Под покровом Гекаты

Приглашение лежало в ящике ее стола, как заведенная бомба. Гермиона провела неделю в попытках его достать, используя те связи, которые она отрицала бы на любом допросе, но которые невозможно было не иметь при её должности. В конце концов за солидное пожертвование в слегка сомнительные «исследования» она получила черный конверт. Безумие. Карьерное самоубийство. Нерационально, нелогично, опасно. И безумно притягательно. В назначенную ночь она взяла вложенный в приглашение маленький портал. Она успела почувствовать лёгкий холод исходящий от него и смягченный рывок перемещения. И через секунду оказалась в просторном зале, похожем на интерьеры старинного особняка. Сводчатый потолок тонул в тенях, но сами тени были словно живыми и медленно перетекали, как черный дым, скрывая детали, но не форму. Она видела очертания колонн, силуэты кресел, контуры тел других гостей. Лица были неразличимы, марево магии плясало над ними, стирая черты. Освещение напоминало глубокие сумерки, где каждый объект был обведен серебристым, призрачным контуром. Удивительно, но это не казалось странным, скорее это было… интимно и безопасно. Воздух вибрировал низкой музыкой, которую больше ощущала кожа, чем уши. И желанием. Она чувствовала тяжелое, сладкое, почти осязаемое электричество, витавшее в пространстве. Оно ласкало ее кожу, заставляя учащенно биться сердце. И тогда она почувствовала необъяснимую, физическую тягу. Ее тянуло через зал, обходя пары, чьи смутные силуэты сливались в танце или тихой беседе в нишах. Магия вела ее, притягивала невидимой нитью. И он шел навстречу. Они остановились в паре шагов друг от друга. Он был высоким, его плечи четко вырисовывались в полумраке. Темная, дорогая одежда безупречного кроя. Его лицо было скрыто движущейся тенью, но она чувствовала на себе тяжесть его взгляда. Неловкая пауза повисла между ними. Она, мастер слов, не знала, что сказать. — Итак, — его голос был низким, бархатным, с легкой хрипотцой. В нем не было вопроса, лишь констатация. — Магия сочла нас совместимыми. Гермиона заставила себя выпрямиться. — Похоже, что так. Хотя я до сих пор не уверена, как к этому относиться. Он сделал шаг ближе. — Сомневаешься? Сбежать еще не поздно. Дверь там. — Он мотнул головой в сторону, не отрывая от нее невидимого взгляда. Его прямота задела ее за живое. —Я не из тех, кто сбегает. — О, я вижу, — в его голосе прозвучала улыбка. — Ты из тех, кто сомневается, анализирует и строит планы на случай отступления. Она сжала кулаки. —А ты, видимо, из тех, кто слишком уверен в себе. — В данных обстоятельствах? Да. Магия «Сердца Химеры» не ошибается. Она свела нас, потому что мы хотим одного и того же. — И что же это? — выпалила она, чувствуя, как жар разливается в груди. — Ты хочешь, чтобы кто-то взял на себя ответственность. Чтобы кто-то заставил твой вечно работающий мозг, наконец, замолчать. А я… — он сделал еще шаг, сократив дистанцию до минимума. Теперь она видела смутные очертания его губ. — Я хочу сломать лед. Хочу добраться до огня, что прячется под ним. Я устал от вежливой покорности. Его слова били точно в цель, вызывая и ярость, и порочное возбуждение. — Ты думаешь, я покорюсь? Просто так? — Нет. Я думаю, ты будешь бороться и в этом весь кайф. Его рука поднялась, и он провел тыльной стороной пальцев по ее щеке. Прикосновение было обжигающим и она вздрогнула, но не отпрянула. — Ты вся напряглась как тетива. Кто-то должен тебя отпустить. — А ты назначил себя на эту роль? — сарказм был ее последней защитой. — Магия назначила. Я лишь с удовольствием исполню обязанности. Его пальцы скользнули к ее подбородку, мягко, но неотвратимо принуждая ее поднять голову. — Скажи «нет» и я уйду. Или…перестань думать и сомневаться. Ее разум метался чувствуя опасность, неизвестность. Уйти. Сейчас же уйти. Но ее тело жаждало его прикосновений. Ее самая потаенная часть жаждала, чтобы он взял этот выбор на себя. Чтобы он заставил. Она молчала, и ее молчание было громче любого согласия. Он тихо рассмеялся. — Как я и думал. Его рука опустилась, схватила ее и он повел ее, ноги были ватными, а между ног горячее, влажное пульсирование. Он вел ее мимо других силуэтов к одной из многих дверей. Он толкнул ее, и они вошли в небольшую комнату с камином и большой кроватью, тонувшей в тенях. Дверь закрылась с тихим щелчком. Звуки вечеринки исчезли, осталось только их дыхание. Он отпустил ее руку и повернулся к ней. — Последний шанс, леди. Она увидела его очертания в свете от камина — широкие плечи, узкие бедра. Силуэт власти и силы. И поняла, что не хочет уходить. Она хочет посмотреть, как далеко он может ее завести. — Я могу оставить тебя в любой момент, докажи, что мне стоит остаться, — прошептала она, и в ее голосе впервые прозвучала не неуверенность, а вызов. Он замер на секунду, оценивая. Затем медленно, нарочито приблизился. — Как прикажешь. Его руки расстегнули платье, один резкий рывок и ткань с шелестом упала на пол. Она ахнула, но не от испуга, а от шока и возбуждения. Он не спрашивал. Он брал. Он прижал ее к себе, и его нежные губы жадно и властно обрушились на ее шею. Он целовал ее кожу, заставляя ее стонать, ее руки впились в его плечи, цепляясь и отталкивая одновременно. — Думала всерьез о бегстве? — прошептал он ей в ухо, его руки скользили по ее спине, срывая с нее остатки одежды. — Да, — выдохнула она, ее тело выгибалось ему навстречу. — А теперь? — Заткнись и продолжай, — она сама удивилась своей наглости, своей злости, своему желанию. Он резко развернул ее и прижал к стене. Одна рука обхватила ее талию, прижимая, а другая скользнула между ее ног. Она вскрикнула, когда его пальцы нашли ее клитор. — Вот он. Тот самый огонь, — его голос был хриплым у ее уха. Его пальцы работали над ней, доводя до преддверия оргазма, а потом отступая, заставляя ее скулить от разочарования. Он играл с ней и она позволяла. Он отвёл её к кровати и оказался над ней. В смутном свете она видела лишь его силуэт, его глаза, горящие из-под магической тени. Он взял ее запястья и с силой, не оставляющей сомнений, прижал их к шелковому изголовью над ее головой. — Расслабься и получай удовольствие, — сказал он. Она замерла и в этой беззащитности, в этой полной отдаче контроля, она нашла пьянящую свободу. Ее тело вздохнуло с облегчением. Больше не нужно думать, заботиться о другом, только чувствовать. Он склонился и страстно поцеловал, одними губами вызывая дрожь во всём теле. — Нравится, когда тебя держат? — прошептал он, прерывая поцелуй. Его губы скользнули по ее груди, его язык кружил вокруг соска. —Да… — это был стон. — Громче. — Да! Он отпустил ее запястья, но она не двигала ими, завороженная. Его руки скользнули по ее бедрам, раздвинули их и он вошел в нее одним долгим, медленным, неумолимым движением, заполняя ее полностью. Она снова застонала, ее ноги обвились вокруг его талии, заставляя его двигаться глубже. — Боже… ты вся… — он не договорил, потеряв дар речи. Он установил жесткий ритм, лишающий последних остатков рассудка. Ее тело отвечало ему, встречая каждый толчок, требуя большего. Она командовала, требовала. — Сильнее! Не останавливайся! Он смеялся, хрипло, с наслаждением, и подчинялся ее приказам, но в этом подчинении была его власть. Он давал ей то, чего она хотела. Он был тем, кто доводил ее до края, кто держал ее на грани, пока она не начинала умолять. Когда оргазм накатил на нее, он был сокрушающим. Ее тело затряслось и на минуту она перестала понимать, кто она и где. И только тогда, когда ее тело стало совсем мягким и податливым, он позволил себе потерять контроль, растворясь в яростных толчках, поглощенный собственным оргазмом. После он лёг рядом. Их сердца стучали в унисон. В комнате пахло сексом и исполненными желаниями. Их дыхание постепенно выравнивалось. Его рука нашла ее руку в темноте, их пальцы сплелись. — Ну что? — его голос был тихим, без сарказма. — Не жалеешь, что не сбежала? Она повернула голову, ее губы нашли его в поцелуе. — Заткнись, — прошептала она, но ее голос был слишком довольным.