Послушай меня

Прошел уже месяц с момента полного разгрома Вокса, как ведущего, оверлорда и «Бога», коим он себя возомнил. Теперь это был лишь экран, который говорил, думал, даже мог передвигаться (что было ужасно неудобно), но не имел и намека на свою власть. Валентино теперь владел их башней, их фирмой, всем тем, чем ещё недавно управлял Вокс. Демона эта смена властей не радовала, особенно в самом начале его «новой» жизни. Хотя бы потому что его просто закинули в стеклянный куб в конференц-зале и оставили так, игнорируя все его попытки поговорить, извиниться, а уж тем более влезть в рабочие дела. Никому не было дела до его слов, первые две недели уж точно. В какой-то момент Вокс даже смирился со своей участью навечно остаться аквариумной рыбкой, однако все поменялось одним вечером. Валентино тогда засиделся с бумажной волокитой. Обнулял заключенные в безумном припадке эгоцентризма контракты, пересчитывал (что кстати выглядело ужасно забавно со стороны) затраты на восстановление башни, просматривал данные о потерянных работниках, а потом — резюме тех, кто хотел к ним попасть (а их количество резко сократилось, спасибо третьему Ви). Вокс же, скучающе наблюдавший за ним, погрузился в собственные размышления. В частности, о Валентино. Они впервые так долго не разговаривали. Вал всегда злился, кричал, ломал предметы и лицо партнера. Он выпускал эмоцию, словно дракон столп пламени, чтобы не сгорать изнутри. А Вокс, словно ливень, тушил огненные языки, остужая и успокаивая. Однако, если нет пламени, что ему тушить? Ответ — ничего, он бесполезен. Его капли просто разбивались об землю, не имея за собой никакого эффекта, пока пламя бушевало вне зоны его досягаемости. Валентино молчал и ничто, казалось, не могло его разговорить. По крайней мере, так казалось…. — Болит? — одно слово, и ручка, чиркающая размашистую подпись розовыми чернилами внизу документа, замерла на полпути. Черно-белый усик на голове дрогнул. — Я о крыле. Ты говорил, у тебя они чувствительные. Урон, нанесенный бомбами Черри, оказался сильнее, чем им хотелось. Крыло не восстановилось, зияющие дыры на нём так и оставались, как и заломы от столкновения с землей. И даже след от проводов на шее остался на прежнем месте. Вокс был без понятия, как работает их регенерация, и почему она не сработала сейчас, но это было не важно. Совесть грызла его изнутри, ведь крылья были не просто забавным аксессуаром к образу Валентино. Его крылья были его изюминкой, изящной особенностью, которая покорила не одно сердце. Они защищали его, обволакивая, как шуба, служили средством перемещения и уклонения в бою, уютным одеялом по ночам, а самое главное — они всегда показывали истинные эмоции Валентино. Теперь же этот незаменимый инструмент был измят, разодран и стыдливо прятался за спиной, не решаясь расправиться, как раньше, а его обладатель предпочитал игнорировать эту часть тела вовсе, словно отрекся от неё. — Немного поздно для беспокойства, — выплюнул мотылек сквозь зубы и рывком довел подпись до конца, отшвырнув лист в сторону, — Или тебе опять нужна какая-то ебаная услуга? Вокс выпустил воздух из…откуда-то выпустил. Он и с цельным телом не понимал, чем и как дышит, а уж сейчас речи об «анатомии» идти не может. — Просто не могу уже терпеть твое молчание. Подумал, может хоть так получится тебя разговорить. — Ах, твой любимый голый расчет. А я, идиот, уже начал верить, что ты переживаешь. — Переживаю. — Ложь. Тебе всегда было плевать и на меня, и на Куколку. Мы лишь игрушки, которые интересны тебе, пока приносим пользу. — Это не так. Честно. — Тебе хоть известно значение этого слова? — Валентино отложил листы в угол стола, часть сложил в ящик, вместе с ручкой, — Все, нет у меня времени и сил на твой бубнеж. Время неожиданно замедлилось, едва фраза закончилась. Для Вокса все стало мучительно медленным, но неизбежным, ведь были считанные секунды до того, как он опять останется в тишине и одиночестве. Две недели, что он провел в этом состоянии — состоянии музейного экспоната, на который насрать всем, включая охрану, — стали настоящим мучением, а колкий диалог сейчас показался раем. У него наконец-то получилось добиться ответной реакции и упускать её он не хотел. Впервые за, кажется, больше, чем две недели, разговор с Валентино нужен был ему, как кислород. — Вал, Вал, подожди, выслушай меня, — экран в коробке забился о стеклянную стенку, будто это могло удержать сутенера от ухода, — Просто послушай, тебе сложно что ли? — Наслушался уже, господин «Бог», — мотылек презрительно пискнул, пройдя уже половину комнаты и не сбавляя скорости ни на одно жалкое мгновение, — И про твои планы, и про то, что тебе не нужна команда, и весь этот остальной бред, который ты так радостно рассказывал Аластору. — Я проебался, признаю, но мы… — А, так теперь снова «мы»? — шаг замедлился у самой двери, — А как же «Я»? «Мой план»? Куда делось вот это всё твое напыщенное эгоистичное поведение? Или что, оторвали голову, публично унизили и ты снова готов водиться с третьесортными сошками? — Да послушай ты, блять. — Что послушать? Очередное ссанье в уши? Про нас с тобой, да, твои громкие обещания, твою заботу? — Вал остановился, но только чтобы открыть дверь, — Уже наслушался. Можешь рассказать это своей акуле. — Я просто хочу тебя обнять, Вал! — на мгновение заискривший голос пронесся по комнате и врезался в стены, словно пожирая все остальные звуки. Помещение погрузилось в тишину, дверь так и оставалась открытой, а мотылек замер в проходе, понурив голову. На мгновение стало тихо, но Вокс вскоре снова заговорил, боясь упустить момент: — Это все, о чем я думал все это время. Я не испытываю стыда за то, что сделал, в отношении других, тем более этого улыбающегося мудозвона. Но мне ебать как противно, что я отвернулся от вас с Вельвет. Да, я был ебаным мудаком, который… Гарх, я даже не знаю, как это правильно назвать. Я не умею извиняться… Валентино медленно повернул голову, едва заметно, на пару сантиметров. Он наконец-то слушал, а не просто делал вид, и слушал внимательно. Воксу не оставалось ничего, кроме как продолжать. — Я не думал, что все зайдет настолько далеко. Вернее, в изначальном плане, мы должны были достигнуть высот все втроем, как я и говорил. Тогда я был честен. Все пошло не так, как только в башню попал этот мудак с радио и начал манипулировать мной. Я тупо велся на его провокации, как ребенок, пытался что-то там ему доказать… и ослеп окончательно. Вокс на пару секунд затих, прокручивая в голове, кажется, последние лет семьдесят. И пока он думал, Валентино заговорил, словно не желал оставаться в тишине: — Что такого он сделал, что ты все еще ведешься на его провокации? — он скрестил руки на уровне груди, а вторую пару — на уровне талии. Вокс пригляделся и почувствовал ещё больший укол вины, когда разглядел проявляющиеся ребра. Как давно мотылек начал терять в весе? — Ты рассказывал, что он не согласился вступить в твою компанию, посмеялся над тобой. Весь этот сраный конфликт был из-за этого? — Вал, я не хочу об этом говорить. — Хорошо, тогда я пошел. — Стой! Стой-стой, ладно, — Вокс опять стукнулся об стекло, заметив движение в сторону двери, и шикнул, — Не уходи. Я объясню, — последовала пауза, пока он собирался с мыслями, — Он был моим кумиром. Впервые за долгое время, за всю мою жизнь, кто-то действительно впечатлил меня. Это было глубокое уважение, восхищение, я почти поклонялся ему. А потом он просто втоптал меня в грязь, посмеялся надо мной, над моими чувствами. Для него это всё было пустышкой, я был для него пустышкой, — голос запнулся, — Я понял, что он ни во что меня не ставил. Потому что я слабый, потому что даже в аду хотел найти тех, на кого могу опереться, чтобы не быть одному. — Ты же в курсе, что провернул такую же херню с нами? — перебил Валентино. Стук его каблуков разрезал тишину, и вскоре он остановился возле прозрачного короба с телевизором. Вокс поджал губы, глядя куда-то вниз, на прикрытые стильным платьем ноги и красный пиджак, который прикрывал их сверху. — Madre de Dios, Вокс, хватит уже гоняться за ним. Этот олень просто пользуется твоей бесхребетностью в его отношении и выезжает на этом, как на санях с горки. — По твоему это так легко сделать?! — заискрил телевизор и тут же качнулся от ответного удара по стеклу. — Ты уже всё сделал, болван! — Вал оскалился, — Сделал. Ты превзошёл его, даже не осознавая этого. У тебя появилась цель, к которой ты стремился, ты собственными силами достиг высот, без всякой помощи от этого оленя. И друзья у тебя появились, которые, блять, тебя поддерживают. У тебя было всё, чтобы стать лучше этого ублюдка, но ты от всего отказался, поддался на его провокации и уподобился ему. И где ты теперь? Валяешься в стеклянной коробке, без ног, без рук и без члена. А этому оленю плевать, в его жизни ничего не изменилось, он все ещё на высоте. Так почему, почему ты смотрел и слушал его, вместо того, чтобы слушать нас? Вокс смотрел на него растерянно. Взгляд метался от одного глаза к другому, разглядывая их через розовые очки в форме сердец. И неожиданно осознал — взгляд не изменился. Он оставался все таким же, как раньше, нежным, кокетливо выглядывающим из-за линз. Вал всегда смотрел на него так, даже когда злился или был обижен. Даже там, на поле боя, хватая Вокса и не давая ему взорвать все вокруг, он смотрел с этой сквозящей чувственностью. Валентино всегда прощал его и оставался рядом. Он признавал Вокса, таким, какой он был и есть. С его сталкерством, ревностью, даже поганым переменчивым характером, мотылек все равно был рядом. Даже после этого конфликта он не ушел, хотя мог сбежать с Вельвет и бросить плосколицего на растерзание Аластору. — Вал… — демон не договорил. Коробка вдруг выехала из углубления. Пальцы схватились за экран по бокам и вытащили его из стеклянного плена. — Что ты делаешь? — Заткнись. Если я начну обдумывать, зачем это делаю, то верну тебя на место. В твоих интересах, чтобы я этого не делал. Они покинули кабинет — Вал, гордо шагающий по коридору, и Вокс, которого он держал прижатым к груди. Дошли по пустому коридору к лифту и уже на нём поднялись на верхний этаж. Однако, не на тот, где были покои Валентино. Они оказались в пентхаусе, оформленном в синих тонах, с вкраплениями красного и розового. — Это ведь не твоя комната, — Вокс непонимающе вертел глазами, разглядывая свою спальню. Она почти не изменилась, что даже странно, разве что добавилась пара тройка пустых бутылок, какие-то таблетки на прикроватной тумбе, а также одежда, мелькавшая то тут, то там, явно не соответствующая хозяину. — Моя. Я ведь теперь начальник, а значит пентхаус принадлежит мне. — Но тут ничего не поменялось. Где твои дебильные розовые диваны, обои, плакаты. Ты же это все обожаешь. — Не захотел менять. Мне нравится так, как оно есть. Вал прошел к постели и уложил экран на подушку с левой стороны, пока сам отошел к шкафу. Вот он изменился — стал шире, выше, и внутри появились новые стильные наряды, часть из которых Вокс уже видел на партнере. Однако, к его удивлению, в правой части он увидел и свои пиджаки, висящие возле стенки, никем не тронутые. Это одновременно удивляло и радовало. Взгляд вернулся к Валентино, который уже успел стянуть с себя пиджак, а теперь вылезал из платья, матерясь себе под нос — раздеваться и одеваться имея крылья всегда было настоящим испытанием, а теперь, кажется, стало ещё большей проблемой. Поврежденное крыло зудело, от каждого лишнего движения по спине шла волна боли из-за соприкосновения с обуглившимися краями. Валентино привык к боли, однако эта была чем-то новым. И она не приносила ему никакого удовольствия. Покончив с одеждой, мотылек нырнул в объемную футболку с логотипом VoxTek на груди и уже в таком виде приземлился грудью на постель. Подушку он лениво подмял под свою голову, обняв её рукой, а другой натянул на себя одеяло. Вокс молчал, наблюдая всё это действо со стороны своей подушки. А потом всё-таки подал голос: — Доброй ночи? Валентино не ответил — только его ус дёрнулся, смещаясь слегка левее, и Вокс воспринял это как знак, что партнер все еще не готов вернуть отношения к изначальному виду. Однако, теперь он не валялся в коробке, наблюдая за происходящим. Он стал почти постоянным аксессуаром Валентино, который тот таскал с собой в течение дня. Он стоял на углу стола, пока мотылек разбирался с бумагами, во время совещаний Вал ставил его возле аквариума с Шок-Вэйвом, чему питомец каждый раз был рад. На студии он, как правило, сидел на коленях сутенера, либо ему приносили отдельную табуретку. Вельвет, по понятным причинам, это не одобряла поначалу и сразу, как видела плазму в руках коллеги, затыкала Воксу рот. Однако со временем она смирилась и просто игнорировала его существование. Ей не было интересно с ним общаться, она все ещё злилась, и, в отличие от Валентино, не желала идти на диалог. Валентино же постепенно оттаивал, пусть и чертовски медленно, словно гигантская глыба льда. И в первую очередь это выражалось в том, как он держал плазму. Поначалу это было грубое запихивание под руку, давя локтем на лицо, швыряние и абсолютное игнорирование комфорта. Потом он стал обращаться аккуратнее — клал или ставил так, чтобы случайно не сбить, подкладывал подушки иногда, а носил на уровне живота второй парой рук. Вокса это радовало — после длительного разрыва они наконец-то пошли на сближение, пусть и медленно. Однако аккуратность не равнялась его прощению. Один диалог по душам не давал никаких гарантий, и на это указывал сон мотылька. Валентино постоянно ложился в отдалении, затылком к Воксу, на живот. Не желал спокойной ночи, просто засыпал, бесконечно ворочаясь ночью и периодически просыпаясь. Вокс знал это, потому что сам просыпался, когда кровать посреди ночи пустела, а партнер уходил на балкон или в ванну. Он не знал причины — кошмары, боли, приступы рвоты — но и выяснить не пытался. Знал, что ему едва ли дадут ответ, скорее обложат руганью. Однако таких ситуаций становилось больше, и Вокс решил, что пора поговорить. И заговорил он после очередного возвращения Вала с балкона, где он в этот раз пробыл не меньше тридцати минут. — Все нормально? — экран проследил взглядом за его перемещениями вокруг постели, невольно цепляясь взглядом за порванное крыло. — Да, — короткий ответ, а следом звук открывшейся бутылки. — Не похоже, — в этот раз ответа не последовало, сутенер просто пригубил бутылку и сделал пару глотков, — Ты ведь не ужинал, может не стоит… — Что тебе нужно? — Вал с шумом поставил бутылку на стол. — Не понял. — Что тебе от меня потребовалось? Откуда эта забота, откуда такое рвение узнать моё состояние? Ты же явно просто пытаешься побыть хорошеньким, чтобы я размяк и, не знаю... Вернул тебя обратно на тело? Вокс моргнул, переваривая короткую речь. В голове нарастал хаос. — Вовсе нет, я просто… — О, прекрати мне заливать. Ты ясно дал понять, что все наши отношения были пылью, притворством, просто потому что тебе нужны были сильные фигуры на доске. — Да с чего вдруг, думаешь я в состоянии притворяться больше пятидесяти лет?! — Да! — Вал круто развернулся, переходя на повышенные тона, — Просто играл роль, дурил Куколку и меня, забивал голову тем, чего на самом деле не было! А мы… Я. Я верил тебе. Tonto, otra vez lo mismo… Incluso después de morir, no he cambiado — последнее он быстро пробормотал себе под нос. — Вал… — мужчина выдохнул, глядя на мгновение вниз и подбирая более правильные слова. А затем, вернув взгляд на мотылька, забыл их все в мгновение ока. С малиновых глаз текли слёзы, одна за другой, и Вокс видел их впервые. Прозрачные, похожие на самоцветы, они сыпали из глаз и, миновав щеки, падали куда-то в темноту. Страшнее стало, когда Валентино вдруг улыбнулся и даже хохотнул. — Жалкое зрелище, да? Но тебе ведь нравится, когда другие страдают. У тебя бы встал, если бы было тело, правда? Так что, можно считать, я, как послушная псина, снова тебе угодил, ха. Вокс не отвечал, все еще пребывая где-то на затворках своего разума. Он просто смотрел, как высокая фигура медленно опустилась и села на пол, поджимая ноги к груди. Неожиданно Вал показался ему до одури крохотным. — Я ненавижу это, — прошептал он, обняв колени. — Меня? — наконец заговорил Вокс, тут же получая в ответ усмешку. — Хотелось бы тебя. Но я ненавижу себя, Вокс. Свои ебаные мысли, чувства. Ненавижу то, что я не могу, как Куколка, просто игнорировать твое существование. Что, несмотря на все то дерьмо, которое ты сделал, я хочу быть возле тебя. Ненавижу это. — Ты можешь ненавидеть меня. — Ты не слушал? — Вал вытер тыльной стороной ладони щеку, — Не могу. Я пытался, игнорировал тебя, злился, убеждал себя, что ты мне не нужен. Но все равно не спал ночами, ощущая пустоту. Словно из меня выдрали кусок чего-то важного и мне блять физически плохо от этого. Вокс замолчал опять. Все было не так, как обычно и это выбивало из колеи. Что-то в отношениях сломалось и теперь не получалось вести себя так, как он привык. Позлиться, наехать, припугнуть, чтобы Вал образумился. Все это, казалось, ухудшит ситуацию, которая и так была дерьмом. Однако и молчание не делало положение лучше. — Почему ты ревешь? — Вокс глянул на него внимательно, — Никогда раньше не видел, чтобы ты плакал. — Потому что я всегда держал это в себе. Слёзы это слабость. — Тогда мы оба слабые, — хмыкнул Вокс, разглядывая чужое лицо пристально, выявляя малейшую реакцию на его слова, — Я ведь тоже распустил нюни перед оленем. И не единожды. Реакции не последовало. Наступила короткая пауза. — Вал, ты знаешь, я не особо умею говорить о чем-то таком… О чувствах, в общем. И я не знаю, что ты хочешь от меня услышать. Я дорожу тобой, Вельвет, вы моя команда, мои друзья. — Я знаю. Но это только пока у тебя нет тела, власти. И пока на горизонте нет рогатого ублюдка. — Возможно. И я не могу обещать, что снова не свихнусь, если он будет мной помыкать. Разве что… — Вокс немного улыбнулся, — Могу попросить тебя оторвать мне голову снова, если вдруг это повторится? Усики на голове Вала дернулись, а голова чуть поднялась. — М? — Ну знаешь, однажды я ведь вернусь в свое тело. Буду, если ты позволишь, твоим коллегой. И если Аластор опять попытается меня использовать, сразу отрывай мне голову. — Зачем? — Потому что тогда я не сделаю тебе или Вель больно. И потому что только с оторванной бошкой я понял, как вы, засранцы, мной дорожите. Валентино все ещё непонимающе смотрел на монитор, но хотя бы перестал реветь. И Вокс, видя эту тенденцию, продолжил мысль: — Пока вы говорили, я вас не слышал. Слова были для меня пустым звуком, я не воспринимал их. А потом вы… Просто пришли, наорали, избили меня и оторвали голову, чтобы я не убил себя и весь ад заодно. Вы ведь... могли уйти. Ещё до битвы, могли свалить и бросить меня с моими разборками. И я подумал «черт, эти двое реально считают меня другом». — А ты ведешь себя с ними как скотина, — фыркнул Вал, отодвигая бутылку в сторону, и отвел взгляд в сторону окна. — Это правда. И я уже говорил, мне стыдно. Тем более перед тобой… — Вокс заметил, как вновь дернулись чужие усики, — Я не должен был так с тобой поступать. Пытаться унизить тебя, игнорировать. И особенно подвергать гипнозу. — Не напоминай, — Вал снова сжался, — Тогда мне было обиднее всего. Даже не так. Я был разбит. Ты никогда этого не делал, не принуждал, не пытался загипнотизировать, чтобы заставить. И когда ты попытался, я на мгновение поверил, что ничего для тебя не значу. Что я просто твоя игрушка, полезная, но игрушка… Это больно. — Понимаю… Я сам это ощущал. Валентино не ответил, водя пальцами по полу. Снова комната погрузилась в тишину. — Я нашел его, — спустя минуту произнёс мотылек, заметно напрягаясь. Он боялся, что если скажет то, что собирался, то все сломается окончательно. — Что нашел? — Твоё тело. Нашел и даже озаботился починкой. Подумал, когда ты будешь паинькой, может верну тебя на место…- он дотянулся до пульта на столе и нажал одну из десятка кнопок. Панель в стене с тихим гулом выехала вперед и сдвинулась влево. За ней было углубление, в котором, словно манекен, висело тело Вокса, лишенное головы. Оно было одето в чистые брюки и темную водолазку, а рядом висел чистенький пиджак и галстук. — И давно? — тихо проговорил Вокс, глядя издалека на себя же. — Еще до нашего разговора в кабинете, — Вал поднялся с пола и двинулся к постели. Шаги неуверенные, тихие. — Если честно, я не знаю, стоит ли тебя возвращать. Вельвет точно будет против… Скажет, я вконец ебнулся. И, наверно, будет права, — пальцы взялись за края монитора, подняли его и прижали к груди, — Но я хочу тебя вернуть. Хочу вернуть все, что было. И как было. Когда не было попыток проникнуть в Рай, не было драк с Аластором. Были просто мы трое, творящие черт знает что… — он медленно дошел до тела и остановился, развернув голову Вокса лицом к себе, — Я знаю, что так уже не будет. Просто надеюсь, что сейчас не совершаю ошибку. Вокс ощутил это — как его подняли, как рамы коснулись ещё влажные губы. Затем как его поднесли к телу, как провода вошли в разъемы и с тихим щелчком зафиксировались. Ощутил побежавшую по микросхемам энергию, но главное — ощутил себя. Он снова мог шевелиться, двигаться, и все это без чужой помощи. — О да… сука, да! — Вокс выпрыгнул из шкафа и покрутился, — Да, детка, я вернулся! — захохотал он, поднимая руки вверх, а затем принялся ощупывать себя, — О, как приятно, дьявол, я уже отвык от этого… Какой же кайф… Взгляд метнулся в сторону, где стоял Валентино. Все такой же помятый, заплаканный, в ночной растянутой футболке. Он обнимал себя, не решаясь двинуться с места и просто пребывая молчаливым наблюдателем происходящего. И Вокс исправил это. — Иди сюда, негодник, — шикнул он, хватая тонкое запястье и притягивая фигуру к себе. От резкого наклона мотылек не устоял и рухнул в руки демону, удерживаемый под спину и бедро. И прежде, чем он успел сказать что-то, губы накрыло поцелуем. От него по телу пробежал электрический разряд, крылья затрепетали, а усики резко распрямились в восторге. — Ты не представляешь, как я хотел это сделать последние недели три, — отстранившись прохрипел Вокс, глядя на все еще ошарашенного партнера. — Ты... — Вал моргнул, пытаясь связать хотя бы два слова, — …хотел чего? — Коснуться тебя, идиот. Обнять, поцеловать, потрепать твою миленькую щеку, чтобы ты недовольно пищал, — Вокс замурлыкал, поднимая его полноценно на руки, и пошел к постели, — Вот ведь хрень да? Потребовалось буквально оторвать мне голову, чтобы понять, как вы мне важны, — Валентино уложили на постель, а демон навис над ним, проводя пальцами по его щеке, — Как ты важен. Мотылек опять моргнул, потом ещё, ещё и ещё. С каждым разом влаги становилось все больше, она потекла по щекам, куда-то назад, под пушок. — Эй, эй, сейчас то ты чего разревелся? — Вокс улыбнулся и принялся вытирать пальцами влагу с чужих щек, пока партнер заходился во всхлипах и рваных вдохах. — Idiota! Tonto! Odio, odio amarte! — сутенер двумя свободными руками обвил мужской торс, пока две других били Вокса в грудь и плечо, — Debí haberte roto por completo y haberte usado como soporte para un consolador! — Детка, я нихуя не понимаю, — мужчина хохотнул, глядя на эту милую истерику. Все таки, с телом ему было проще. Он мог показать, что поддерживает и сочувствует, а не просто сказать словами. С другой стороны, без слов он бы не смог вернуть себе тело и не смог бы сейчас обнять ревущего мотылька. — Установи уже ебаный переводчик…- пискнул Вал, утыкаясь в широкое плечо лбом. — Обязательно. Хотя, парочку словечек я уже выучил….- Вокс чмокнул его в лоб, — Например, mi ducle, это «мой милый». А carino это «любимый»… — У тебя отвратительное произношение, — фыркнул мотылек, переставая ронять слёзы и драться. — Знаю, carino. — Ужасно… — А мне нравится называть тебя любимым. — Делай это не на испанском, умоляю… Вокс улыбнулся снова, наклонившись ближе и ухватив губами кусочек кожи на шее. Затем спустился ниже, прикусил плечо, открытое из-за растянутого воротника. Ладони скользнули под чужую футболку, поднимая и оголяя впалый живот. — Дьявол, ты так похудел… Завтра же начну тебя откармливать. Закажем что-то в том испанском местечке, — бормотал он, ощупывая любимое тело, каждый его изгиб, который так хорошо знал, — Начальник ведь должен выглядеть лучше всех, правда? — Мгм… Теперь я твой босс, так что веди себя хорошо, — Вал чуть приподнялся, когда партнер сместился ещё ниже, и рвано выдохнул от поцелуя в области пупка, — Паршивец… Отношения с тобой это эмоциональные качели. — Знаю. и мне узаааасно заль, — Вокс скорчил глупую мордочку, ложась на чужой живот, — Прости меня, Вал… Обещаю, я больше не буду поддаваться на уловки этого идиота. А если буду, разрешаю тебе вырвать мне голову сразу же, как я начну вести себя, как уебан. Мотылек задумчиво прищурился. Затем наклонился и усиком пощекотал чужие антенны. — И член тоже вырву. — Давай все-таки голову, её хотя бы приделать обратно можно… Вал улыбнулся и захихикал, видя панику на экране, после чего потянул его к себе и вовлек в ещё один поцелуй. Две пары его рук скользнули к чужим брюкам и огладили выпуклость. Поиск пуговицы не занял много времени, а спустя секунду с тихим звуком расстегнулась молния. Секс давно стал для них чем-то обыденным, пусть и каждый раз захватывающим. Они точно знали, что нравится и не нравится партнеру, знали эрогенные зоны тел друг друга и умело пользовались этим, не забывая экспериментировать. Но сейчас все ощущалось иначе, словно впервые. Вокс чувствовал себя мальчишкой, робеющим перед первым сексуальным опытом. Он жадно ловил каждый стон, каждый вздох партнера, стремясь насытиться этими звуками, а его движения обрели новую мягкость. Никаких укусов, шлепков или резких толчков. Он стал осторожнее, нежнее, стараясь не причинить случайную боль поврежденному крылу. Доставлять сутенеру ещё больше боли, снова видеть его слёзы и его обиду не хотелось — такая мысль стучала в голове, пока Вокс продолжал погружаться в горячее нутро, крепко сцепив их руки в замок. И этот замок не расцеплялся в течении всего процесса. И после тоже. Вокс обожал эти моменты близости с Валентино. Держаться за руки, казалось бы, такая пустяковая мелочь, но для них она была наполнена особым смыслом. Тонкие, изящные пальцы Валентино мягко сплетались с его собственными, создавая ощущение тепла и защищенности. В этом простом касании ощущалась целая вселенная невысказанных чувств, привязанности и доверия, сплетенная из нитей их грешных душ. В такие моменты Вокс чувствовал, словно нашел недостающий кусочек пазла, который так идеально вписывался в его уже давно прогнившее сердце. — Вокси…- Вал лежал на его груди, свободной рукой рисуя узоры по синей коже. — Мм? — теледемон лениво открыл глаз, не прекращая поглаживать пушистый воротник партнера. — Больше никаких планов по захвату Рая. Никогда. — Как скажешь, ты у нас теперь papi-босс.