«Под воздействием алкоголя»

- Ладно-ладно, я тебя услышала. Больше никаких мотокроссов, по крайней мере на этой неделе, - притворно приподнимаю я руки, в знаке капитуляции, когда дело доходило до здоровья, спорить с Зейном было бесполезно, - но что ты сделаешь, если я не послушаюсь тебя? Спрашиваю я, очевидно дразня мужчину. Я знаю, что у него хорошая выдержка и он не станет повышать на меня голос, что даже будучи злым, он не зайдёт дальше простых укоров, колких, но безобидных фраз и косых взглядов. От этого дразнить его ещё приятнее. Видеть, как он злится, но ничего не может сделать. Я подхожу к столу, провожу кончиками пальцев по его краю, затем поднимаю руку, словно разглядываю, осталась ли пыль на них. Конечно нет, его кабинет стерильно чист. Это же Зейн. - Когда-нибудь мне исключительно надоест проверка моего терпения и я обещаю, что для тебя дверь моего кабинета будет закрыта. Даже если… Он не заканчивает предложение. Не может. Мы ведь друзья с самого детства, а может просто его профессиональная этика не даёт ему бросить беззащитную девушку, истекающую кровью, пусть и только в возможном исходе. Я ухмыляюсь. Как обычно. - Ты должна начать уже следить за своей безопасностью и здоровьем, я не всегда буду рядом, - начинает он, как обычно, холодным, спокойным тоном. Мои глаза блестят, - к тому же, ты не маленькая девочка и должна понимать все последствия. - Конечно, тебе не обязательно читать мне чёртовы лекции каждый раз, когда я прихожу к тебе, - разочарованно плюхаюсь я на кресло для пациентов, затем добавляю, - знаешь ли. Он поднимает на меня сухой взгляд. Никаких эмоций, просто усталость. Неужели я действительно такая невыносимая? Накручиваю прядь волос на палец, глядя перед собой, не совсем на него, скорее просто в ту же сторону. И почему мне так нравится дразнить его? Почему меня заставляет улыбаться тот момент, когда я вижу, как хмурятся его брови? Чего я хочу? - Слушай, какие планы на вечер? - Спрашиваю я, - может, не знаю. Прогуляемся? Когда ты последний раз отдыхал? - С тобой у меня не бывает отдыха, - напоминает он, а я в ответ лишь закатываю глаза, научилась у него, - если бы ты пореже навещала меня, после очередной выходки в своей беспечной жизни. Работа — работой, но вот так… Он указывает рукой на мою мотокуртку, шлем и ссадины на запястьях. Конечно ему это не нравится. Ему не нравится всё, что способно навредить моей жизни. Какой заботливый… Я делаю глубокий вдох, а затем встаю и закрываю дверь на замок, в любом случае уже поздно. Зейн хмурится, приподнимая бровь. Я подхожу к рюкзаку и достаю оттуда бутылку очень дорогого и, как обещали, вкусного коньяка. - Ты же знаешь, я не пью, - парирует он и теряет интерес к происходящему, уставившись взглядом в бумаги, но иногда кидает нервный взгляд на дверь, ему явно не до конца понятно, что происходит. Затем, положив руки на стол и скрестив их, вновь поднимает взгляд на меня, - а когда ты у нас стала любителем выпить? Не припоминаю в тебе такой черты. - За победу на мотокроссе подарили. Всё-таки твоя подруга одна из лучших мотонаездниц в Линконе. Ты гордишься мной, Зейни? - Ласково дразню его прозвищем, которым называла его лишь я, с самого детства, пусть он каждый раз хмурился. Неужели этот холодный мужчина совсем не любит ласку? - Мало того, что ездите без защиты на огромных скоростях, так и в награду дают алкоголь? Замечательный подарок. Пьяные мотоциклисты — моя мечта. Операционный стол буквально был создан для таких личностей. Сухой юмор, как типично для этого мужчины. Я пожимаю плечами, ставлю на стол бутылку, поворачиваюсь к шкафчикам и достаю оттуда два бокала. Значит, не убрал, да? Когда-то давно я подарила их ему, для, так скажем, «внештатных» ситуаций. Пригодилось. Ставлю их на стол, снимаю куртку и откидываю её на сиденье. На мне теперь облегающая водолазка без рукавов. Я замечаю его взгляд. Оценивает или просто смотрит? Ухмыляюсь. - Откроешь? - А что, у нашей гонщицы не хватает силёнок на бутылку? - Спрашивает, явно поддразнивая, я лишь игриво морщу носик, надувая губки. Он не спорит, берёт бутылку, - простым и точным движением хирургической руки… Я замечаю, как даже сквозь ткань халата напрягаются его мышцы на руках, выдавая подтянутое тело. Неосознанно прикусываю губу. Да, я знаю, прекрасно знаю о том, что Зейн старается поддерживать себя в форме, но когда я увижу это лично? - Что-то здесь жарко, - говорю я, отвернувшись. Затем встаю с кресла и подхожу к окну, приоткрываю его, впуская свежий воздух в кабинет. И почему сейчас в моей голове эти мысли, про его тело? Почему я смущаюсь? Что со мной, о чём я вообще думаю, - если замёрзнешь, скажи. Ухмыляюсь я. Может ли этот ледяной мужчина вообще замёрзнуть? Порой мне кажется, что он сам воплощение льда. Но лишь порой, стоит копнуть чуть глубже и ты увидишь удивительные вещи, скрывающиеся за маской стоического кардиохирурга. Открыв бутылку, он наливает в бокалы напиток, затем достаёт из стола две коробки конфет. - Сегодня подарили, - неужели он читает мои мысли? Чёткий ответ на вопрос, который даже не был озвучен, - две тяжёлых, к счастью, успешных операции. Так что, думаю, один раз позволю себе отдохнуть. Только если ты настаиваешь. Я киваю. Конечно, когда ещё выпадет такой шанс? Я знаю Зейна, обычно он бы стал сопротивляться и отказался в конечном счёте, но, видимо, сегодня день действительно был тяжёлый. Я возвращаюсь на своё место, собираю волосы в хвост и беру бокал в руки. Приподнимаю его, Зейн открывает одну из коробок, поворачивая её лицом ко мне. Джентльмен. В этом ему не занимать. Берёт свой бокал. - За дружбу, длиною в жизнь? - Спрашиваю я. Он кивает. Затем мы чокаемся. Делаю несколько глотков. Горло обжигает лёгкая горечь напитка. Я действительно слишком редко пью. Но вкус приятный, фруктовый, не сладкий. - Выглядишь, как в детстве, когда впервые украла мамин бокал со стола и тебе не понравилось, - поддразнивает он. Неужели до сих пор помнит? - Такая кислая моська. - Хах, кто бы говорил. Наш упрямый доктор, который пьёт только по праздникам, - парирую я. - Не пьёт, - поправляет он меня. Я вздыхаю, снова закатив глаза. - Всегда доктора такие чертовски дотошные? - «Чертовски»? - Переспрашивает он, затем берёт бокал и делает глоток. Мои глаза следят за ним. Капля, скатывающаяся по его губам, вниз, по подбородку, заставляет меня облизнуться. Он продолжает, - я думал, что я настоящий ангел. Само очарование, - дразнит, снова. - Само воплощение божества, - ухмыляюсь я в ответ, сощурив глаза. Я обожаю, когда он становится таким беззаботным, саркастичным парнишей, а не серьёзным, взрослым врачом, - алтарь тебе возвести? Он наклоняется чуть ближе и шепчет «два». Как же он приятно пахнет… Стоп, куда опять потянулись мои мысли? Это алкоголь начинает так действовать? Не может быть, я только сделала пару глотков. Нервно тянусь к бокалу, наливая себе ещё, Зейн следит за каждым моим движением. Порицает? Нет… Наливает себе. - За твоё здоровье, дорогая. Он поднимает бокал, а я чувствую, как дрожат мои пальцы. Неуверенно киваю. Да что со мной? Мы чокаемся. Конфеты вкусные, коньяк тоже. И его запах… Чёрт. Я встаю с места и подхожу к своему рюкзаку, словно ищу телефон, но даже спиной чувствую его взгляд. Прошу, перестань смотреть на меня. Пальцы дотрагиваются до знакомого предмета, достаю мобильный. Ни сообщений, ни звонков, ни… - Может выключишь его? Хотя бы на время, пока у нас есть возможность побыть вдвоём. Слышу я шёпот мне на ухо, когда он стоит сзади. Он не касается меня, но одних этих слов и его дыхания на моей шее достаточно, чтобы заставить меня покрыться мурашками. Я чувствую, как дрожат мои ресницы, прикрываю веки, чтобы хоть на секунду успокоить это. Медленно поворачиваюсь. - Да, хорошо. Если ты действительно так хочешь… Он кивает. Чёрт, почему мои мысли такие спутанные? Всего два бокала, а я уже веду себя как глупая героиня любовных романов. Возвращаюсь на место, сажусь, откидываясь на спинку стула, закинув ногу на ногу. Мои глаза следят за его движениями и всё, о чём я могу думать — мольба о том, чтобы перестать думать вовсе. Он наливает ещё. Когда он стал таким… Не могу подобрать слов, потому что их слишком много. Почему он не останавливается? - За что выпьем? - Спрашиваю я и беру бокал в руки, - у меня кончились идеи, признаю своё поражение. - За тебя. Дальше вечер идёт спокойно, атмосфера сменяется на более шутливую и дружескую, напряжение в плечах по чуть-чуть спадает. Алкоголь действует отлично, я чувствую себя уже слегка подвыпившей. Становится действительно жарко. Зейн снимает свой халат, а я жадно наблюдаю за каждым его движением. Чёрная рубашка, эта чёртова рубашка, которую я помогла ему выбрать. Он всё ещё носит её? Она так облегает изгибы его тела… Я чувствую, как краснеют мои щёки. - Здесь… Становится жарко, - произношу робко я. Молюсь на то, чтобы он не заметил ничего подозрительного в моём поведении, - открою окно пошире. Я встаю изо стола и запинаюсь о свою собственную ногу. Конечно, кто, если не я? Теряю равновесие и почти падаю, когда сильные и уверенные руки осторожно подхватывают меня за талию, не давая упасть. А затем он медленно разворачивает меня к себе. - Не ударилась? Его лицо так близко, что я забываю, как дышать. Его запах, его глаза, его губы… Я смотрю на него, не отрывая взгляда. Это жестоко, быть таким красивым, таким совершенным. Мои руки осторожно тянутся к нему, одну кладу поверх его руки, которой он держит меня, другую нежно опускаю на его грудь. Чувствую, как он слегка вздрагивает от этого прикосновения, но не отстраняется. Тяжело сглатываю, мои зрачки бегают, разглядывая его лицо. - Н-Нет… Это всё, на что хватает меня. Но вопреки здравому смыслу? Я цепляюсь за него, а он… Он не спешит меня отпускать. Несколько мгновений мы смотрим друг на друга, пока его рука лежит на моей пояснице, удерживая меня слегка навесу. Затем он всё же делает глубокий вдох и ставит меня обратно на землю, я делаю шаг назад, снова запинаясь и упираюсь поясницей в его стол. Но из-за того, что я держалась за него, то рывком притягиваю к себе. Зейн, не ожидая такого, делает шаг навстречу мне. Теперь мы буквально почти прижаты друг к другу. Он возвышается надо мной, а наши лица в опасной близости друг от друга. У меня вновь перехватывает дыхание, когда я чувствую, что его бёдра прижаты к моим. - И-извини, - выдавливаю я из себя слабым голос, разглядывая его глаза. - Тебе не за что извиняться, - тут же отвечает он и я слышу лёгкое напряжение в его голосе. Лёгкую хрипотцу, - ты в порядке? Я не отвечаю. У меня нет сил, чтобы ответить. Лишь румянец на щеках становится сильнее, я чувствую, как всё моё тело тянется к нему, я буквально прижимаюсь и что хуже, Зейн не спешит отстраниться или оттолкнуть меня. Алкоголь затуманивает мысли, когда мои руки скользят по его груди, к плечам. Не осознавая, что говорю, я спрашиваю. - А ты? - Нет, - звучит короткое мне в ответ, - чертовски нет. Я лишь слегка хмурю бровь. «Нет»? Что это может значить? Я приоткрываю губы, чтобы что-то сказать, как одна рука Зейна тянется к моим волосам. Пальцами аккуратно касается резинки, тянет вниз, расплетая волосы, я чувствую, как они струятся по моим плечам, вниз, по лопаткам, кончики касаются поясницы, щекоча её. Тихо выдыхаю. - Зейн… Я совсем не узнаю свой голос. Такой жалобный, такой просящий. А его взгляд? Он способен убить меня… Он откидывает резинку на стол, подносит руку к моим губам, его большой палец осторожно скользит по нижней, слегка оттягивая её. - Тсс… Тише… Шепчет он и я чувствую его дыхание на моей коже, слегка вздрагиваю. Мои пальцы сжимают его рубашку, когда мы просто стоим и смотрим вот так, другу другу в глаза. Я проклинаю этот чёртов коньяк, так сильно, так отчаянно. Хочу ли я чего-то? Да. Чего? Его — полностью. Здесь, сейчас, в эту самую секунду. Мои руки тянутся к его воротнику рубашки, запуская пальцы под него и я тяну его к себе. И боги милостивые… Он поддаётся. Наклоняется мне навстречу, обняв за талию, так нежно и аккуратно, словно я что-то хрупкое и могу разбиться от одного только прикосновения. Наши губы соприкасаются и я чувствую, как вздох облегчения растекается по моему телу. Сначала поцелуй нежный, несмелый, такой неуверенный и робкий, словно мы оба впервые пробуем это ощущение. А может так оно и есть. Моя рука скользит вверх, обхватывая его шею, а вторая — запутывается в волосах, когда мы слегка углубляем поцелуй. На смену нежности приходит отчаяние, настоящее, горькое отчаяние. Желание, жажда. Я отчаянно пробую его губы на вкус, целуя так, словно без этого задохнусь. Зейн отвечает такими же поцелуями, с каждым мгновением становясь смелее. Одна его рука поглаживает мою спину, другая опускается к бедру, не двигаясь, просто касаясь нежно пальцами, заставляя желать меня избавиться от одежды прямо сейчас, чтобы почувствовать его кожу на моей. Я издаю тихий всхлип в поцелуе, он слышит его, я знаю, чувствует. Иначе нет причины, почему его сдержанность слабеет, а губы становятся более требуемыми, полностью завладевая моими. Он перенимает инициативу и теперь он — ведущий, а я — ведомая. Но я согласна, да, чёрт возьми, я согласна. - Зейн… Снова выдыхаю ему в губы и он тут же целует меня, не давая возможности говорить больше. Я ненавижу то, как сейчас отчаянно нуждаюсь в нём, каждой клеточкой этого тела, что перестало быть подвластно мне. Но даже если бы оно слушалось? Я бы не сопротивлялась. Даже если всё это неправильно. Мой язык касается его губ и он интуитивно понимает, чего я хочу, приоткрывает свои губы и теперь наши языки легко касаются друг друга, вознося поцелуй на новый уровень. Я начинаю возбуждаться, так сильно, что это пугает. Я никогда не чувствовала себя настолько отчаянной, нуждающейся и, боги, возбуждённой. Я хватаюсь за него, как за последнюю надежду и шепчу имя между поцелуями, между короткими вдохами, от этого кружится голова. Он слегка прикусывает мою нижнюю губу, стоит тихому стону сорваться с моих губ, а затем, подхватив под бёдра, усаживает на стол. Одной рукой отодвигает бумаги в сторону, кажется, порядок его больше не волнует. - Милая, почему же ты такая нетерпеливая? - Шепчет он мне на ухо, его руки гладят мои бёдра поверх одежды, - почему ты не даёшь насладиться мне тобой? Твоими сладкими, манящими губами? Куда ты спешишь, дорогая? Где твоя выдержка охотницы, снежинка? - От этого прозвища у меня перехватывает дыхание, я крепче сжимаю рубашку пальцами, - если потребуется, я заморожу само время, чтобы сейчас быть здесь, с тобой. - Зейн… И почему, чёрт возьми, всё, на что меня хватает, это дрожать в его руках и шептать, словно молитву, его имя? Мои руки тянутся к верхней пуговицы его рубашки, но он осторожно перехватывает моё запястье, не давая мне прикоснуться. - Терпение, снежинка, совсем чуть-чуть… Шепчет он, опускаясь ниже, к моей шее, а затем нежно целует. Медленно, мягко и аккуратно, высунув слегка язык, чтобы точно произвести впечатление и у него это прекрасно выходит. Я вздрагиваю и тихий, сдавленный всхлип слетает с моих губ. У меня начинает кружиться голова, воздух становится жарким, я слегка сжимаю бёдра — непроизвольный рефлекс на его прикосновения, говорящий больше, чем любые слова. Зейн ухмыляется мне в кожу, от чего я вздрагиваю сильнее. А затем продолжает медленно целовать, опускаясь чуть ниже, ниже и ниже, мучительно медленно, сводя с ума самым наилучшим образом. Его руки забираются под мою водолазку, сначала просто нежно касаясь кожи, а затем он перехватывает её края и тянет вверх, раздевая меня. Сколько раз он уже видел меня в нижнем белье? Сотни, тысячи? Каждый раз, когда мне приходилось подставлять своё тело для пальпации или чтобы можно было прослушать моё дыхание, обработки ран, простого осмотра? Но никогда так, никогда в таком контексте. Он шумно выдыхает. - Каждый раз… Я так старательно держу себя в руках, - кончики его пальцев касаются моей ключицы, я хватаюсь за край стола, затем он ведет их ниже, к груди, обводя её, но не снимая бельё, - как мне приходится сдерживать свой пульс, своё дыхание, свой разум. Ты хоть представляешь, что ты делаешь со мной? - Шепчет он, а его пальцы скользят вниз, по моему животу, оставляя за собой жар, - я чёртов врач и я должен держать себя в руках. Я не должен так реагировать на тело, которых я видел тысячи, но с тобой… - Его рука замирает около края моих брюк, - это просто невозможно… Ни малейшего шанса. Он опускается ниже, укладывая меня на стол, начиная целовать плечи, ключицы, живот, бока, так, словно каждый сантиметр моего тела восхитителен, нежно целует каждый шрам. Я делаю глубокий вдох. - Каждый твой изгиб, каждая чёрточка твоего тела — самое прекрасное, что я видел в своей жизни, - шепчет он, между поцелуями, его глаза прикрыты. Он явно наслаждается этим моментом. Я зажимаю рот ладонью, когда он целует меня под животом, чтобы не вскрикнуть, - я хочу сделать всё, чтобы ты чувствовала себя восхитительно. Если ты позволишь мне, снежинка. И я позволяю. Как я могу сказать ему нет? Его руки осторожно касаются моих брюк и медленно, он тянет их вниз, обнажая меня всё больше для своего взгляда. Я слегка сжимаюсь, он чувствует это. - Тише, всё будет хорошо, я не сделаю тебе больно, - шепчет он, медленно, просяще разводя мои колени в стороны и я позволяю, - просто постарайся расслабиться, сосредоточься на моём голосе, милая, - просит он и наклоняется надо мной, чтобы нежно поцеловать, пока его руки снимаю мои трусики, скидывая их на кресло, - вот так, у тебя всё хорошо получается, просто дыши. Чувствуй. Я рядом. Я осторожно хватаюсь за его руку, которой он упирается о стол, слегка сжимаю. Зейн не отстраняется. Вторая его рука медленно скользит по моему животу, вниз, не пугая, позволяя привыкать и чувствовать его, а затем один палец дотрагивается до клитора. Ощущение совершенно другие, не тогда, когда я делала это сама. По всему телу расплывается волна жара. Всего одно, лёгкое прикосновение. Тихий стон. Медленные, но уверенные круговые движения пальцев, от которых мне приходится прикусить губу. - Вот так, приятно? - Спрашивает Зейн шёпотом, нежно целуя в лоб, когда я приоткрываю губы и закрываю глаза, - чувствуешь, как твоё тело начинает расслабляться? Получать удовольствие. Я не отвечаю, но то, как я цепляюсь за него сильнее, как подрагивают мои бёдра, от этих медленных, но чувственных прикосновений — говорит за меня. Он осторожно опускает пальцы вниз, касается половых губ, но не погружается внутрь, собирая на пальцы смазку, а затем возвращает их к клитору. Теперь его прикосновения становятся слегка быстрее, увереннее, когда он замечает, что я расслабляюсь. Я слегка выгибаюсь в пояснице навстречу его прикосновениям. Чёртов врач с его идеальным знанием анатомии! Я стараюсь быть тише, понимая прекрасно, где мы находимся. Мы всё ещё в его кабинете, всё ещё в больнице и здесь есть другие люди, пускай сейчас их осталось очень мало. Но вдруг из них кто-то ещё помнит о том, что я здесь? Но Зейна это, кажется, совершенно не заботит, он поглощён моим выражением лица, иногда скользя взглядом вниз, чтобы посмотреть на то, как его пальцы ласкают меня, между моих подрагивающих бёдер. - Чувствительное местечко, да? - Спрашивает он и прежде, чем я успеваю ответить, один из его пальцев входи внутрь и он меняет положение руки так, чтобы теперь большим пальцем играться с моими ощущениями. Я тихо всхлипываю, - так лучше? Я киваю, отчаянно. Мои бёдра слегка обхватывают его запястье. Эти новые ощущения заставляют меня теряться. На удивление, я не чувствую боли или дискомфорта. Зейн действует медленно, позволяя мне привыкать ко всему, что сейчас происходит. - Так не пойдёт, снежинка, - шепчет он, наклоняясь к моей шее и нежно, но теперь уже требовательно, целует её, - мне нужно услышать, как ты это говоришь. Я действительно хочу знать, что тебе хорошо. - Д-да, Зейн… Да, - едва шепчу я, дрожащим голосом, стараясь не срываться на тихие всхлипы, - мне нравится, м-мне действительно это нравится. Пожалуйста… Я не могу договорить, с губ срывается стон, когда он погружает палец чуть глубже, двигая им внутри так, что у меня на секунду темнеет в глазах. Одной рукой я отчаянно хватаюсь за его запястье, второй — за край стола. Мои бёдра слегка сжимаются вокруг него. Он снова шепчет мне на ухо нежные слова поддержки и я расслабляюсь, послушно развожу бёдра, смущаясь реакции собственного тела. Я никогда бы не подумала, что могу быть… Такой. - Сможешь выдержать ещё чуть-чуть, снежинка? - Спрашивает он и его второй палец медленно трётся о половые губы, не входя, дожидаясь разрешения, - я буду двигаться, только когда ты разрешишь. Я делаю глубокий вдох и киваю. Медленно, очень медленно и осторожно, его второй палец проникает внутрь, выравниваясь с первым. Я вскрикиваю. Сначала это кажется чересчур, но тело быстро привыкает. Возможно, благодаря алкоголю, а возможно, потому что всё это время его большой палец не перестаёт ласкать клитор, заставляя меня расслабляться и выделять смазки в больших количествах. А может быть его слова и осознание того, что все происходит именно с ним. На самом деле ещё с самого раннего детства я питала к Зейну более глубокие чувства, чем дружеские и чем старше мы становились, тем сильнее были эти чувства. Но я предпочла молчать, чтобы не разрушать то, что мы так старательно выстраивали — дружбу, скреплённую годами. И всё это было напрасным, ведь так? Ведь сегодня, здесь, в его проклятом кабинете, я лежала на его столе, почти полностью обнажённая, хныча от поцелуев и прикосновений. Его пальцы начали двигаться чуть быстрее и глубже и я поняла, что теряюсь в этих прикосновениях, когда почувствовала тепло, разливающееся внизу живота, услышала свои же стоны, которые становились более громкими и отчаянными. - Вот так, не забывай дышать, - попросил Зейн, а затем, осторожно высвободив руку из моей хватки, опустился вниз. Я удивлённо приподнялась на локтях, чтобы понять, что он собрался делать, но… - Ложись обратно, расслабься и закрой глаза, - то ли попросил, то ли скомандовал он, а затем приблизился ко мне, высунув язык. Я закрыла рот ладонью, повалилась на стол, другой отчаянно хватаясь за воздух, сжимая её в кулак. Я никогда в жизни не чувствовала себя лучше. Его язык медленно прошёлся по складкам, поднимаясь выше, коснулся кончиком клитора. Затем слегка поцеловал его, наблюдая за реакцией. Я выгнулась в пояснице, таз подался ему навстречу и он не стал медлить. Осторожный темп пальцев и сводящий с ума ритм языка, работая параллельно друг с другом - всё это доставляло какое-то неописуемое ощущение. Бёдрами я слегка обхватила его голову, рука, наконец нашла его волосы, слегка запуская в них пальцы, не чтобы удержать, а чтобы удержаться. - Зейн… Это… Это слишком… Прошу, - захныкала я, не уверенная, просить остановиться, продолжить или ускориться? Он не отстранился, лишь сменил ритм языка. Круговые движения теперь стали зигзагообразными — вверх-вниз, снизу-вверх. По чуть-чуть его пальцы начали ускоряться внутри, проникая всё глубже и глубже, касаясь того самого чувствительного местечка глубоко внутри, от которого у меня сбилось дыхание и сознание полностью отключилось, превращая меня в хнычущее месиво. Я прикусила губу, очень старательно сдерживая звуки, Зейн же, словно почувствовав, а может увидев, это, стал работать надо мной с удвоенной силой. И затем я почувствовала это — мощный прилив жара, пульсирующее ощущение. Мои стенки стали сжиматься вокруг его пальцев, а смазки стало больше. Клитор заныл, под прикосновениями его языка. -Зейн… Зейн! Стой… Подожди, я сейчас… - Слова путались и застревали в горле, срываясь на стоны, - я сейчас кончу… - Тогда кончай, милая, - попросил он, отстранившись ровно на секунду и тут же вернулся к облизыванию, двигая пальцами в том же темпе, - я хочу ощутить это. Подари мне свой оргазм, снежинка. Это было ошеломляющее ощущение. Я хватала губами воздух, осторожно сжимая голову Зейна бёдрами, поглаживая пальцами волосы. Мои стенки сжимались, клитор пульсировал и ныл. А он? Он продолжал лизать, продлевая моё удовольствие, но пальцы вытащил, позволяя мне сделать передышку. Затем поднялся, облизнулся, наклонился ко мне и нежно поцеловал в губы. - Ну что, как тебе? - Спросил он с нежностью, нежно усыпая моё лицо — щёки, лоб, глаза, висок поцелуями, - понравилось? Нам стоит практиковать это почаще? - Д-да… Это было восхитительно… У меня нет слов… Почти шёпотом произнесла я, потому что говорить не было сил. Он обнял меня, позволяя успокоиться. Я обхватила его руками и потянулась к его губам, отчаянно целуя и требуя его. Тела, губ, прикосновений, поцелуев, рук. Всего его. Когда моё дыхание восстановилось, я потянулась за резинкой, Зейн проследил за моей рукой, осторожно успел перехватить её. - Зачем тебе это, снежинка? - Он поднёс мою руку к губам, нежно целую пальцы, от чего у меня перехватило дыхание вновь. Не от возбуждения, а от чистой нежности его прикосновений, - она не нужна нам, я хочу видеть твои волосы повсюду. - Но… Я же должна отблагодарить тебя, - неуверенно начала я. - Отблагодарить? - Он ухмыльнулся. Боже, почему этот мужчина сейчас не просто берёт, что хочет, не делает со мной всё, что вздумается, а продолжает заботиться обо мне? Я киваю, он подхватывает меня на руки, заставляя обнять его за шею руками и за талию ногами, придерживая меня за бёдра, - мы с тобой сейчас не в благодарность играем, милая. Это просто процесс поклонения. Поклонения тебе, твоему телу. Изучение твоей дрожи, твоих чувствительных мест. Я бы назвал это изучением анатомии и честно, я бы предпочёл учить её по твоему телу. Он разворачивается и несёт меня к небольшому дивану, что стоит в его кабинете, затем осторожно укладывает, перекинув через меня одну ногу, второй упирается в пол. Его руки нежно гладят мои бедра, талию, плечи. Пальцами он заползает мне за спину, медленно расстёгивает бретельки лифчика. Я делаю глубокий вдох. Почему это всё ещё смущает меня? Но почему в то же время быть перед ним нагой так болезненно приятно? Не торопясь, он снимает с меня последнюю оставшуюся одежду, открывая своему взору мою возбуждённую грудь, затвердевшие соски. Я делаю глубокий вдох, который тут же срывается на стон, когда его губы нежно обхватывают один из них. Язык проходится по соску, лаская его. Вторая рука Зейна сжимает другую грудь, совсем слегка, просто чтобы я чувствовала его прикосновения, ощущала его. Затем он осторожно обхватывает пальцами сосок, перекатывая его нежно между них, слегка пощипывая, заставляя вздрагивать. Мои пальцы вновь запутываются в его волосах, другой я закрываю себе глаза, смотреть на это — слишком возбуждающе и смущающе одновременно. - Ты такая податливая, снежинка, мне это так нравится. Твоё тело отзывчивое… Он снова скользит рукой вниз, прикоснувшись к клитору, что заставляет меня прогнуться в пояснице, я хватаю губами воздух, бёдра вздрагивают. Он улыбается, слегка отстранившись от моей груди. - Вот видишь, о чём я и говорил. Всего несколько моих прикосновений, а ты снова влажная, - говорит он и касается губами другого соска, играясь с ним языком, что усиливает мои стоны. В знак подтверждения своим словам, он проводит пальцами по моим складкам, собирая смазку. А затем медленно поднимает их к клитору, вновь лаская. Это уже пытка, если честно, мне хочется большего. Смущаясь, я осторожно обхватываю его подбородок пальцами, заставляя оторваться от меня. - Зейн… Я хочу большего… Мне нужно больше. Мне нужен ты… - Я думал, ты никогда не попросишь, - произносит он довольно, почти мурча, прежде чем слегка отстраниться, - уверена, снежинка? Я киваю, конечно же я уверена. Он тянется к ширинке своих брюк, но я тут же протягиваю руки к его рубашке, медленно расстёгиваю верхнюю пуговицу, затем опускаю руки вниз, следующую, затем следующую и так до конца, пока та не разойдётся в разные стороны, открывая мне часть его торса. У меня перехватывает дыхание от удивления и наслаждения. Его тело… такое красивое, подтянутое, сильное. Он замечает мой взгляд, конечно же, уголки его губ слегка приподнимаются и он издаёт тихий смешок. То ли самодовольный, то ли просто довольный тем, какое впечатление он произвёл на меня. Я медленно тянусь пальцами к его телу, кончиками провожу по каждому выступу, по каждому кубику. Чувствую, как напрягаются мышцы под моими касаниями, как теперь сбивается его дыхание. Вижу взгляд, терпеливый, но требующий. Скольжу теперь обеими руками по его телу, вверх, к плечам, скидывая рубашку на пол. Поглаживая плечи вниз, к локтю и обратно, я стараюсь запомнить каждый дюйм его тела. - Боги, нельзя прятать такую красоту под одеждой, Зейн, - говорю я и пялюсь, совершенно бесстыдно, наслаждаясь каждой секундой этого зрелища. - Предлагаешь ввести новый дресс-код в больнице? - Поддразнивает он меня. Я закатываю глаза. Он тут же наклоняется и целует меня, раздвигая мои бёдра пошире. Встаёт с дивана и идёт к своему столу, достаёт оттуда нераспечатанную упаковку презервативов. Я приподнимаюсь на локтях, волосы спадают мне на плечи, в моих глазах мелькает укол ревности. - И давно ты хранишь у себя такие «прелести»? Часто пользуешься, да? - Сарказм, покрытый нежеланием верить и слышать то, что он в принципе использует это с кем-то, кроме меня… Точнее использовал, - хах, врачи. - Веришь, нет, - спокойно отвечает он, вскрывая её, садясь на край своего стола, доставая один из них, - медсёстры очень внимательно следят за моей личной жизнью. Целый ящик этих упаковок, хорошо хоть хорошего качества. Правда использовать было не с кем, - он делает многозначительную паузу, вскрывая презерватив, - до сегодняшнего дня. Я с облегчением выдыхаю, но тут же стараюсь скрыть это. Ещё бы он видел, что мне это нравилось, ага, как же. Хотя… Я слежу за каждым его движением, словно хищник, наблюдающий за своей добычей. Хотя мы оба знаем, что власть в его руках. Он расстёгивает ремень, затем ширинку, пуговицу и спускает брюки по бёдрам. Я тут же отвожу взгляд, стараясь не разглядывать выпуклость на его боксерах, но мой взгляд то и дело возвращается туда. Размеры… Впечатляющие. Он возвращается ко мне и укладывает за плечо обратно. Затем снимает с себя остатки одежды, я стараюсь смотреть ему на лицо, а не… Ниже. Зейн устраивается между моих бёдер, надевает презерватив. А затем берёт мою руку в свою, сплетая пальцы - это ободряет. Какой он всё же чуткий, внимательный и заботливый. Напряжение начинает слегка спадать, плечи опускаются, я выгибаюсь ему навстречу. Он видит это, второй рукой слегка отводит моё бедро в сторону, раскрывая меня пошире. - Не забывай дышать, снежинка, - шепчет он, наклонившись ко мне, мягко целуя в шею, затем нежно в щёку и в губы, - и если будет больно — обязательно скажи мне. Я буду действовать медленно. А затем он слегка упирается в меня. Я тут же вздрагиваю, Зейн слегка сжимает моё бедро, осторожно сжимает ладонь, держа меня. Начинает дышать, словно просит меня следовать его примеру и я повторяю. Глубокий вдох-выдох, снова вдох-выдох. Медленный толчок вперёд, я тут же выгибаюсь, он ловит мои губы, в мягком поцелуе. - Тише… Дыши, снежинка, дыши, - шепчет он, продолжая целовать меня, но больше не двигается, - вот так, умница. У тебя всё хорошо получается, ты молодец. Чувствуй, расслабься и просто позволь мне сделать тебе приятно. Это не больно, но непривычно. Но его голос действует как обезболивающее, как успокоительное. Я доверяю ему, поэтому стараюсь, действительно стараюсь, расслабиться. И когда у меня это получается, Зейн наконец продвигается глубже, замедляясь после небольшого продвижения, давая мне время привыкнуть, а затем снова двигаясь. Вскоре он входит полностью, растягивая меня, заполняя. Сначала это ощущается очень странно, непривычно, но не неприятно и не больно. Я дышу, стараясь привыкнуть к этому ощущению. Ощущению его внутри. - Чёрт, снежинка… - Говорит Зейн, утыкаясь лбом в моё плечо, а затем нежно целует его, - кажется, я сейчас сойду с ума. Это очень приятно… Скажи мне, когда я могу начать двигаться. Я лишь тяжело дышу, стараясь привыкнуть к этому всему. Когда тело полностью расслабляется, а внутренние стенки начинают сжиматься, я киваю ему и тот делает первый, медленный, неглубокий толчок, словно проверяя, действительно ли я готова. Тихий, едва различимый стон срывается с моих губ. Это новое ошеломляющее впечатление затмевает разум. Затем ещё один такой же толчок, и ещё один. Я начинаю тяжело дышать, всхлипывая в такт его движениям от удовольствия. Губы Зейна накрывают мои в страстном, но медленном, глубоком поцелуе, рука сжимает мою, большой палец гладит костяшки, когда он начинает двигаться увереннее. Всё ещё медленно и осторожно, но теперь не делая перерывы между толчками. Я хватаюсь за его плечи, впиваясь пальцами. -Зейн, - зачем-то снова произношу я его имя, добавляю, - приятно… Он улыбается, издавая удовлетворительное мурчанье. Я улыбаюсь в ответ. Со временем толчки становятся более уверенными, слегка ускоряя темп, но всё ещё мучительно медленно. Его рука поднимается по моему бедру, лишь подушечки пальцев касаются кожи, заставляя моё тело покрываться мурашками, а затем касается моего клитора и я вскрикиваю. - Вот так, снежинка, сейчас будет приятнее, - ласково произносит он, слегка вновь ускоряя темп бёдер, двигаясь в этот раз чуть глубже, но в его действиях нет абсолютно никакой грубости, - нравится? Малышка, тебе приятно? - Честно? Очень… Но я пока, мгх, - стараюсь чётко ответить я, не смотря на то, что мои мысли отчаянно путаются, когда пальцы ласкают меня в темп движения бёдер. То, как он растягивает меня, трётся, - пытаюсь привыкнуть… Слишком много… Ошеломляющих ощущений… - Всё хорошо, я дам тебе столько времени, сколько тебе потребуется, - говорит он, а затем начинает играться со мной. Зейн то ускоряет движение бёдер, замедляя ласки пальцами, то наоборот, с нажимом играется с клитором, от чего у меня в мозгу происходит короткое замыкание, зато член его двигается с мучительно медленной скоростью. А через время таких «экспериментов» с моим телом, он находит идеальный ритм, совмещая и пальцы, и член в идеально чувственных движениях, от которых мои стоны становятся громче. Я стараюсь держаться, но уже совсем скоро начинаю чувствовать, как сжимаются мои стенки, как набухает клитор, как жар всё сильнее разливается по телу, а внизу живота напрягаются мышцы. - Зейн… Я… Стараюсь предупредить его я, но он прерывает меня страстным поцелуем, ни на секунду не прекращая своих движений. - Я чувствую, снежинка, давай же. Я держу тебя. Шепчет он мне в губы, прежде чем отпустить мою руку и обхватить меня, просунув руку под моей поясницей, слегка меняя угол наклона, от которого ему становится удобнее входить глубже и чуть быстрее. Это заставляет меня вскрикнуть, так долго я не продержусь. Я чувствую, что он тоже на грани, по тихим, редким стонам, срывающимся с его губ, по тому, как тяжело он дышит и как пульсирует его член глубоко внутри, всё сильнее с каждым толчком. А затем он прерывисто выдыхает, я тоже вскрикиваю чуть сильнее и громче, чем раньше. Мы оба кончаем. Удивительно, как ему удалось добиться такой синхронности? Терпел до последнего… Я чувствую, как мои стенки всё ещё плотно сжимают его, когда он пытается отстраниться. Я хватаю его за плечи и смотрю прямо в глаза. Мои щёки горят от наслаждения, взгляд слегка затуманен, я тихо говорю. - Зейн, скажи честно… - Я запинаюсь, то ли от смущения, то ли от неуверенности, но решаюсь задать вопрос, - будет большой наглостью попросить тебя о втором раунде? - Что угодно для тебя, снежинка, - ухмыляется он. Некоторое время мы приходим в себя, а затем меняем позиции, подхватив меня на руки, он несёт меня к своему столу, укладывает на него, прижимая грудью. Я стою на носочках, руками держусь за край. Он разводит мои бёдра пошире, надевает новый презерватив и осторожно входит сзади. Я вздрагиваю, стоны сдерживать больше нет смысла, поэтому мои губы приоткрываются, стоит мне почувствовать его член глубоко внутри. - Ты так сладко стонешь, - говорит он, с явным удовольствием, наклоняясь ко мне, прижимаясь своей массивной грудью к моей спине. Осторожно наматывает волосы на кулак, не чтобы тянуть, а чтобы держать, - эти звуки сводят меня с ума и я не могу остановиться. Не тогда, когда слышу твой голос, когда вижу, как дрожат твои бёдра, когда чувствую, как тебе хорошо… Подкрепляя свои слова, он задаёт мучительно быстрый темп, от которого я сжимаю ладони так, что белеют костяшки пальцев, кусаю губу, чтобы не закричать на всё отделение. Чем дольше — тем лучше. Я чувствую, как начинают дрожать мои бёдра, слышу его шёпот, шепчу в ответ его имя, срываясь на жалкие хныканья. Он делает меня такой чувствительной, такой послушной, что я сама не могу поверить в то, что Я могу быть такой. Его движения становятся лишь слегка грубее, когда я хватаю воздух отчаянно, словно действительно задыхаюсь. Начинаю сжиматься, чувствуя скорую разрядку. - Нельзя, снежинка, - шепчет он мне на ушко, - потерпи ещё немножко, хорошо? Будь послушной девочкой. Но он ни черта не облегчает мне задачу, когда его свободная рука скользит по моей спине, по позвоночнику, кончики пальцев ласкают поясницу, пока его член входит в меня сзади, и так достаточно глубоко. Он приподнимает одну из моих ног, закидывая её на стол, меняя угол и я выгибаюсь. - Зейн! Я… Ах! Я не смогу! Стой! Чуть ли не умоляю я. Но я не хочу, чтобы он останавливался и он прекрасно это понимает. Его пальцы находят мой клитор и начинают медленно ласкать его, совсем не в темп тому, как двигаются его бёдра, но от этого становится только тяжелее сдерживаться. Эти два разных, но одновременно приятных ощущения, заставляют меня по-настоящему дрожать. - Ещё чуть-чуть, удержи это, - шепчет он, целуя моё плечо, - ради меня. Ещё несколько минут, боги, я в отчаянии. Но я стараюсь быть послушной, стараюсь держаться, хотя каждый его толчок доводит меня до отчаяния. И когда он говорит «сейчас», я наконец-то расслабляюсь, позволяя себе громко хныкать, стонать его имя и кончать прямо на его члене, сжимая его, словно желая вобрать ещё глубже, не смотря на то, что он и так вошёл до упора и теперь пульсирует во мне. Он отстраняется, а я чувствую, как дрожат мои ноги, снимает презерватив, завязывает и выбрасывает его в мусорку. Хочет пойти к дивану, за нашей одеждой, но я хватаю его за запястье, крепко сжимаю. - Сядь на своё кресло. - Это не просьба. Это приказ. Он послушно садится, не понимая, что я задумала. Тянется за презервативами, но я скидываю коробку на пол. Нет, больше нет. Рискованно? Да. Но чёрт возьми, я хочу чувствовать его, а не этот латекс. - Снежинка, ты ведь понимаешь… Я не даю ему закончить, нет ни малейшего желания сейчас слушать эти лекции. Просто зажимаю его рот своей ладонью и произношу «Тсс», словно слова сейчас помешают нашему уединению. Затем я забираюсь ему на колени и сажусь, убираю руку от его лица, вместо этого накрываю его губы своими, обнимая за шею. Руки Зейна ложатся мне на талию, но он не удерживает меня. Когда я чувствую, что он снова возбуждён и готов, то слегка приподнимаю бёдра, раздвигая их шире, упираясь коленями в кресло. Первое время я просто трусь клитором о его головку, вниз, по всей длине, слушая то, как у него перехватывает дыхание. А затем приподнимаю бёдра повыше. Теперь он снова упирается в мои складки, ещё не входя, но уже опасно близко к этому. Зейн опускается чуть ниже и его губы находят мой сосок, обхватывая его и играясь языком, пока руки придерживают меня за бёдра, не направляя, а помогая. А затем, я медленно опускаюсь, входя полностью, до упора. Мы оба издаём сдавленные стоны, чувствуя это. Слишком глубоко, слишком чувствительно после нескольких оргазмов. Но я больше не хочу быть нежной. Не сейчас, когда всё в моих руках. Темп быстрый, грубый, его член входит глубоко, до самого упора, касаясь шейки матки — это не вызывает боль или какие-то неприятные ощущения. Это просто есть. И это мне нравится. Я больше не хочу довольствоваться малым, поэтому обхватываю его лицо ладонями, заставляя встретиться со мной взглядами. Наши губы, всего через мгновение, встречаются в жарком, страстном поцелуе. Языки сплетаются. Мы в буквальном смысле глотаем стоны друг друга. Иногда я чувствую, как дёргаются его бёдра, как он старается удержать их, а не поддаться простому желанию просто вновь овладеть мной. Но, как я уже говорила, у моего Зейни чертовски хорошая выдержка. Его руки гладят мою спину, я чувствую, что уже вновь близка к тому заветному ощущению эйфории, когда моя рука тянется, чтобы погладить клитор. Он перехватывает её, шепчет в губы. - Попробуй кончить от моего члена. Просто попробуй. Первая мысль — разве это возможно? Но я соглашаюсь, вновь обнимаю его за плечи. Он держит мои бёдра, не давая мне слишком сильно устать от этого ритма. Глубокие, быстрые толчки. По всему кабинету раздаётся звук шлепков кожи о кожу. Нас точно слышала вся больница. Да и плевать, если честно. Я ловлю его стоны и отвечаю тем же. И в скором времени это происходит. Я чувствую, что вот-вот кончу, но так же чувствую, что Зейн пытается отвести бёдра, выскользнуть. - Не смей, - в буквальном смысле рычу ему в губы, - кончи внутрь, понял? Он тихо хмыкает, но кивает. Я кончаю, а он, делает ещё несколько глубоких, дрожащих толчков, продлевая наше общее удовольствие. Чёрт. Я действительно кончила лишь от его члена? Это… Волшебно. Чувствую, как он изливается в меня, как его сперма стекает по нему, стараясь выйти наружу, но я так плотно и туго забита им, что вряд ли это получится. Падаю ему на грудь. Он обнимает меня и нежно целует в висок. -Зейн… - Тихо шепчу я. - Что такое, снежинка? - Спрашивает тихо он, поглаживая меня по голове. Я чувствую, что я устала, безумно сильно. Нет никаких эмоций, сил, чтобы говорить, не то, чтобы встать. Но я льну к нему, прижимаюсь крепче, словно если сейчас отпущу, то всё кончится и он навсегда исчезнет. Словно это жестокий сон, который может закончиться. - Это же… не из-за алкоголя, верно? - Спрашиваю я и добавляю, - точнее, не только из-за него? Некоторое время кабинет погружён в тишину. Лишь наше тяжёлое дыхание и звук тиканья настенных часов. Затем он крепче обнимает меня, прижимая к себе. - Нет… Просто… Я люблю тебя. - Тихо признаётся он. - Я тоже… Тебя люблю, Зейн.