Под покровом Гекаты

Тишина в квартире Гермионы стала иной. Раньше она была гнетущей, наполненной эхом неудач и невысказанных мыслей. Теперь же в ней витал призрак прикосновений, которые она все еще чувствовала на коже, и шепота, который отзывался эхом в самых потаенных уголках ее сознания. Она сидела за рабочим столом, уставившись на отчет Министерства, но слова расплывались перед глазами, превращаясь в смутные очертания в полумраке, в воспоминание о его силуэте над ней. Она была удовлетворена. Это слово казалось таким мелким, таким несоответствующим тому, что она чувствовала. Это было не просто физическое удовлетворение. Это было… перезагрузка. Кто-то взял ее сломанный, перегруженный механизм и грубо, властно встряхнул его, заставив все шестеренки встать на свои места. И теперь, о ужас, она хотела еще. Желание было навязчивым, почти постыдным по своей силе. Она, Гермиона Грейнджер, всегда ставившая логику и контроль во главу угла, днями напролет прокручивала в голове моменты собственной капитуляции. Как он держал ее руки, лишая возможности двигаться. Как его голос, низкий и уверенный, приказывал ей перестать думать. И самое шокирующее, как ее собственное тело и разум с радостью подчинялись. Но с этим желанием пришел новый, острый голод — голод по знаниям. Кто он? Этот вопрос преследовал ее. За чашкой утреннего чая, во время совещаний, перед сном. Она ловила себя на том, что рассматривает мужчин в Министерстве — высоту, ширину плеч, манеру держаться. Может, это кто-то из Отдела магических законов? Или, упаси боже, какой-нибудь заносчивый дипломат из иностранной делегации? Мысль была одновременно пугающей и пьянящей. Раскрыть его. Узнать. Увидеть лицо, которое скрывалось за той магической тьмой, властными руками и голосом, что до сих пор заставлял ее содрогаться. А потом накатывала холодная волна страха. «Он тебя сдаст, Грейнджер», — шептал ее внутренний цензор. «Ты помощник Министра. Твое лицо регулярно мелькает в «Пророке». Представь его выражение, когда он поймет, что трахал не просто анонимную девушку, а Гермиону Грейнджер. Это золотая жила для шантажа или для сенсации. Одна утечка информации и твоя карьера, твоя репутация… все, над чем ты так трудилась, превратится в прах. Ты станешь посмешищем: «Грязные секреты помощника Министра». Она сжала пергамент в руках так, что костяшки побелели. Хороший секс не означал, что он хороший человек. За этой анонимностью мог скрываться кто угодно. Ее заклятый враг. Преступник. Кто-то, кто ненавидел все, что она олицетворяла. Магия «Хроноса» гарантировала совместимость желаний, но не моральный облик. Но желание… желание было сильнее страха. Оно пульсировало в ней низким, настойчивым гулом. Ей нужно было вернуться. Нужно было снова оказаться в той комнате, снова почувствовать его руки на своей коже, снова бросить ему вызов и проиграть. Она отложила отчет и потянулась к листку пергамента. Ее аналитический ум, наконец, нашел себе применение. Она начала записывать все, что знала о чарах «Хроноса». «Покров Гекаты»: Поглощает свет, но не полностью. Оставляет очертания. Значит, работает на принципе активного поглощения/искажения световых волн, а не на создании абсолютной пустоты. Искажает звук. Голоса звучат иначе. Возможно, модифицированное чары Затишья, наложенные на область, а не на человека. «Затуманивание» памяти о внешности. Ключевой момент. Это не стирание памяти, а ее искажение. Мозг получает визуальную информацию, но чары не позволяют ей закрепиться в долговременной памяти, связывая ее с узнаванием. Она задумалась. Можно ли обмануть эти чары? Если бы она смогла пронести какой-то артефакт, фиксирующий изображение… Но магия такого уровня наверняка имела защиту от подобного. Любая попытка записать, сфотографировать, вероятно, привела бы к немедленному изгнанию и аннулированию приглашения. Мысль была как удар током. Аннулирование приглашения. Что, если чары почувствуют ее намерение? Что, если ее попытка раскрыть личность партнера будет расценена как нарушение «Обета Молчания Валькирии», о котором писала газета? Она не давала клятву на крови, но магия, особенно столь сложная, могла быть чувствительна к намерениям. Она представила, как приходит в «Хронос» с тайным планом, а ее приглашение просто растворяется у нее в руках. Двери для нее закрываются навсегда. Она теряет единственный шанс снова испытать то освобождение, ту ярость, ту полную потерю себя и обретение чего-то нового. Цена риска была непомерно высокой. Она могла потерять все, даже не удовлетворив свое любопытство. С грохотом отодвинув стул, она подошла к окну. Лондон жил своей жизнью, не подозревая о ее внутренней битве. Она была зажата между двумя безднами: страхом разоблачения и страхом никогда больше не почувствовать того, что почувствовала. Она вспомнила его последние слова, шепот в темноте, смысл которого ускользнул, но удовлетворенная, почти нежная интонация врезалась в память. Разве человек, способный на такую интонацию, мог быть тем монстром, которого рисовало ее воображение? Но она не могла позволить себе строить догадки. Ее мир был миром фактов, доказательств, расчетливых рисков. Она глубоко вздохнула, принимая решение. Она не будет пытаться его раскрыть. Слишком опасно. Слишком многое поставлено на карту. Но она будет ждать. Ждать следующего приглашения с надеждой и тоской, которые были ей так несвойственны. Она снова доверится магии «Сердца Химеры». И если они действительно совместимы, если их связь была не случайностью, а чем-то большим… возможно, она сведет их снова. А пока… пока она будет жить с этим голодом. С этим призраком, который был одновременно и ее самым большим страхом, и самым сокровенным желанием. Она закрыла глаза, и вновь почувствовала на своих запястьях тепло его сжимающих пальцев. И впервые за долгое время, она позволила себе просто почувствовать, отбросив все мысли.