Кленовый лист

Ван Ибо задолбался соответствовать. В свои двадцать восемь он — самый молодой вице-президент (а в скором времени и президент, потому что отец, дай ему небо долгих лет, собрался отойти от дел и взвалить эту ношу на плечи единственного сына) и наследник крупнейшей в Китае полугосударственной корпорации, связанной с ВПК — практически всю сознательную жизнь провел под родительским прессингом. «Должен». «Обязан». «Должен!» «Обязан!!!». И так по кругу. А кто-нибудь спросил, чего он ХОЧЕТ?! Он не хотел этих высоких должностей и положения в обществе, не хотел деловых встреч, строгих костюмов, всех этих натянутых вежливых улыбок, в которых искренности было ни на фэнь! Может, ему хотелось крутить пируэты на скейте на рампе. Или лазить по скалам и ледопадам. Нырять с аквалангом и рассекать на доске, ловя волну. Носиться по трассе на байке! Играть в гольф или теннис, в конце концов. Стоп. Играть в гольф и теннис ему никто не запрещал. Наоборот! Это считалось престижным и даже аристократичным. То есть подходящим занятием для серьезного делового человека. И от одной только этой мысли ехать в гольф-клуб или выходить на корт пропадало всякое желание. Короче, Ван Ибо задолбался соответствовать статусу и ожиданиям родителей. Поэтому сейчас он, вкрай заебавшись от рутины, пришел отдохнуть и проветрить голову в Центральном парке Чаояна. Он бродил по дорожкам в одиночестве, любовался синим осенним небом, на фоне которого шикарно смотрелись красные и золотые листья кленов. Погода была прекрасная — свежий пронзительный воздух, чуть ломкий от приближающихся холодов, яркое уже совсем не жаркое солнце, тихое шуршание опавшей листвы под подошвами модных ботинок... И самое прекрасное — совершенно пустая голова, в которой не копошилось ни единой мысли, так или иначе связанной с этим проклятым «должен соответствовать». Нет, одна мысль там все-таки заблудилась. «Жаль, не взял с собой скейт». Так бы и бродил, забыв обо всем. Ощущение было восхитительное. Особенно восхитительное от того, что в этот утренний час Ибо был, похоже, в парке совершенно один. Редкое удовольствие. И вдруг впереди, за поворотом аллеи показался странный человек. Чем странный? Тем, что в этот пронзительно яркий день шел... под зонтом! Ван Ибо сильно удивился. И заинтересовался. Пошел чуть быстрее, чтобы догнать и рассмотреть чудака поближе. Тот, услышав шаги за спиной, обернулся, отчего-то совсем не удивился, а, глянув из-под зонта, негромко проговорил: — У тебя кленовый лист в волосах... Отвернулся и зашагал в прежнем направлении. А Ибо все стоял остолбенев и смотрел вслед. Лица он как следует не разглядел — зонт мешал. Но запомнил голос: чистый, с бархатистыми обертонами. И впечатление, что незнакомец изумительно красив. Этот образ высокого длинноногого парня с зонтом, в черных джинсах и ярком объемном бомбере запал Ибо в душу. Настолько, что он вот уже несколько дней кряду, забив на свои обязанности наследника баснословно богатой и влиятельной семьи, шатался по парку в поисках силуэта под зонтом. Шатался один, даже телохранителей дома оставил. Отца бы удар хватил, узнай он о такой вопиющей халатности. Наследник рода Ванов не имеет права ходить без охраны! Должен соответствовать!

***

— Ван Ибо! — громыхал президент корпорации Wan’s and Co Development Ltd. Ван Чжэнсин. — Чем заняты твои мозги?! Где ты все время витаешь?! Тебе скоро принимать бразды правления советом директоров, у тебя, в конце концов, свадьба на носу! Где, гуи тебя побери, твои мысли? Соберись! — Да, отец, — автоматически отвечал Ибо, даже не утруждая себя тем, чтобы слушать, что там так угрожающе вещает властный СЕО Ван. Отвечать на вопрос, где витают его мысли, он не собирался. Он даже себе самому стеснялся на него отвечать. Потому что ну максимально глупо же постоянно думать о совершенно незнакомом человеке, случайно встреченном на аллее парка! Особенно когда тебе уже двадцать восемь и ты даже жениться собрался. Но выкинуть его из головы никак не получалось. Это страшно бесило. Особенно сильно Ибо бесил тот факт, что он почти каждое утро, а иногда и день, и вечер, проводил, бесцельно бродя по дорожкам в надежде снова встретить того чудика под зонтом. А чудик не встречался. И Ибо даже начал было думать, что на самом деле его и не было, и все это — всего лишь плод его воображения. Но однажды случилось чудо.

***

Пришла пора начинать вплотную готовиться к свадьбе. К будущей супруге он не испытывал ничего, их брак был устроен родителями в полном соответствии с традициями далеких предков. Породниться решили две могущественные семьи, чтобы еще более усилить свое влияние в бизнес-кругах Пекина. Мэй Сяо, так звали невесту, была красива. В полном соответствии со своим именем. И это все, что знал о ней Ибо. Жениться он не жаждал от слова совсем, но пока никак не мог придумать способа от навязанного брака избавиться. Короче, свадьба действительно надвигалась неумолимо, как лавина в заснеженных горах, и Ибо вынужден был соблюсти некоторые приличия. В частности преподнести невесте подарок. Желательно максимально дорогой. Дороговизна — вот что было главным критерием. В голову ему ничего не лезло, потому что очень сложно придумать, что подарить барышне, у которой и так все есть. Пожелай она звезду с неба, ей и ее доставили бы на золотом блюде, инкрустированном бриллиантами. В конце концов Ибо плюнул и решил пойти банальным путем — подарить что-то из ювелирки. «С бриллиантами размером с булыжник. Чтобы дорого-богато!», — мстительно думал про себя. Личный помощник отца, лао Чжу, посоветовал навестить флагманский бутик известной китайской ювелирной фирмы «Шуйцзин Лучжу», «Хрустальные росы». К полному изумлению Ибо, этот бутик располагался не в фешенебельных торговых центрах Саньлитунь, а на Жемчужном рынке Хунцяо. Место, конечно, тоже вполне престижное, но калибром пожиже маркетов Саньлитунь, где можно было купить изделия любого, самого дорогого ювелирного бренда мира и где стремились открыть свои бутики все мало-мальски амбициозные предприниматели. Судя по всему, мастерам «Хрустальных рос» не было дела до амбиций. Ибо понял это сразу, едва переступив порог бутика. Здесь явно ценили эксклюзивность и качество. Все изделия, выставленные в витринах, были выполнены в единственном экземпляре. И имели запредельную стоимость. А именно это и было нужно Ибо. Вознеся мысленную благодарность лао Чжу, он двинулся в обход небольшого, изящно декорированного зала. Помещение было погружено в загадочную полутьму, но Ибо угадал, что стены обиты темно-синим, почти черным плотным бархатом, а несколько высоких окон были задернуты тяжелыми атласными шторами, тоже темно-синими, но отделанными чем-то блестящим, словно звездное небо. «Кристаллы Сваровски», — определил Ибо, тайком поковыряв одну из штор. Сколько же это все стоит! В этом полумраке ярко сияли только небольшие витрины, подсвеченные софитами, в каждой из которых находилось ровно по одному изделию. На черных бархатных подушечках покоились кольца, браслеты, серьги, подвески, колье. Одно кольцо. Один браслет. Одна пара сережек. Расчет был идеален, Ибо оценил. Взгляд фокусировался именно на этом конкретном предмете, внимание не рассеивалось на что-то еще. Ничто не отвлекало от рассматривания деталей. Ибо не был большим ценителем ювелирного искусства, однако обладал врожденным тонким вкусом, поэтому смог оценить высочайшее качество украшений. Особый шарм которым придавал факт явно ручной и штучной работы. Он медленно шел вдоль витрин, но пока его внимание особо ничего не цепляло. Все было красиво, элегантно, даже утонченно, но как-то... банально, что ли. Пока взгляд не упал на колье из белого золота и голубоватых, белых и нежно-желтых мелких бриллиантов. Это колье было похоже на водопад Чишуй. В свое время Чишуй произвел на Ибо неизгладимое впечатление! Тонкие, унизанные бриллиантовыми капельками нити белого золота разной длины загадочно мерцали и казались живыми струями воды. Ибо ходил вокруг витрины кругами, словно завороженный. С каждого нового ракурса колье меняло блеск и цвет. Создавалось впечатление, что в струях падающей воды запутались солнечные блики. — Если молодой господин хочет рассмотреть изделие как следует, он может спросить меня, — внезапно раздался голос из темноты шоурума. Щелчок — и в дальнем углу помещения загорелся плафон, чей круглый луч ярко высветил говорившего. На кушетке из темного эбенового дерева с искусной резьбой на спинке сидел, откинувшись на красные подушки и изящно свесив кисть с резного же подлокотника, молодой парень. Лицо оставалось в тени, зато Ибо сходу разглядел длинные ноги, обтянутые явно дорогими, пошитыми на заказ узкими черными брюками, остроносые лаковые ботинки («Tod’s из последней коллекции», — автоматически отметил про себя Ибо, сам он предпочитал лабутены), пиджак, небрежно расстегнутый так, чтобы видна была шелковая, цвета запекшейся крови подкладка, и черную рубашку из «мокрого» шелка, в низком вырезе которой виднелись ключицы и покоившийся в ложбинке грудины кулон в виде двух переплетенных колец со сверкающей каплей посередине. Ибо это подчеркнуто дорогое изящество и аристократизм образа оценил. Он вообще умел ценить красивое. — Молодой господин желает, — Ибо кивнул, всматриваясь в тень на лице, голос показался странно знакомым. Сердце екнуло. Да неужели?! — Молодой господин желает рассмотреть изделие на подкладке или на живой модели? — Конечно, на модели! Свет в помещении погас. Совсем. Ибо что есть силы сжал челюсти, ногти впились в ладони. Он с детства ненавидел темноту! Где-то в этой темноте еще и что-то шуршало. Дьявол, еще и шуршит! Сильнее, чем темноту, Ибо ненавидел фильмы-ужастики. «Только без паники!», — мысленно приказал себе. Весь кошмар длился недолго. Меньше минуты. Маленькие софиты, освещавшие выставочные витрины, снова загорелись. Загорелся и софит побольше, в противоположном от кушетки углу. У Ибо перехватило дыхание. Там спиной к нему и глядя через плечо, чуть повернув голову, стоял высокий, длинноногий, с довольно широкими плечами и узкой талией парень-модель. Лицо все так же скрывала тень, однако можно было разглядеть высокие острые скулы и идеальную линию челюсти. Но главное — спина! Она была обнажена. Красивая спина, с выраженными мускулами и гладкой, чуть смугловатой кожей И вот по этой-то спине струился рукотворный водопад Чишуй. Он спускался ниже лопаток и переливался всеми цветами радуги при каждом даже самом незаметном движении. Это фантастическое колье точно было живым! Ибо сглотнул слюну, против воли сделал шаг и потянулся коснуться. Свет тут же погас. И из темноты снова раздался тот же голос. — Если молодой господин хочет, изделие можно продемонстрировать и на женской модели. Будет прекрасно смотреться в глубоком декольте. — Молодой господин, — Ибо прочистил горло, — не хочет женскую модель. У молодого господина отличное воображение и хорошая зрительная память, он вполне понимает, как шикарно это колье будет выглядеть на его невесте. Я беру. — К колье по желанию можно добавить серьги в той же форме, — ему показалось, или голос в темноте как-то... погрустнел? — И слэйв-браслет, весьма изящная безделушка. — Покажите. Свет снова погас, а слева от Ибо загорелись две маленькие витрины, в одной из которых на бархате поблескивали те самые серьги, по форме напоминавшие ручейки, струящиеся с гор. И браслет, соединенный с кольцом несколькими тонюсенькими струйками-цепочками. — Мне нравится. Беру весь комплект. — И молодой господин не спросит о цене? — кажется, в голосе послышался оттенок легкого сарказма. — Я выгляжу, как человек, ограниченный в средствах? — Ибо тоже умел в сарказм. — Вашей невесте несказанно повезло. Озвученная цена, конечно, слегка озадачила — нулей было многовато даже по меркам Ванов, но не настолько, чтобы отказаться от покупки. Парень с кушетки, он же модель (Ибо в этом даже не усомнился!), наконец, вышел из темноты, чтобы упаковать покупку в роскошную шкатулку, обтянутую все тем же темно-синим, почти черным бархатом. Ибо с жадностью, удивившей его самого, вглядывался в фигуру продавца. Лица тот по-прежнему не показывал, держал голову опущенной, прикрываясь длинной челкой. Выписывая сертификат, наклонился — и Ибо чуть не забыл, зачем он здесь. Уж больно роскошный вид открылся в слегка распахнувшемся вороте рубашки... Лукавый взгляд из-под упавшей на лоб челки намекнул Ибо, что его провоцируют сознательно. На мгновение накрыло паникой. «Откуда он знает?!» Ибо никому не открывал секрет своей сексуальной ориентации. Он классифицировал себя как би (иначе зачем бы соглашался на брак!), но парни привлекали его гораздо больше. Усилием воли заставил себя успокоиться. С этим человеком Ибо определенно знаком не был, откуда тому знать его тайну? Но в груди все равно как-то странно тянуло. Принимая из рук продавца-консультанта (а кем еще он мог быть в этом роскошном месте?) изящно упакованный подарок, Ибо, уступив странному желанию, склонился к нему чуть ближе, чем было прилично, и втянул носом аромат парфюма. Тонкий, немного пряный и сухой, оставляя после себя сандаловое древесное послевкусие. И очень запоминающийся. Большим знатоком мужского парфюма Ибо не был, как, впрочем, и знатоком ювелирки, но все же как человек, вхожий в светские круги, кое-что отличать умел. В частности дорогие бренды типа Ralph Louren, которым, собственно, и пахло от этого загадочного красавца. Сам Ибо предпочитал Blue de Chanel и изменять своим вкусам не стремился. «Я тебя запомнил». После этого визита в бутик «Хрустальных рос» у Ибо прибавилось головной боли. Мало ему было ставших традиционными визитов в парк Чаояна и выслеживания чудика с зонтом, так теперь он стал наведываться и на Жемчужный рынок! Парень из бутика будил в нем какие-то непонятные ощущения, тревожные и сладкие одновременно. И не отпускало чувство, словно они уже где-то виделись. Чудилось что-то неуловимо знакомое в фигуре, движениях, наклоне головы... Даже в голосе! Но облечь это в конкретные слова не выходило. Что подогревало любопытство и исследовательский интерес. И даже немного злило. Увы, но ни в один из своих последующих визитов в «Хрустальные росы» объект интереса Ибо не встретился. На все расспросы сотрудники — и молодые люди, и барышни — в один голос твердили, что такого продавца-консультанта в их бутике отродясь не было. Но не приснился же он, в конце концов! Колье, серьги и браслет с кольцом это подтверждали.

***

Подарок пришелся Мэй Сяо по вкусу. Еще больше он понравился ее родителям, но не изысканной утонченностью и мастерством ювелира, а количеством нулей в графе «стоимость». Ибо нарочно не стал отрывать ярлычок. Повадки своей будущей родни он знал давно и прочно. Увы, но на Мэй Сяо «водопопад», как окрестил эту роскошь Ибо, смотрелся и вполовину не так эффектно, как на парне из бутика. К чести самой Мэй Сяо стоит отметить, что она и сама поняла проблему — декольте не было ее выигрышной стороной. Поэтому быстро переоделась в элегантный черный ципао из тонкого муарового шелка, и вот на этой «основе» украшение заиграло всей своей роскошью. — Девочка моя, — умильно заворковала госпожа Мэй, — на предстоящем приеме Союза промышленников и предпринимателей ты будешь блистать и затмишь всех! Дорогой Ибо, у тебя такой отличный вкус! Ты так щедр и внимателен! Слушая щебетание госпожи Мэй, Ибо внутренне морщился, а сама Мэй Сяо бросала в его сторону недовольные, если не сказать злые взгляды. Она, как и сам Ибо, отнюдь не горела желанием заключать этот брак и дорогущий подарок восприняла как подставу и провокацию. Вот почему, идя под руку с Ибо по залу приемов Союза, тихонько шипела «Ты мне за это заплатишь!» и больно щипала его острыми коготками. Ибо, мысленно готовившийся держать лицо, улыбаться и терпеть все предстоящее лицемерие, на ее шипение и щипки внимания не обращал. Пошипит и успокоиться. Как только многочисленные расфуфыренные дамы и барышни заметят ее украшения, так и успокоится. Местная публика умела на глаз определять стоимость ювелирки. Ибо иногда казалось, что для мужчин их увешанные бриллиантами и прочими драгоценными камнями дамы — всего лишь витрины для демонстрации престижности и достатка. Поэтому бриллиантовой «упаковки» Мэй Сяо не заметить просто не могли. Ибо оказался прав. Как всегда, впрочем. Вскоре невеста, окруженная толпой восхищенно и завистливо перешептывающихся женщин, благополучно исчезла из поля его зрения. И он вздохнул посвободнее. Обращению с бесконечной вереницей подхалимов-мужчин он был обучен с детства. Знал, кому улыбнуться чуть снисходительно или напротив радушно, кого проигнорировать, на кого глянуть с высокомерной холодностью. И делал все это автоматически. Забрав с подноса пробегавшего мимо официанта высокий, слегка запотевший хрустальный бокал шампанского, двинулся сквозь толпу, на ходу отпивая холодный брют, в поисках хоть сколько-нибудь спокойного местечка. Кадку с громадной монстерой в углу и свободную плюшевую банкетку рядом он заметил издали и принялся прокладывать маршрут. И где-то на полпути к цели поймал ноздрями едва уловимый, знакомый запах парфюма. Вообще уловить в этой мешанине ароматов что-то конкретное было практически невозможно. Ибо часто думал, что некоторые дамы, да и не только дамы, перед походом на такие сборища выливают на себя духи и туалетную воду флаконами. Как будто от того, как сильно ты пахнешь дороговизной, зависит твоя репутация в деловых кругах. Но этот запах — тонкий, острый, с сандаловой отдушкой — Ибо совершенно точно не почудился. Слишком хорошо он его запомнил. На короткое мгновение он замер на месте, словно охотничий пес, почуявший след, повертел из стороны в сторону головой, пытаясь уловить направление, откуда доносился этот шлейф. И двинулся сквозь толпу, обшаривая ее жадными ищущими глазами. Краем сознания понимал, что глупо искать в этом скопище народа на фуршете конкретного человека по запаху эксклюзивной туалетной воды. Но все равно искал. Говорят, что небеса всегда благоволят упертым. Ибо свято верил в эту истину и всегда все свои начинания доводил до логического (с его точки зрения, по крайней мере) конца. Еще ни разу не остановился на половине пути. Вот и сейчас он совершенно определенно почувствовал, что аромат, манивший его за собой, усилился. Ибо еще интенсивнее завертел головой, сканируя толпу глазами. — Молодой господин Ван кого-то ищет? — раздалось из-за плеча. Ибо обернулся — к нему с льстивой улыбкой спешил один из мажордомов-распорядителей приема. Ответить он не успел. В группе стоявших неподалеку относительно молодых людей заметил смутно знакомую фигуру. А потом обладатель этой фигуры обернулся. У Ибо чуть сердце не остановилось. Он наконец нашел своего чудика! И парня из ювелирного салона одновременно. Он не ошибся — это был один и тот же человек. Мажордом отследил направление его взгляда и поспешил угодливо склониться: — Разрешите представить — господин Сяо Чжань, владелец лучшей ювелирной фирмы Азии «Хрустальные росы». А это... — Мы знакомы, — улыбнулся парень, обретший имя, и отсалютовал своим бокалом. Ибо ослеп. Такую улыбку он в свои двадцать восемь (или почти тридцать, как пошутил один из его друзей) видел впервые. — А-Чжань, — со смехом обратился к обладателю улыбки один из стоявших рядом мужчин, — убавь яркость. Господин Ван может потерять зрение. Ибо моментально возненавидел этого человека. Не за тупую шутку в свой адрес, а за это фамильярное «А-Чжань». Да кто он такой, что смеет так обращаться к человеку, давно и плотно завладевшему мыслями Ван Ибо?! — Знакомы — слишком громкое определение, — усилием воли он сумел взять себя в руки и улыбнуться в ответ своей самой холодной улыбкой. — Встречались — так будет правильно. Приятно узнать ваше имя, господин Сяо. Я честно пытался разобрать вашу подпись на сертификате, но не преуспел. — Вы хотели узнать, как меня зовут? Зачем? — Чтобы знать, кому адресовать благодарность за подарок, так понравившийся моей невесте. Ибо нарочно упомянул Мэй Сяо. И со странным оттенком злорадства отметил, как улыбка этого Сяо Чжаня слегка потеряла в яркости. — Я не знал, что вы владелец «Хрустальных рос». Хотелось бы еще узнать имя автора того комплекта, который я купил. — О, кажется я знаю, о чем речь! — снова влез тот, кто назвал Сяо Чжаня А-Чжанем. — Видел твой «водопад» на одной из дам среди гостей фуршета. Выглядит впечатляюще. Разрешите представить: автор изделия собственной персоной. И парень отвесил шутовской поклон Сяо Чжаню. — Я не знал, что комплект называется «водопад», — процедил Ибо. — Удивительно подходящее название. — Я сделал эту вещь после пикника с друзьями возле водопада Чишуй, — немного натянуто улыбнулся Сяо Чжань. Словно почувствовал настроение Ибо. — Интересное совпадение, — Ибо уже справился с собой и теперь на его лице была вполне искренняя улыбка. — Я про себя назвал комплект так же. И тоже сравнил его с Чишуем. Ибо вообще-то умел улыбаться не менее ярко. Просто делал это редко. Поэтому друзья говорили, что каждая его улыбка на вес золота. Показалось, что Сяо Чжань каким-то чудом про это догадался, потому что смотрел на улыбку Ибо расширившимися глазами. — И правда интересно, — Сяо Чжань встряхнулся, отвел глаза и сделал глоток шампанского. — Мои идеи редко находят понимание. Чаще их называют странными. Может молодой господин Ван мой... эм... соулмейт? Поверх бокала на Ибо глянули в таким озорным вызовом, что он чуть не поперхнулся шампанским. — Вы верите в такую чушь? Улыбка Сяо Чжаня растаяла, как улыбка Чеширского кота. — Я пошутил. Не стоит относиться к сказанному так серьезно. К тому же мне кажется, что невеста заждалась молодого господина Вана. Он чуть наклонил голову, словно давая понять, что его интерес к Ван Ибо исчерпан, и отвернулся к собеседникам. Ибо проклял себя самыми страшными проклятиями. Это же надо было умудриться одним словом пустить псу под хвост с таким трудом обретенное знакомство! «Дебил», — выругал себя мысленно. Только в мужской комнате, сунув полыхающее лицо под струю почти ледяной воды, смог обрести хоть какое-то самообладание. Мозг мгновенно заработал, перебирая варианты того, как все можно исправить. Ни один одобрен не был, потому что Ибо ощущал себя жалким. Чувство было очень неприятное. Он выпрямился во весь рост, расправил плечи, задрал подбородок, поправил галстук-бабочку, смахнул с атласного лацкана воображаемую пылинку. И тряхнул головой, возвращая своей густой шевелюре первоначальный вид. Что греха таить, он любил свои волосы именно за это — густоту и послушание. С минуту смотрел на себя в зеркало. Лицо медленно приобретало привычное замкнутое холодноватое выражение. Глаза уже смотрели спокойно, даже с легким вызовом. Ибо мысленно приказывал себе выкинуть этого гуева Сяо Чжаня из головы. Оказывается, он забыл запереть дверь в туалетную комнату. Потому что она внезапно хлопнула, а в отражении зеркала Ибо увидел позади себя этого самого Сяо Чжаня. Одетый в явно пошитый на заказ смокинг темного винного цвета, такие же узкие брюки и рубашку нежного персикового оттенка, выглядел тот как топ-модель, сошедшая с обложки глянцевого журнала. Стоял, вбив кулаки в карманы брюк, и смотрел с легким любопытством и вызовом. Поймав этот взгляд, Ибо мгновенно взбесился. Впрочем, внешне это никак не проявилось. Но гуев Сяо Чжань каким-то образом его бешенство уловил. — Злишься? — С чего бы? Всем своим видом Ибо изобразил сдержанное удивление. Сяо Чжань хмыкнул и вдруг оказался непозволительно близко. Так близко, что спине стало жарко. Ибо изо всех сил надеялся, что так же жарко не станет его щекам. Но владеть собой он все же умел. Без этого навыка не выжил бы в большом бизнесе его семьи. Отец первым бы его сожрал с потрохами. — Что тебе надо? — бросил холодно, в упор глядя на Сяо Чжаня в зеркале. — То же, что и тебе. К спине прижалась крепкая грудь. — И давай не будет кокетничать, отрицая. Бешенство сменилось злостью. Ослепительно яркой. Остро отточенной. Опьяняющей. Ибо любил это состояние, потому что оно позволяло ему без всяких угрызений совести творить все, что захочется. Он резко развернулся лицом к лицу с Сяо Чжанем, скомкал в кулаке атласные лацканы его смокинга и резко притянул к себе, впиваясь в губы жалящим, агрессивным, почти грубым поцелуем. Сяо Чжань даже не подумал воспротивиться. Напротив. Ибо мог поклясться, что этот тип возмутительно, вызывающе улыбается в поцелуй. Краем сознания, тем крохотным участком, где еще сохранялось здравомыслие, Ибо ужаснулся своему поступку. Но тут же отринул это глупое ощущение. Может быть, если сейчас он сделает кое-что еще, кое-что совсем уж пошлое и безбашенное, то удастся вытравить образ Сяо Чжаня из головы? Ибо в жизни ни с кем не трахался в туалете. Даже во времена бунтарского тинейджерства, когда слыл завсегдатаем ночных клубов. Родители тогда были за границей, налаживали полезные деловые связи, и Ибо в кои-то веки оказался предоставлен сам себе без всех этих «должен соответствовать». Собственно тогда-то он и обнаружил в себе жгучий интерес к красивым людям своего пола. У него даже роман завязался. Впрочем, длился он от силы неделю. Смазливый красавчик, прилипший к Ибо в одном из клубов, имел глупость выложить в сеть интимные снимки. Опознать на них Ибо было практически невозможно, но начальник службы безопасности корпорации отца имел острый наметанный глаз. Снимки исчезли из сети в мгновение ока. В мгновение ока из жизни Ибо исчез и этот красавчик. Честно говоря, Ибо вздохнул с облегчением. Тогда-то он понял, что за ним постоянно, скажем так, присматривают, что его похождения не тайна, по крайней мере для господина Чжугэ, начальника охраны. С ним, кстати, удалось договориться, чтобы досадное приключение не стало известно родителям. Тот опыт оказался весьма полезным. С тех пор Ибо был крайне осторожен и слишком близко к себе никого не подпускал. Среди немногочисленных друзей его прозвали Снежной королевой. И вот сейчас эта самая Снежная королева, блядь, таяла, как мороженое на солнце. Они с Сяо Чжанем все так же терзали губы друг друга, не задумываясь о том, как будут выглядеть, покинув туалет. Не отрываясь от этого соблазнительного, греховного, явно умелого рта, Ибо рывком поменял их местами. Теперь он прижимал Сяо Чжаня к мраморной раковине, жестко втираясь бедрами. Тот негромко и сладостно постанывал, льнул сильнее, давая почувствовать степень своего вожделения. У Ибо сносило голову. Внезапно сквозь заволакивавший сознание туман он почувствовал, как руки Сяо Чжаня возятся с пряжкой ремня. Уступать инициативу не хотелось. Поэтому Ибо, чуть отстранившись, резким движением расстегнул молнию на ширинке штанов Сяо Чжаня и просунул руку сразу под брифы. Крупный, уже влажный от выступившей смазки член как-то очень ловко лег в ладонь. Ибо на пробу чуть сжал пальцы, провел кулаком по всей длине. Сяо Чжань подавился воздухом, больно прикусил нижнюю губу Ибо и спустил его брюки вместе с бельем, обнажая задницу. Пальцы впились в ягодицы. Ибо охнул, когда его обнаженный стояк столкнулся с другим стояком и они заскользили друг по другу. Это, блядь, было восхитительно! Сцепившись жаркими злыми взглядами, они жестко, больно, без малейшего намека на осторожность, не говоря уж о нежности, отдрочили в четыре руки. Кончив, отвалились друг от друга, тяжело дыша. Ибо почувствовал, как из-под челки стекает капля пота, выдернул из держателя салфетку, промокнул лоб. Другой салфеткой обтер руки, член, заправил его в трусы, натянул брюки. Рядом вжикнула молния. Сяо Чжань тоже привел себя в порядок. Относительный. Ибо скосил глаза в зеркало — они оба выглядели, мягко говоря, не вполне презентабельно. — Дрочить в туалете пошло, — проворчал Сяо Чжань, пытаясь пятерней пригладить волосы. — Не я это начал, — фыркнул Ибо и, тряхнув головой, привел прическу в порядок. Сяо Чжань покосился с завистью. Его шевелюра, еще недавно тщательно уложенная, все еще выглядела не лучшим образом. Ибо плеснул в лицо водой, утерся, оглядел себя в зеркало, поправил завернувшийся лацкан и пришел к выводу, что, если опустить голову (чтобы опухшие губы в глаза не бросались), можно миновать зал без особых проблем. — Я даже в школьные годы не трахался в туалете, так что благодарить не буду, — с этими словами он захлопнул за собой дверь. И не услышал, как вслед ему грязно, но с оттенком восхищения выругался Сяо Чжань. — Вот же высокомерный мудак! Правду говорят про этих Ванов. Несмотря на то, что Ибо слегка вело от накатившей эйфории, злость никуда не делась. Видимо, эту злость он неосознано транслировал в окружающую среду, потому что, пока он шел к выходу, люди от него, как показалось, даже шарахались. О невесте он и не вспомнил. Ушел, как говорится, по-английски, оставив барышню Мэй блистать в одиночестве. Если ей придет в голову предъявлять претензии, Ибо разберется с ней потом. Как и с родителями. Мать осуждающе подожмет губы, а отец не преминет устроить громкую взбучку. Хотя давно бы уже мог понять, что они на сына больше не действуют.

***

Предсвадебной кутерьме Ибо совершенно сознательно отдался с головой. Это помогало не вспоминать о Сяо Чжане. Или если и вспоминать, то, по крайней мере, не каждый день. Это ему с успехом удавалось вплоть до того дня, когда в особняк Ванов с посыльным доставили подарок для Ибо. И сейчас у него на ладони лежала изысканная брошь-бутоньерка из красного золота в форме кленового листа, в углублении возле черенка которого поблескивал искусно ограненный в форме капли росы чистейшей воды бриллиант. Ибо зажмурился. «Чтобы тебя в Диюе демоны драли!» Не было ни малейшего сомнения, чей это подарок. Мать пришла в восторженный экстаз при виде такого мастерства и изящества. Никто, кроме Ибо, не понял скрытого смысла этого украшения... Ибо понадобилось несколько дней, чтобы собрать себя в кучку и снова вплотную заняться организацией свадьбы. Выбирать место для пышной, даже помпезной церемонии они с Мэй Сяо отправились вместе. Идею родителей арендовать для этого часть Нефритового острова Юйцюань на озере в парке Бэйхай он категорически отмел. Это место никак не соответствовало его планам! Ему удалось убедить невесту, что удобнее будет снять для церемонии павильон в парке Ихэюань. Летний дворец китайских императоров — вполне себе пафосное и престижное место. Сейчас они с Мэй Сяо обследовали знаменитую Мраморную лодку как вариант для места свадьбы. Вот тут-то Ибо и выложил ей свой план. — Я отнюдь не горю желанием жениться на тебе. Чувств к тебе нет никаких. И рушить свою жизнь ради прихоти родителей я не собираюсь. Поэтому я намерен свадьбу сорвать, и мне все равно, что по этому поводу думаешь ты. — О, сколько эгоизма! Нос высоковато задрал, смотри не споткнись, — вскинулась Мэй Сяо. — Можно подумать, что я сплю и вижу, как стану твоей женой. Мне сама эта мысль противна. Тем более у меня есть человек, с которым я собираюсь прожить жизнь. И этот человек не ты! И это я тебя брошу, а не наоборот! — Если ты думаешь, что сейчас нанесла глубокое оскорбление моему самолюбию, то ошибаешься, — ухмыльнулся Ибо. — Я счастлив слышать, что твой избранник не я. Это вселяет веру в успех моего предприятия. В общем, Мэй Сяо, которой, как выяснилось, тоже не чужд был дух авантюризма, идею Ибо в конечном итоге одобрила. Она собиралась выскочить замуж за мегапопулярного, баснословно богатого, как говорили, айдола. Родители, естественно, были категорически против и даже грозились лишить дочь наследства. Но барышня Мэй была человеком предусмотрительным, она заранее умудрилась вывести со счетов отца весьма кругленькую сумму, которая обеспечила бы ей привычный уровень жизни. Дело оставалось за малым — выйти замуж за этого самого айдола. План Ибо оказался как нельзя более кстати. Гостей собралось столько, что Мраморная лодка едва вместила всех. И вот при таком стечении публики Ибо и Мэй Сяо устроили знатный дебош. В ответ на вопрос «Хотите ли вы взять в мужья/жены имярек», оба рявкнули категорическое «Нет!» и рванули к выходу под ошеломленными взглядами гостей. Их пытались остановить, но Ибо не зря длительное время занимался тайцзы. Да и охрана, памятуя о статусе «брачующихся», не слишком усердствовала. Мать Мэй Сяо рухнула в обморок, отец Ван Ибо сыпал вслед сыну проклятиями и грозился лишить его наследства. — Молю небеса, — осклабился Ибо в ответ на эти слова, — пускай услышат твои угрозы! Кстати, вступить в должность президента корпорации он не успел — это был свадебный «подарок» со стороны родителей, Как вы понимаете, вручить его сыну не удалось. Вернее, всучить! Возле мраморного трапа Мэй Сяо дожидался плотоядно порыкивающий двигателем, устрашающего вида байк. Байкер был с ног до головы затянут в блестящую черную кожу, забрало шлема опущено, скрывая лицо. Увидев его, Мэй Сяо восторженно взвизгнула, оборвала юбку, под которой обнаружились лосины, и вскочила в седло за спиной парня. Байк взревел и рванул с места, обдав высыпавших на палубу гостей шлейфом гальки и пыли. Мэй Сяо содрала фату и размахивала ею над головой, как победным флагом. Ибо проводил завистливыми глазами этот монструозный байк, нарочито неторопливо завел свой навороченный жемчужно-зеленый спорткар Hongqi S9 и не отказал в удовольствии стартовать в места с проворотом. Правая рука лежала на руле, а левой он невесомо поглаживал бутоньерку в виде кленового листа на лацкане белоснежного свадебного смокинга. Наутро все масс-медиа захлебывались от хайпа, наперегонки вываливая в сеть «подробности» громкого скандала на свадьбе отпрысков двух самых влиятельных в деловых кругах семей. Мэй Сяо с ее айдолом умудрились раствориться на просторах Поднебесной, как говорится, с концами. Как им это удалось, Ибо мог только догадываться. Скорее всего их и в Китае-то уже не было. Сам же он, выдержав знатный скандал, устроенный родственниками, пытался привести в порядок нервы дома, в своем пентхаусе на двадцать восьмом этаже «Черных скал». Он любил это место — потолки под семь метров, панорамные окна, позволяющие даже в Пекине видеть по ночам звездное небо. А если окна открыть, то можно слышать не только привычные городские шумы, но и шелест кленовых листьев в парке Чаоян, и свежий запах вод Западного озера. Он еще не придумал, как жить дальше. Одно знал точно — принимать пост президента корпорации вместо отца не станет. С точки зрения бизнеса Ибо не был бесполезным человеком, деловая жилка в нем присутствовала, дела вести он умел, поэтому уже довольно давно, вынашивая планы как вырваться из-под диктата родителей, основал две свои фирмы. Доход от них позволял и жить в пентхаусе, и сохранять прежние привычки. И заводить новые. Повышенное внимание к своей персоне со стороны желтой прессы его не трогало. Он с детства привык жить как в аквариуме. Однако последствия устроенной им на свадьбе бузы все же ощущались. И ему даже пришлось на какое-то время уйти в тень. Одно было вроде неплохо — вся эта суматоха немного выветрила из его головы Сяо Чжаня. Хотя иногда ему снились такие сны, что утром приходилось перестилать постель. Постепенно Ибо возобновил свои прогулки в парке. Себя он убеждал в том, что просто ходит дышать свежим воздухом, проветривать голову, любоваться красными кленами и пекинскими ивами над гладью озера. И старался не обращать внимания, что ходит он по тем самым аллеям, на которых когда-то искал своего чудика под зонтом. И вот однажды ранним утром, когда в парке еще не было ни души, Ибо, лениво толкавший перед собой скейт, обнаружил, что его ждали. На том самом повороте той самой аллеи. Сяо Чжань стоял, все так же держа над головой зонт. Прозрачный, в форме полусферы, но все же зонт, хотя на небе не было ни облачка. Смотрел на Ибо вроде спокойно, но на самом донышке глаз, в утреннем свете отливавших темным медом, чудились тревога и неуверенность. Ибо на мгновение замер, не веря своим глазам, а потом решительно зашагал к Сяо Чжаню. Скейт остался сиротливо стоять посреди аллеи. Дошел, помедлил — и поднырнул под зонт, встав почти вплотную. — У тебя кленовый лист в волосах запутался... Сяо Чжань потянулся вынуть этот листок, но Ибо его руку перехватил. — Куда ближе, — прохрипел внезапно севшим голосом, — к тебе или ко мне? — Ко мне, — понимающе усмехнулся Сяо Чжань и потянул Ибо за собой. — Мой пентхаус в восточной башне Черных скал, а твой в западной. — Сволочь, — процедил Ибо сквозь зубы и больно сжал Сяо Чжаню пальцы. — Все это время знал, что живем в одном месте... — Ты к свадьбе готовился. Кто я такой, чтобы разрушать чужую личную жизнь. К тому же это не я ушел тогда, хлопнув дверью... — Не выношу кавалерийских наскоков. — Несмотря на то, что в сердце кольнуло чувством вины, Ибо почувствовал, что начинает злиться, остановился, все так же не выпуская руки Сяо Чжаня, прикрыл глаза, сделал пару дыхательных упражнений. — Не выношу, когда меня к чему-то принуждают. — О, — Сяо Чжань округлил рот. — То есть я тебя принудил? А мне показалось, что ты хотел этого чуть ли не сильнее меня. — Давай не будем вспоминать это маленькое... м-м-м... недоразумение. Ибо остановился, развернул Сяо Чжаня лицом к себе и припал к его губам нежным, медленным, трепетным поцелуем, испугавшим его самого. Целоваться под зонтом было не очень удобно. Но внезапно налетевший ветер принес с собой дождь, и у них не осталось иного выбора. Капли барабанили по прозрачному куполу зонта, стекали вниз, размывая картинку. Кленовый пожар терял четкость очертаний, словно обволакивая их красноватым туманом. Ибо смутно помнил, что в живописи было такое направление — импрессионизм, кажется, когда художники любили рисовать размытые, плывущие силуэты. И отчаянно жалел, что не художник. Единственным четким пятном был красный пятипалый лист, прилипший снаружи к зонтику. Они целовались долго, абсолютно отрешившись от действительности, отгороженные от нее пеленой дождя и полусферой зонта. Губы двигались медленно, мягко, в полном согласии так, словно поцелуи для них были чем-то привычным. Ибо скользил губами по губам Сяо Чжаня, легонько прихватывая то нижнюю, то верхнюю, проводил по ним кончиком языка, обрисовывая контур. Слева под нижней нащупал родинку и с восторгом принялся ее облизывать. Сяо Чжань стоял, вцепившись рукой в талию Ибо, тихонько стонал в поцелуи. Веки были прикрыты, ресницы дрожали, на скулах цвел румянец, яркостью соперничавший с кленами. Картина был дивная. Ощущения изумительные. И конечно же Сяо Чжань не мог не испортить момент! — Мне казалось, — прошептал он прямо в губы Ибо, — что ты был решительно настроен на нечто большее. Неужели это все, на что ты отважишься? Ибо зажмурился что есть силы. — Честное слово, иногда хочется тебя ударить. Какого хера ты все время все портишь? Сяо Чжань тихонько засмеялся, перехватил зонт левой рукой, ладонью правой скользнул в ладонь Ибо, цепко ухватил и потащил за собой. — Честное слово, у меня дома будет намного уютнее.

***

Кажется, они бежали. Словно торопились побыстрее оказаться под крышей, пока не ослаб пыл сжигавшего обоих желания. Возможно, они действовали слишком поспешно, как в лихорадке, но у Ибо в голове даже тени мысли о подобном не мелькало. Все казалось... правильным. В конце концов они оба взрослые и самодостаточные люди, оба точно знают, чего хотят, так какого хера кокетничать и чего-то стесняться? Потребовалось колоссальное усилие воли, чтобы не начать раздевать друг друга еще в лифте. Остановило только осознание, что тут стоят камеры. Устраивать бесплатное лайв порно-шоу службе безопасности Черных скал в их планы не входило. Зато, едва они переступили порог жилища Сяо Чжаня, фрагменты одежды сразу же полетели на пол. Кажется, за ними даже дверь еще не успела захлопнуться! Сяо Чжань в распахнутой на груди рубашке, одна пола которой была все еще заправлена в штаны, а вторая свободно свисала наружу, слегка растрепанный, раскрасневшийся, был чудо как хорош. Впрочем, рассмотрит он его потом. Сейчас не до этого. Ибо запустил ладони под рубашку, обхватил талию, провел по бокам вверх, мимолетно огладив большими пальцами крупные коричневые соски. Снова обнял за талию, притянул к себе. Провел пальцами по обнаженной коже над поясом брюк, с наслаждением чувствуя, как дрожат и напрягаются мышцы плоского живота. Прижался грудью к груди, проезжаясь затвердевшими от желания сосками по таким же острым и твердым соскам Сяо Чжаня. Ощущение оказалось неожиданно сильным. Словно током прошибло. Оба застонали в голос. Сяо Чжань закинул руки Ибо на плечи, сцепил пальцы в замок на загривке и откинул голову, подставляя под губы шею. Ибо хотелось кусаться, но он сдерживал себя и мягко, мокро скользил полуоткрытым ртом по горлу, накрывая дергающийся кадык, по напряженным жилам, поднимался чуть выше, трогал языком челюсть, родинку под губой, сами губы, но не целовал. Дразнил. Спустился едва ощутимыми поцелуями к ключицам, запустил кончик языка в ямочку между ними, проследил спускавшуюся ниже, к центру груди, тоненькую цепочку диковинного плетения с тем самым кулоном в виде двух сплетенных колец и капелькой кристалла Сваровски посередине. Прихватил подвеску губами и втянул в рот. Сяо Чжань издал странный звук, отозвавшийся у Ибо внизу живота. — С того момента, как я увидел эту вещицу на тебе в салоне, мечтал это сделать... А еще мечтал раздеть тебя полностью, а подвеску оставить... — Сволочь, — сдавленно прохрипел Сяо Чжань. Его пальцы с силой вцепились Ибо в волосы, он заставил его откинуть голову и с тихим рыком накрыл ртом крупный кадык. Ибо ждал укуса. Нет, хотел его! Но Сяо Чжань кусаться не стал. А, подражая Ибо, медленно повел влажными губами по горлу к ключицам. — Я знаю, чего ты хочешь, — прозвучало тихое, — искусаю я тебя потом. Всего. Ни сантиметра кожи не оставлю. — Да-а-а... — на выдохе простонал Ибо. Он четко отдавал себе отчет в том, что хотя инициатива была его, это всего лишь иллюзия. Сяо Чжань — вот кто был тут ведущим по-настоящему. Ибо лишь инстинктивно следовал его желаниям. До постели добрались в каком-то полузабытьи, теряя по пути остатки одежды, и на прохладные, гладкие словно шелк простыни рухнули полностью обнаженными. Ибо слово сдержал — подвеска на Сяо Чжане осталась. — Мне нравится, — прошептал придушенным голосом, — что ты одет только в это. — Обещаю сделать и для тебя. На твоей груди это будет смотреться возбуждающе. — Заткнись, ладно? Крепкое, жесткое, жилистое тело Сяо Чжаня под его телом ощущалось восхитительно! Тот лежал, раскинув в стороны руки, пальцы судорожно комкали простыни. Он выгибался, откидывая голову и обнажая горло, подставлялся под поцелуи Ибо. Понуждая того действовать. И он перестал сдерживаться — постепенно каждый третий поцелуй становился укусом, потом каждый второй... Цепочка под языком была гладкой и прохладной. Кольца подвески было приятно втягивать в рот. Еще приятнее было слушать сдавленные стоны. Сяо Чжань оказался на удивление громким. Крупный коричневый («Словно шоколадка!») сосок на вкус оказался слегка солоноватым. И очень чувствительным. Слегка прикусив его, Ибо чуть не свалился с кровати, с такой силой выгнуло Сяо Чжаня. Он хотел было отстраниться, но в его волосах оказалась ладонь. Сяо Чжань с силой нажал на затылок, не позволяя ему это сделать. — Повинуюсь, мой господин. И Ибо снова втянул сосок в рот, посасывая, прикусывая, обводя языком, целуя. Провел мокрую дорожку по грудине, оставив, наконец, в покое подвеску, обвел языком реберную дугу, нырнул в ямку пупка. И зарылся носом и губами в темную дорожку волос, уходившую вниз, к лобку. — Кто бы мог подумать, что тут у тебя такие заросли. Ибо понимал, что звучит максимально пошло, но замолкать не собирался. Член, твердый и горячий, ожил и ткнулся влажной головкой Ибо в подбородок. Усмехнувшись подобной требовательности, он отстранился, взял в ладонь тяжелый пульсирующий шелковый на ощупь орган, пару раз провел вверх-вниз и склонился, забирая в рот головку. Поднял на Сяо Чжаня взгляд — тот что есть силы выгнул шею и кусал губы, явно сдерживая желание засадить в горло на всю длину. Ибо поразился такому самоконтролю. И без всякой жалости усилил нажим губ, понуждая свою жертву сделать то, что хотелось. Но не тут-то было. Этот гуев Сяо Чжань, лишавший Ибо рассудка, был упрям в своих намерениях. Но Ибо тоже умел настаивать на своем! Ибо сжал губы на уздечке, тронул языком щелку уретры. Сяо Чжань издал низкий, глухой горловой стон, который через член передался Ибо. «Так-то лучше!» Их ощущения замкнулись в кольцо, стали общими и перетекали из тела в тело, все усиливаясь и усиливаясь. Оглушительной силы оргазм казался неминуем. Однако у Сяо Чжаня, как оказалось, были иные планы. Тело под Ибо на короткое мгновение замерло, а потом выгнулось тугой дугой — и Ибо оказался сброшен и подмят под жесткой и жаркой тяжестью. Сяо Чжань мгновенно оседлал его бедра, пережал основание и своего члена и члена Ибо, гася возбуждение. И смотрел при этом так, что не только член, все волоски на теле вставали дыбом. Глаза темные, бездонные, затягивающие в себя как омуты, из глубины которых на Ибо смотрело что-то опасное, даже хищное. Немного пугающее, но это только усиливало вожделение. Ибо помимо воли задрожал и поежился. Сяо Чжань же, с силой сжав его бока коленями, уперся руками в грудь, накрывая болезненно напряженные соски. Ибо зашипел. Сяо Чжань облизнулся. — Не мешай мне. — Почему это? — Потому что я так хочу. — И чего же ты хочешь? — Тебя, идиот! Возмутиться на «идиота» Ибо не успел — ему помешали самым эффективным способом из всех. Засунув в рот язык. И хотя в голове плавал сладкий туман и сопротивляться не было никакого желания, уступать инициативу Ибо все же не захотел. Позволив нахальному вторженцу несколько секунд похозяйничать у себя во рту, пробежаться по зубам и деснам, сладко заплести свой собственный язык, тут же прихватил его зубами! Сяо Чжань глухо взвыл, навалился всем телом, перехватил запястья, завел за голову. Сжал. — Скотина! Хочешь, чтобы я прямо сейчас кончил?! — Разве не в этом смысл? И я не имею ничего против, — немного задыхаясь от смеха и вдавливавшей его в постель тяжести, заерзал Ибо. — А то ты что-то слишком много на себя берешь. — Хочешь посоперничать?! Сяо Чжань зарычал, скаля зубы, и попытался прихватить нижнюю губу. Ибо, смеясь, крутил головой, стараясь этому помешать. — Глупый, самонадеянный щенок! Думаешь, тебе будет лучше, если я кончу так скоро? — А у тебя, — смирившись и отвечая на поцелуй, буркнул Ибо, — другие планы? И почему щенок? — Тебе двадцать восемь, а мне скоро тридцать четыре, ты всегда будешь для меня щенком. Даже когда тебе исполнится восемьдесят. — Пф, шесть лет на такая разница, чтобы обзывать меня щенком! И ты не сказал про планы. — План у меня один — наконец трахнуть тебя. Я так долго ждал! — Так бы и сказал сразу, — и Ибо с готовностью раздвинул бедра. — Не так, — возразил Сяо Чжань. Выпрямился. Еще раз глянул этим своим колдовским взглядом. Ибо смотрел в ответ, не моргая. Только тяжело сглатывал. Сяо Чжань протянул руку. Ибо как-то сразу понял, чего от него хотят, тщательно, один за одним облизал пальцы, щекоча языком ладонь и кожу между ними. Сяо Чжань при этом издавал какие-то чрезвычайно возбуждающие звуки, транслировавшиеся прямиком Ибо в член. Он закинул голову и глухо застонал. Ему тут же отозвался стоном и другой голос. По телу растекся обжигающий жар. Член стоял так, что было даже больно. Наконец Сяо Чжань отнял руку, быстро подготовил себя, сосредоточенно нахмурился и одним мощным, длинным движением опустился, принимая в себя тугую плоть на всю длину. Выгнуло обоих. Беззвучно, мощно, буквально до хруста в позвоночнике. Ибо, каким-то чудом сумевший сохранить остатки разума, успел перехватить Сяо Чжаня, не давая тому сразу, с ходу, начать двигаться. — Черт бешеный, — прохрипел сквозь зубы, сжимая узкую, гибкую, как ивовый хлыст, талию, — порвешься же. Сяо Чжань промычал что-то нечленораздельное, напрягся, желая вырваться. Ибо не пускал. И испытывал нечто странное. Будто через его ладони, державшие эту сильную, рвущуюся на свободу плоть, словно током пробивает диким возбуждением. — Блядь, ты весь словно один гигантский афродизиак... — Пусти уже, — просипел Сяо Чжань. Голос, хоть и сиплый, звучал властно. Ослушаться даже не приходило в голову. — Отпускаю. Только ты... того... полегче давай. Едва стальной захват на его талии ослаб, как Сяо Чжань тут же уперся руками Ибо в грудь и начал подниматься и опускаться, одновременно напрягая внутренние мышцы. Ибо чуть асфиксию не заработал! От которой его немедленно спасли хрестоматийным способом — дыхание рот в рот называется. Долгое такое, сладкое, со стонами и неразборчивым матерком. Вырвавшись из этого гипнотического поцелуя, Ибо, которому совсем не светило лежать и ничего не делать, попытался обхватить Сяо Чжаня за задницу, чтобы помочь двигаться. Тут же получил по рукам. — Я просил мне не мешать. Ибо был не из тех, кто безропотно принимает чужие приказы! Ладно, хорошо. Не даешь потискать за задницу, облапаю грудь. Вон как аппетитно напрягаются выпуклые грудные мышцы. И подвеска эта перед глазами маячит... Ибо едва успел стиснуть пальцами влажную на ощупь плоть, как на него глянули так, что он замер. Сяо Чжань накрыл его руку своей, сдавил запястье. Нажал. — Если руки девать некуда, то пристрой их здесь. Член, довольно длинный, красивой формы, увитый вздувшимися венами, с бордовой головки которого стекали бесцветные вязкие капли, при каждом движении скользил по животу Ибо, пачкая кожу смазкой. Ибо угукнул и с готовностью обхватил всей ладонью горячую плоть. — Так хорошо? — Мгм. Не останавливайся. Совсем скоро стало не до смеха или разговоров. Два больших, мокрых от пота, свитых из мышц и сухожилий тела вошли в оглушительный резонанс, лишая обоих последних крох разума. Оргазмом накрыло одновременно. У Сяо Чжаня так скрутило внутренности, Ибо даже на мгновение испугался, что тот тупо оторвет ему мужское достоинство. Перспектива стать евнухом его не прельщала. Слишком многое он хотел сделать с этим гуевым Сяо Чжанем! Тем более что в следующий раз процессом будет рулить он. Перед глазами взорвались и закрутились огненными шутихами фейерверки. А потом стало темно. Очнувшись, Ибо скосил глаза вправо — Сяо Чжань лежал рядом бесчувственной тушкой, уткнувшись лицом в подушку. Ибо положил ладонь на морую от пота спину и начал выписывать между лопаток иероглифы. — Давно меня так не накрывало. Я словно заново родился, — пробормотал в потолок. Потолок вряд ли услышал это откровение. Слишком уж был высок. А вот Сяо Чжань услышал — из подушки донеслось самодовольное фырканье. — И нечего мне тут ржать. Говорят же, что оргазм это маленькая смерть. Ты меня убил. Но я воскрес! — Никак до бессмертного докультивировался, — Сяо Чжань скосил на него блестящий веселый взгляд. — Как там твое золотое ядро поживает? Зарылся лицом в подушку еще глубже и сдавленно заржал. Ибо прищурился, пихнул его бедром, а потом рывком перекатился и улегся сверху под недовольное (вроде бы) кряхтение. Он был хоть и стройным парнем, но тяжелым, да. Поерзал, устраиваясь поудобнее. Гуев Сяо Чжань тут же развел бедра и слегка выгнулся так, чтобы уже начавший опадать член Ибо тяжело и удобно лег в ложбинку между ягодиц. — Тварь ненасытная, — Ибо чуть не подавился воздухом, потому что его естество вновь начало подавать признаки... мгм... заинтересованности. — Колись давай, что за дрянь ты распылил в воздухе, что нас так расколбасило. — Ты сам обозвал меня афродизиаком. И я слишком долго ждал. Ибо распластался на Сяо Чжане, сложив руки у того на спине и опершись на них подбородком, и принялся осматриваться. А то как-то не до того было. Сначала заметил на полу скомканную, валяющуюся кучей одежду. Слегка покраснел, припомнив, как они на заплетавшихся ногах пытались добраться сюда, не расцепляясь и не прекращая целоваться. Как они при этом умудрились раздеться?! Загадка какая-то. Взгляд поспешил переместиться дальше. Высокая и широкая кровать стояла в нише, отделенной от общего пространства лофта ширмой с пейзажем, в котором Ибо распознал водопад Чишуй. Опять Чишуй! — Сам рисовал? — Это фотообои. Но снимал сам, да. — То есть ты не только ювелир, но и художник, и фотограф. Какие еще таланты в тебе кроются? — Петь люблю. А ты танцевать. Вот видишь, я знаю твой маленький грязный секрет. Крутой бизнесмен Ван Ибо, ледяной принц, любит уличные танцы. — Я еще скейт люблю, лего собирать. Хотел бы мотогонками заняться, но такое увлечение от отца не утаить. Пришлось отказаться. Сяо Чжань перевернулся на бок и уставился на Ибо внимательным взглядом. — Чего ты так смотришь? — Я придумал, что подарить тебе на день рождения. — Охуеть, чо. Он у меня почти через год. — И отлично. Будет время подготовиться. — Я ж от любопытства помру! — Воспитывай силу воли. — Погоди, — до Ибо внезапно дошел смысл сказанного, — то есть ты намерен... собираешься... хочешь, чтобы я был тут и через год? — Я не стану тебя ни к чему принуждать. Или удерживать против воли. Я просто... ну... надеюсь, что ты этого тоже захочешь. Эти слова сделали с Ибо что-то странное. Сердце, о котором он и думать забыл с детства, когда лечился от миокардита, напомнило о себе, сделав кульбит и заставив задохнуться. Чтобы не отвечать на этот вопрос, Ибо молча выбрался из постели и прошлепал за ширму. Сяо Чжань проводил его понимающим взглядом.

***

Пентхаус Сяо Чжаня представлял из себя просторный лофт с панорамными окнами в пол, так же, как окна Ибо, смотревшими на парк Чаоян. Посередине обнаружился эркер с полукруглым диваном винного цвета. Вокруг на полу, покрытом серо-серебристым ковром с длинным ворсом, были разбросаны разноцветные мягкие подушки. — Прямо обитель разврата, — хмыкнул Ибо и с размаху плюхнулся спиной на самую большую. Он был полуобнажен, домашние штаны, которые он внаглую экспроприировал из хозяйского шкафа, были длинноваты и держались на честном слове ниже тазовых косточек. Ибо не имел ничего против, если они вообще свалятся. Кого тут стесняться? Окна, хоть и не затянутые сейчас жалюзи, были на такой высоте, что подглядывать могли только птицы. Футболки Сяо Чжаня, кстати, на его плечи не налезли, одна так и вовсе лопнула по швам. — Хочу увидеть твои ноги на моих плечах, — разглядывая обрывки футболки в зеркало, задумчиво выдал Ибо. — Посмотрим на твое поведение, — отозвался Сяо Чжань, все еще нежившийся в постели. — Я что, сказал это вслух?! С постели донеслось донельзя довольное ржание. — Я произвел впечатление, скажи? Сейчас Сяо Чжань, такой же расхристанный и полуодетый, с засосами на груди и плечах (Ибо тоже был весь в засосах, но сам оставил на теле Сяо Чжаня своих меток больше — он подсчитал!), стоял, опираясь крепкой, красивой (Ибо оценил и наощупь, и на вкус, чего уж там) задницей о мраморную столешницу высокого стола и тянул через трубочку холодный чай. Смотрел из-под растрепанной, свисавшей на лоб челки и улыбался. — Ты выглядишь категорически трахабельно, — Ибо потянулся, штаны на нем сползли еще ниже, — и, если не прекратишь так пялиться, я за себя не отвечаю. — Ой, ой, напугал. Ты разве еще что-то можешь? Сяо Чжань хмыкнул, отставил в сторону банку, из которой пил, в два шага добрался до Ибо и упал на него сверху, вдавливая в подушку. — И что ты сделаешь, м? Рука легла на живот чуть пониже пупка, пальцы проникли под резинку штанов. — Где тут прячется наше золотое ядрышко? Ибо поежился. Животу стало тепло. В паху слегка потянуло. — Другое дело, — довольно выдохнул он и оплел Сяо Чжаня руками и ногами. — Теперь мне (он выделил местоимение интонацией) делать ничего не нужно. Ты сам все сделаешь. И ядрышко нащупаешь, да? — Боги, за что мне такой ленивый любовник? — Я не ленивый. Нужны доказательства? Ну иди в зеркало на себя посмотри. Я прагматичный. И он втянул Сяо Чжаня в долгий, уже совсем не нежный, а глубокий требовательный поцелуй. Но на самом деле Сяо Чжань был прав. После бурных дня и ночи — а они, как выяснилось, не вылезали из постели чуть ли не сутки — даже шевелиться лишний раз было категорически лень. Ибо валялся, наслаждаясь негой и сладкой усталостью во всем теле, голова его покоилась на животе Сяо Чжаня, а взгляд продолжал изучающе скользить по обстановке. Ему тут определенно нравилось! Было много пространства, воздуха и света. В простенке между полукруглыми окнами эркера висел карандашный рисунок. Вернее, эскиз. Набросок. Черно-белый силуэт, размытый, словно виднеющийся сквозь струи дождя, и только кленовый лист, запутавшийся в волосах парня, алел ярким, притягивающим взгляд пятном. В силуэте Ибо с замирающим сердцем узнал себя. — Это... Сяо Чжань кивнул. — Ты сам нарисовал? — Угу. С первой встречи не мог выкинуть тебя из головы. Я тогда не знал, кто ты. Шатался по парку в надежде снова встретить. — Я тоже. Это судьба, потому что таких совпадений не бывает. Почему мы тогда так и не встретились? Столько времени даром потеряли! — простонал Ибо. — Зато представь мое потрясение, когда парень, которого я уже почти посчитал видением, вошел в мой бутик! Я думал, меня удар хватит. И что нам мешает теперь все наверстать? Они тихонько рассмеялись и снова принялись целоваться. — Знаешь, я хочу тебе кое в чем признаться. — М?.. — Это ты виноват в том, что сорвалась моя свадьба. — Я не подбивал тебя устраивать такой дебош! И вообще старался в твоей жизни не отсвечивать. — Но это ты прислал тот подарок! Твоя бутоньерка в виде кленового листа окончательно утвердила меня в мысли, что я не желаю влезать в эту кабалу. Жить с нелюбимым человеком, когда все твои мысли заняты совсем другим — это же все равно, что пройти все десять судилищ Диюя. Без надежды на перерождение к тому же. — Ты еще не знаешь, с кем связался. Может я покажусь тебе худшим злом и ты будешь страдать, что не женился на своей Мэй Сяо. — Я никогда не жалею о том, что сделал. Так что заткнись и не неси ересь.

***

Год пролетел, словно его и не было. Вроде вот только что они валялись вповалку на подушках в лофте Сяо Чжаня, отходя от бешеного секс-марафона, а вот уже Ибо в седле навороченной гоночной «Ямахи» закладывает виражи на автодроме Чжухая. Сяо Чжань слово сдержал. Его подарок на день рождения превзошел любые самые смелые фантазии. Этот невозможный человек сделал три сумасшедшие вещи. Во-первых, познакомился со спортивным директором профессиональной гоночной команды, выступающей в серии MotoGP («У людей спорта тоже есть жены и дочери, которые сходят с ума по ювелирке от «Хрустальных рос»). Во-вторых, подарил Ибо байк — настоящий гоночный, оттюнингованный по последнем слову. В-третьих, договорился с командой о приватных тренировках и арендовал Чжухай на три дня. Специально для Ибо. У Ибо дрожали руки и слезы наворачивались на глаза, когда в гараже он знакомился со своей сверкающей «Ямахой». Он ходил вокруг нее кругами, гладил, присаживался на корточки, прижимался щекой к обтекателю. Только что не целовался с ней. — Еще чуть-чуть, и я начну ревновать, — ворчал Сяо Чжань, а сам улыбался так счастливо, словно байк подарили ему, а не Ибо. «Ямаха» была выкрашена в зеленый металлик с темно-синими разводами. На переднем обтекателе красовалась оскаленная морда черной пантеры. Сяо Чжань утверждал, что Ибо по повадкам вылитая она. Только... мальчик. «Как назвать? Пантер?» — ржал этот ненормальный. Сяо Чжань не признавался, но Ибо готов был поклясться, что аэрографику на байке делал он сам. Лично. Как и дизайн эксклюзивного сине-зеленого гоночного комбинезона с цифрой «85» и все той же, только мультяшной, пантерой. Красовалась она и на защитном шлеме. В седло «Ямахи» Ибо садился, едва сдерживая внутреннюю дрожь восторга. Первые пару кругов проехал осторожно, на невысокой скорости. Хоть он и провел дни накануне тренировок на симуляторе, изучая трассу, все же симулятор одно, а реальные ощущения совсем другое. Рефлексы восстановились на удивление быстро. И вот он уже летит на прямых на полной скорости, едва сбрасывая ее при входе в виражи. И орет от восторга, нимало не заботясь, что находится на радиосвязи с боксами. И что этот ор слышит сейчас Сяо Чжань — Чжань-гэ-э-э-э-э-э!!!!! Юуху-у-у-у-у!!! У Сяо Чжаня закладывало уши и он старательно прятал лицо от инженеров команды, наблюдавших за происходящим со слегка ошеломленными улыбками. «Кто бы мог подумать, что за этим ледяным фасадом скрывается такой озорной гремлин?!» — А парень-то не «чайник», — удовлетворенно кивнул спортивный директор. — Если потренируется, выйдет толк. Господин Сяо, ваша идея мне все больше по душе. Как смотрите на то, чтобы заявить молодого господина Вана на любительскую гонку в сентябре? — Не рано? — Нормально. Рефлексы и навыки у него что надо. Только чуть опыта поднабраться. — Я не против, но надо спросить у него. Ибо, намотав изрядное количество кругов, заехал в боксы, остановил байк, и, не слезая с седла, стянул шлем и эффектно тряхнул головой, возвращая волосам привычную форму. Он уже знал, как нравится Сяо Чжаню, когда он так делает. Сяо Чжань в это время без остановки щелкал затвором своей «лейки», уж больно эффектно смотрелся Ибо на своей «Ямахе» на фоне золотого закатного неба. — Я хочу сделать с тобой рекламную фотосессию для моего бутика, — разглядывая отснятые кадры, проговорил Сяо Чжань. Ибо, стянув комбинезон и нижнее огнеупорное белье, стоял у него за спиной, растирался полотенцем и заглядывал в монитор. На груди у него на витой платиновой цепочке висел подаренный Сяо Чжанем кулон в виде косточки, инкрустированной мелкими бриллиантиками чистейшей воды. Это обещание — сделать для Ибо особенную подвеску, — Сяо Чжань тоже выполнил. И это была не просто подвеска, оберег, заговоренный бабулей Сяо Чжаня. Ради этого он специально летал в Чунцин. Форма у Ибо ни вопросов, ни недовольства не вызвала. В конце концов он смирился с тем, что его в моменты нежности называли щеночком. Он «мстил» тем, что обзывал Сяо Чжаня саблезубым кроликом за передние зубы. И с подвеской этой не расставался ни на миг. — И в этой фотосессии я буду красоваться на байке полуобнаженным, да? Или совсем обнаженным, чтобы твои цацки смотрелись наиболее сексуально? Да ведь? Да? — Идея интересная. Я подумаю. — Это будет высокая эротика. Я в тебя верю, ты сможешь. Вы будете смеяться, но именно такую рекламную фотосессию Сяо Чжань в итоге и устроил. Дамы и барышни брали его бутик штурмом, ведь буклет с фотографиями Ибо там продавали в качестве сувенира. Правда, лица модели ни на одном снимке видно не было. Обнаженная мускулистая спина, красивая, с гладкой кожей, на которой колье и ожерелья смотрелись так, что у женского пола слюнки текли. Особенно от одного снимка, обрезанного по нижней кромке так, что видно было кусочек ложбинки между подтянутых ягодиц. Дамы страдали и злились на фотографа за то, что лишил их сладкого! — Сам небось вдоволь налюбовался! Знали бы они, что не только любовался... Крупная красивая кисть, браслеты на ней. Пальцы, унизанные кольцами и перстнями. Особенно эффектно на этих руках смотрелись слэйв-браслеты. Сяо Чжань и его мастера-ювелиры вынуждены были работать сутками, потому что украшения сметались в мгновение ока, стоило их только выставить в шоу-руме. Количество нулей в графе «стоимость» вообще никого не смущало. Ювелирка от «Хрустальных рос», которую рекламировал загадочный красавчик с фотографий, стала хитом и самым модным атрибутом среди богатеев обоих полов. Ван Ибо чувствовал себя обязанным отдариться. Тоже чем-нибудь особенным. И он придумал чем. Сяо Чжань как-то обмолвился, что хотел бы побывать в Италии. И покататься на горных лыжах. Подарок Ибо совместил оба желания разом. Он снял для них роскошный Chale de Grazie класса супер премиум в Доломитовых Альпах, в знаменитом местечке Кортина д’Ампеццо. И на несколько дней забронировал одну из трасс на Чинкуа Торре вместе с подъемником. И даже инструктора нанял. Правда, подарок вышел отложенным — горнолыжный сезон в Кортине начинался в конце ноября. Но Сяо Чжань все равно был счастлив. Тем более, что от Кортины до Венеции, Падуи и Тревизо всего-то около трех часов езды на машине, что по меркам родного Китая — примерно на соседней улице. Но это уже отдельная история. P.S. Идею об участии в гонке Ибо, естественно, воспринял с восторгом. И уже в дебюте стал лучшим в категории новичков. Вскоре после этого несколько глянцевых журналов вышло с Ибо на обложке. Смотрелся он в гоночном комбинезоне рядом с красавицей «Ямахой» божественно. Иначе и быть не могло, ведь снимки делал Сяо Чжань лично. Особенно хорош был тот, где Ибо темным силуэтом стоял спиной на фоне закатного неба. Широкие плечи, узкая талия, длинные ноги, шикарная задница, голова чуть повернута, на скулу падает золотой отсвет... Шедевр! Сяо Чжань не преминул сделать из снимка ростовой плакат и повесить его у себя в лофте. Ибо ворчал, бурчал, даже ругался, а сам тайком нет-нет да любовался. Что совсем не было секретом для Сяо Чжаня.