почти сразу сжалилась. — Вставай, я тебе стаканчик домашнего вина налью.
После похмельного винца жизнь наладилась и выходные прошли спокойно. Поставили с Лизкой елку, а потом съездили в гости к родителям. Где Серговна, конечно, растрепала подноготную их новых соседей, долго охая и обсуждая с мамой выдуманные подробности. Юра в их трескотню не лез, предпочитая смотреть с тестем телевизор.
Предновогодняя неделя пролетела в приятных хлопотах, а в последний день уже никто толком не работал. Поздравляли друг друга, в обед засев с небольшой бутылочкой. К ним присоединился даже самый видный член общества трезвости, забыв про моральные нравоучения.
Дома Юра помог с готовкой Серговне, а там уже и гости подоспели. Собралась вся привычная компания, праздновали шумно. Девочки в новых платьях, понаделали кудрей — будто в ресторан собрались, а не отмечать с друзьями.
Из малышни только Поля не досидела до двенадцати и раскапризничалась, ее уложили в детской. Лизка с Семой наоборот перевозбудились, скакали как сумасшедшие, чуть не разбив любимую вазу Серговны. За что их в этот день даже не наказали, лишь немного пожурив.
Народ разошелся ближе к трем, а Юра с Пашей и Кикиром засели на кухне, чтобы по-тихому продолжить. Хотя последний был уже совсем никакусенький, сидел покачиваясь, глаза закрывались сами собой.
— Колись, в каких фильмах мы тебя видели, — по пьяной лавочке Юра решил подступиться к запретной теме. — Я скоро помру от любопытства, в каждого ребенка на экране вглядываюсь.
— Пашок снимался в фильмах? — удивленно протянул Кикир, безуспешно пытаясь справиться со спичками, которые упорно ломались в руках.
— Не снимался, — не особо убедительно соврал Паша. — Можешь не стараться, ты в жизни меня не узнаешь, ребенком я был милахой.
— Да ты и сейчас миленький, — заржал Юра, отодвинув рюмку с края стола, чтобы не смахнуть случайно. — Когда не выделываешься, конечно.
— А мне надо начать выделываться, чтобы ты отстал? — Паша немного замялся, явно польщенный комплиментом. — Я могу, вообще без проблем.
— Ну начало-ось. Не хочешь рассказывать, я сам у твоей жены узнаю. Хотя скорее услышу кучу историй о том, как здорово работать в небе.
— Прости, Анечку заносит временами. Надоедает иногда, но я все равно ей очень горжусь.
— А я тобой хочу гордиться! Ну расскажи, где сверкал своей миленькой мордахой?
Паша под столом ткнул его кулаком в колено, через секунду осторожно погладив. Видимо сам не ожидал от себя такой смелости, тут же вскакивая на ноги.
— Пойду я домой, а то водка уже не лезет, — соврал Паша, слегка покачиваясь.
— Можешь остаться, я не буду больше с этой фигней приставать, — попытался остановить его Юра, у которого сна пока не было ни в одном глазу.
— Не могу, Юр, — отрезал тот. — Совсем не могу.
Тяжело вздохнув, Юра закрыл за ним дверь, доставая из шкафа спальный мешок для Кикира. Тот уже вырубился лицом в стол, пришлось его перетаскивать на пол, подкладывая под голову мягкие тряпки.
Первое января провели в домашней атмосфере. Девочки возились с подарками, Юра давился вчерашними салатами. Рассчитывал до гостей проваляться на диване, но после позднего ужина Лиза подтащила его к окну.
— Смотри, там дядя Паша и Поля снеговика лепят, — радостно засмеялась она, разве что не прилипнув носом к стеклу. — Пойдем поможем?
— Холодно же, Лиз, — попытался соскочить Юра, но не тут-то было, она уже убежала выпрашивать у матери морковку.
Пришлось паковаться в теплую одежду и выходить. Девочки сразу скооперировались и руководили, планы у них явно были наполеоновские. Юра, который не успел нормально похмелиться после вчерашнего, серьезно боялся, что кроме семейства снеговиков придется строить еще и ледяную крепость. Поэтому, пока народ отвлекся на поиски подходящих веточек для рук, он скатал пару снежков, метко запулив один Паше прямо в затылок.
— Это что за вероломное нападение со спины? — наигранно возмутился Пашок, быстро слепив снежок.
Лиза приняла их сторону, причем меткостью явно пошла в отца — зарядила снегом прямо в лицо. Если бы нос не обожгло холодом, то Юра бы точно загордился, а так пришлось прятаться за горкой, вслепую отстреливаясь от нападавших.
— Сдавайся, подлый трус! — писклявым, но воинственным голосом прокричала Поля из-за дерева.
Выглядывая девчонок, Юра отвлекся, и на него налетел Пашка, сбивая с ног. Рухнули в снег, тот сначала хохотал, а потом резко осекся. Лицом к лицу, близко-близко, и сейчас не ощущалось ни разделяющих их слоев одежды, ни легкого январского мороза. Лишь несколько сантиметров между губами, разделял их не воздух, а преграды, выстроенные в голове, Юра чуть не поддался этой дурости.
— По-моему, это можно зачесть как безоговорочную победу, — Паша очухался первым, поспешив встать и протягивая ему руку.
— Да, втроем на одного, охренеть справедливо, — невнятно заворчал Юра, тоже поднимаясь на ноги и отряхиваясь от налипшего снега.
Два не особо красивых, но гордых снеговика остались во дворе, а они ушли отогреваться домой. Попивая горячий чай с сушками, Юра невнимательно слушал болтовню своих девочек, возвращаясь мысленно к одному и тому же. Все было куда сложнее, чем ему казалось на первый взгляд, и что с этим делать, он не представлял.
Жизнь не особо спешила помочь с навалившимся наваждением. На следующий день Серговна напомнила, что по пьяной лавочке Юра обещал подсобить Паше с поклейкой обоев. Жалея об озвученной доброте, он постучался в соседнюю дверь.
— Привет, — махнул рукой запыхавшийся Пашка. — А я уже думал, что ты забыл.
— Думал или надеялся? — ляпнул Юра, осматривая вытащенную в коридор мебель.
— Старые обои мы с утра уже ободрали, — проигнорировал вопрос Паша, лишь нелепо вздернув нос вверх. — Я почти все зачистил, осталось немного.
— Вдвоем будем?
— Ага, девочек я отправил к родителям. Поля та еще помощница, и так умудрилась в клей залезть.
Работали быстро, стараясь не отвлекаться на разговоры. Обменивались только короткими матюгами и советами, Юре хотелось поскорее закончить и сбежать. Обычной дружеской болтовни не получалось, очень боялся ляпнуть какую-то непоправимую глупость. Их отношения и так повисли в той опасной точке, когда любая мелочь могла столкнуть обоих в пропасть.
Три стены закончили, осталась самая мутотень с окном. Встав рядом с ним, Юра поскреб пальцем темную краску на дереве — несвежая, но смотрелась еще прилично.
— Может, перекурим? — спросил он, стягивая со спины майку и вытирая взмокший лоб. — И так работнули нормально.
В комнате было жарко — батареи шпарили, окно не открыть, чтобы все не испортить. По-хорошему кроме сигареты стоило еще и хлобыстнуть холодненькой водочки для ускорения рабочего процесса.
— Ага, — согласился Паша, подняв на него взгляд.
Сидел на полу, отмеряя нужный кусок рулона обоев. Замер на секунду, дернув рукой и отбрасывая линейку. Все движения вдруг стали нервными и резкими, он встал на ноги, обернувшись через плечо. И посмотрел так, что сердце рухнуло куда-то в пятки, Юра сразу понял, как все будет дальше.
Не дав себе и секунды, Паша рванул к нему, впиваясь губами. Целовал горячо и как-то отчаянно, а Юра охотно отвечал, жадно шаря руками по спине. Сейчас нисколько не сомневался, совсем не понимая, зачем они ждали столько времени.
Тормозить не хотелось, скорее наоборот, поэтому он облапал жадно Пашину промежность. Чувствуя сквозь мягкие треники напряженный член и ловя ответный тяжелый вздох. Читая по губам и глазам одновременно безысходность и желание, сходя с ума от этой двойственности.
— Юра… — с тихим всхлипом выдал Паша, дернув несильно за короткие волосы на затылке.
Явно хотел попросить остановиться, словно что-то на свете могло им помочь. Будь Юра хорошим человеком, он бы точно извинился и попробовал отшутиться, дал бы другу свободу от собственной слабости. Только хорошим Юра не был, а сейчас, сгорая от бессмысленного желания, чувствовал себя как никогда плохим.
— Давай ты помолчишь? — рыкнул он, впиваясь поцелуем в подставленную шею.
Через секунду поменял их местами, прижимая Пашу к стене и нетерпеливо потираясь пахом. Тянуло поискать любую горизонтальную поверхность, но не стоило дарить и минуту на сомненья. Юра стащил чужую футболку, не глядя отбрасывая ее назад, и уже хотел взяться за штаны, когда Паша его остановил.
— Подожди, я хочу, я… — он бухнулся неожиданно на колени, стащив треники с трусами вниз.
Вжался губами в мошонку, глянув снизу вверх сумасшедшим взглядом. Явно больше не хотел убегать, похоть наконец-то победила все разумное. Быстро пройдясь пальцами по стволу, Паша обхватил головку губами, постепенно насаживаясь до конца.
Юра уперся рукой в стену, крепко зажмурившись и просто наслаждаясь моментом. Как же давно у него не было ничего такого желанного и безрассудного. Так хотелось схватить сейчас Пашу за волосы и грубо оттрахать в рот, забрать себе все до конца. Вместо этого открыл глаза, лишь мягко погладив по затылку и смотря, как тот жадно заглатывает член. Губы покраснели и растянулись вокруг ствола, смаргивал выступившие на глазах слезы, но при этом выглядел счастливым и дорвавшимся, будто всю жизнь отсидел на сухом пайке.
— Паш, притормози, — надолго Юру не хватило, и он попытался предупредить, что сейчас кончит. — Бля, Паша, не могу больше.
Паша его не послушал, не давая отстраниться и принимая кончу в рот. Привалился к стене, вытирая губы пальцами, и накрывая второй ладонью свой пах. Даже не натянув одежду, Юра стек на пол рядом с ним, тут же отбрасывая руку и забираясь в штаны. Надрачивал член, впившись поцелуем, чувствуя сейчас не удовлетворение, а лишь снова нарастающее желание.
Кончив, Паша больно прикусил ему губу, проглатывая стон. Отстранился почти сразу, находя брошенную рядом тряпку и вытирая попавшую на кожу сперму.
— Уходи, — неожиданно попросил он, отвернув лицо.
— Ты серьезно? — удивился Юра.
— Бляха, пожалуйста, просто уйди. Я сам здесь все закончу.
Пожав плечами, Юра встал на ноги и ушел. Только не в свою квартиру, а на кухню, доставая рюмки и бутылку. Без закуски они сегодня определенно могли и обойтись.
Подкурив, он стал дожидаться Пашу, который заперся в ванной. Вряд ли решил поплакать или смыть следы позора, но стоило дать ему время, чтобы пришел в себя.
На кухню Паша вернулся через десять минут. Вздохнул тяжело, а потом опустился на стул рядом, обхватив пальцами налитую до краев рюмку.
— Лучше бы ты свалил, — обреченно выдал он, выпив водку залпом.
— И кому бы стало лучше? — хмыкнул Юра, повторяя за ним и подталкивая сигаретную пачку со спичками поближе.
— Мне бы точно. Я бы, я… пиздец, Юр, будто сам не понимаешь.
Признаваться в том, что он понимал все даже слишком хорошо, Юре не хотелось. Поэтому он привычно взялся за бутылку водки как универсальное спасение.
— Смотри, если я сейчас уйду, то придется врать Серговне. Ты бы своей Ане соврал другое, они поговорят и спалить нас не спалят, но сомнения появятся. Оно тебе надо? — спокойно выдал Юра.
— Ты серьезно сейчас женами прикрываешься? — возмутился Паша, чуть не сломав сигарету пополам.
— Серьезно. Пошли уже нормально все закончим без разборок, а? Майку могу надеть, если тебя это сильно смущает.
— Да пошел ты в жопу, и проваливай из моей квартиры. Бля, не шучу, я иначе тебе сейчас по морде дам.
Перехватив его за запястье, Юра наклонился ближе, мягко целуя. Паша резко сдулся, не сопротивляясь, но и не отвечая.
— Успокойся, Паш, — прошептал Юра в губы. — Будто ты не знал, к чему это идет.
— Знал, — беспомощно ответил Паша, немного отпуская себя и положив ладони ему на плечи. — Только все равно оказался к этому не готов. Тебе самому не страшно?
— Ну так, немного. Толку-то бояться, если оба этого хотели?
— Действительно. Как у тебя все просто, Юр, я не могу.
— Не можешь — выпей еще, полегчает. Пойдем уже доделаем, а потом нажремся к хренам.
Паша в ответ фыркнул, вырываясь из неловких объятий. Будто услышал невысказанное, и знал, чем все закончится. Решив, что молчание в данном случае — это точно знак согласия, Юра немного расслабился. Повод париться определенно имелся, но можно и отложить его на завтра.
Закончили с обоями быстро, залили это дело алкоголем и завершился вечер ровно так, как Юра и предсказывал. Секс вышел пьяным, но сладким, Паша снова раскрывался с нетерпеливой и требовательной стороны. Будто давал себе поблажку, пытаясь взять все и сразу. Забрался сверху, отзывался на каждое прикосновение, позволяя редкие стоны. Чувственный, горячий, с ним одновременно хотелось быть грубым и заласкать до изнеможения.
Попрощались не словами, а поцелуем. Многообещающим и страстным, но потом Паша исчез почти на неделю. Пропустил приглашение на ужин от Серговны, жена за него долго извинялась, объясняя простудой. В столовой на заводе тоже не появлялся, если бы дома Юра не слышал иногда разговоры за стенкой, то решил, что тот перепугался и свалил обратно на Урал.
Стоило этого ожидать и просто потерпеть, рано или поздно Пашу должно было отпустить. Юра же весь извелся, в мыслях будто заклинило. После месяца томного декабрьского ожидания, когда напряжение между ними весело в воздухе, сейчас Пашу хотелось затрахать до смерти. Не ждать очередной подачки, а забрать себе окончательно. Послать к чертям здравый смысл и нормальную жизнь, творить дичь и не переживать о последствиях.
В пятницу Юра вернулся домой пораньше, занявшись ужином. Чистил картошку, думая, стоит ли идти бухать с Кикиром, или все-таки получится достучаться до Пашка. Тянуло на глупости вроде того, чтобы стоять у глазка и караулить лестничную площадку, дождаться, когда этот дурила явится домой.
Скоро пришли Серговна с Лизой, которые по пути забрали Полю из садика. Юра думал, что за ней, как обычно, прибежит запыхавшаяся Аня, и это закончится долгими девчачьими посиделками на кухне. Поэтому так изумился, когда открыл дверь и увидел за ней Пашку.
— Привет, — он зашел в квартиру, разматывая клетчатый шарф. Пытался сделать вид, что все нормально, но выходило у него хреново. — Я за Полей.
— Привет, — махнул Юра, не особо скрывая жадный взгляд. — Посиди десять минут, они только чай сели пить. Может, пройдешь, кофейку хлобыстнем? Анька конфет притащила вкусных, свежак.
— Нет, спасибо, я лучше у себя подожду.
На удивление даже не купившись на предложение сладкого, Паша развернулся, собираясь уходить. Такой наглости Юра стерпеть уже не мог, схватив его за рукав и дернув с силой на себя.
— Стой. Хули ты от меня прячешься? — зло выдохнул он. — Может, хватит?
— Я не собираюсь здесь об этом говорить, — прошипел Паша, подавшись назад.
— Правда, бля, я уже извелся, — Юра резко сменил тон, решив давить на жалость. Опасливо оглянувшись, он снова приблизился, зашептав вкрадчиво на ухо. — Я так тебя хочу, это просто пиздец.
Застыв на месте, Паша прикусил задумчиво губу. Смотрел в стену, явно не мог решиться. Хотя о чем тут было думать, когда все рубежи давно пройдены.
— Родители заберут Полю в восемь, — наконец решился Паша, погладив осторожно по запястью. — Не ври ничего жене, скажи, что просто собираемся посидеть и выпить.
— Слава богу, я думал, тебя теперь три года уговаривать придется, — Юра довольно захохотал в голос, больше не сдерживаясь.
Отмахнувшись в ответ, Паша вышел из квартиры. Заперев за ним дверь, Юра вернулся к девочкам на кухню, на радостях положив в кофе лишнюю ложку сахара.
— Чего ты не позвал Пашу с нами посидеть? — строгим тоном поинтересовалась Серговна.
— Я позвал, но у него дела какие-то, — Юре сейчас было совсем не до ее претензий. — Мы договорились вечером посидеть и попи… пообщаться, короче.
— Понятно все с вами.
Явно хотела читать нотации про чрезмерное пьянство, но при детях не стала. Она вообще часто заикалась об этом в последнее время, будто тоже собиралась вступить в общество трезвости. Звучало бы серьезнее, если бы сама не употребляла с подружками сладкие наливки и винцо.
До встречи еще оставалось два часа, Юра откровенно извелся. Шарахался по квартире, пытаясь придумать себе дело, пару раз тайком пробирался к холодильнику, чтобы хлебнуть для смелости. Было немного ссыкотно, что Аня заметит, но вроде обошлось. Даже вручила ему с собой небольшую баночку соленых грибочков на закуску, не сопроводив это никаким напутствием.
Быстро пригладив перед зеркалом волосы, Юра выскочил на лестничную площадку, сразу же звоня в соседнюю дверь.
— Надо же, еще и с подарочками, — хмыкнул Паша, забирая у него банку. На первый взгляд абсолютно спокойный, будто они правда встретились только для того, чтобы поболтать. Пошел на кухню не оглядываясь, щелкнул по пути выключателем. — Проходи, я стол уже накрыл.
— В жопу этот стол, — Юра нагнал его в два широких шага. Вжался со спины, крепко обнимая и засосав губами мочку уха.
Паша сдавленно ахнул, закидывая голову назад и подставляя губы. Поцелуй сработал лучше любых слов, сразу же давая ощутить ответное желание.
— Пойдем в комнату, Юр, — позвал Паша, снова коротко прижимаясь к губам. — Давай, хочу нормально тебя раздеть.
Юре бы сейчас хватило и быстрой дрочки на кухонном столе, но он все равно послушно направился следом. Свет включать не стали, комнату освещал только тусклый фонарь с улицы. Наклонившись, Паша попытался убрать с постели плед и одеяло, но Юра ему не дал, заваливая прямо так.
Прижались тесно, стягивая друг с друга одежду и прерываясь на сбивчивые поцелуи. Хотелось всего и сразу, но Юра путался в желаниях, гуляя губами по телу и не зная, где ему остановиться. Вылизал шею, прикусил тонкую кожу на ключице, сходя с ума от ощущений горячих рук на спине.
Что было круче всего — Паша не лежал бревном, отвечал активно на каждое прикосновение, притираясь бедрами. В один из моментов, когда Юра слишком увлекся, перехватил инициативу, меняя их обоих местами. Спускался по телу быстрыми поцелуями, добравшись до члена и немного дразня языком головку.
— Любишь сосать? — не удержался от вопроса Юра, сжав пальцы на его шее.
— Ага. А еще обожаю, когда мне спускают в рот и на лицо, — движения у Паши стали резкими, мотнул недовольно головой, сбрасывая его руку. — Или могу развернуться и кончишь мне на жопу, как последней блядище.
— Не злись, — попытался извиниться Юра. — Просто хочу понять, что тебе нравится.
— Я не злюсь, но не задавай дурацкие вопросы, — Паша насадился на член, забрав пару раз до горла, а потом неожиданно оторвался. Поднял взгляд, посмотрев внимательно. — Сосать я и правда люблю, но на лицо спускать не надо, терпеть этого не могу.
— Как скажешь, Пашенька, — тихо простонал Юра сквозь зубы, намекающе дернув бедрами. — Больше никаких вопросов, бля, давай уже, пока я прям так не спустил.
Дважды просить Пашу было не нужно, он забрал снова в рот. Талант в этом деле у него и правда имелся, а еще похоже действительно тащился от происходящего. Опустил одну руку вниз, надрачивая свой член.
— Хватит, хочу, чтобы ты подо мной кончил, — одернул его Юра, но слова в предложения уже складывались с трудом.
— Пиздец, ты можешь хотя бы во время секса молчать? — неискренне возмутился Паша, но руку убрал.
И взял снова в рот глубоко, сглатывая пару раз и прерывая все разговоры. У Юры даже предупредить не получилось, он закусил ребро ладони, чтобы не стонать в голос.
Упав на подушку рядом, Паша ткнулся поцелуем, крепко прижимаясь всем телом и явно напрашиваясь. Чувствуя приятную посторгазменную истому, Юра сначала отвечал откровенно лениво. Очухался только когда Паша цапнул его с силой за губу, ткнувшись напряженным членом в бедро.
Обхватил ствол ладонью, Юра прижался к губам, не давая возмутиться вслух. Смял грубо задницу, залезая между ягодиц и несколько раз погладив сжатую дырку. Забрался внутрь на одну фалангу, мягко потирая, а Паша весь изогнулся, приоткрывая рот в немом стоне.
— Перестань, лучше просто подрочи, — попросил он, неожиданно отстранившись.
— Почему? Тебе же нравится, — выдохнул Юра, несильно шлепнув по ягодице, чтобы тот расслабился. — Я немного приласкаю, аккуратно, правда.
— Пиздец, — Паша поджал недовольно губы, но больше не зажимался.
Кончил через пару минут, забрызгав спермой живот. И даже не сказал сразу уйти — очевидный прогресс в их отношениях.
— Зачем ты прятался всю неделю? — спросил Юра, с удовольствием потягиваясь и разминая мышцы.
— Пытался придумать, что нам делать с этим дерьмом, — Паша вытер их обоих своей же футболкой, отстраняясь и подкладывая под спину подушку.
— И как успехи? Много надумал?
— Ну, мы с тобой в одной постели, так что очевидно у меня ни хрена не получилось. Мог бы помочь, а не приставать ко мне в собственной квартире.
— Так я и помог, разве нет?
Стрельнув недовольным взглядом, Паша встал с постели, натягивая трусы на голую жопу. Явно хотел сказать что-то еще, но вместо этого скрылся на кухне. Двигаться было лениво, но Юра тоже нехотя оделся и поплелся следом.
— Почему ты так спокойно к этому относишься? — решил поднять неприятную тему Паша.
Сидел сгорбившись на стуле, мял в пальцах незажженную сигарету. Юра опустился рядом, найдя коробок со спичками и прикуривая им обоим.
— Если честно, я тоже нервничаю до пизды, — признался он, откидываясь на спинку и глубоко затягиваясь. — Но, блин, смысл вечно париться? Мы с тобой взрослые мужики, не юнцы, истерики закатывать вроде никто не собирается. Если будем осторожничать, нас не спалят.
— Я тоже так раньше думал, Юра. Типа достаточно умный, чтобы не попасться, — глухо хохотнул Паша. — А потом меня отец по глупости спалил. Хотя я старался аккуратничать и не заигрываться.
— Поэтому вы разругались.
— И поэтому тоже. Знаешь, что больше всего бесит? Ладно бы он просто открестился и выродком назвал, нет, отца больше беспокоило, что люди узнают. Сплетничать начнут и это помешает его чудесной карьере. На меня ему всегда было плевать.
— Мерзко, согласен, но я уверен, что о тебе он тоже беспокоился.
— Да конечно. А как бы твой среагировал, если узнал?
Юра замолчал, уверенный в ответе, тут и думать особо не нужно. Это было одной из главных причин, почему он себя всегда ограничивал и после армии поспешно женился.
— Батя мой умер десять лет назад, но он бы точно не принял, — все-таки выдал Юра, решив поделиться откровенностью за откровенность. — Все как ты и сказал: открестился бы и выродком назвал.
— Будто мы сами в этом виноваты, да?
На кухне повисла неприятная тишина, Юра вздохнул, разливая водку — на трезвую голову такие разговоры заходили плохо. Куда проще просто не думать ни о чем и поддаваться своим низменным желаниям, а не бояться неизбежных последствий.
Докурив сигарету, Паша скрестил руки на груди, смотрел на картину на стене. Вывалил говно, портя хороший вечер и сидел теперь довольный.
— Хрен ли ты на пейзаж пялишься? Все мечтаешь вернуться в спокойные места? — Юра слегка разозлился, сам не зная, на кого именно. — Или к дружку своему, с которым в походы ходил. Трахался с ним, да?
— Не трахался, — покачал головой Паша. — Хотя я был бы и не против, но он точно не из наших. Добродушный парень, красивый, знаешь, как в фильмах идеального советского гражданина рисуют. Образцовый коммунист и семьянин, спортом занимается и всем помогает. Мне кажется, он меня жалел.
— Хрень какую-то несешь, Паш, — поморщился Юра.
— Почему? Думаешь, что мне там легче было? Ходил такой же потерянный. Я же все время от этого дерьма бегу, Юр, и никак не могу себя найти, нигде нет спокойной жизни. Как только сюда переехал, сразу тебя встретил и понял, что хорошо это не закончится.
— А кто мешал за границу уехать? С папиными связями пробился бы без проблем.
— Может, и пробился, но вряд ли бы там было проще. Людская ненависть границ не знает, будто бы ты сам этого не понимаешь.
Выпив рюмку, Паша утер губы ладонью, даже не потянувшись к закуске. Сидел потерянный и несчастный, выглядел сейчас лет на десять старше реального возраста. Несмотря на злость, Юре все равно стало его жаль. Его и самого себя — сколько ни занимайся самообманом, в этой лодке они были вместе.
— Может, стоит разбираться с проблемами по мере их поступления? — Юра погладил его осторожно по руке, надеясь хоть немного расслабить. — Хули сразу себе могилу рыть?
— Если проблемы появятся, то разбираться с ними будет поздно, — наигранно фыркнул Паша. — Но ты прав, извини, не стоило поднимать тему. Давай напьемся? А то если ты трезвым домой вернешься, у твоей жены точно возникнут вопросы.
— Будто я всегда на рогах возвращаюсь, не придумывай тоже, употребляю в меру.
— Знаю я твою меру, Юр.
Лицо Юра скорчил недовольное, но водки бахнул. Смысл спорить, когда алкоголь сейчас был жизненно необходим. Выпить и пойти снова в постель — несмотря на вываленное Пашей дерьмо, трахаться все равно хотелось. Тем более тот сидел раздвинув ноги, семейники задрались, оголяя широкие бедра, но оставляя простор для фантазий.
Ночью до своей квартиры Юра так и не добрался. Проснулся в восемь, успокаивая паникующего Пашку и неторопливо собираясь. Было страшновато, но нацепил самоуверенное выражение на рожу и поплелся домой.
Серговна встретила его на кухне. Жарила блинчики, даже не повернулась — открыто демонстрировала недовольство.
— Раньше ты хоть ночевать домой возвращался, — сквозь зубы процедила она, щедро плеснув на сковородку масла.
— Прости, — Юра с самоуверенности тут же переключился на извинения. Подошел ближе, осторожно положив ладонь на талию и нежно целуя в шею. — Чет засиделись, не хотел вас будить под утро.
— С каких пор тебя это останавливает?
— Да блин.
Вздохнув, Юра выдвинул табуретку, опускаясь на нее с печальным видом. Срочно требовалось что-то соврать, но при этом не выйти за границы.
— Пашок заебанный очень, никак не отпускал, — наконец выдал Юра, надеясь, что успеет предупредить того о надуманных проблемах. — На работе у него не ладится, да и сама знаешь, ситуация с отцом сильно напрягает.
Последнее даже не было ложью — пусть открыто они этой темы почти не касались, но сквозило постоянно.
— Да, Аня тоже жаловалась, что им переезд дался сложно, — неожиданно поддержала Серговна, слегка оттаяв. — С друзьями старыми сходиться не хочет, нервничает постоянно. Может, позовем его сегодня на ужин вместе с нами? Нечего мужику одному дома в субботу сидеть.
— Зачем? — удивился Юра.
Их пригласила одна из подруг Ани, дамочка не особо приятная. Наверное, решила похвастаться, что знакома с сыном самого актера Личадеева, но в голове у Юры мелькнула другая мысль, гораздо более тревожная.
— Ты же не думаешь, что он к себе привести кого решит? — осторожно поинтересовался Юра, вставая со стула и заваривая чай.
— Нет, ты чего, Паша хороший мальчик. Не то, что этот ваш Даня, который за каждой юбкой волочится. — Аня повернулась, откладывая лопатку на стол и потуже завязывая пояс на халате. — Просто хочу помочь. И на блины его пригласи, наверняка тоже с похмелья помирает.
Юра сдавленно хмыкнул, вспоминая, как этот хороший мальчик ночью жадно забирал его член в рот. Вот уж ни разу не блядун, если ходил не по другим бабам, а по мужикам.
— Ладно, Ань, приглашу, — Юра прикрыл заварочный чайник полотенцем, с трудом давя похабную улыбку. — Только пусть к нему твои подружки с вопросами не лезут, сама знаешь, что он этого не любит.
— Ну что ты, Юр, я не рассказывала никому, — откровенно соврала в ответ Серговна.
Ожидая отказа, Юра постучался в соседнюю дверь. Пашок открыл ему помятый, но улыбчивый, сразу соглашаясь на небольшой сабантуй вечером в незнакомой женской компании. На блины только не пошел, придумывая нелепые отмазки. Хотя тут дело понятное — после такой ночи странновато было бы припереться к женщине, с чьим мужем ты изменяешь.
Вечером Серговна заставила напялить рубашку и галстук, будто бы их посиделки чем-то отличались от обычной пьянки. Пашка зато явился подготовленным, вызывая восхищенное оханье дам: отрыл где-то букет цветов и бутылку красного вина. Хорошего, грузинского, таким и работниц магазина, не особо знакомых с понятием «дефицит», можно было впечатлить.
Отмучившись до одиннадцати, Юра наконец-то уговорил Серговну пойти домой. Вывалились с Пашей на улицу первыми, курили около лавочки.
— Мои завтра вернутся только после обеда, — сказал Паша странным голосом, будто сам сомневался, предлагать или нет.
— Да что ты говоришь? — хищно оскалился Юра, уже представляя себе более интересное окончание вечера.
— Тебя же не посадили под замок после вчерашнего загула?
— Не, Анька лишь поворчала слегка. Ты бедный и несчастный, у тебя проблемы на работе, нужно помогать соседушке.
— Правда? А я и не в курсе. У меня только бухла не осталось, все вчера допили.
— Обойдемся и без него, Паш, я знаю парочку других интересных занятий.
Дойдя до дома, Юра быстро переоделся и все-таки прихватил с собой бутылку водки, чтобы Серговна не волновалась. Ну и стоило предохраниться на случай нового потока «уходи» и других страданий, которые порядком надоели.
Открыв, Паша почти сразу исчез в комнате, лишь слегка скривился, посмотрев на бутылку. Фыркнув в усы, Юра сам запер дверь, неторопливо пойдя следом.
— Даже не переоделся, а я думал ждать меня будешь готовеньким, — Юра встал посреди комнаты, поглядывая в сторону заправленной постели.
— Новости хотел послушать, сам понимаешь, нервничаю, когда Анечка в небе, — пожал плечами в ответ Паша, подходя к радио и нажимая на кнопку выключения. — Телефон нам пока не поставили, да и вряд ли по такому поводу звонить станут.
— А скоро вам линию проведут? — тут же заинтересовался Юра — ни у кого из соседей пока не было. — Будет еще один повод в гости заглядывать.
— Бухла уже недостаточно?
Проигнорировав издевку, Юра подошел ближе, дергая за галстук на себя. Поцеловались сладко, почти нежно, не спеша переходить к главному. Руки гуляли по телу, от чужой близости внутри разгоралось приятное чувство предвкушения. Будто бы третья встреча стерла часть запретов, оставляя лишь четкое осознание, что они рядом и сейчас можно все на свете.
Паша потащил его в сторону кровати, но Юра придержал за талию, сначала избавляя от дурацкой рубашки и галстука. Зацеловывая при этом шею, чувствуя губами жилку бьющегося пульса. И вместе с кровью по венам будто бы разносились все неправильные мысли, стирая ненадолго их настоящую жизнь.
Упали в постель уже полностью раздетые, крепко переплетясь ногами. Жадно облизнувшись, Паша начал двигаться ниже, но Юра его остановил.
— Дай сегодня мне поработать, — прошептал он, чмокнув напоследок в губы и спускаясь поцелуями от груди к животу.
Минеты у Паши, конечно, были фантастические, но Юра и сам загорелся, желая ощутить член во рту. Чтобы контролировать чужое наслаждение, довести до предела и заставить умолять.
Проведя несколько раз языком по мошонке, Юра взял ствол в рот, получив в награду сдавленный стон. Подняв глаза, он увидел, как Паша зарылся носом в подушку. Зачесал пальцами волосы назад, ставя их дыбом, дергал бедрами, явно напрашиваясь на большее. Юра же двигался нарочито не торопясь, вбирая в рот неглубоко и почти не помогая себе рукой.
— Юра, — возмущенно выдохнул Паша, опустив тяжелую ладонь на его макушку.
— Что? — бессовестно сверкнул глазами Юра, отрываясь и не продолжая ласкать.
— Мне нужно тебя уговаривать? Любишь тупые разговорчики в постели?
— Люблю.
Нагло улыбнувшись, Юра провел игриво языком по головке, несильно надавливая. При этом постаравшись незаметно потереться своим членом о простыню — самому уже трудно было сдерживаться.
— Су-ука, — протянул Паша, опустив тяжелую ладонь ему на макушку. — Отсоси мне, пожалуйста, возьми хуй в рот, ну что ты как этот. Бля, хочу кончить, Юра, ну, Юр.
Закинул еще одну ногу ему на плечо, надавливая рукой сильнее. Сопротивляться больше не хотелось, Юра заглотил послушно до конца и сам кайфуя от хватки на волосах. То, чего точно не доставало в семейной жизни — откровенное желание и сила, а еще этот сводящий с ума мускусный мужской запах.
Бедра у Паши слегка подрагивали, чувствовалось, что ему немного не хватает. Юра задрал его вторую ногу повыше, лаская кончиками пальцев сжатую дырку, не отрываясь при этом от члена. Почувствовал, как поджались яички, насадился сильнее, глотая сперму и довольно облизываясь.
Паша лежал на постели прикрыв глаза одной рукой, дышал тяжело. Пользуясь тем, что тот еще не совсем пришел в себя, Юра перевернул его на живот, шумно сплевывая на задницу. В полумраке смотрелось пошло до невозможности, он развел ягодицы, растирая слюну членом. И не удержался, потерев сначала анус большим пальцем, а потом проталкивая внутрь головку.
— Не надо, перестань, мне не нравится, — Паша резко дернулся вперед, зажимаясь.
Хотел перевернуться на живот, но Юра придержал его за бедра, опускаясь ниже и потираясь небритой щекой о поясницу.
— Я не буду вставлять, просто между потрусь, ладно? — попросил он, проглотив грубое «не пизди».
Зажмурившись, Паша зарылся лицом в подушку, но возражать больше не стал. Юра ткнулся снова членом между сжатых половинок, мечтая сейчас просто заломить тому руку и вставить до самых яиц. Даже никакого крема рядом не было, но так хотелось заправить в тугую дырку, ощутить сладость плохо растянутых мышц. Начал толкаться быстрее, пропадая в своих фантазиях, кончил на поясницу застонав сквозь зубы.
— Чего ты так свою жопу бережешь? — сипло спросил Юра, упав на подушку рядом. Жалея, что нельзя курить прямо в постели, мозги определенно стоило прочистить.
— Был неудачный опыт, — уклончиво ответил Паша, укрывая их обоих одеялом и укладываясь под бок.
— Ну и что? А со мной будет удачный. Бля, тебе же самому хочется, херли ломаешься?
— Рот мне твой тоже очень нравится.
Паша скользнул пальцами по губам, несильно надавливая и проникая внутрь. Через секунду снова прижимаясь поцелуем, явно хотел замять тему.
— Кто тебя синевой разукрасил? — спросил он, падая на подушку рядом и пробежавшись пальцами под забитому предплечью.
— Этой дрянью? В армии постарались, был у нас один умелец, — Юра глянул на свою руку, на которой красовались старые татуировки. — Сам-то наверняка не служил, сто пудов родня отмазала.
— Не служил, — Паша даже не стал спорить. — Воспользовался знакомствами знаменитого папаши, не хотелось два года терять.
— А я вот от звонка до звонка, на север отправили.
— Я потом, когда отец спалил, пожалел десять раз. Мечтал сбежать от них на край земли, но уже стоял штамп о негодности.
— Повезло. Я там говна наелся вдоволь.
Сев прямо, Юра сильно пожалел, что не выпил в гостях побольше. Редко вспоминал службу, а под алкоголем все переносилось куда легче.
— Почему? С частью не повезло? — Паша скользнул пальцами по его напряженной спине, добавив в голос сочувствия.
— Да не, часть нормальная, с языком моим поганым не повезло. Зацепился с одним дембелем, подосрал ему слегка, а тот оказался злопамятным. Устроил мне подлянку, закончившуюся открытым переломом руки. Все еще кости ноют на погоду.
Юра и сам не заметил, как стал говорить зло, натурально выплевывал слова. Столько уже времени не поднимал эту тему, возвращаться к ней оказалось довольно болезненно.
— Херовая история, тем более если… — осторожно начал Паша.
— Вдвойне херовая, что я до армии музыкой мечтал заниматься, — перебил его Юра, плюхаясь снова на подушку и подтягивая одеяло повыше. — В музыкалке много лет отпахал, планировал дальше учиться. Ну а после перелома сам понимаешь, палец хреново гнется, да и в целом чувствительность потерялась.
— Больше совсем не играешь? Даже для себя?
— Совсем. Старые мечты, ну их в жопу, и так нормально все сложилось.
Ложь получилась такая себе, Юра и сам это чувствовал. Не делись никуда старые обиды, никогда от них не избавиться, пусть и злиться оставалось только на самого себя. Первый год, как из армии вернулся, вообще забил на все. Не повезло бы встретить тогда Серговну, точно бы покатился по наклонной — новые дружки тянули на дно, разве что до тюрьмы не доигрался. Это уже потом жена заставила вынуть голову из жопы и заняться собой.
— Пойдем покурим? — предложил Паша, вылезая из кровати и натягивая на себя трусы. — Ну и бутылку ты не просто так притащил, я думаю.
— Суббота же, хрен ли трезвым спать ложиться? — наигранно улыбнулся Юра, крепко шлепнув того по оттопыренному заду. — Выпьем и обратно в кроватку, хочу все-таки добраться до твоей сладкой жопы.
— Обойдешься без моей жопы, чего ты пристал?
Возмущение прозвучало достаточно неестественным, что уже давало определенные надежды. Выпить и снова потрахаться — это куда лучше, чем вести очередные душещипательные беседы.
Этой ночью Юра все-таки вернулся домой, чтобы не слушать возмущений поутру. Тело было уставшее, от выпитого слегка мутило, но сон никак не шел, мысли гуляли без конца по кругу. Пялился в темный потолок, стараясь отбросить ненужные самокопания, но лишь погружался в них все сильнее.
С одной стороны казалось хорошо, что Паша не стал расспрашивать про тот случай в армии и углубляться в тему. У Юры на этот счет имелось четкое внутреннее табу — не потому что боялся делиться личным, а просто обжегся уже один раз. Ляпнул Серговне по глупости, что тот случай перевернул всю его жизнь и сейчас он мог бы быть намного счастливее, она потом с ним неделю не разговаривала.
Будто бы мечты о неосуществимом будущем как-то перечеркивали их настоящее. Будто бы вообще имелся шанс что-то поменять.
Юра ведь правда ощущал себя довольно счастливым, ему повезло с семьей, работой и всем остальным в жизни. Просто все чаще думал о том, что этого недостаточно. Тот перелом у него не только музыку отнял, но еще и надежду, окрасив весь мир в серые тона. Все чаще казалось, что счастье навязанное, ненастоящее, от этих мыслей только алкоголь и спасал. В сладости опьянения и горечи похмелья нашелся иллюзорный выход от всех бед. И то, что Паша снова пробуждал эти мысли, сейчас скорее напрягало, чем радовало.
Наутро Юра натянуто улыбался, но Аня будто почувствовав херовое настроение, решила окончательно его испортить. Пилила за полную фигню, придумав очередные претензии, под вечер закатила полноценный скандал.
Выход из этого имелся только один: вся неделя пролетела в алкогольном тумане. На работе полдня отсиживался, переживая похмелье, потом вяло возился с бумагами, лишь бы дожить до вечера и снова нажраться. Замкнутый круг, но алкоголь почему-то не приносил долгожданного облегчения и Юра только глубже погружался в самокопания.
К пятнице стало совсем хреново, Юра уговорил начальника прикрыть и свалил домой, надеясь отлежаться. Подремать особо не получилось — Лизка уже пришла со школы и возилась с Полей. Выслушав путанные объяснения, что мама ту забрала из садика пораньше, а потом ее вызвали на работу, Юра попросил их вести себя тише и урвал все-таки часик сна.
К вечеру девочки собрались гулять, зашумев в коридоре, и Юра выбрался недовольный из постели. Стоял на кухне, зажав сигарету губами и пялился хмуро в окно, следя за детьми. Серговна утром предупредила, что задержится, стоило побороть лень и соорудить ужин.
Тягостно повздыхав, Юра взялся чистить картошку, а когда снова выглянул в окно, то девочек не обнаружил. Постояв с минуту, он вышел на балкон, вяло выругавшись под нос. Идти на улицу было в лом, решил, что стоит надрать Лизе уши за такие исчезновения, но выбора особо не оставалось.
Только успел выйти в коридор и достать ботинки, как в замке завозились ключом. Юра скрестил руки на груди, встав на пороге и собираясь высказать им все, что думает, но не успел.
— Папа! — Лиза всучила ему коробку, глаза при этом были на мокром месте. — Посмотри, что тетя выбросила.
— Бля, — не удержался от ругани Юра, заглянув внутрь.
В небольшой обувной коробки еле шебуршал пяток котят. Совсем мелкие, глаза еще не открылись, явно несколько дней отроду. Юра застыл, пытаясь понять, чего от него хотят, когда один из мелких пронзительно запищал, вызывая у Поли неконтролируемый рев.
Коробка с котятами была укутана в старую кофту Серговны и помещена к батарее, девочки и на шаг отказались от них отойти. Юра же позорно сбежал курить на кухню, пытаясь придумать, что ему делать с этой бедой и как успокоить детей, когда эти несчастные животные помрут от голода, холода или чего еще могло с ними случиться.
Раздался звонок в дверь и Юра поперся открывать прямо с сигаретой в зубах, даже не боясь потом получить очередной выговор от жены.
— Привет, Поля у вас? В садике сказали, что ее мама забрала, но дома пусто, и… — Паша резко осекся, заметив напряженное Юрино лицо. — Что случилось?
— Пиздец локального масштаба, — поморщился Юра, вкратце обрисовав ситуацию.
Присев на тумбу, Паша расшнуровал ботинки, а потом зарылся в волосы, всем видом излучая задумчивость.
— Пиздец, не поспоришь, — наконец кивнул он, посмотрев прямо в глаза.
— Придумай, куда их увести хотя бы ненадолго, а я пока разберусь с животиной, — шепотом попросил Юра, прислонившись к стене. — Блин, даже не закопать ведь нигде зимой.
— Куда ты собрался закапывать живых котят?
— По-твоему, они долго живыми останутся? Уведи девочек пока не поздно, а то мы оба такой втык получим, если они прямо здесь помрут.
Недовольно поморщившись, Паша хотел выругаться, а потом собрался с мыслями. Принялся деловито одеваться, взгляд стал рассеянным, явно что-то планировал в своей дурной голове.
— Найди во что укутать коробку, — скомандовал он, обматываясь шарфом. — Нужны теплые вещи, но которые потом будет не жалко. Присмотришь за Полей?
— Паш, не страдай херней, — Юра немного завелся, не совсем понимая, в чем состоял план. — Они хрен знает сколько на морозе пролежали, январь на дворе.
— Я разберусь, — отрезал Паша, посмотрев при этом очень выразительно.
Недовольно фыркнув, Юра пошел отбивать у девочек котят. Впрочем, те особо не сопротивлялись, видимо успев поверить в чудо. Немного позавидовав такой наивности, Юра выставил Пашу с котятами за дверь, прошептав ему напоследок пару ласковых и ушел заканчивать ужин.
Через два часа вернулась Серговна, удивленно поохав над всей этой историей. Дети, которые уже успели немного успокоиться, начали плакать по второму кругу, но Юра бессовестно скрылся от проблем у телевизора, мысленно проклиная Пашу. Куда проще казалось сочинить сказку о том, что котят добрый дядя увез в деревню, где они будут счастливо жить до ста лет. Юра искренне не понимал, на кой хрен нужно все усложнять и жопой чуял, что эта история забудется нескоро.
Паша поскребся тихо в дверь уже в половину двенадцатого. Звонить не стал, наивно предполагая, что девочки легли спать, будто получилось бы их уложить после такого нервяка без новостей.
— Спасательная операция прошла успешно, — с широкой улыбкой заявил он, игнорируя скептический взгляд Юры. — Всех довез, даже самый мелкий, как молоко учуял, сразу завопил сиреной.
— Какой ты молодец, — неестественно похвалила его Серговна, тут же поворачиваясь к девочкам. — Подробности вам дядя Паша завтра расскажет, а сейчас шуруйте спать.
Запросто отделаться от Лизки не вышло, но через пять минут путанных рассказов Аня шикнула на нее, все-таки загоняя в детскую. Пашка так и стоял на пороге в куртке и шапке, нос красный, зато улыбка до ушей.
— Пошли я тебя хоть накормлю, раз весь вечер промотался, — хмыкнул Юра, уходя на кухню.
Поставил греться на плиту сковороду, следом доставая из холодильника початую бутылку водки. Успел уже приложиться несколько раз за вечер — хрен выдержишь такой нервяк на трезвую голову.
— Ну рассказывай, куда их на самом деле увез и где потом столько времени шлялся, — Юра плюхнул перед ним тарелку с картошкой, садясь напротив и подперев голову рукой.
— Не веришь, да? — скривился Паша, даже не смотря на еду.
— Мне же не десять лет, поздновато в чудеса верить.
Тяжело вздохнув, Паша выпил рюмку, закусывая картошкой. А потом вдруг снова заулыбался широко, погладив его под столом по колену.
— И зря, чудеса случаются, Юр, — выдал тот, наконец накидываясь на еду — видимо дошло, насколько сильно голодный. — Я машину поймал и к отцу поехал, повезло, что тот дома был. Он, конечно, частенько себя как мудак ведет, но ради внучки на все готов. Про Полины слезы услышал и сразу начал кому-то названивать. Я думал, что за котятами сейчас скорая с мигалками приедет, там такой кипиш начался. Примчался ветеринар, из пипетки накормил и забрал с собой, говорит, в ветлечебнице есть кормящая кошка.
— То есть правда все живы? — искренне удивился Юра.
— Правда, — улыбка уже будто приклеилась к Пашиному лицу. — Завтра отец приедет и свозит девочек посмотреть, пусть сами убедятся. И хочу чтобы Полька одного выбрала, давно ведь просила котенка. Вы не возьмете?
— На хрен надо такое счастье.
— Смотри сам. Пошли ко мне? Отметим успех операции, я…
— Не сегодня.
Юра даже не дав ему договорить, отошел к плите подогреть чайник. Секса хотелось, но почему-то вся эта история оставила довольно неприятное послевкусие, которое сложно было объяснить самому себе. Разделить чужую радость Юра не мог, все это закончилось бы нехорошим разговором. Стоило переварить коктейль эмоций, очухаться после тупой загульной недели. Признаваться себе в этом не хотелось, но Юра правда боялся что-то испортить.
На Пашином лице ярко вырисовывалась обида, но спорить он не стал. Сухо поблагодарил за еду, пообещал забрать Полю утром и ушел домой.
Прибравшись на кухне, Юра никак не мог разобраться в себе. Выпил еще немного, покурил, но не отпускало, и он плюнул на все. В комнате свет уже был выключен, Аня лежала с закрытыми глазами. Забрался в постель, перетягивая на себя часть одеяла и отвернулся к стене, смотря вперед невидящим взглядом.
— Удобно иметь знаменитого отца, да? — тихо сказала Серговна, потрепав его по плечу.
— Ага, — не оборачиваясь выдавил Юра. — Спокойной ночи.
Разговор продолжать не хотелось, дошло наконец-то. Тянуло плюнуть на все, сбежать из квартиры и ломиться в соседнюю дверь. Чтобы целовать и ласкать Пашу без конца, а потом до одури нажраться, говоря будто ни о чем, но обо всем сразу.
Как же было сложно броситься за помощью к отцу, будучи уверенным, что тебя презирают. Сделать все, чтобы дочь не плакала, не скармливать ей пустые сказки. Переехать обратно ради жены, даже зная, как самому будет плохо в когда-то родном городе. Соглашаться на все, пытаясь искупить выдуманные грехи, делиться нежностью с другим человеком. За этим крылся целый мир, и Юра только сейчас начинал понимать, чего оно на самом деле стоило. Давил ведь, пусть и не желая сломать, не догадываясь, что смотрит в кривое зеркало. Видел в чужих проблемах себя, но ни разу не задумывался над последствиями.
Лежа в постели с женой, ощутил себя невыносимо одиноким, а еще до отвращения трезвым. Мало, чертовски мало всего, кроме мыслей. Самого тянуло сбежать на Урал, оказаться в месте, где его никто не знает и начать все сначала.
Утром Юра набрался смелости, чтобы поговорить с Пашей и хотя бы похвалить его, но момент оказался неудачным. После обеда тот пришел за Лизой — у подъезда уже припарковалась знакомая черная «Волга», сам Личадеев-старший выйти не соизволил. Смелость резко испарилась, Юра сбежал к Кикиру, собираясь вернуться домой на рогах.
От проблем толком спрятаться не вышло — вечером к ним сначала присоединился Дима, а потом и Паша. Пили на кухне и, конечно, всплыла история с несчастными котятами. Мужики сочли это разрешением на расспросы, пытаясь узнать у Паши про отца. Тот на удивление не отмалчивался, травил какие-то байки, а Юра никак не мог понять, искренне он улыбается или нет. Попытался сменить тему, попросил поставить пластинку, а вместо этого Саня притащил на кухню гитару. Юра подпевал, остро ощущая на себе Пашин взгляд и мечтая провалиться под землю.
Возвращались молча, остановились покурить у подъезда. Сегодня об уединении и речи не шло — у обоих дома семьи, спрятаться негде. Хотя Юра даже не знал, жалеет об этом или нет.
— Ты молодец, что спас котят, девочки обрадовались, — созрел на похвалу Юра. — Я бы их утопил просто в Неве и все.
— Сложновато тебе бы пришлось, в январе-то, — пьяно хохотнул Паша.
— Бля, не придирайся к словам. Я понимаю, что не хотелось отца просить о помощи, и…
— Забей. Надо же налаживать контакт, хотя бы ради Поли.
Последнее сказал слишком быстро, будто искал себе оправдание, Юра сразу почувствовал ложь. Тянуло прокомментировать, надоела ему эта неопределенность, но Паша явно что-то уловил в его взгляде.
— Я раньше не слышал, как ты поешь, — выдал он со странной улыбкой, словно тоже стараясь подловить на обмане. — Душевно у тебя выходит, почему обычно рта не раскрываешь?
— Я рассказывал почему, — Юра ответил ему похожей улыбкой.
— Перелом руки мешает петь? Интересный диагноз, конечно, врачам бы понравился.
— Харе дебила из себя строить. Чего ты хочешь услышать? Типа как сильно я боюсь обосраться?
— А ты что хотел услышать, отца моего приплетая?
На языке вертелся простой ответ из одного слова, вместо этого Юра отвернулся и сплюнул в сугроб, выкидывая следом окурок. Мозг сейчас метался между двумя банальностями — хотелось дать Паше по морде, а еще поцеловать. Где тут была правда, он определиться не мог.
— Давай на следующих выходных на природу съездим? — неожиданно предложил Паша, явно тоже путаясь в своих желаниях. — У нас дача неплохая, скажем, что на рыбалку.
— На следующей неделе праздник, ты забыл: у нас собираемся? — Юра выдавил из себя улыбку, принимая это своеобразное извинение. — Но идею ты запомни, мне понравилась.
На улице пошел легкий снежок, да и в целом щеки с носом приморозило, но как же не хотелось сейчас идти домой. Уже так давно не оставались вдвоем, тянуло на всякие глупости.
Вместо дурацких идей Юра тряхнул головой, первым заходя в подъезд. Попрощались, молча пожав друг другу руки, и скрылись за разными дверьми.
По будням Юра старался вести себя прилично и алкоголем не злоупотреблять. Чувствовал, что перегнул палку на прошлой неделе, трудно было не заметить недовольство жены. Как и объяснить ей, в чем собственно дело. Куда там, если Юра и сам не понимал, с какого хрена начало пидорасить и почему вдруг стало так тяжело.
Конечно, ближе к пятнице сорвался. На заводе все суетились, он вместе с членами парткома тоже должен был идти возлагать цветы, только никакого радостного предвкушения не испытывал. Все-таки годовщина снятия блокады — не Новый год, с самого детство этот день давался тяжело.
Вот уж точно праздник со слезами на глазах, он к нему относился серьезнее, чем к Дню Победы. Там все-таки про войну речь, а здесь про человеческое превозмогание.
Юра хорошо помнил атмосферу в детстве, да и с возрастом не сильно что-то изменилось. Рассказы родителей и их друзей — даже спустя сорок лет Ленинград все равно дышал последствиями войны. Отмечать этот день стоило, ни в коем случае нельзя вычеркивать подобное из памяти, но на душе было тошно.
После работы Юра забежал ненадолго к матери, а потом домой, помогать Серговне накрывать на стол. Созвала всех друзей, кашеварить начала еще с вечера, но поручениями загрузила по полной. Вырваться получилось только когда явились ребята, Юра привычно вошел в роль гостеприимного хозяина, но балагурить сегодня не тянуло.
Первый час просидели довольно тихо, даже дети не носились, спокойно ковыряясь в своих тарелках. Потом, конечно, алкоголь сделал свое дело, и Саня взялся за принесенную с собой гитару. Спел пару песен про войну, девочки расчувствовались, по очереди бегая в ванную поправлять потекшую тушь.
Юра же завис как дурак, снова перемалывая себя внутри ненужными мыслями. Пялился на гитару, сам не особо понимал, что хочет сделать. Поймал потом Пашин взгляд и его мягкую улыбку, встал резко, чуть не опрокинув стул. На людей вокруг старался не смотреть, перехватил вместо этого гитару за гриф, немного неловко проведя пальцами по струнам.
Правая рука возмущенно гудела, но это скорее напоминало фантомную боль, а не реальную. Реальность сейчас вообще отошла на второй план, казалось — смотрит на все происходящее со стороны. Как будто кто-то включил фильм по телевизору, оставалось надеяться, что в его позор вмешается экстренный выпуск новостей.
Форточка открыта, по ногам дуло, а по спине пробежала тонкая струйка пота, так сильно перенервничал. Песню выбрал самую простую, все равно лажанул пару раз. Музыка неслась по венам очистительным огнем, освобождая ненадолго от ответственности за любое дерьмо. Как будто кто-то открыл дверь клетки, но Юра уже так долго просидел взаперти, что не хотел из нее выходить.
Когда закончил петь, то незаметно вытер взмокшие ладони о штаны. Подтянул к себе рюмку, зная, что на дне точно прячется свобода, но не успел — Серговна подошла со спины, положив руки на плечи и клюнув ласково в щеку. Хотела успокоить, но сделала хуже.
— Пойду бутерброды порежу, — нашелся Юра, бодро вскакивая со стула и прихватив в собой пустую тарелку.
На кухне отрезал пару кусков хлеба, а потом крепко зажмурился, с силой сжимая нож. Услышав шаги за спиной, Юра попытался натянуть на лицо улыбку, и удивленно охнул, почувствовав на плече горячие пальцы. Тут же развернувшись, он подался вперед, нетерпеливо отвечая на Пашин поцелуй. Сейчас не боясь ничего на свете, ощущая, что эти простые движения освобождают куда сильнее, нежели затуманивающая мозг водка.
Целовались с минуту не думая ни о чем, но услышав голоса в коридоре, Паша плавно отстранился. Не отскочил испуганно, не дергался, будто они были в своем праве и им нечего бояться.
— Прости, — тихо сказал он, опускаясь на табуретку и подтягивая к себе пепельницу.
— За что? — искренне удивился Юра.
— За то, что не понял сразу, — Паша в глаза не смотрел, буравя взглядом потертый линолеум на полу. — Когда ты про музыку рассказывал, я принял это за стандартную историю из серии «вот выиграл бы я пять тысяч и зажил хорошо». А ты правда очень талантливый, эти твари столького тебя лишили.
— Талантливый, — глухо хохотнул Юра, разворачиваясь и снова берясь за нож. — Как ты щедро словами раскидываешься.
— Не надо отшучиваться, Юр, я же правду говорю. Я как услышал, то у самого чуть слезы не полились, так прочувствовал все сразу. Взгляда от тебя отвести не мог, споешь нам еще?
— Вряд ли, рука болит, да и не тянет больше на откровения.
— А мне одному споешь?
Дорезав буханку с каким-то остервенением, Юра повернулся, скрестив руки на груди. И растерялся под чужим искренним взглядом — Паша смотрел на него открыто и доверчиво, сразу стало понятно, что не издевается. Правда проняло после одной плохой сыгранной песни, будто перебросив их отношения вверх через несколько ступеней. Юра к такой откровенности оказался совершенно не готов, путаясь в своих мыслях и желаниях.
— Потом станцевать попросишь? — все-таки выдавил он, принимаясь открывать банку со шпротами.
— В армии тебе и ногу сломали, еще одна нереализованная мечта? — Паша поддержал его тон, раздавив докуренную сигарету, а через секунду оказался непозволительно близко, зашептав на ухо. — Я не шучу, Юр, я так хочу снова тебя услышать.
Не давая возможности отшутиться, Паша выскочил из кухни, оставляя Юру одного. Хотя, учитывая количество противоречивых мыслей в голове, одиночеством это назвать было сложно, поэтому Юра тоже поспешил в комнату. Знал только один ответ на происходящее, пусть он и не казался шибко правильным.
К десяти дети устали и народ разошелся. Паша же остался с ним пить на кухне — уже сама собой разумеющаяся херня, которую жены восприняли с мировым спокойствием. Первые полчаса Паша держался, неспешно накидываясь водкой, а потом полез целоваться. Не давал и слова сказать, игнорируя где они сейчас находятся и руководствуясь лишь тем, что придумал в своей голове.
— Паш, остановись, хуйню творишь, — прошептал тихо Юра, когда тот стек на пол и взялся за ремень на его брюках.
— Даже не проси, Юрочка, — выдал в ответ он, с наслаждением забирая член в рот.
Вел себя абсолютно несдержанно, будто бы через откровенность и похоть ему было проще донести эмоции. Одну руку Юра устроил на его макушке, второй закрыл свой рот. Толкался несдержанно бедрами, тоже наконец-то отпуская себя. Чувствуя сейчас, что не только музыка подарила ему то самое неожиданное ощущение свободы.
Закончив, Паша отошел к раковине, чтобы прополоскать рот, а Юра прижался к нему со спины. Облапал за жопу и промежность, впитывая в себя чужой смешок. То ли нервный, то ли счастливый — сегодня все слишком тесно переплелось.
Проснулся утром Юра рядом с женой, но четко понимая, что сейчас ему Паша нужен как никогда. Не для разговоров и другой херни, хотелось ощутить его горячее тело.
Постучался в соседнюю дверь только для того, чтобы узнать: Пашина жена дома и никуда не собирается. Пришлось быстро придумывать альтернативный план. Юра сбегал до телефонного автомата на углу, вписывая их на пьянку у одного коллеги.
Народу там оказалось полно, но никого из близких людей. Они с Пашей сели на табуретки у стены, пока все слушали выступление под гитару одного молодого паренька. Все взгляды только на него, Юра тоже смотрел вперед. Лишь затем, чтобы наощупь найти Пашины пальцы и крепко их сжать, чувствуя в прикосновениях ответ на свои вопросы.
Водки было много, Юра ото всех не отставал. Через пару часов голову снесло настолько, что затолкал Пашу в туалет, прижимая его к стене и не давая развернуться.
— Ты не представляешь, как сильно я тебя хочу, — жарко прошептал Юра, обтираясь стояком об его задницу. — Это пиздец, ебу дам, если не трахну.
— Юрка, ну не здесь же, — сдавленно простонал Паша, оборачиваясь с закрытыми глазами и подставляя губы для поцелуя.
Раскрасневшийся, встрепанный и такой при этом красивый. Юра знал, что не время и не место, но ничего не мог с собой поделать. Переключаясь с зацелованных губ на шею, он лишь вжимался сильнее, крепче сдавливая пальцы.
— Не сегодня, Юр, ладно? — Паша все-таки извернулся, оказавшись к нему лицом, но отталкивать не стал. Расстегнул вместо этого поспешно брюки на них обоих, крепко обхватывая ладонью оба члена. — На следующих выходных поедем на дачу, останемся вдвоем и там делай что хочешь.
— И дашь себя трахнуть, Пашенька? Не будешь больше выделываться? — Юра цапнул его за нижнюю губу, тут же обхватывая пальцами за шею и притягивая еще ближе к себе.
— Нет, я тоже очень хочу. Будешь трахать меня всю ночь, Юрочка, обещаю.
Ненужные слова пропали в очередном поцелуе, Юра кончил через пару минут, но Пашу от себя так и не отпустил. Ходили по квартире будто приклеенные друг к другу, расставаться не хотелось, даже ночевать решили среди пьяного сброда. Хотя ничем особо от них не отличались, разве что захмелели не от одной лишь водки. Спали на брошенных на пол подушках, близко, но при этом до приличного неприличия далеко.
Раньше на таких мероприятиях Юра привык всегда быть в центре внимания. Громко шутил, знакомился с новыми людьми, без этого вечер становился пресным. Сегодня же он был в центре внимания у одного человека, и этого неожиданно оказалось достаточно. Копаться в себе не тянуло, но каждая Пашина улыбка и тихий смех вызывал больше эмоций, чем все остальное вместе взятое. Хотя смысл тут копаться, и так уже начал догадываться, во что перерастает легкое увлечение.
Всю неделю жил в предвкушении, даже вещи для поездки собрал заранее. Со скепсисом наблюдая, как Юра извлекает из кладовки походный рюкзак, Серговна не удержалась от замечания.
— Даже удочки с собой не возьмешь? — спросила она с непередаваемой интонацией, не очень тонко намекая, что побухать можно и дома.
— Так у меня нет ничего для зимней рыбалки, — не купился Юра, обматывая теплыми носками пару бутылок, чтобы не разбились в дороге. — Пашка сказал, на даче все есть.
— Представляю, какая там дача, — не отступала Аня. — Тоже не отказалась бы на нее посмотреть.
— Так сейчас разведаем обстановку и потом семьями съездим, — Юра закрыл рюкзак, садясь на диван рядом и положив ладонь жене на бедро. Понимал, что претензии не берутся из ниоткуда и надо как-то сгладить. — Будто ты Пашку не знаешь, ему время нужно. Дача не его, а отцовская, тема больная. Даже остальных пацанов не позвал, хоть я и предлагал, дай мужику с мыслями собраться.
— Как думаешь, он нас познакомит потом? — Серговна все-таки оттаяла, заговорив немного смущенно и даже мечтательно. — Лизка в восторге была, когда он их к котятам возил, все еще подружкам хвастается.
— Наверняка познакомит, явно же отношения налаживаются.
Очередное вранье, но делиться с женой подробностями Юра не стал. Паша все еще реагировал на эти темы слишком остро, злился при одном упоминании. Расстраивать его лишний раз не хотелось, не стоило оно все того.
Выезжали в субботу после обеда. Юра и рад был бы рвануть с самого утра, но Паша дожидался, когда Аня вернется со смены. Двери на площадку открыли одновременно, сами немного посмеялись над этой случайностью. Юра давно так не радовался поездке куда-то, будто бы оставлял дома все проблемы.
— Где у тебя гараж? — спросил Паша, когда они вышли на улицу.
— Там, в другой стороне от метро, — неопределенно махнул рукой Юра. — Минут десять идти.
— Я тогда забегу в одно место пока, подберешь меня здесь? — он мягко улыбнулся, уловив легкое недовольство на лице. — Пятнадцать минут, Юр, правда надо.
Поворчать хотелось, но Юра решил не портить хороший день, послушно протопав до гаража. Прогрел машину, оказавшись снова у подъезда минут через двадцать, Паша уже его дожидался с пакетом в руках.
— И что там было такого важного? — не удержался от вопроса Юра, когда тот сел рядом.
— Купил у знакомого мужика пару кило свежей рыбы, не возвращаться же нам с пустыми руками. Или правда хочешь в такую погоду на речку идти?
— Предусмотрительный какой.
Юра фыркнул в усы, но на самом деле оценил — мудрое решение, судя по всему, изменять Паша умел и к таким вопросам всегда подготавливался внимательно. У него самого вот и мысли не возникло, что надо будет подтверждать ложь, он и про дурацкую рыбалку вспомнил только после вопроса Серговны про удочку.
По Пашиным указаниям доехали до места за час, дачный поселок оказался примерно таким, как Юра себе и представлял — совершенно недоступным простым смертным, явно строился для советской элиты. Ну и домик производил впечатление: не дворянская усадьба, но и не хлипкие скворечники на шести сотках. Юра ощущал себя подсобным рабочим, которого вызвали чинить забор, его несвежий «Москвич» на подъездной дорожке совсем не вписывался в окружающую картину.
— Приятное местечко, — зайдя в дом, Юра старался не особо пялиться по сторонам, хоть и было очень любопытно. — И не холодно совсем.
— Отец часто приезжает по будням и топит камин, — Паша щедро сдабривал слова сарказмом. — Как он говорит, его здесь посещает вдохновение.
— А на самом деле?
— Черт знает. Раньше частенько баб сюда возил, очень приземленное у него вдохновение. Сейчас мама говорит, что остепенился, но может просто покрывает, сложно все. Попьем чайку? Руки задубели.
Явно хотел сменить тему, и давить Юра не стал. Не сильно удивился рассказу про любовниц, подозревал, что именно так у советского бомонда и происходит. Поэтому послушно пошел следом за Пашей на кухню, стараясь держать себя в руках и не облапать его раньше времени.
— Как на работе дела? Слышал, тебя все-таки ждет повышение? — обхватив ладонями горячую кружку, Юра решил поднять нейтральную тему.
— Еще не скоро, Михалыч в мае на пенсию уходит, — Паша присел рядом, развязывая узелок на пакете с печеньем. — Хотя подковерные игры уже начинаются, одна дамочка очень недовольна, что ставить будут меня, а не ее.
— Ну и хрен бы с ней, вряд ли кто слушать станет.
— Может и станут.
Паша неожиданно отвернулся, замолкнув на полуслове. Теребил задумчиво пальцами бахрому на скатерти, явно не решаясь продолжить.
— Слушай, я тебе не врал тогда, — начал он, так и не смотря в глаза.
— Ты о чем? — Юра удивился резкому переходу, никак не находя связь.
— Про свой неудачный постельный опыт, тогда все херово получилось, и… — Паша наконец-то набрался смелости и поднял лицо, заканчивая уже решительнее. — И подобные проблемы у нас в стране лечить пиздец хреново. Сам понимаешь, что к врачу с таким не пойдешь.
— Если ты боишься, то давай не будем, — до Юры наконец-то дошло. Стало обидно, но и уговаривать не собирался, понимал, о чем речь. — Я, конечно, просил, но пока все устраивает.
— Нет, попробуем. Не смотри так, я не ломаюсь и правда пиздец хочу. Просто осторожнее, ладно?
— Ладно, но…
— Ой, да захлопни варежку и не строй из себя джентльмена. Пойдем лучше, не хочу больше дурацкий чай.
Встал резко на ноги, но Юра перехватил его, потянув на себя и целуя. Понимал, что привычной болтовней тут делу не поможешь, поэтому хотел отвлечь, погрузить в себя полностью. Прошелся ладонями по бедрам, забираясь под рубашку и оглаживая мягкий живот, старался быть нежным, но пальцы невольно сжимались.
— Хватит, Юрочка, пошли в постель, — через стон прошептал Паша, но прижал при этом еще крепче.
— Где твоя комната? — мыслить разумно у Юры уже не очень получалось, он втирался пахом, все напоминая себе про осторожность.
— Не в мою, в отцовскую.
Прозвучало странно, но уточнять Юра не стал, уже было не до того. Пошел следом на второй этаж, не замечая ничего вокруг. В комнате Паша вырвался, поспешно разбирая постель. Кровать была впечатляющих размеров — на ней и вчетвером можно спокойно выспаться, но на самом деле Юра чувствовал, что им бы сейчас хватило и узкого дивана.
Принялся расстегивать пуговицы на своей рубашке, но поймал горящий Пашин взгляд и тут же оказался рядом. Поцеловал коротко, торопливо его раздевая и уронил в постель. Юра лег сверху, притираясь с наслаждением к горячему телу и утыкаясь губами в тонкую кожу за ухом.
— Я дома постарался подготовиться немного, — задушенно прошептал Паша в шею, когда Юра начал наминать ему ягодицы. — Поэтому слишком уж не нежничай.
— Ты же не любишь разговоры в постели? — хмыкнул в ответ Юра.
— Ждать я тоже не особо люблю, Юрочка. Трахнешь меня наконец? Я всю неделю об этом думал.
— Бля, я тоже, Паш. Правда, только и мечтал о том, как ты подо мной обкончаешься.
Разговор прервался на очередном поцелуе, но Паша, видимо, уже хотел перейти к делу. Отпихнул его от себя несильно, разворачиваясь и красиво прогибаясь. Прижавшись со спины, Юра вжался губами ему в плечо, бездумно проезжаясь несколько раз членом между ягодиц.
На шуточки сил не осталось, отвлекся только когда Паша потянул его за руку, пачкая пальцы чем-то скользким. Поспешно смазав свой член, Юра толкнулся нетерпеливо внутрь, сразу останавливая себя. Вытащил, подразнив раскрытую дырку головкой и заправляя неглубоко. У самого уже пальцы дрожали, так хотелось просто выебать и не думать ни о чем, но держался.
— Все нормально, Юр, — Паша повернул голову, когда Юра вошел до конца и замер. Подтянул одну ногу к животу, стараясь насадиться сильнее.
— Нормально? — Юра повел бедрами по кругу, ущипнув за мягкую кожу на бедре.
— Нет, не нормально, а очень хорошо, — Паша уткнулся лицом в подушку, проглатывая стон. — Капец как хорошо, Юрочка, давай уже.
Простая просьба, но такая пошлая и откровенная, слова будто отпечатались у Юры в голове. Он начал толкаться вперед быстрее, сам тихо постанывая и теряясь в происходящем. Пашка был узким и тугим, член плотно обхватывало мышцами, он еще подавался навстречу. Юре казалось, что он ждал этого целую жизнь, а не один жалкий месяц.
Так тянуло шептать на ухо всякие пошлости, будто слова могли хоть как-то передать происходящее. Редко когда Юра настолько пропадал в сексе, не просто ощущая себя в другом человеке, а будто бы сливаясь с ним воедино. Хотелось растянуть удовольствие, но лишь начинал двигаться сильнее, сладко спуская внутрь.
Крепко зажмурившись, не дал себе и секунды на отдых, на ощупь находя Пашин член и додрачивая. Тому тоже совсем немного оставалось, кончил через минуту, сразу же разворачиваясь лицом и глубоко целуя.
— Пошли покурим? — неожиданно выдал он, слабо потянув за волосы.
— Дай пять минуток, мне щас так хорошо, — прошептал Юра, уткнувшись носом в мокрую шею и почти сразу вырубаясь.
Проснулся только когда Паша начал мягко его отпихивать, пытаясь выбраться из постели.
— Ты куда? — сонно спросил Юра.
— Пойду пожрать приготовлю, — Паша клюнул его в висок.
Широко зевнув, Юра перевернулся на спину, пока не в силах открыть глаза. По телу растекалась приятная усталость, он не отказался бы сейчас повторить. Хотя поесть тоже не помешало бы, печенье под чай не особо заменяло обед. Повалявшись пару минут, Юра все-таки направился следом.
Дом был большой, но не настолько, чтобы в нем заблудиться. Спустившись на первый этаж, он услышал шум на кухне, но сразу к Паше не пошел. Остановился вместо этого в гостиной, изучая фотографии и разные безделушки на полке. Снимков Личадеева-старшего с семьей почти не было, зато с коллегами по цеху полно. Интересные кадры со съемок и отдыха, везде тот стоял улыбчивым и довольным. А вот Пашка на детских снимках мало улыбался, обычно жался к матери. Такой же взъерошенный как сейчас и с огромными пронзительными глазами, которые сияли даже в черно-белом варианте.
— Любопытно? — Паша подошел тихонько сзади, облокачиваясь на каминную полку и скользя невидящим взглядом по фотографиям.
— Конечно, — кивнул Юра, взяв в руки серебристую рамку. Там семья Личадеевых стояла рядом с Рязановым и Никулиным — видимо со съемок какого-то фильма. — Наверное, интересно было расти в такой обстановке. Я в детстве редко куда выбирался дальше батиного гаража.
— Не так интересно, как тебе кажется. И отца я видел нечасто, тот больше пропадал на съемках и в театре.
— Все равно не сравнить с детством обычного советского мальчишки.
Тягостно вздохнув, Паша взял у него из рук рамку, внимательно смотря на фотографию, явно погружаясь в воспоминания. Нахмурился, в уголках глаз стали заметны преждевременные морщинки, выглядел сейчас старше своего возраста.
— Знаешь, я всегда чувствовал себя лишним. И на съемках, и в компании, будто не заслуживаю права находиться среди этих людей, — Паша присел на краешек кресла, явно боялся, но хотел поделиться наболевшим. — У меня долго не получалось это ощущение как-то сформулировать, а потом я посмотрел постановку чеховской «Чайки», отец там Тригорина играл. В самое сердце ударило, даже не представляешь, как задело.
— Стреляться не собираешься, я надеюсь? — Юра с трудом извлек из головы воспоминания о классической литературе. По театрам Серговна его водила, конечно, но обычно смотрели постановки советских авторов.
— Стреляться у меня смелости не хватит. Просто как же там было… Блин, процитировать не смогу, но попробую, — Паша взлохматил волосы привычным жестом. — «Что может быть отчаяннее и глупее положения, сидят в гостях сплошь все знаменитости, артисты и писатели, между ними только один я — ничто, и меня терпят, потому что я его сын». Там дальше еще про ничтожность и унижение, не суть. Просто я так же и ощущал себя всю жизнь — не заслуживающим никого и ничего, вечной посредственностью.
— У тебя были все шансы и возможности, чтобы доказать их неправоту, — Юра и сам не понимал, чего закусился, стоило помолчать и поддержать. — И я сейчас не только о деньгах и связях говорю.
— Всегда все перевешивал страх, что люди узнают обо мне правду. Хватило презрения в глазах отца, большего я бы не выдержал.
Звучало знакомо, пусть Юра и не переживал подобное, но представить себе мог. Потянулся вперед, собираясь погладить по руке, но Паша вскочил на ноги, избегая прикосновений.
— Пойду посмотрю, не сгорело ли там все.
Сев в освободившееся кресло, Юра откинулся на спинку, устало прикрыв глаза. Не в силах избавиться от непрошенной зависти, знал, что сам бы стал пробиваться любой ценой. Другое дело, что ему никто этого шанса не дал, зарубив мечты на корню. Вроде не злился на Пашу, пусть тот и продолбал все, но никак не мог перестать об этом думать.
Вечер закончили без разборок, а ночь полностью посвятили друг другу. Пашенька в постели стал таким открытым и доступным, его оказалось невозможно выпустить из рук. Хотелось трогать и целовать, помечать собой, но Юра сдерживался из последних сил. Понимая, что ему и так отдают все возможное, только как же тянуло потребовать больше.
Так увлеклись, что даже бутылку водки не прикончили. Вернулся домой Юра посвежевший и довольный, а подозрительные вопросы Серговны были прикрыты пакетом с покупной рыбой. По крайней мере, Юра на это надеялся.
В следующую среду в Пашину квартиру заселился новый сосед. Один из котят достаточно окреп и его забрали домой. Мелкий, серый, хвост морковкой — он ни капли не испугался нового жилья, принимаясь носиться по квартире и успев разбить какую-то стеклянную безделушку. Лизка сразу же напросилась в гости, а Юра не мог ее не проводить, вдруг потеряется на лестничной площадке.
Паша привязал ниточку к конфетному фантику, девочки бегали по коридору, причем непонятно, за котенком или от него. Убедившись, что все нормально, Юра утянул Пашу курить на кухню.
— Эта животина тебе всю квартиру разнесет, зря только обои новые клеил, — хохотнул Юра, открывая форточку и прислоняясь спиной к подлокотнику.
— Ну и ладно, зато Поля счастлива, — пожал плечами Паша, подавая ему спички. — Да я и сам котов люблю, они ласковые.
— А как вы на следующие выходные его дома оставите, когда у Димки свадьба?
— Бля-я, я совсем забыл.
— Можем не идти на второй день, скажем, что надо за котенком присмотреть.
— Ага, конечно, если мы рванем вдвоем, то потом Анька опять будет пилить, что ты меня спаиваешь.
Довольная улыбка с лица Юры исчезла, он смял пальцами фильтр, переведя взгляд на заснеженный двор. Злость накатила резко, затапливая собой все разумное.
— Нормальное заявление, — он цедил слова, стараясь сразу не сорваться. — Типа ты хороший мальчик, а я законченный алкаш? Ну люблю выпить, но меру же знаю.
— Бля, Юр, мы живем в соседней квартире, а звукоизоляция здесь так себе, — Паша не стал отшучиваться, отвечал серьезно. — Уже не раз приходилось наслаждаться твоими пьяными воплями.
— Какое тебе дело, что у меня дома происходит? Если орал, то повод имелся.
— Никакого. Просто поводы тебе не особо нужны, забыл, как на последней пьянке с твоими друзьями ты на несчастного пацана наезжать принялся? Успокоился только когда нашел возможность меня в толчке зажать. Юрка, ты мне нравишься, но проблемы у тебя имеются.
— Пошел бы ты нахуй, Паш, к чему сейчас вообще эти претензии?
— Это не претензии, а правда, я думал мы друг с другом честно общаемся. Ты же мне спокойно высказал, что я жизнь свою из-за страхов продолбал, а я тебя нахуй в ответ не посылал.
— Не путай жопу с пальцем.
— А ты прекрати заводиться из-за ерунды.
Докурив сигарету, Юра раздавил ее в пепельнице. Кулаки зло сжимались, если бы не дети за стенкой, точно бы дал по роже ублюдку. Вместо этого прошаркал тапками по линолеуму, зло толкнув Пашу плечом, но больше ничего не сказав.
В своей квартире зажег газ, подкуривая от огня очередную сигарету. Хотел подогреть чайник, вместо этого накапал себе наливки из Аниных запасов. Оказалась сладкой, но крепкой, хорошо пошла. Выпивка не успокоила, лишь разогнала злость еще сильнее.
Юра не пытался притворяться, что проблем с алкоголем у него не имелось, смысл строить из себя дурака? Выпить любил, просто не видел иного способа справляться с говном в жизни. Другой вопрос, что повод не всегда требовался, но это опять же скорее культурный отдых.
Обидно стало, что Паша и правда не соврал. Пьяные вопли имелись, но они с Серговной оба были людьми эмоциональными. Да и в компании Юра легко мог сцепиться с наглецами, но это же не всерьез. Со слов Паши же выходило, что Юра конченый алкоголик, спаивающий всех вокруг.
И с любым другим человеком Юра бы свел все к шутке, но с Пашей не мог. В жопу таких юмористов, которые сначала лезли с откровенностью, а потом срали прямо в душу. Тем более Юра прекрасно понимал, что был ему нужнее, нисколько не сомневался — через пару дней тот сам прибежит извиняться.
Решил пойти на принцип, даже в заводской столовой Пашу игнорировал. Тот же вел себя как ни в чем не бывало, и этим бесил еще сильнее. Никаких признаков стыда и раскаянья, будто бы нормально такие вещи друзьям говорить.
Настроение было ни к черту, а тут Серговна решила перед свадьбой пристать с нравоучениями.
— Постарайся сегодня себя прилично вести, Юр, — попросила она, водя утюгом по его белой рубашке.
— Ты о чем? — не понял Юра, вспоминая, что успел натворить за последнее время.
— Не нажрись снова, пожалуйста, — тем же тоном продолжила Аня, будто бы просто за хлебом попросила его сходить. — Достало краснеть из-за тебя на праздниках.
— Да что вы все доебались до меня? — мигом вспыхнул Юра. — Бля, серьезно, лучше бы за собой следили.
Хлопнул напоследок дверью, даже прикрикнул слегонца на дочь, чтобы одевалась быстрее. Времени еще хватало, но хотелось сбежать из дома, где все были недовольны его поведением.
Отвез Лизу к бабушке, обернулся туда-обратно за час. Серговна наводила марафет перед зеркалом, откровенно фыркая на любое слово, до загса потом ехали молча. Никакой свадьбы уже не хотелось, не получалось даже порадоваться за друга, Юра мог думать только о своих проблемах.
В кафе их ждал накрытый стол и ни одной бутылки с алкоголем на виду. Словно у них тут утренник в детском саду, а не свадьба у людей, которым давно за тридцать. Понятно, что перелили незаметно и спрятали, но тоже бесило неимоверно. Будто бы сухой закон придумали специально для него, решив окончательно доконать.
Тосты поднимали с минералкой, а потом спокойно хлебали беленькую. Юра беззлобно поржал над соседкой по столу, которая перепутала стаканы и щедро отхлебнула водки, ее лицо в этот момент надо было видеть. Сам тоже дошел до кондиции довольно быстро, не принимая участия в общем веселье — бесили сегодня все.
Накинув на плечи куртку, Юра выбрался покурить на улицу. Морозный воздух бодрил, но градус уже был достаточный, протрезветь бы не успел. Облокотившись на перила, он невольно прислушивался к разговору незнакомых гостей рядом.
— Даже не верится, что Анька наконец-то замуж выскочила, — прокомментировал мужик за сорок. Улыбался нагло, во рту сиял золотой зуб, а рожа у самого красная, как помидор. — Я думал, что она всю жизнь в вековухах просидит, так набедокурила по молодости.
— Где там везение? — не согласился второй. — Муженек ей тоже не огонь достался, с первой женой со скандалом развелся, рыльце наверняка в пушку.
— Слышь, мужики, вы не охренели? — вмешался Юра, который терпеть не мог оскорбления за глаза. — Хули языками мелете, как бабы? Бля, не лезли бы лучше в чужое дело.
— Тебя спросить забыли. Шел бы ты нахуй, дружок.
Подобной наглости Юра точно стерпеть не мог, подошел ближе, схватив за грудки и с силой тряхнув. За что ему ожидаемо прилетело по роже от второго мужика, а потом еще и в живот ударили для пущего эффекта. Отомстить у Юры вышло не особо, повалялись слегка в снегу, их растащили другие гости. Кто-то сразу позвал Серговну и от ее злости стало невыносимо тошно.
— Юра, ну просила ведь, — зашипела она, вытирая ему лицо снегом, чтобы смыть кровь. — Какого хрена тебе опять неймется?
— Ты бы слышала, какую хуйню они несли, — слабо пытался оправдаться Юра, придерживаясь за отбитый бок. — На молодых наших наехали, и…
— Да срать мне на молодых! Пошли домой, позорище.
— С хрена ли домой, когда праздник в разгаре?
— Какой тебе теперь праздник? В вытрезвитель захотел загреметь или сразу в каталажку на пятнадцать суток за пьяный дебош?
Аргумент оказался железный, Юра поплелся с неохотой за ней. Куртку не застегнул, шел молча, не особо понимая, в чем именно был виноват. Будто бы никто другой на его месте за друзей бы не вступился.
Дома пил на кухне в одиночестве, заночевал там же в спальнике. И воскресенье начал с того же, напрочь пропадая в пьяном мороке. Проснулся от хлопка двери, недовольно перевернувшись на другой бок, а потом очухался окончательно, когда услышал Пашин голос.
— Я только кисточек не нашел, Ань, — раздалось с кухни. — Намотаешь ватку на спичку и намажешь, самое страшное скроет.
— Разберусь, спасибо, я…
Договорить она не успела, потому что Юра в это время ввалился на кухню. Паша демонстрировал коробочку с театральным гримом — за подобную заботу, наверное, стоило в ножки ему кланяться.
— Юрка, ты обалдел? Ты как в таком виде завтра на работу собрался? — удивился Паша, окинув его внимательным взглядом.
— Будто бы в первый раз, — не удержалась от комментария Серговна.
— Да пошли вы оба, — просипел Юра, наливая себе воды из чайника и снова уходя в комнату. Голова трещала просто невозможно, а там за батареей была припрятана заначка.
Утром Серговна все-таки замазала ему фингал. Рассматривая свою опухшую рожу в зеркале, Юра поржал, никак не оценив ее старания. Глаз не заплыл, но загримировать такую фигню и на «Ленфильме» бы не смогли.
Хреново было до чертиков, но на работу пришлось идти. Юра утешал себя мыслью, что еще два дня и отпуск. График в этом году составили отвратительно, но летом должны сдавать заказ, поэтому начальник бюро слезно упросил взять зиму. Для приличия Юра повыделывался, но согласился, за что и получил свою физиономию на доске почета. Отличная фотка вышла для некролога, хоть не стыдно будет перед коллегами.
На работе старался особо не отсвечивать и тихонько сидеть на своем месте. Все-таки был не дурак, да и опытный алкоголик, хорошо представлял, какой от него сейчас перегар после двух выходных.
Перед обедом все равно спалился, когда пошел в туалет и наткнулся на их главного активиста-общественника. Получил выволочку в коридоре, но этим дело не ограничилось и через полчаса вызвали на ковер к начальству. Слушая мерзотные комментарии о своем поведении, Юра лишь послушно кивал, мечтая послать их куда подальше. Пусть станет позором этой долбанной партии и всего завода, какая к хренам разница. Сейчас натурально сдохнуть, сил ни на что уже не осталось.
Начальник бюро все-таки его отбил, обошлось даже без выговора с занесением в личное дело. Договорились, что он оформит отгулы на оставшееся время до отпуска. За месяц Юре предписывалось восстановить нравственные ориентиры, завязать с алкоголем и наладить наконец свою жизнь. Словно она у него оставалась.
Дома оказалось тихо, Юра в первую очередь полез проверять заначки. Алкоголя не нашлось во всей квартире — явно происки Серговны, которая таким образом наивно хотела ему помочь. Знала ведь, что это никогда не работало, но все равно продолжала страдать херней.
Быстро одевшись, Юра сгонял до соседнего района — знал, где по слухам гнали отменный самогон. Закупился впрок, уже к возвращению своих девочек снова нажравшись. Серговна пыталась его отчитывать, но Юра лишь всласть проорался в ответ. Хотелось наконец напиться до кондиции, сладкой алкогольный комы, которая всегда избавляла от всех проблем.
После этого время перестало существовать. Попал в замкнутый круг, в котором ничего, кроме алкашки, не находилось. Засыпал пьяным, просыпался не до конца протрезвевшим. Похмелялся, полз за добавкой, совсем скоро перестав различать ночь и день.
Аня сначала ругалась, потом умоляла и уговаривала. Обещала разное, будто бы слова имели значение. Пару раз заглядывал Санек, аргументы у него были поинтереснее, но точно так же ничего не значили. Все, чего Юре хотелось — это остаться в тишине, чтобы перестали наконец ебать мозги и оставили в покое.
Когда именно он этого добился, Юра так и не понял. Проснулся одним днем в одиночестве, в квартире было непривычно пусто. Аниных вещей в шкафу не оказалось, в детской тоже ничего. Смутно припоминая угрозы об уходе, Юра честно не помнил, когда же они все-таки ушли и что он сам делал в этот момент. Хотя последнее было довольно очевидно, несколько недель все внимание занимало лишь одно.
Руки мерзко тряслись, в голове гудело. Накапав остатки самогона из бутылки, Юра понял, что до вечера может и не дожить. Одеться оказалось неожиданно сложно, болело все, даже не разобрать, где конкретно. Тянуло лечь и не двигаться, но непреодолимая сила тащила его наружу.
На улице поморщился — солнце слепило глаза, отражаясь от снега, с дороги доносилось мерное гудение сирены. Чуть не запнувшись о свои ноги, Юра только на выходе со двора додумался проверить кошелек. В нем оказалось лишь две смятые десятки, что вызвало новую волну страха. Дома должна оставаться денежная заначка, но Юра был совсем не уверен, не выгреб ли ее за пару недель забвения. Вообще с трудом представлял, что происходило в те дни, думать об этом было страшно.
Дорога до соседнего района показалась бесконечной. Шел из последних сил, мечтая, что купленного алкоголя хватит на пару дней и можно больше никуда не выходить. О том, что будет после, Юра пока предпочитал не задумываться.
Забравшись на третий этаж, Юра постоял секунд десять, пытаясь отдышаться. В боку кололо, сердце стучало громко. Хреново, но от всего этого имелось лекарство, и Юра оказался у до боли знакомой обшарпанной двери с коричневой обивкой.
Отстучал кодовый стук, но никто не открыл. Он повторил пару раз, потом замолотил ногой, но так ничего и не добился.
— Милок, прекратил бы ты шуметь, нет тут больше твоих друзей, — из соседней квартиры высунулась седая бабулька, натуральный божий одуванчик, но смотрела волком.
— Как нет? — только и выдавил из себя Юра.
— Всех упаковали вчера, а если сейчас же не уберешься, то вызову милицию и загремишь на пятнадцать суток.
На ругань сил у Юры не нашлось, он по стеночке выполз наружу, плюхнувшись на ближайшую лавку. Поднес дрожащую руку к лицу — циферблат его «командирских» часов оказался разбит, но стрелки разглядеть получилось. До открытия винных оставалось полтора часа, вполне достаточно времени на то, чтобы помереть.
Перед заветными дверьми уже собиралась очередь из таких же страждущих. Крепко сжимая бумажник в кармане, Юра судорожно пытался вспомнить, сколько сейчас стоит водка. Девять рублей, или снова повысили. В любом случае хватало максимум на две бутылки: день и ночь, растянуть вряд ли получится. Стоило, наверное, сразу зарядиться и ползти на поклон к кому-нибудь из друзей.
Время тянулось, народу прибывало. Сплошь неблагополучные элементы, как сказала бы Серговна. Одни отпетые алкаши, которые давно не следят за собой.
Когда двери наконец открылись, Юру от них чуть не отпихнули. Пришлось локтями проталкивать дорогу к прилавку и терпеть презрительные взгляды продавщиц. Зато вышел из магазина Юра с заветной добычей, почти сразу избавляясь от противных мыслей в голове.
До дома десять минут ходу, но понимал, что терпеть уже больше не получается. Пару раз оглянувшись по сторонам, Юра проскользнул за дверь ближайшей парадной. Приложился к бутылке, ощущая, как по телу разбегается долгожданное тепло. Чувствовал, что скоро все должно будет перестать болеть и жизнь снова наладится.
Через минуту в дверь зашли еще три человека — судя по всему, очевидные ханурики, которым тоже было невтерпеж. Смеялись радостно, прихлебывая по очереди водку из горла, а Юра смотрел на них неожиданно трезвым взглядом. Откинул голову назад, больно стукнувшись затылком, осознанием накрыло по полной. Потому что ничем он от них сейчас не отличался, тот самый неблагополучный элемент, который пустил свою жизнь по пизде.
— Суки, — зло сказал он, выскакивая на улицу и игнорируя вопли за спиной.
На глазах выступили злые слезы, Юра вытер их кулаком, запихивая бутылки во внутренний карман куртки. Стоило бы вылить их сразу, разбить к хренам, но не хватило сил.
У дома оказалась припаркована знакомая черная «Волга». Вот он признак успешности, так должны жить нормальные люди, а не помирать по утрам без водки. В стране, где у всех равные возможности, где ты ненавидишь себя за то, что лишился всего давным-давно.
На площадке Юра потоптался на пороге, а потом решительно заколотил в Пашину дверь. Тишины больше не хотелось, сейчас она казалась откровенно опасной.
— Вы к кому? — дверь ему открыл Личадеев-старший, смерил презрительным взглядом.
Вполне заслуженным, Юра прекрасно понимал, как сейчас выглядит со стороны. Насмотрелся в очереди на свои отражения в кривых зеркалах, знал, что другого не заслуживает. Только как же проедало завистью изнутри, будто видел перед собой не живого человека, а что-то недосягаемое.
— Паша дома? — выдавил из себя Юра, не сильно надеясь на положительный ответ.
— Сейчас позову.
Захлопнул дверь перед лицом, но рассчитывать на приглашение зайти казалось глупым. Юра бы, наверное, и сам бы не пустил такого человека на порог, тем более если ребенок дома.
Паша вышел в подъезд через минуту. В растянутых трениках и домашних тапках, взъерошенный, сонный, но все равно очень красивый.
— Денег не дам, Юр, — он поджал недовольно губы, разве что презрительно не поморщившись.
— Не надо мне денег, — честно сказал Юра, продолжив почти умоляюще. — Можем мы просто поговорить. Пожалуйста?
Тяжело вздохнув, Паша недовольно кивнул. Прошел на кухню, на ходу доставая из кармана сигаретную пачку.
— Ну и вонища, проветрил бы хоть, — поморщился он, оглядываясь по сторонам. — Что ты хотел?
— Я не знаю, — Юра не особо представлял, с чего начать. Выгрузил на стол с боем добытые бутылки, открыл форточку и затоптался неуверенно на месте.
— Тебе собутыльник вдруг понадобился? — Паша совсем не оценил старания, развернувшись и направляясь к выходу. — Нахуй, у меня дел полно, не собираюсь тратить время на твое дерьмо.
— Нет! Нет, бля, да подожди ты, — Юра тут же оказался рядом, дернув его с силой за плечо.
Опустился на стул, растирая щеки руками. Наверное, и сам не знал, зачем постучался сейчас к нему. Просто привык к их взаимной честности, хотел ощутить, что все-таки кому-то нужен.
— Похоже, я все проебал, — неразборчиво выдал Юра, так и не убирая рук от лица. — И вообще не представляю, что мне с этим делать.
— Да что ты говоришь? Тебе все твердили, что пора прекращать бухать, но ты же самый умный, — Паша все-таки немного оттаял, садясь напротив и предлагая ему подкуренную сигарету.
— Я знаю, блин, знаю, но… — Юра жадно затянулся, собираясь с мыслями. — Только как перестать бухать, когда в жизни все по пизде идет? Когда лучшие годы позади и единственная мечта — это добыть чешскую стенку в гостиную или путевку в Геленджик. Потом еще ты появился, а мне так тошно было, пусть и хорошо.
— То есть это я во всем виноват?
— Нет, конечно, Паш. Просто с тобой я все иначе почувствовал, как-то более остро. Жил долгое время с закрытыми глазами, а ты пришел и называл талантливым, дарил мне себя, говорил честно всю хуйню. Так тошно стало, что дать в ответ почти ничего не могу, только беру без спроса, как ворую.
— Мою веру в хорошее ты точно украл. Знаешь, сколько раз я обжигался? Поэтому и боялся ведь, знал, чем может закончиться.
— Прости. Правда прости, я не хотел так. Хер его знает, чего я хотел, сам уже запутался.
— И сейчас тебе нужно, чтобы я забил на все и бросился на помощь?
— А у кого еще мне об этом просить?
Паша заулыбался непонятно, будто ему рассказали очень хорошую шутку. Что в происходящем смешного, Юра не представлял, поэтому внутренне сжался. Знал, если Паша сейчас начнет насмехаться, нужно будет его просто послать и справляться самому.
— Мне Аня неделю назад предложила в Москву переехать. Сказала, что видит, как мне здесь тяжело, переведут ее без проблем и можно будет начать все сначала, — улыбка у Паши стала шире, напоминая болезненный оскал.
— И ты согласился? — сипло спросил Юра, ощущая, что это гораздо хуже насмешек.
— Нет. Не представляешь, как мне хотелось, очень просто собрать вещи и забыть обо всем. Только я ведь всегда от чего-то бегу, Юр, я так устал. Пора уже принять, что я сам за свою жизнь ответственный, тупо перекладывать вечно на других.
— Значит, останешься?
Паша прекрасно понял всю двусмысленность вопроса, улыбку с его лица будто смыло, сразу стал серьезным. Поднялся на ноги и Юра сначала решил, что он собирается уйти, но вместо этого Паша подошел ближе, прижимая его голову к себе.
— Глупо, конечно, но останусь, Юрочка.
Вжавшись лицом ему в живот, Юра выдохнул облегченно. Глаза жгло, но на настоящие слезы сил не осталось. Не чувствовал сейчас ничего, не приходило необходимое ощущение умиротворения, внутри царило лишь бесконечное опустошение.
— Мне нужно вернуть моих девочек, — прошептал не поднимая головы. Пусть и знал, что самое важное в жизни не исчезло, но слишком боялся сказать это вслух.
— Тебе в первую очередь себя нужно вернуть, Юр, — хмыкнул Паша, поглаживая его по грязным волосам. — Без этого ничего не получится.
— Ты же мне поможешь, Паш? Один я точно не вывезу.
— Да куда я от тебя денусь? Поговорю с отцом, отлежишься немного и прокапают. Хотя сам догадываешься, что деньки впереди ждут дерьмовые.
— Переживу как-нибудь, не бросай меня только.
— Я рядом, Юрочка. И буду рядом, пока ты действительно этого хочешь.
Последнее точно было не про их отношения, но копать глубже Юра не стал. Сейчас вполне хватало обещаний и мягкой ласки, самого факта, что кто-то готов о нем позаботиться, не смотря на все сотворенное дерьмо.
Алкоголь дарил ему иллюзорное чувство уверенности и причастности, но на самом деле не давал ничего, только отбирая. Больше всего на свете Юра боялся остаться один, сам не замечая, как теряет людей вокруг. И пусть с Пашей у него никогда не могло получиться настоящих отношений, — не в этой стране и не в это время, — но даже от их иллюзии становилось легче. Не всегда все работало по людским законам, иногда вот так, неправильно и запретно, было куда серьезнее, нежели в настоящем и открытом другим людям.
