(Kiss me) you animal I need

Сонар тяжëлый. Роберт удивился бы, окажись иначе; впрочем, тяжесть — последнее, что его волнует в эту минуту. То есть, не совсем, если он заинтересован в том, чтобы пережить ночь. То есть… Мысли путаются. Сама по себе возможность думать хоть о чём-то уже поразительна. Любой другой, окажись на месте Роберта, наверняка застыл бы в ужасе, либо полностью отдался процессу и… Стоп. Другой? Нет-нет-нет. Никаких других здесь и быть не может. Во-первых, кто в здравом уме окажется в подобной ситуации? Хотя как минимум вся «Я-команда» ходячее (и летающее) олицетворение отсутствия здравого смысла. Во-вторых, Роберт теперь и на фазовый выстрел не подпустит никого к Сонару, если только это не смена. Да и на ней… Кто знает, что взбредёт в голову на том конце. А ещё, похоже, ему самому не помешает освежить в памяти комплаенс в общем и корпоративную этику в частности. Памятка от СДС третий месяц грустно пылится в ящике рабочего стола. Если когда-нибудь руководству придёт в голову проверить знания сотрудников, лицо у него будет крайне сложное. — Роберт, — гортанный звук собственного имени иглой вонзается в пузырь мыслей и безжалостно лопает его. В игру вступает реальность: окутывает темнотой, пьяными песнями за окном, той самой тяжестью поистине нечеловеческого присутствия. Сонар поднимает голову, и при взгляде на него горло сжимается: один глаз светится ярко-красным. Частичная трансформация? Сейчас?.. Член твердеет ещё сильнее и мажет живот смазкой — блять, если из-за него Сонар полностью потеряет контроль… — Роберт, — голос становится ниже, а вес — легче. — Ты не здесь. — Где же мне ещё быть, — бормочет Роберт. Бессовестная ложь — и оба её прекрасно чувствуют. Сонар ворчит и отстраняется окончательно. Да, он тяжёлый, но без этого веса стократ хуже. — Роберт Робертсон… Начавшаяся было нотация прерывается поцелуем. Роберт приподнимается, поморщившись от боли в пояснице, — надо найти время и записаться на массаж — и тянет Сонара обратно. Целоваться с ним всё ещё непривычно, клыкастых, да и гибридов в принципе у Роберта до этого не было. Сонар откликается. Объятия крепчают, меньше десяти секунд уходит на то, чтобы Роберт оседлал его бёдра, а меж ягодиц скользнул член — твёрдый, истекающий смазкой, готовый в любой момент оказаться внутри. — Я с тобой, — Роберт шепчет признание в вытянувшееся ухо. — Я хочу этого, Сонар. Правда. Длинный заострённый язык проходится по щеке. Роберт трётся лицом о мягкую шерсть, утыкается в шею. Задерживает дыхание, когда крупная головка давит на вход. Блять, да. Он столько мечтал об этом, столько дней начинал с влажного белья и утреннего душа — чересчур холодного для того, чтобы просто взбодриться, а, порой, и ещё одной дрочки на воспоминания о снах, в которых Сонар брал его даже на треклятых голливудских холмах и… — Роберт, пора. Стон замирает на губах. Кому и куда пора, они ведь только… — Эй, Роб. Тычок в плечо — весьма ощутимый — и тьма расступается, являя залитую солнцем столовую, и его самого, согнувшегося в три погибели, пускающего слюни над второй или третьей за день чашкой кофе (и ни одна из них не опустошается даже на треть). Спросонья может показаться, что порядком подостывший кофе с осевшей молочной пенкой даже смотрит укоризненно. Постыдись, Роберт Робертсон, он не заслуживает того, чтобы закончить свою жизнь грустной коричневой лужицей в раковине. — Хороший сон, а? — Ройд, пристроившийся рядом, многозначительно вскидывает брови. — Наверное, — Роберт трёт затёкшую шею, но тут же резко просыпается, понимая, что это за «хороший сон». Ширинка топорщится весьма красноречиво, словно ещё минута — и придётся импровизировать, чтобы избежать позора. — Вот дерьмо, — выдыхает он. Заправленная в штаны рубашка, даже если вытащить её, положение не спасёт. Возбуждение не пройдёт так быстро, и дело не только в физиологии, но и в по-прежнему ярких образах в голове. Дверь распахивается, и Роберт в очередной раз на собственной шкуре ощущает пресловутую замедленную съёмку. В столовую заходит Сонар, и взгляды их ненадолго пересекаются. Роберту мерещится — пожалуйста, пусть это будет игра света, воображения и чего-нибудь ещё, — что в белых глазах привычной гибридной формы мелькает то самое алое звериное. Ладонь давит на член, и тонкая нить самообладания грозит вот-вот оборваться. Случись это — и у всего СДС появится потрясающий инфоповод. Стол со скрипом отъезжает в сторону, соседний стул падает, на штанах и внутри становится мокро. — Чувак, извини, я случайно, — слова Ройда совсем не вяжутся с улыбкой до ушей — благо, он к Сонару стоит спиной. — А, забей… Он понял, осознаёт Роберт, разглядывая разбитую чашку и лужу на полу, а также темнеющее пятно на светлых брюках. В кой-то веки стоило прийти не в привычных тёмных штанах… Мысли превращаются в хаотично мечущийся шар в западне из антивирусов, и выбраться из ловушки, похоже, не получится. — Пойду… — он машет рукой в сторону двери, прикидывая, как незаметно добраться до уборной в разгар рабочего дня. В идеале, конечно, нужен душ. Задача с высоким уровнем сложности и одной жизнью. — Роберт. Обволакивающий и мягкий голос мёдом просачивается в уши. Роберт делает несколько вдохов-выдохов и поворачивается, тут же врастая в пол. Сонар протягивает свой пиджак и выражение его лица, как и в большинстве случаев, абсолютно нечитаемо. Жаль. Хотелось бы точно знать, куда смотрят его глаза. — Спасибо, — Роберт перекидывает пиджак через руку, прикрывая пятно, и пулей выскакивает в коридор, мысленно показав средний палец всё ещё улыбающемуся Ройду. Он охуеть как влип. Чуда в этот раз не случается, и долгожданное облегчение душ не приносит. Роберт стучит зубами и дважды чихает, а затем сдаётся и включает тёплую воду. Остудить голову ещё куда ни шло, а вот перспектива застудить причинное место обладает нулём привлекательности. Решил ни в кого не влюбляться, ну надо же. Решение блестящее, исполнение провальное. Когда кожа на пальцах сморщивается, а сам он по ощущениям приближается к разваренной сосиске, Роберт выбирается из воды. Хватается, не глядя, за полотенце, прячет лицо… и хочет провалиться сквозь землю тут же: в роли полотенца выступает пиджак. Роберт мысленно ставит в своём личном деле пометку «фетишист» и пытается понять, что именно в запахе сносит крышу так сильно. «Узнать у Малеволы, какими духами пользуется Сонар». Если пользуется, Бога ради, включи голову. Сонар — хищник, и вряд ли станет поливать себя с ног до головы Томом Фордом. Интересно, а как бы раскрылся на нём «Табак и Ваниль»?.. — Эм. Роберт. Вот это уже плохо. — Пиджак. Конечно, — Роберт с самым невозмутимым лицом в мире протягивает пиджак Сонару, как будто ни капли не стесняется наготы. В конце концов, обнимал же его, полностью обнажённого, Феномачо… похоже, тискаться в раздевалке в чём мать родила входит в привычку. — Нет, оставь, — Сонар подходит ближе. — Я кое-что забыл… в кармане. Что это, Роберт решает не уточнять. Думает, что, в целом, может сам забраться в карман, достать содержимое, прочитать нотацию, а затем демонстративно избавиться. Так будет правильно… или нет? — Нам придётся поговорить об этом рано или поздно, — мягко замечает он, продолжая держать руку вытянутой, чтобы Сонар сам взял всё, что нужно. Сонар мешкает, но всё же быстро прячет содержимое в карман брюк, коснувшись руки Роберта и удерживая контакт чуть дольше положенного. — Придётся, — соглашается. Роберту до дрожи хочется узнать, куда же он смотрит. — Спасибо за пиджак, — улыбается он. — Переоденусь и… блять. Сменная одежда вся лежит в стирке. Ну и срань. — Возьми мою, — Сонар протягивает ключ. — Одиннадцатый шкафчик. «Роберт Робертсон, покажись сраному специалисту!», — орёт в голове сирена голосом Чейза. — Ещё раз спасибо, — он сжимает ключ в кулаке. — Виктор. Сонар улыбается. — Корпоративный психолог? — Мэнди — Роберт постепенно привыкает называть Блейзер настоящим именем — прячет взгляд. — Да, но… нет. Они были. Но теперь нет. — Они? — Да, мы держали в штате специалистов для помощи героям и диспетчерам. — Подходы так сильно отличаются? — Наверное. Не знаю, если честно. Я никогда не была ни у того, ни у другого. По мне сильно заметно? Роберт дипломатично молчит, любуясь фикусом в углу. — За пару месяцев до твоего появления мы переживали не самые лучшие времена, так что финансирование пришлось сократить. Да и обращений было не так много. Правда после победы над Пологом и ростом популярности мы снова в ударе, так что… это срочный вопрос? — Не хотелось бы откладывать, — Роберт увиливает от прямого ответа. — Ничего серьёзного, просто… хочется выговориться. — Надеюсь, это не связано со мной или… Укол совести небольшой, но всё же ощутимый. — Ни ты, ни Невидива не при чём. Просто хочется, знаешь, пар выпустить. Подумал, что это связано… ну, со всем, что мы пережили. — Ох, да, конечно. Извини, — выдох облегчения слишком явный. Роберт почти совсем не кривит душой. Отказался из-за недвусмысленных предложений под вполне благовидными предлогами: во-первых, выматывается так, что на себя времени с трудом хватает, во-вторых, неравные отношения ни к чему хорошему не приведут. Иронично, что теперь он может понять, как чувствовала себя Невидива. Блеск. — Я постараюсь помочь. Напишу чуть позже, хорошо? — Супер. Спасибо. — И, Роберт… — Мэнди осекается. Нет нужды гадать какой вопрос её терзает. Нет ничего зазорного в желании переодеться посреди рабочего дня, но всё же видно, что тёмные брюки чуть длинноваты, белая рубашка без фирменного логотипа СДС и тёмно-синий пиджак — словом, всё не совсем в стиле Роберта. — Заснул в столовой и неудачно опрокинул на себя кофе, — Роберт пожимает плечами. Как будто можно удачно его опрокинуть, ехидничает внутренний голос. В целом, наверное, да, если жидкость не попадает на одежду. Или наоборот — если пачкает ширинку, которую очень хочется расстегнуть. — Сонар выручил. У нас почти один размер и… круто, что он оказался рядом. «Круто, что оказался рядом? Что ты, мать твою, такое несёшь?» — Да уж, с трудом представляю прикид, предложи помощь Фламбе, — смеётся Мэнди. — Работа в СДС наверняка бы встала. Если серьёзно, я рада, что ты нашёл с командой общий язык, жаль лишь… — её прерывает звук оповещения, вынудив ненадолго поменяться в лице. — Что-то случилось? — Ничего, с чем бы я ни справилась, — она показывает большой палец, и Роберт отвечает тем же. Письмо приходит минут через десять: телефон вибрирует в кармане. Погружённый в свои мысли, Роберт роняет кусок кекса в новый кофе, к счастью, не попадая под диверсию брызг. Закатывает глаза, лезет в чашку и дует на обожжённые пальцы. Я кое-кого нашла. Сможешь через пятнадцать минут? Тянуть Роберт не хочет. В несколько больших укусов расправляется с размокшим кексом и пишет ответ.

Конечно. Попрошу Галена подменить

Супер. Кабинет 1С. Я постараюсь всё утрясти в ближайшее время

Всё отлично. Спасибо

— Гален, — просит он, вернувшись в опенспейс, — подхватишь моих на время? Надо ненадолго отойти. — Без проблем, — пальцы Галена порхают над клавиатурой со скоростью, до которой Роберту ещё расти и расти, и через мгновение «Я-команда» перемещается на другой монитор. — Гален за вами присмотрит минут на двадцать. — Роберт подходит к своему месту и подключается к связи. — Не ударьте в грязь лицом, окей? — Грязь — это хорошо, — глубокомысленно изрекает Голем. Поспорить трудно. — Shine bright like a diamond, — тянет Призма. С её стороны, видимо, это можно расценивать как согласие. На сегодняшней смене их пока что трое, и молчание последнего настораживает. — Сонар? — Всё путём, Боберт. Мы не подведём. — Славно, — выдавливает тот, каждой клеточкой тела чувствуя неприятности. Умолчи Блейзер об истинном положении дел, Роберт решил бы, что пресловутый кабинет 1С меньше всего походит на рабочее место психолога: несколько стопок внушительных папок на полу, покосившаяся когтеточка с растрёпанным жгутом на столбе. В целом, логично, если подумать, специалистам по чужому разуму тоже нужно как-то пар выпускать. Солнце пробивается сквозь неплотно закрытые жалюзи, художественно разбросанные по полу бумаги при желании можно принять за 2D версию Стоунхенджа. — Говорю сразу: я не психолог. В СДС с этим тухло. Собеседником оказывается гибрид саламандры: выше Роберта на голову, зеленокожий с парой оранжевых узоров от запястий к плечам и перекинутой через плечо растрёпанной зелёной косой. Корпоративной формы для него, похоже, не существует: джинсы на коленях дырявые настолько, что непонятно, почему они ещё не превратились шорты, а на тёмной футболке красуется шакальный принт плачущего котика. — Я знаю, — Роберт пожимает протянутую руку. — Мэн… Блейзер написала, что с тобой можно поговорить. Что-то вроде того. Я Роберт. — Я С’Вит, но можешь звать меня «что-то пошло не так». Не самое подходящее имя для героя, как думаешь? — Ты герой? — Был им, но, как я уже сказал, что-то пошло не так. Выяснилось, что с людьми трудно найти общий язык. С живыми, имею в виду. Поэтому я в основном молчу и копаюсь во внутрянке. — Местный патологоанатом? — А? Нет. Скорее, коллега Ройда. Работаю с системами и каждый день узнаю что-то новое о наших сотрудниках. Роберт невольно вспоминает прощальный привет от Куп — полный порнушный баннеров экран. Интересно, что узнали о нём. — Когда с геройством не сложилось, оставил пост и попытал счастья на роли диспетчера. — И как оно? — Роберт усмехается. — Трёх дней хватило, чтоб в край осатанеть. Без обид, но работа с людьми… с живыми существами достаточно неблагодарная. Всё завязано на дурацких инструкциях и эмпатии, а чтобы добиться отмены устаревшего порядка и перестать лизать жопы нужно пободаться. Рогов у меня нет, обзаводиться ими желанием не горю, про жопы как-нибудь потом… так что в итоге послал всё нахер и перебрался сюда. Готов поспорить: эйчар меня тихо ненавидит. Не против, если закурю? И сам куришь, кстати? — Валяй. И от случая к случаю, — пожимает плечами Роберт. Воздух наполняется ароматом кислых зелёных яблок. — Короче, за душеспасительными советами не ко мне. И за нравоучениями тоже. А вот обсудить, как всё заебало, перемолоть косточки без страха осуждения и тому подобного… — Героев мучают кошмары? — вопрос вырывается сам собой после минутной паузы, и явно не тот, что изначально Роберт хотел спросить. Не то, чтобы он в целом собирался даже с настоящим дипломированным специалистом поднимать вопросы нормальности, приемлемости и всего того, что хоть как-то касалось корпоративной этики. — Всё индивидуально. Зависит от заданий, характера, позиции в таблице, происхождения… да дохрена всего влияет. Я знал тех, кто мог заснуть только угашенный в ноль, и тех, кто заправлялся энергетиками по самую маковку, лишь бы не спать. Оба варианта хреновые, как понимаешь. Но не нам судить. — Он смотрит в упор, вертикальные зрачки сужаются. — В команде кто-то… — Нет, — тут же отвечает Роберт, от волнения на лбу выступает испарина. — Я просто спросил. Речь не о моей команде вообще. Просто любопытно. — А тебе они снятся? — С’Вит перебрасывает новую электронку, и Роберт затягивается без раздумий, чувствуя на языке сладковато-терпкий вкус винограда. Из ноздрей выходят тонкие струйки пара. — Смотря что считать кошмарами. Прошибает ли холодный пот посреди ночи? Вроде нет, я как-то не фанат самокопания. Его передёргивает от новой лжи. Он сегодня определённо в ударе: за последние месяцы не врал столько. И, конечно, между «врать» и «недоговаривать» гигантская разница, как если поставить с десяток-другой Големов рядом. Затягивается снова. Ужасная вещь, лишь бы не привыкнуть. — Если вдруг устанешь — замолвлю словечко перед Блейзер, — С’Вит поднимает с пола лист, комкает и отправляет в корзину. — Нам всегда нужны прямые руки, которые могут включить компьютер и не обесточить при этом половину Торранса. Ещё не помешали бы светлые головы, умеющие доносить базовую информационную безопасность. Ну, знаешь, блокировать экран, если отходишь, и всё такое. Подозрительные ссылки не открывать, даже если в них сам Феномачо обещает неделю мыть машину в одних плавках, нужно только… Роберт давится воздухом, слишком живо представив эту картину. — Примеры, как понимаешь, не просто из головы. Телефон вновь вибрирует. Прошло всего-ничего, что могло случиться? — Не говори только Блейзер, что я тебя переманивал, ладно? Иначе она вернёт меня на линию, а этого я хочу меньше всего. Со всем уважением. — Идёт, — Роберт смотрит на уведомление и вздыхает. — Чёрт, мне пора. И спасибо за сигарету. — Всегда пожалуйста. Иногда полезно выпустить пар. И заглядывай. За каких-то пятнадцать минут ситуация резко накаляется: так, во всяком случае, видится Роберту, когда он падает на свой стул, надевает наушники и включается в работу, бегло оценивая обстановку. В груди неприятно давит от мысли, что стоит моргнуть — и его часть Торранса окажется вся в маячках и панике. Пусть Красное Кольцо отступило, базовые засранцы актуальны всегда. На карте — тишь да гладь, и, судя по трекеру, практически все вернулись на базу: присоединившиеся Малевола и Громила разбираются с очередным бунтарём в южной части города, Голем на полпути к СДС из восточной части, а вот Сонар… — Кто-нибудь видел Сонара? Ответом служит тишина. Роберт повторяет вопроса ещё раз, а затем смотрит на наушники: ни один индикатор не горит, и повторные нажатия ни к чему не приводят. Нда, рановато Мехамэну ещё работать с базовой техникой. — Вот дерьмо… Ройд! — он машет, привлекая внимание друга. — Я только включил, а они… — Такое бывает. Иногда достаточно разок-другой стукнуть, но сегодня не тот случай, — Ройд отсоединяет гарнитуру от компьютера Чейза и передаёт Роберту. — Держи. — Спасибо, — Роберту до сих пор непривычно, что соседнее место пустует, но по заверениям Мэнди ещё пара недель — и они решат вопрос. — Меня слышно? — О, господин диспетчер с нами, — тянет Призма. — А мы-то думали, что ты улетел изучать популяцию пингвинов. — Почему пингвинов… — Роберт трёт переносицу, не надеясь на ответ. — Так, Фламбе на выходном, у Феномачо завтрак на Плутоне, Водобой в аквапарке. Кто-нибудь видел Сонара? Он точно был, когда я уходил. В ответ вновь тишина, и это злит. — Меня опять не слышно? — Слышно. Опять? — тянет Голем. — Тогда что за… — Мы немного повздорили, — нехотя признаётся Громила. — Так, обычное дело. Но он принял это на свой счёт. — Из-за чего? — Кофе, — в беседу включается Гален. — Я попросил принести его кофе для Вандерстанка. Не лично ему, для команды. Заказ был просто гигантским, все оказались заняты, а Сонар как раз трансформировался и мог унести… словом, идеальный кандидат. — И у него сорвало крышу, — припечатывает Призма. — Он отказался от задания? — Сонар берётся за что угодно, если речь идёт о Вандерстанке. — Провалил? — Блестяще выполнил. — Тогда в чём… — Потому что кто-то мог умереть из-за долбанной чашки кофе, — с небольшими помехами Сонар вклинивается в разговор. Голос у него совершенно убитый. — Если знать меру… — Дело не в самом напитке. — Так, стоп, — Роберт трёт виски и вздрагивает от нового вызова. — К работе нужно относиться серьёзно, — пусть Гален и обладает суперслухом, но в этот раз он совершенно глух. — Несанкционированное отсутствие может повлиять на репутацию и… — Репутация у «Я-команды»… — Ни у кого нет конопляных конфет? — Тишина в эфире! — Роберт рявкает и спиной чувствует напряжённую тишину. Сняв наушники, видит, что вновь случайно включил вещание на весь отдел. — Тишина, — повторяет, вернувшись только к команде. — Ещё много вызовов? — Кто ж их знает, — Громила, судя по звуку, плюёт. Остаётся надеяться, что хотя бы на парковке. — Если кому приспичит заложить бомбу с дерьмом, придётся убирать. Если соус на яички накапает, придётся вытирать. Сонар пропадает с радара. У Роберта дёргается глаз. А день, в целом, начинался неплохо, и если бы не дневной сон… всё покатилось к чёрту после того, как он не сумел удержать себя в руках. Дважды. — Эй, как насчёт того, чтобы наведаться вечером в бар? Выпивка за мой счёт… если бы не будете сильно борзеть. — Выпивка? Я не ослышалась? — оживает Малевола. — Так точно. Всего-то пару часов продержаться… и желательно никому не набить лицо. — О, это я не могу обещать. Руки так и чешутся, — Роберт готов поспорить, что Громила пританцовывает на месте, предвкушая драку. — Тогда тебе понравится следующий вызов. Подпольный ринг, набить всем морды или… хм, попытаться решить вопрос дипломатично? — Нахер дипломатию, они все отбитые! — А с тобой опасно шутить, — хмыкает Призма. — Я не прочь попытаться воззвать к их остаткам разума, но не могу лишить тебя удовольствия вытрясти из этих ребят всё дерьмо. Команда взрывается смехом, и Роберт улыбается с ними. Дьявол, он привязался к каждому. Кто бы мог подумать, что здесь он будет ощущать себя на своём месте. — Эй, Гален, — он зажимает микрофон. — Доведёшь их до конца? Извини, что снова напрягаю. Я не хочу… оставлять Сонара одного, — последнее выходит тихо, но недостаточно. — Конечно, без проблем. Маячок бился в здании, так что он здесь, если за последние минуты не сорвался куда-нибудь. Роберт понятия не имеет, какой из вариантов лучше. Сонар всё же обнаруживается в центре. Точнее — на нём: Роберт выходит на парковку, задирает голову и видит длинные уши. Что ж, по крайней мере Сонар в безопасности. Стоит ли привлекать его внимание? А если да, то как? Позвать? — Эй, наверху! — он складывает ладони рупором. — Найдётся минутка? Минутка находится: обернуться летучей мышью, поднять Роберта на крышу, обернуться гибридом вновь. — Спасибо, — Роберт чуть пошатывается. — А тебе не вредно так часто менять форму? — Это часть моей природы. Всё нормально, пока я контролирую это. Думаю, так с любыми силами. Но спасибо за беспокойство, Робби. Роберт встаёт рядом. Наверное нужно что-то сказать, приободрить, но как назло язык обрастает костями. Он достаёт из кармана электронку и затягивается, растягивая время. — Ты в курсе, что курение вредит здоровью? — Да? Ну надо же, — виноградный пар мешается с полным пыли воздухом, а в крови остаётся поразительно мало клеток здравого смысла. — Хочешь обсудить вредные привычки? — Сейчас не очень. — Тогда расскажи, что произошло на задании. Я не хочу терять тебя. Он прикусывает язык, но, кажется, Сонар не обращает внимания на двусмысленность. — Во время всей той заварушки с Красным Кольцом, когда весь город был в панике, а Куп кошмарила нас, одной из помощниц Вандерстанка захотелось кофе. Подумать только: город в огне, люди пытаются выжить, а ей подавай кофе. Это многое говорит об обществе, Робби. Может, мы бывшие злодеи, но разве есть добро от тех, кто в час нужды печётся лишь о собственном комфорте? Не задействуй она наши ресурсы, я бы и слова не сказал, но тут… я бы охотнее пошёл под ножи Куп, чем на такое. Я люблю этот город и рад, что нашёл себя в нём. Потерять его из-за подобной глупости… чем та девчонка лучше бандитов Красного Кольца? Горечь в голосе Сонара ввинчивается под рёбра. Он, вероятно, не имеет в виду ничего конкретного, но Роберт прекрасно помнит, как между битвой с Куп и грёбанным кофе сделал выбор в пользу последнего для задания Сонара. — Она бы убила тебя, — говорит он тихо и в этот момент Сонар кричит. В ушах звенит. — Прости, — он откашливается. — Иногда вырывается. Ты что-то говорил? — Хотел пригласить в бар. После смены. Соберёмся командой и пошумим немного. — Шуметь я люблю, — Сонар немного веселеет. Роберт внутри себя тает, как фруктовый лёд в восемьдесят шесть по Фаренгейту. — Ещё раз спасибо, что выручил с одеждой. Постираю и верну. — Оставь. Тебе идёт. — Ещё скажи, что галстука не хватает, — шутка, но Сонар, похоже, принимает её близко к сердцу. Красная лента оказывается на шее так быстро, что Роберт не успевает сосчитать до пяти. Узел Сонар делает лёгкий, почти небрежный, а затем ерошит волосы. — Теперь ты почти как выпускник Гарварда. — Почти? — каркает Роберт и прокашливается. — И что нужно для полного попадания? На этот раз он стопроцентно уверен, и готов поставить одну из десятка новых ламп, что в глубине белых глаз вспыхивают алые отблески. Рука, всё ещё лежащая на макушке, чуть сжимается, и Роберт заводится с пол-оборота. Если он кончит от одного лишь жеста, от мимолётной ласки, от мысли о том, что Сонар может сделать дальше, то проще уволиться одним днём и сегодня же отправиться в Атлантиду наблюдать за популяцией пингвинов. Нет, стоп. Атлантида — это другое. — Думаю, бар — отличная идея, — Сонар отстраняется первым, и Роберт не знает, радоваться или проклинать его за это. Им бы поговорить по душам здесь и сейчас, потому что там, в толпе и алкогольном угаре, не будет ни времени, ни уединения. — Тогда надо решить, куда идём. В «Сардине» нас явно не жалуют, а в «Крипто-Ните» не так уж много места, чтобы пойти вразнос, да и караоке нет… хотя его отсутствие, пожалуй, плюс. Ещё одно выступление Фламбе я не переживу. А ты? — Я поддержу твой выбор. Даже если в итоге мы всю ночь будем есть тако и смотреть на звёзды. — Не знал, что ты романтик, Виктор. Но от острого соуса, пожалуй, откажусь, с прошлого раза ещё зад дымится. — Роберт, слушай… — Вот вы где, — Чейз взмывает к ним, оставляя за собой золотистый след. — Жаль вас прерывать, но придётся позаимствовать Роберта на время. Роберт чувствует себя невероятно неловко, оказываясь на руках Чейза, пусть путешествие длится пару секунд. — Что-то случилось? Надеюсь, команда не разнесла половину Торранса… — Херня, я всего лишь спасал тебя от перспективы стать сенсацией вечерних новостей. Не слышал вертолёт? — Вертолёт? Нет?.. — Не в ушах же у меня жужжало… словом, по моим расчётам он должен был оказаться над твоей светлой головой как раз в тот миг, когда ты бы вёл репортаж из самых горячих точек. Дискавери бы умоляли выкупить эксклюзив. — Сонар не животное, причём тут Дискавери и в каком смысле горячие точки… — Именно в этом, парень, — Чейз тычет Роберта в грудь. — Не делай глупостей. Роберту хочется провалиться сквозь землю. Нравоучения от Чейза отчего-то воспринимаются с невероятным стыдом. — О. Вижу, вы с Сонаром нашли друг друга, — Малевола разряжает обстановку, хлопает Роберта по плечу и, забросив меч за спину, исчезает в портале. Роберт уныло плетётся в столовую, бесстыже пользуясь добросердечностью Галена. Пожалуй, нужно сказать Мэнди, чтобы его оплата за этот день пошла более ответственному диспетчеру. Парой часов спустя Роберт ощущает себя как разваренный рис. По прошлым заслугам Малеволе удаётся выбить «Крипто-Нит» только для их команды, на время поставив Голема в роли секьюрити, и Роберт несколько раз уточняет, всем ли по душе такое решение. — Мы в жизни нахватались порядочно дерьма, так что если нам что-то не понравится, ты узнаешь об этом первым. И если хочешь знать, то счёт был равный. Громила и Призма голосовали за «Сардину», я и Голем — за «Крипто-Нит». Тебя рядом не было, мнения Фламбе не спрашивали. — И как пришли к соглашению? — Сонар. Кажется, он что-то сказал про неуёмную тягу Фламбе к пению. — Не забывай, что я тоже люблю петь, — Призма поправляет волосы. — Кстати, где наш мышонок? Её проницательный взгляд прожигает даже через очки. Роберт откашливается. — Сейчас? Понятия не имею. Я только убедился, что он не опасен для себя и окружающих. Чтобы не выболтать чего лишнего ненароком, он берёт первый подвернувшийся под руку стакан и опрокидывает в себя. Горло обжигает. Никак он, блять, не научится. — Эй, это был мой вискарь, — бурчит Громила. — Давайте-ка сдвинем столы, — Роберт игнорирует шпильку в свой адрес. — Раз уж собрались все вместе, чтоб не сидеть каждому в своём углу. Предложение принимают с энтузиазмом. Малевола хватает стол, который тут же берёт и Громила, и в этот самый миг двери распахиваются, привнося с собой Фламбе, Феномачо, Мэнди и Водобоя. — Я бы на вашем месте подумала о «Сардине», — Призма поджимает губы. — Здесь же не продохнуть. — Мои нижайшие извинения за опоздания, — Феномачо сооружает на барной стойке башню из коробок с пиццами, а рядом — пирамиду тако из ближайшей мексиканской закусочной, сияя как начищенный таз. — Ещё я взял на себя смелость принести последнюю версию Magic: the Gathering и буду счастлив, если мне составят компанию. В прошлый раз нам так и не удалось сыграть, что я считаю огромным упущением… Музыка играет громче, а Роберт надеется, что не обшаривает помещение взглядом слишком уж отчаянно. Кажется, виски действует сильнее ожидаемого: приходится ненадолго отлучиться в уборную и умыться. Прислушивается к себе: нет, бунтовать организм не хочет, и это хорошо. Не хотелось бы выбывать из строя ещё до начала веселья. Расслабься, говорит он себе, это обычная вечеринка. …на которую, впрочем, Сонар заявляется в серых драных джинсах и тёмной рубашке навыпуск. Роберта будто бьёт молния бьёт, а затем сразу пригвождает на месте. Желудок делает кульбит и вовсе не из-за алкоголя на полупустой желудок с остатками кофе и кекса. Роберт тянется к шее, ослабляя и без того не самый тугой узел, и пытается выторговать у совести хотя бы этот вечер на относительно трезвую голову. — Все в сборе? — откашливается он. — Чейз и Ройд будут позже, — отвечает Сонар. — Заходят на круг почёта. — Надо было брать «Сардину», — озвучивает очевидное Малевола и пихает его локтём в бок. Вечер обещает быть. Половина алкоголя улетает в первый час: оказывается, запасы не так уж внушительны, если в дело вступают Феномачо, Малевола и Голем. Даже Чейз помогает осушить пару банок и его настороженное лицо сменяется добродушным. Впрочем, это вполне может быть уловка. Так или иначе, но после пары задушевных тостов, признаний в любви лучшей команде от Призмы и лучшему диспетчеру от Фламбе — от чего все выпадают в осадок, — команда всё же открывает несколько настолок. Роберт не присоединяется ни к кому, силясь сохранить дистанцию. Хотя бы на время. Хотя бы для вида. Природа зовёт, и, чуть пошатываясь — надо же, а думал, что уже протрезвел, — он вваливается в уборную. Первая же кабинка оказывается не заперта, и в ней обнаруживается Сонар. К счастью, в штанах. — Извини, — Роберт отшатывается и тут же скрывается в соседней. — Роберт, я хотел… — Минуту, ладно? — конкретно в этот самый момент думать ни о чём другом не получается. Выходит чуть больше минуты — с поправкой на то, что Роберт позволяет себе прижаться лбом к двери и беззвучно прошептать «блять, что ты творишь», а затем выйти. Сонар, кажется, кажется, сверлит взглядом спину и пока Роберт споласкивает руки, то пытается вспомнить, целовался ли когда-нибудь в туалете. Возможно, на выпускном, где налакался как… — Я хочу бросить, Робби. Поцелуи откладываются. Роберт умывается — снова — и смотрит в зеркало, чтобы убедиться: ему не мерещится. — Что именно? — уточняет на всякий пожарный. Не то, чтобы были сомнения в контексте, но додумывать за других — неблагодарное дело. Вместо ответа Сонар раскрывает ладонь. Роберт смотрит на пакетик. Вариантов развития событий мало, но верный — тот, что не уничтожит Сонара (их обоих) — всего один. — Нужна моя помощь? — Роберт сжимает его плечо. — Просто будь рядом, — Сонар смотрит, не отрываясь, а затем смывает пакетик в унитазе. Ещё никогда созерцание туалета не было настолько… умиротворяющим. — Ты молодец, Виктор, — Роберт поддаётся порыву и треплет его по голове, почёсывает за ухом. Глаза Сонара превращаются в щёлки, в горле вибрирует отдалённо напоминающий урчание звук. Он упирается в стену совсем рядом с головой Роберта, словно готовится… Дверь туалета хлопает, и Роберт едва не взрывается. Ему не хочется прекращать это странное и совсем непохожее на дружеское касание, но позволить кому-то увидеть… Сонар реагирует первым, моментально стряхивая оцепенение и, выйдя из кабинки, прикрывает дверь. — Роберт не с-- Роберт здесь? Я только хотел… думал… он… — Не видел, но если здесь, то наверняка занят. Пойдём. Роберт почти уверен, что Сонар мягко, но настойчиво выпроваживает Водобоя, и сползает по стене. Пол здесь наверняка не самый чистый, хоть явно лучше, чем в «Сардине». Истерический смех, начавший булькать в груди, уже не остановить. Роберт смеётся в голос, не особо заботясь о том, что будет, если его услышат. Слёзы выступают в уголках глаз. Это всё похоже на сон, из которого невозможно сбежать. Да и не хочется. Что будет делать Роберт Робертсон, если проснувшись однажды обнаружит, что ничего из этого никогда не было? Нужно ещё выпить, решает он. Алкоголь — худший способ решения проблем, но как здорово, что сегодня их нет. — Ну, наконец. Мы боялись, что ты решил утопиться, — Фламбе тащит Роберта за стол. — Водобой собирался за тобой рыбкой нырять. — Я вовсе не… не думал… — Всё путём. Спасибо за беспокойство. — Я просто хотел сказать, что очень рад быть с вами в одной команде! И что Роберт Робертсон — самый лучший диспетчер! — выпаливает Водобой и, не сдержавшись, окатывает всех потоком воды. Фламбе фыркает. — Вы тоже молодцы, команда. Горжусь каждым, — Роберт с удовольствием прикладывается к новому пиву. — У меня войдёт в привычку с вами напиваться. — Минусы будут? — Громила тычет его в бедро. — На чём мы там остановились… — Игра в карты на раздевание, — важно говорит Феномачо. — Увы, я не так силён в правилах… — Зато трусы отпад, — присвистывает Призма. — Ты с нами? — Меня пять минут не было, а вы уже раздели его до трусов? — Как и сказал: я неверно понял правила, поэтому снял сразу всё. Почти всё. — Мы и не против. Эй, Громила, одолжишь подтяжки? Ему сейчас охереть как пойдут. Громила показывает средний палец. — Так что, Роб, играешь? — Почему бы и нет, — соглашается он. — Сонар? Музыка очень вовремя затихает, и Роберт слышит, как копошатся в его голове тараканы. — Конечно, Робби. Если ты этого хочешь. О времени он почти забывает. Беспорядочная куча одежды растёт: к костюму Феномачо добавляются ботинки и рубашка Громилы, жакет Мэнди и костюм Фламбе — за разоблачением последнего все следили с открытой челюстью. Перчатки Призмы приземляются на барную стойку, а когда подходит очередь Роберта, на него смотрят так, будто видят впервые. — Хорош пялиться, некоторые из вас побольше видели, — он закатывает глаза, аккуратно вешая пиджак на спинку стула. — Что? — Ты в галстуке, — говорит Фламбе. — Это так удивительно? — Нет, но… тебе идёт, — Малевола озвучивает общую мысль и прищуривается. Только этого Роберту сейчас не хватает. С другой стороны, если спросит в лоб, юлить не станет. Разве что это не только его тайна. — Не надейся, что я расстанусь с ним так быстро, — Роберт почти ласково гладит ткань, представляя, как делал бы это перед зеркалом… нет, не сам он. Как Сонар, стоя позади, затягивал бы алую ленту на шее, прижимая Роберта к себе за бёдра кожистой лапой. Как вынудил бы наклонить голову, как вёл бы языком по беззащитной шее, как дразнил бы клыками пульсирующую жилку и испытывал терпение их обоих. Блять. Лишь бы никто мысли не читал. — Никаких притязаний, — Малевола поднимает руки. — Он всецело твой. От окончательного позора Роберта спасет грохот бутылок: Водобой ухитряется поскольнуться на ровном месте и увлечь за собой напитки и посуду. — Ты как? Не ушибся? — Ройд моментально оказывается рядом. Роберт решает, что это — отличная возможность проветриться. Он выходит на улицу, с наслаждением вдыхая полный густых сумерек воздух, и замечает исчезающего за углом Сонара. — Уже уходишь? — Нет, если не прогоняешь, — Сонар прислоняется к стене. — Думал подняться на крышу и посмотреть на звёзды, но тут слишком открытое место. — Никто не удивится. — Знаю. Но всё же слишком шумно. Странно слышать это от меня, м? — он хлопает себя по карманам, и Роберт протягивает ему электронку. — Курение вредит здоровью, — не удерживается от ответной шпильки, когда Сонар затягивается. — И нам придётся об этом поговорить? — Возможно, — не спорит Роберт и, немного погодя, затягивается сам. — В курсе, что это считается непрямым поцелуем? — интересуется Сонар настолько непринуждённо, как надвигающаяся буря. — Да? Никогда особо не задумывался. Не было возможности с кем-то… словом, друзей особо не было. Кроме Чейза. А потом мы разбежались, потому что я вёл себя как мудак. Хорошо, что успел извиниться, потому что если бы не успел… — Не стоит вспоминать. Всё ведь обошлось. — Но кошмарам это не объяснишь, — криво усмехается Роберт, провожая взглядом проносящиеся машины. — Герои видят кошмары? — Не могу говорить за всех. Лично у меня со сном сложно. — Спишь вниз головой? Чёрт, прости, это… — Бывает, — Сонар забирает сигарету, тепло пальцев отзывается во всём теле Роберта. — Чаще всего во время учёбы. Ну и когда доводилась сидеть в засаде. Вообще сны вижу редко. Тусклые, чёрно-белые, даже не запоминаю толком. Приходят и уходят. Но кошмары… Роберту кажется, что он знает, что будет дальше. Роберт хочет ошибаться. — Несколько раз мне снилось, что меня уводят в наручниках после битвы с Пологом. Что я переметнулся на его сторону. Что под моим руководством Торранс превратился в дымящиеся руины. Что я… причиняю тебе боль. Его голос дрожит, и Роберт десятикратно жалеет, что поднял эту тему. — Это только сны. Хреновые, выматывающие, но они никогда не станут реальностью. — А что ты, Боберт? Тебя что-нибудь мучает? — О, постоянно. Считай, — Роберт загибает пальцы. — Я не справляюсь со своей работой, прихожу в офис голым, забываю дома выключить воду и получаю астрономический счёт… если хочешь слушать дальше, нужно будет пиво. — Принести? — Ещё мне снишься ты, — он дёргает несчастный галстук. — Я делал что-то плохое? — Не давал мне кончить. Просыпаться каждый сраный раз либо в самом начале, либо когда я уже почти… жестоко, знаешь ли. И не всегда утренняя дрочка помогает. — Вот как. По Сонару невозможно понять, затронуло ли его это откровение хоть сколь-нибудь. Роберт думает, что, в целом, он такое мог слышать десятки раз, так что ничего нового. — А ты этого хочешь? Ягодный дым щекочет лицо. Сонар не умеет становиться невидимым — к счастью, — но Роберт упускает момент их сближения. Сыграть в дурака или… — Конкретизируй. — Хочешь кончить со мной? Потому что я с тобой пиздец как хочу. Земля уходит из-под ног, посторонние звуки стихают. Это наяву, понимает Роберт, это всё на самом деле. — Все выпускники Гарварда так разговаривают? — он кожей чувствует, что несёт откровенный бред. Тянуть здесь время — явно не лучшая идея, но с идеями и мыслями у него в эту самую минуту откровенный затык. Спасибо, что не на вызове, с него бы сталось вновь включить трансляцию на весь СДС. — Да или нет, Роберт? Почему среди всех возможных вариантов его имени Сонар использует именно тот, что в его устах звучит максимально непристойно? — Блять, Виктор, да. Настоящее имя срывает у Сонара последние тормоза и без того держащиеся на честном слове. Он берёт Роберта двумя пальцами за подбородок и целует — голодно, жадно, царапая подбородок клыками. Роберт подстраивается в считанные мгновения, тянет его на себя, приноравливаясь к тому, что ведёт не он — и, чёрт, он ни капли не против. Сонар вылизывает его рот с таким усердием, что Роберту совсем немного неловко: всё, что он может — хвататься за крепкие плечи и старательно думать о самых долгих, полных напряжения и пота сменах, после которых хочется только изображать плесень на полу под звуки дождя. — Роберт, — дыхание у Сонара горячее, а ещё ему неимоверно идёт пахнуть ягодами. — Боберт. Роберто. Робби… — Ммм… — Ты не здесь. Дежавю бьёт под дых. Роберт смотрит изумлённо, не веря, что это не послышалось. — Где же ещё мне быть. Сонар заключает его в крепкие, выбивающие воздух, объятия. Роберт трётся бёдрами, сжимает пах через ткань, усмехаясь довольно. Пришла пора отыграться. — Если хочешь кончить вместе со мной, Виктор, тебе придётся поторопиться. Я охренеть как близко. Словоохотливость Роберт душит: у них будет время на разговоры. И на признания, после которых мир разделится на «до» и «после», и на грязь как в дешёвом порно (если захочется), и на новые откровения грани и бесстыдства. Роберт путается в нескольких болтах, но, справившись, сжимает ещё сильнее, давит большим пальцем на влажную от смазки ткань. Сонар большой. Им придётся основательно потрудиться, если Роберт хочет — а он охуеть как хочет — принять его. — Виктор, — шепчет он в большое ухо и, осмелев, кусает его у основания. Хотя на укус это не особо похоже, так — прихватить губами, но для Сонара это красная тряпка. На Роберта обрушивается шквал тактильности, пуговицы разлетаются по асфальту, над ключицей проступает пара точек от укусов — они обязательно поговорят об этом позже, пряжка ремня жалобно звякает. Сонар забирается сразу в бельё без особых прелюдий, двигает кольцом пальцев, отвечает укусом в ухо. Роберт ругается, вспоминая самые грязные обороты, которые когда-то услышал от Чейза, тычется носом в мягкий, пахнущий виноградом и виски мех на морде. Царапает низ живота — Сонар напрягается, неужели боится щекотки? — сжимает потяжелевшие яйца, грубо ведёт вверх-вниз по мокрому стволу. Несколько фонарей гаснут, а лампочки разлетаются со звоном, руке становится мокро и вязко. Поясницу простреливает боль — кажется, Сонару всё же отказывает самообладание, и от частичной трансформации появляются когти. Потом, конечно, им нужно будет обсудить и это, делает Роберт мысленную пометку, потому что иначе… Сонар содрогается вновь, и в этот раз уже Роберту приходится держать его. — Ты такой… — бормочет он больше себе, на что Сонар смущённо фыркает и лижет его в щёку. — У меня просто давно никого не было, Робби. — У меня тоже, — Роберт чуть покачивается, не спеша убирать руку: неожиданно приятно ощущать, как зверь успокаивается. — Нужно вернуться. — Думаешь, нас ищут? — Просто будет грубо уйти не попрощавшись… а ещё я проголодался. Ты разбудил мой аппетит. — Я бы тоже подкрепился, — Роберт обещает себе бросить курить сразу после этого вечера. — Но хрена с два мы пройдём незамеченными. Похоже, что суперслух не только у Сонара: в стене рядом появляется портал. Сонар заглядывает в него, а затем тянет Роберта за собой. — Я ничего не видела, — слышится голос Малеволы из закрытой кабинки. — Спасибо, — говорят они в унисон. Сонар приводит себя в порядок довольно быстро, а Роберт критически разглядывает отражение, оценивания повреждения. Если особо не всматриваться, постараться заправить рубашку… — От вас обоих за милю разит отборным трахом. — И что ты предлагаешь? Разложить меня на бильярдном столе, чтобы никто не строил догадок? — Здесь нет бильярда. — Тогда на барной стойке. — Оставлю это на следующий раз, — Сонар помогает Роберту привести себя в порядок и вновь поправляет галстук. — Можем прогуляться и развеяться. Там что-нибудь заканчивается? — Газировка не помешает. И что-нибудь похрустеть. — Мы мигом. Или нет, — не отпуская руку Роберта, Сонар вновь ныряет в портал. В спину им доносится смешок. — Мы правда пойдём за газировкой? — Нет конечно, — Сонар улыбается хищно и тут же трансформируется. — Мы полетим. Забирайся. — На спину? — зачем-то уточняет Роберт. — Есть другие варианты? — Возможно. Алые глаза гипнотизируют. — Я запомню. Звериная шерсть пахнет хвоей и почему-то кожаной курткой, и Роберт льнёт к шее, закрывая глаза. — Высоты не боишься? — Если ты забыл, я, вообще-то, Мехамэн. — Я спрашивал не об этом. — Вперёд, — Роберт сжимает его бока коленями. — С тобой мне не страшно. Ещё один фонарь лопается к чертям. Да уж, городским службам придётся знатно потрудиться в ближайшее время. — Я же говорила, — Малевола прикладывает руку козырьком ко лбу, провожая взглядом удаляющиеся силуэты. — Фламбе, извини, но... — Иди нахер, я столько не зарабатываю, — тот, чертыхаясь, отсчитывает каждому из «Я-команды» по десятке. — Спорю, что до утра они не вернутся. — Тебя никто за язык не тянул, — Призма и Малевола дают друг другу «пять». — Ставки повышаются! Фламбе вспыхивает. Ничего, он ещё придумает, как отыграться...