Домой

Зимнее солнце смотрит на Шикамару едва различимым за облачным небом блином. Он не поднимает глаз. Выкуривает третью за раз сигарету, просто потому что может. Опирается на обледенелый столб спиной будто без него и сил стоять не будет. Примерно так оно и есть. На кончиках пальцев прослеживается белизна – нехороший знак. Впору спрятать руки в карманы, но и это даётся с трудом. Шикамару не уверен даже, что дышит. Открывает рот просто проверить живой ли ещё. Идёт пар. Значит, пора домой. Снег валит прямо в глаза, но дорожка проторена. Вокруг ни души. Шикамару потерялся бы в пейзаже для любого, кто рискнул бы выйти в метель. Но сегодня никто не рискует. А значит, Шикамару ещё здесь. Вокруг тоска смертная, но дома не лучше. Быть может повернуть обратно? За документами и книгами много спокойней, чем так вот. Одному. Даже в шоги Шикамару не пойдёт неприкрытой фигурой – но сейчас всё именно так. За одним лишь исключением. Ему не с кем больше играть. Он ходит домой, чтобы поесть и поспать. Он ходит на работу, чтобы научиться быть полезным. Он курит где-то посередине, потому что там всегда курил его отец. Потому что может тогда он что-то почувствует. Это не помогает. Но Шикамару пробует снова. Дома его ждут – это очевидно. Стол ломится от еды, которую Шикамару не хочет, на затёкшие ступни норовят натянуться шерстяные носки, будто это хоть что-то изменит. Шикамару не отвечает. Быть может редким кивком – и то если за день скопятся силы. Зато он впервые в жизни много читает и пишет, и, наверное, это хорошо. В этом есть смысл. Потому, пусть и утро он ненавидит, завтра он встанет ещё раньше. Пылью страниц смахнёт приевшуюся хандру. Выпьет с Шестым по чашечке кофе. И просто будет нужным. Шикамару весь белый, когда доходит до дома. За хрустом не понимает даже, как. За окном горит свет и движется слишком много народу. Не хотелось бы видеть в доме банкет. Вообще-то никого бы видеть не хотелось, кроме матери, конечно. Но Шикамару нехотя скрипит дверью. За порогом чужая обувь. Пара. Всего лишь одна. И в горле что-то сжимается. В кухне топот и разговоры не двух людей, а Шикамару становится гадко. Разувается неспешно. Всё ещё неуверенный, что хочет войти. Но мать кричит из-за двери, что ужин готов, а, значит, исчезнуть не выйдет. Хотя бы ради неё. Теневые клоны рассеиваются с характерным хлопком, оставляя кухню в клубах дыма. Мать спешно открывает окно, а Наруто глупо таращится и потирает затылок. – А я тут с миссии вернулся, – говорит. – Ну и вот, заглянуть решил. Шикамару не интересно. Он опускается на татами. Поджимает поближе ноги. И тупо смотрит на стол. Наруто садится рядом. Оранжевая штанина упирается Шикамару в бедро. Рябит привычную картину. Пальцы сами собой ложатся на висок прикрыть немного обзор. Так лучше. На порядок. Удобнее. Мать наполняет тарелки. Садится напротив. Принимается стучать палочками так буднично, как только может. Молчит. Она такое не любит. Наруто молчит тоже. И даже не ест, что на него не похоже. Мнёт неловко колени. Ёжится по татами, не зная куда податься. Странно. Эти двое обедают вместе не впервые, но сейчас между ними стена. Понятно. Стоит скорее вычистить тарелку и оставить мать с новым сыном. – Ты ешь, не стесняйся, – обращается не к Шикамару. Наруто коротко кивает. Берется, наконец, за палочки. Шикамару подпирает кулаком подбородок. Он не голоден. – Расскажешь, что было на миссии? – бросает, не глядя. Шикамару её не винит. Сам он сын преотвратный. Хорош только в том, чтобы прятаться и молчать. Он хотел бы по-другому. Правда. Но пока что не выходит. Наруто краснеет, пыхтит, говорит, не забывая со смаком уплетать. Шикамару заслушивается. Он не голоден, но отчего-то не уходит. Решает пока остаться и тянется к еде. – Очень вкусно, матушка Нара! – вворачивает Наруто в свой монолог, а Шикамару кажется, что он жуёт картон. Мать довольно смеётся, благодарит, отнекивается даже. Шикамару хотелось бы злиться. Но он просто тихо ест дальше. Посуду моют вдвоём. Молча. Шикамару мог бы уйти. И наверное должен был бы. Но отчего-то предпочел мерно вытирать тарелки. Наруто хаотично разбрызгивал воду. – Я тут заночую, – заявляет и косится беспокойно. – Ты же не против? Шикамару удерживает в руках тарелку. Этого должно хватить для ответа. – Дома грустно одному, знаешь? Шикамару хмыкает. Складывает посуду на полку. Наруто позади. Ожидает. – Я могу уйти, если ты против, но матушка Нара… – Она тебе не мать. Холодно. Он так не хотел. Но фарфор трещит под пальцами и Шикамару хочет сбежать. – Я знаю. Ложатся спать молча. Шикамару не извиняется. Наруто не извиняется тоже.

***

– Эй, погоди! – слышится сзади, но Шикамару не сбавляет шаг. Он выскользнул из дома ещё засветло – все спали, он был уверен. Но Наруто, видимо, притворялся. – Я с тобой пойду! – Наруто всё-таки обгоняет. Упирает, запыхавшись, ладони в колени, изо рта клубами валит ватный пар. Шикамару достаёт из-за пазухи пачку. Губами выуживает сигарету. Прикуривает. В свете зажигалки лицо Наруто красное, перекошенное, собственное бликует в отражении бледной тенью. Почти как в тот день, когда Шикамару забрал эту зажигалку себе. Наруто тогда был таким же, Шикамару, как и сейчас, никаким. Они стоят друг против друга. Ждут непонятно чего. Шикамару затягивается слишком сильно, горло дерёт, но прокашляться себе не позволяет. Выпускает едкий дым. Наруто морщится, но молчит. – Зачем? – Шикамару, кажется, что он уже устал. – Мм? Чего зачем? – Наруто глупо хлопает округлившимися глазами. Шикамару цокает: – Зачем тебе со мной идти? – Ну как… Отчёт вот за миссию сдать. Шикамару протягивает руку: – Давай сюда. – А, так мне ж его ещё писать. Я просто подумал, что с тобой веселее. Да и Какаши-сенсея повидать хотелось! Я же по вам двоим скучаю! Да и не только по вам так-то. От его безудержной болтовни больше не болит голова, как порой бывало в Академии. Но и, как позже, она не умиляет. Шикамару плевать. Он неохотно пожимает плечами: – Господин Шестой занятой человек. Я тоже. – Так я знаю! Поэтому думал, по пути поболтаем! – Наруто восклицает, распалённо машет руками. И тут главное не оступиться, как Шикамару мог позволить себе раньше. – Шиноби уровня чуунина и выше должны понимать основы субординации и ценность чужого времени. – Тогда нам повезло, что я ещё генин! Засранец. Шикамару натужно вздыхает: – В любом случае отчёт не пишется в кабинете Хокаге. – Какаши-сенсей говорил, я могу прийти в любое время, чтобы учиться! – Учиться отчёт писать? Как закончишь… – Да понял я, не дурак, – Наруто прерывает, опускает вниз лицо. Шикамару не шевелится, ждёт, пока пройдёт щемящее чувство внутри. Он и сам уже не знает, что именно сейчас защищает. Тот небольшой уголок, принадлежащий только ему, он не сможет прятать вечно. Но отчего-то он уверен, что должен продержаться, как можно дольше. – Я это… пойду тогда… – Наруто мямлит, не поднимая взгляд. Расстроен или чувствует вину – Шикамару должен перестать его анализировать. – Завтрак приготовлю тёте Ёшине. Шикамару кивает. Сам опускает взгляд. Докуривает в одиночестве.

***

В кабинете ещё выключен свет, но Какаши уже полулежит в кресле, неспешно потягивая свежесваренный кофе. За окном бледно-желто в рассветном мареве ещё горят уличные фонари. Какаши полуразмытым силуэтом приветственно приподнимает чашку. В другой руке книга, но Шикамару не уверен для чего – в таком полумраке. Щёлкает по выключателю. Косится на часы. – Полвосьмого утра. – А Ичираку уже открыт, представляешь? – Какаши, со спущенной на шею маской, кивает на пакеты на столе. Возвращает взгляд к книге. Хмурится. Переворачивает вверх ногами. Всё-таки не читал. – Ты дома хоть был? – спрашивает Шикамару, пытаясь не выдать чрезмерного беспокойства. Какаши взрослый – лучше знает. Но волосы взъерошены, мешки под глазами темнеют ото дня в день – стоило поинтересоваться, спал ли он вообще. Он часто думал, не позвать ли Какаши как-нибудь после работы в гости к себе, – хотя бы показать маме, что есть ещё те, с кем-то близок. Не стоит ей за него волноваться. Но не подумает ли она, что он просто нашёл замену отцу, Асуме? Ей? Шикамару так не считал. Но всё же держал две стороны своего существования поодаль, как можно старательнее. Рамен ещё горячий – как будто Какаши знал, во сколько Шикамару будет. Он не спрашивает, откуда. Просто смиряется с тем фактом, что Какаши знает его не хуже своих книжек, физически читать которые ему даже и не требуется. Они видятся друг с другом чаще, чем с кем-то ещё, но разговор всегда идёт просто. Шикамару остаётся лишь надеяться, что сможет ужиться с кем-то кроме Какаши. И кстати об этом: – Наруто вернулся с миссии. – Вот как? Значит, уже успели повидаться? – спрашивает, как будто ничего не вкладывая, но Шикамару знает, что может за этим последовать. Кривится. Зря он вообще это сморозил. От воспоминаний о вчерашнем внутри что-то как будто отслаивается. Обнажает и так мягкую сердцевину. Заливает стыдом. – Громко сказано, – бурчит, стараясь отмахнуться. – Чего так? – взгляд Какаши всё так же меланхолично уставлен в книгу, но страницу он не перелистывал уже минут пятнадцать. Шикамару ковыряет в тарелке. Не находит ответ. – Не стоит его отталкивать – он не хочет тебе плохого. По всему кажется, что плохого себе хочет только сам Шикамару. Они уже говорили об этом раньше – он не ждал, что услышит что-то новое на этот раз. – Тебе нужно с кем-то общаться, – подгибает страницу, откладывает книгу на край стола. Хочется верить, что так легче. Шикамару направляет в рот приличный шматок лапши – тянет время перед вполне очевидным: – Я же общаюсь с тобой. – Сомнительное достижение, – глаза Какаши привычно смеются, так будто ему всё равно, но губы холодно поджаты. Ими играть он не привык. Такое доверие кому угодно бы польстило, но сейчас от ледяного контраста у Шикамару пониже затылка разбредаются мурашки. – Кому как. – Тебе нужны ровесники – давно ли ты видел Ино? Ино-Ино… Примерно вечность назад. Глотающую слёзы, всю в чёрном, говорящую что-то, до чего Шикамару тогда не было дела. Он не хотел её тревожить, как не хотел, чтобы тревожили его. Возможно, хреновый из него был друг. Мог хотя бы взять её за руку, но уже поздно. И видеть её тоже. – А с Чоджи? Были же не разлей вода. Какаши позволяет себе больше матери Шикамару. Обычно это не раздражает. Но, что чувствует сейчас, Шикамару не уверен. Монотонно пережёвывает лапшу. – Не нужно его втягивать. – Уверен, он и сам не против втянуться. Шикамару не совсем понимает, зачем Какаши это делает. Ограждает от своего одиночества. Напоминает Шикамару имена, которые когда-то что-то значили. Выпихивает в тот, другой мир. – Киба, Шино, Ли – да кто угодно. Какаши не повышает голос, но под не к месту тяжёлым взглядом Шикамару теряется. Как будто сейчас тот отчего-то должен злиться. И злился бы, если бы сильные чувства ещё были ему не чужды. Хоть кому-то из них. Какаши не имеет на это права. – Вам то что? – само собой слетает в уважительное обращение. Хочется поскорее отделаться. – Хотя бы не отталкивай Наруто. Закипает где-то глубоко. Там, куда лезть не стоит ни ему самому, ни уж тем более Какаши. – Вам то какое дело? – повторяет, надеясь, что в этот раз предельно понятно. Мягкую сердцевину не защитит больше никто. Какаши смягчается. Откидывается на спинку стула. Вздыхает. – Не хочу, чтобы ты закончил как я. Вот так. Просто. Какаши ставит его перед фактом и возвращается к еде. Шикамару не знает, что сказать. Отчего-то не может даже смотреть. Ему надо подумать и он хорошо это умеет, но сейчас… Он просто не хочет. – Мне ночевать сегодня негде. – Что? Какаши удивлённо отрывается от еды. – Отдал свою комнату Наруто, так что… – Шикамару старается звучать ровно. – Ты так и не понял ничего? – Понял, – это правда. Но почему следующие слова едва не застревают в горле. – Пригласишь меня сегодня к себе? Какаши молчит. Взвешивает. Изрекает вполне логичное: – Чтобы Наруто не видеть? Внутри опять скребёт. – Чтобы мой конец не выглядел так печально. Какаши почти не улыбается, но и этого Шикамару сейчас достаточно.

***

Какаши давно не был у себя – ясно по красноречивым слоям пыли с самого порога. Хорошо, что удалось уйти с работы пораньше – изначально, чтобы Наруто не нагрянул – но даже так Шикамару не уверен, что они справятся за вечер. Убраться, приготовить – казалось бы, простые дела, но он и припомнить не мог, когда в последний раз ими занимался. Уверен, Какаши тоже. Вновь елозя мокрой тряпкой по татами, Шикамару понимает, что устал. Телом. Не чем-то иным. Мышцы на руках забиваются даже от такого и это должно настораживать. Но это приятная тяжесть. Он не решается спросить Какаши, чувствует ли тот то же. Стоило бы возобновить тренировки. Хотя бы попытаться найти на них силы. Какаши благодарит за помощь. Они ужинают чем-то, состряпанным из остатков в холодильнике. Получилось вполне сносно. Шикамару впервые за очень долгое время по-настоящему хочется спать. Не отлучиться на час-другой от реальности, чтобы его не донимали, а именно провалиться в глубокий сон. Какаши уступил ему на ночь кровать. Сам разложится на футоне. Под плеск воды в ванной Шикамару поёживается на жёстком матрасе. Пока не ложится – это кажется немного невежливым. Потому осматривается на новом месте. Аскетично. Самая обжитая – тумбочка у кровати. Шикамару бегло пролистывает засаленную книжку про любовь. Берёт в руки увесистую рамку с фотографией седьмой команды. Наруто на ней корчит смешную рожу. Шикамару давит ухмылку. Осторожно ставит на место. На другое фото успевает только покоситься – не осмеливается на большее. Какаши в домашнем выглядит куда свежее и моложе. Он и так совсем не старый, но отчего-то мысли, что сам себя похоронил. Это жутко. Не маняще. Не отталкивающе. Но Шикамару нужно остановиться. Посмотреть издалека. Проанализировать. – Эй, Какаши, – зовёт, но даже не может придумать вопрос. Показывает на место рядом. Какаши садится, не торопит. Шикамару знает, что в любом случае прозвучит грубо. Но хочется верить, что формулировку он подобрал самую обтекаемую. – Почему ты один? Но Какаши, кажется, принимает без обиняков. Косится на фотографию со смешным мальчиком. Не Наруто. Шикамару так и не узнал всю историю от и до – собирал из обрывков информации. Не думал, что в этом может крыться что-то настолько важное. – Не знал, что не хочу быть один. Раньше. Когда ещё мог выбирать. – Ясно, – в горле пересыхает. Глупо, что вообще затеял этот разговор. Ему казалось, что Какаши ему должен – хотя бы за попытки наставничать. Шикамару тоже смотрит. Четвёртый хокаге – вылитый Наруто, как странно, что он не замечал. Однажды, теперь уже давным-давно, он спросил у отца, почему они с мамой не против, что Шикамару берёт Наруто с собой почти на все семейные завтраки, обеды и ужины. Хотя другие взрослые явно не были бы в восторге. – Представь вдруг бы ты был в мире совсем один, а у Наруто была бы семья. Думаешь его отцу о тебе позаботиться не было бы в радость? – Я не знаю, какая бы у него была семья, – самая замечательная. Не только потому что Шикамару об этом мечтал, а просто потому что другая Наруто не было бы достойна. – Тогда почему ему нельзя жить с нами? – Не всегда, то чего хочет один, может быть на благо всей деревни, – отец многозначительно закурил, а Шикамару презрительно фыркнул: – Это Хокаге что ли решил? Ты с ним говорил? – Сейчас мы ничего не можем изменить. Шикамару тогда был ужасно расстроен. Отец опустил ладонь ему на макушку. Стало спокойно, тепло. Он хотел бы, чтобы так было всегда. И не только у него. – А когда сможем? – Когда деревня будет готова. Быть может, при другом Хокаге, – он кивнул сам себе и улыбнулся. Шрамы на щеке собрались в забавной гармошке. – Тогда мы могли бы стать семьёй. Уже не станут. Шикамару тихо сидит, склонив голову. В висках настукивает тупая жалость. Он её не заслужил. Она просто там есть. – Это Обито, – говорит Какаши, будто слишком громко. Шикамару вновь всматривается в фотографию. Уже не украдкой. Примеряя новое имя к новому лицу. О-би-то. В нём вся разгадка. – Шумный шебутной неловкий… – на губах Какаши играет свет лампы. – Мы с ним не ладили раньше. А когда поладили… – Стало поздно… – Нет, – мотает головой. Пушистые волосы заваливаются сильнее набок. Какаши задумывается. – Просто когда есть тот, кто меняет твои ценности, убеждения, даёт то, за что стоит сражаться, вряд ли найдёшь кого-то после. Я не нашёл. Шикамару и не будет. Ему это незачем. Какаши разворачивается к нему, готовый огорошить чем-то важным. – Мы с тобой похожи – ты и я. Я никогда не хотел быть Хокаге – это не моя мечта, – он непроизвольно машет в сторону той самой тумбочки. – Но я учусь, ради него. Чтобы защитить то, что было нам с ним дорого. Шикамару молчит. Думает. Про Обито. Про отца. Про того, ради кого он стал помогать Какаши. – Вы с Наруто построите лучший мир. Вместе. Вместе. Что вообще это значит? – Не теряй его. И себя, – Какаши кладёт руку ему на плечо. – А то в другой жизни Асума меня прикончит. Шикамару понемногу расслабляется. Совсем голый внутри, но теперь не боится. – Мой отец тоже – ты теперь за меня в ответе. Глупо строить жизнь вокруг одного человека. Глупо отрицать, какую значимость другой человек на тебя оказывает. – И ты не должен себя терять – Обито этому не обрадуется. Какаши мягко приглаживает его макушку и целует в лоб. Всего на мгновение Шикамару не дышит. Но в другое воздуха вокруг становится в разы больше, чем было. Это не может не обнадёживать.

***

Наруто в офис заваливается на следующий же день. Всучивает Какаши скомканный отчёт. И пока тот читает и задаёт уточняющие вопросы, Наруто, как может только он, одновременно и робко, и нагло разглядывает всё вокруг. Шикамару перебирает за своим столом бумаги. Разминает затёкшую шею. Пересекается с ним взглядом. Наруто свой сразу отводит. Он не спрашивает, где ночевал Шикамару. Шикамару не спрашивает Наруто. Какаши принимает отчёт. Говорит о положенных по регламенту трёх днях отгула, но Наруто не слушает. Нелепо переминаясь с ноги на ногу, он нерешительно напоминает про обучение. – Как здорово, что ты всё ещё горишь этой идеей! – Какаши с задором, которому позавидовал бы даже Гай-сенсей, отдаёт Наруто половину своих бумаг. – Ох, прям вот так… – тот горбится под весом, тащит на ближайший стол. – Конечно. С каждым документом нужно ознакомиться! – Шикамару кажется, что Какаши под маской без малого светится. – Рассортировать по темам. Выделить важное. Я тебе помогу – тут главное влиться. Наруто неуверенно усаживается за пустующий стол. Шикамару смотрит на довольного Какаши. Тот картинно разводит руками. У Шикамару сами собой закатываются глаза. Протеста, впрочем, он не испытывает. День проходит не так уж и неловко. В кабинете много посетителей. Все с интересом рассматривают Наруто. Подбадривают на нелёгком пути. Находят слова поддержки. Несколько лет назад те же деревенские кидали в него камнями. Шикамару невольно напрягается каждый раз, когда кто-то подходит к Наруто. Он знает, что теперь всё изменилось. Но от этого только гаже. Разгребя все дела и выпроводив последних зевак, они садятся пить чай. Какаши разливает кипяток. Шикамару легко считывает, когда тот перестаёт притворяться непринуждённым, и его радует, что это происходит сейчас. Маску перед Наруто всё же не снимает. – Вообще-то Хокаге не обязательно вникать во все эти вопросы. Обычно для этого есть просто толковый советник – у тебя же будет Шикамару. А Хокаге это… скорее должность лица деревни. – Да, и выбрали почему-то вас, – Наруто хихикает и шумно отхлёбывает чай. – Тут где-то валялась книга про Первого и Второго, – Какаши пропускает шутку. Демонстративно ставит чашку перед Шикамару. Усаживается на татами. – Именно Второй создавал политическую систему, следил за тем, чтобы Первый принимал верные решения. Возможно, это и к лучшему – разные подходы. Но Первый в этой книге выставляется слишком уж некомпетентным. – Да её этот Второй наверное и накатал! Он мужик хоть и отличный, но видно, что о себе мнит многовато – ещё и сказал, что создал технику теневого клонирования, представляете? Какаши с Шикамару переглядываются. Тихонько вздыхают. – Так он её и создал. – Это он так говорит! А сам вот книжки строчил, о том как рулил всем, а Первый без него ничего не мог. – Я может тогда тоже напишу, – подаёт голос Шикамару. – Эй! – О, я бы почитал. – Да вы ж только порнуху и читаете! – А её там не будет? Шикамару усмехается, а Наруто заливается краской. Вместе. Вот, что это значит. Зато Какаши ничего не смущает. – К нам завтра делегация из Песка, – отворачивается, выпивает сразу всю чашку, лишь затем поясняет. – На столе там прошение. Шикамару об этом не слышал, но Наруто от упоминания Суны, как всегда, оживает. – Да! Они уже сегодня приезжают! Мы вечером собираемся все вместе! Ты же тоже пойдёшь, Шикамару? – Думаю мы с ними завтра и так все вместе соберемся. Какаши нарочито закашливается. Разволновавшись, Наруто шлёпает его по спине. Шикамару остаётся лишь надеяться, что тому больно. – Ну завтра же не так всё будет! Пойдём! Всего разок! Там же все будут! Все по тебе скучают! Пожалуйста! Пойдём-пойдём-пойдём! – Ладно, – вздыхает Шикамару, а Какаши самодовольно подмигивает. Получил он, видимо, недостаточно.

***

Так или иначе Шикамару всё равно находит повод задержаться – пока не готов быть с Наруто наедине. Какаши приходится его едва ли не выпинывать. Должно быть, думал, что Шикамару просто забьёт на встречу. А он и хотел бы забить. Но почему-то на этот раз совестно. Когда он добирается до идзакаи, все уже на месте. Оборачиваются на него как по команде. Пёстрые, весёлые, галдят каждый о чём-то своём и немного об общем. Шикамару не о чем говорить. Он забивается с краю скамейки рядом с Чоджи. Тот выглядит совсем не плохо. Шикамару тщательно подбирает слова, чтобы извиниться за многомесячные прятки. Но Чоджи слишком долго был его лучшим другом. Он хлопает Шикамару по спине, улыбается широко-широко, так, что у него пропадают глаза, и просто его понимает. Или делает вид. Большего Шикамару не нужно. Чоджи вполголоса посвящает в последние новости. Кибе доверили новых подопечных собак, ТенТен открывает оружейную мастерскую, а Ино съехалась с Саем. – Что? – Да, я очень за них рад, – ещё бы не был. Чоджи рад за всех и всегда. Шикамару осматривается. Ли доказывает что-то Шино. Канкуро и Киба сидят так близко, что вот-вот поцелуются. Сакура толкает пафосную речь Хинате. Ино и Сай на другом конце стола. Двое. Абсолютно счастливые. Он заправляет чёлку ей за ухо. Она кормит его барбекю своими палочками. Шикамару подташнивает. Он осушает свою чарку с саке и выходит на мороз. Алкоголь со свежим воздухом приятно оседают в желудке. Шикамару закуривает. Упирается спиной в стену. Откидывает голову. Спокойно. Легко. – Фу, навонял, – звонкий презрительный смешливый, уже не такой девчачий голос как всегда пытается дразнить. – Тебя спросить забыл. Темари материализуется прямо перед ним. Руки в боки. Куртка явно не по сезону. И сама она вся не отсюда, но появляется перед ним при каждом кризисе. Совпадение ли или специально за ним вышла… – Дай одну. Шикамару хмыкает: – Воняют же. Она только требовательно выставляет ладонь. Приходится подчиниться – не так муторно. Темари затягивается, но сразу корёжит лицо. – И правда гадость. Как ты вообще это куришь? – Зачем тогда брала? Бедовая… – Плакса! Перепалка проходит без задней мысли. Не надо думать или заранее готовиться, чтобы открыть рот. Давно такого не случалось. Темари крутит сигарету между пальцев и, насупившись, затягивается вновь: – Ты как? Шикамару поводит плечами: – А ты? – Не то что бы… Не плохо, нет. Просто устала. Последнее время уставших всё больше. Но он хотя бы не один. – Не нравится работать на Казекаге? – Нравится, просто… – Темари заминается и видеть такой её, по меньшей мере, непривычно. – Сил всё меньше видеть сколько людей потеряли что-то на войне… Он кивает. Всё чаще к ним приходят люди с прошениями. Семьи, потерявшие кормильцев. Старики и вчерашние дети требуют миссии рангом повыше, чтобы было чем питаться. Шикамару не знает, как строить лучший мир, видя их изо дня в день. – Наверное, нужно поскорее загрубеть, да только не получается, – Темари продолжает, а у Шикамару больше нет сомнений – натыкаются они друг на друга не случайно. – Пока помню, какого это – когда умирает член семьи. Шикамару разом вдыхает слишком много. Надеется, что душит его сейчас именно это. Он не привык говорить об отце с кем-то кроме Какаши – не уверен даже, что смог бы с матерью. – Мы были совсем маленькими, когда мама умерла. Но отец… Только одно и спасло. – И что же? – Тебе это не подойдёт, – понуро мотает головой, но Шикамару ждёт. – Отцом он был дерьмовым. Примерно как твои сигареты. Носом одновременно у обоих пролетает смешок. – Но всё равно. Без него уже было не то… Но мы вернули Гаару. Стало лучше, чем было. Просто по-другому. – Думаешь, у нас есть на это право? На то, чтобы стало лучше. – Думаю, мы не должны хоронить себя с другими. Она отвечает так быстро, что всё вокруг подвисает. Она думала об этом раньше. Шикамару тоже. Теперь всё чаще он думал о том, не похоронил ли себя Какаши рядом с Обито. – У нас сейчас есть чего держаться – это главное. А хуже будет или лучше – решение только твоё. Прими то, о котором не будешь ныть. Они курят ещё немного. Шикамару заглядывает в окно. Вернули Гаару. Он смотрит на них с Канкуро, пытаясь сложить причинно-следственную связь. Хоть какую-то. Стряхивает пепел. Кивает в их сторону: – Зато тем двоим повезло с сестрой. Холодные губы невесомо касаются его щеки. Его целуют уже второй раз за два дня, а он всё ещё не знает, что с этим делать. – Ты хороший ребёнок, – поясняет она или делает комплимент не совсем ясно. – Напомни-ка, на сколько ты меня старше?.. – Не знаю. А сколько тебе? Двенадцать? Она хихикает и увлекает его обратно в духоту помещения. Только теперь заходить туда куда легче. Темари тоже шебутная. Но она не та. Наруто в самом центре. По одну руку – Хината, почти вывалившая грудь на стол. По другую – Гаара, что-то терпеливо ему объясняющий. Его облепили со всех сторон, и Шикамару не знает, как мог бы к нему подобраться. Но стоит им с Темари подойти ближе, Наруто, явно крепко набравшийся, вскакивает, машет руками и голосит: – Шикамару, вот ты где! Иди скорей сюда! Тут Гаара что-то очень важное рассказывает! Плюхается на место и наивно лыбится. Гаара действительно рассказывает важное – о новой системе льгот, что они придумали с Темари. И в общем-то это ещё одна неплохая причина для Шикамару быть здесь сегодня. Наруто тоже пытается послушать. Наваливается на Гаару, дышит тому прямо в ухо. Шикамару наблюдает за тем как на его бледной коже появляются мурашки. Раздражает. – Н-н-н-наруто-кун… – Хината надрывно зовёт и уводит куда-то его, пьяного. Шикамару нервно следит за ними взглядом. Хината ничего ему не сделает, но ему всё равно неспокойно. Хотя бы Гаара может теперь проще говорить. Шикамару слушает. И с тревогой ждёт конца.

***

Расходятся уже заполночь. Все будто позабыли, что завтра встречаются с самого утра. Шикамару и сам забыл. Надо бы выспаться. Он стал серьёзней – это факт, но подолгу концентрироваться на чужой речи, всё так же непросто. От выпитого голова тяжёлая, но дотопать домой он ещё в состоянии. В отличие от последнего за столом. Наруто лежит на груди, спрятав лицо в сгибе локтя. Остальные переминаются, не зная, как поступить. Хината суетится рядом. Шикамару вздыхает. – Вы идите, я сам тут. И это кажется таким правильным что ли. Шикамару, разгребающий то, что заварил Наруто. Готовый прийти на помощь. Тащащий его на спине куда-то подальше от чужих глаз. Нести его в дом, где есть мать, не хочется – только лишний раз будет действовать на нервы. Решено – идут к Наруто. Неспешно плетутся, скорее. Среди ночи мал шанс привлечь чужое внимание, но Шикамару всё равно избегает главных улиц. – Ты на неё всю ночь пялился, – Наруто едва в состоянии разлепить глаза, но речь относительно связная. Даже лучше, чем обычно. – Ты поменьше болтай – обблюёшься ещё. Наруто заторможенно-яростно скидывает с плеча Шикамару отчего-то дрожащую руку. – А ты даже не отрицаешь! Это уже просто смешно. Хочется закурить, но тогда Наруто точно поплохеет. – С чего ты это взял? – Потому что я пялился на тебя! – Не выдумывай. Шикамару не уверен даже, кто такая эта она. Выяснять это среди улицы не хочется. Тем более, что Наруто готов уже сорваться на явный крик. – Почему ты так себя ведёшь? Наруто щурится, то ли с подозрением, то ли потому что на фонарь за спиной Шикамару смотреть попросту больно. – Ты ведёшь себя, будто тебе на всех плевать! – Не на всех. – Значит, только на меня? Шикамару немного закипает. Не из-за Наруто. Ему кажется, если он начнёт что-то объяснять, только сильнее себя закопает. Он этого не хочет. Он хочет спокойно поговорить завтра. – Хината мне в любви призналась. Наруто сообщает об этом так рутинно и буднично. Шикамару не плевать. Самого пугает, насколько сильно. – А ты что? – А что я скажу… – Наруто покачивается на пятках, загадочно осматривает улицу. Шикамару готовится поймать, его если тот начнёт падать. Но Наруто внезапно замирает. – Мне вообще-то кое-кто другой небезразличен. – Ясно. Шикамару готов уже идти. Он немного не в состоянии слушать о влюблённости Наруто, причём не совсем важно, в кого именно. Все варианты плохи. – На войне… Я ведь папу своего видел. Он меня тогда так огорошил. Подумал, что мы с Сакурой, ну… Вот оно как. Вполне ожидаемо, что она ему всё ещё нравится. Шикамару хочет быть как Чоджи. Но у него не получается. Наруто мнётся. Держит за спиной руки. Отчего-то краснеет ещё сильнее. Шикамару не хочет на него давить. И так вёл себя отвратительно. Он может потерпеть. Он хотел, чтобы Наруто стал его семьёй, но самого его не спросил. Видимо, это была только его мечта. – Я только был польщён, если честно, – терпи, Шикамару, терпи. Ты это заслужил. – Но не мог, чтобы папа меня неправильно понял, понимаешь? У нас ведь одна встреча была, хотелось, чтобы он узнал! Кто мне дорог на самом деле. – Наруто… – Я ведь не самый умный. Но тогда уже, кажется, понял. С кем хочу быть. – Наруто, хватит. – Я бы хотел, чтобы вы познакомились. Не обязательно, как я знаком с твоим отцом, а просто… Чтобы он увидел тебя таким, каким вижу я. Он должен замолчать. Это просто дурацкий сон. Наваждение. Издевательство. Шикамару его заслужил, но он не хочет продолжать. Он тщетно трёт саднящий изнутри лоб. Надеется, что зажмурившись посильнее, сделает так, чтобы Наруто перед ним исчез. – Ты любишь меня, Шикамару? Хотя бы как друга, мне не надо большего, честно. Просто если нет, ты скажи. Я не хочу опять добиваться кого-то, кто… – Люблю. Шикамару выдирает это слово из груди прямо с сердцем. Наруто его не поймёт. Не поймёт же? – Что? – Я тебя люблю. Наруто пучит пьяные глаза. Улица тихая. Они тут только вдвоём, и их двоих здесь кажется слишком много. Или одного лишь Наруто. – Правда что ли? Шикамару делает шаг вперёд. Кладёт ему руки на застывшие под курткой плечи. Наруто подаётся ближе. Так как не сделал бы, не будь он настолько пьян. Или нет. Шикамару не знает. Шикамару целует Наруто. Оказывается, это так просто. Когда точно знаешь, что не оттолкнут. У Наруто горячие губы. Холодные, до слёз нежные, пальцы ложатся Шикамару на скулы. Осторожно гладят. Это странно. Об этом Шикамару и не мечтал. Но это, то, что всегда должно было между ними случиться. Наруто чуть отстраняется. Они жадно глотают ртами воздух. Дышат тяжело. Вокруг разливается пар. – Так значит… Всё будет, как раньше? – Нет, – как раньше уже никогда не будет. – Будет по-другому. Если ты готов. – Я-то? – Наруто бьёт себя в грудь, и отчего-то Шикамару начинает смеяться. Внутри так легко, и наконец всё именно так как должно быть. Они обнимаются ещё долго. Пока где-то вдалеке Шикамару не видит знакомую фигуру. Какаши везёт кресло Гая, и Шикамару не хочет думать, что они вдвоём забыли ночью на отшибе деревни. Он просто по-настоящему рад. – Пойдём домой, – шепчет ему Наруто. Луна светит им под ноги. Шикамару крепко держит его руку. – Пойдём, – кивает он.