Fuck 'em all but us.

ссоры в семье Брофловски давно стали обычным делом. Кайл уже привык к ежедневным разборкам, в которых он почему-то постоянно оказывается замешан, даже если не начинал спор первым. Как вообще можно убедить мать, что он как-бы не курит, а гарью от него несёт лишь из-за Кенни и Стэна? Возможно, чью-то мать легко убедить в этом, но точно не его — она верит только своей интуиции и не слушает никого другого. Вот сейчас, стоя на кухне в десять часов вечера, Кайл вновь выслушивал очередной поток упреков в свой адрес за учёбу, которые, без сомнения, были навязаны матери его учителем по физике — человеком, который искренне не переносил Брофловски. Кайл так и не понял, в чём же была проблема. — Как ты вообще собираешься поступать в Денвер с такими успехами? — почти кричала мисс Брофловски, нервно перемещаясь по кухне. — Судя по всему, ты так и останешься в Южном Парке, если тебе всё равно. — Мам, перестань, мы же уже много раз это обсуждали, наш физик просто муда… Очень мерзкий мужчина. — Чуть не оговорившись произнес Кайл, смотря куда угодно, но только не в глаза матери. Да, любые «неподобающие» слова в их семье тоже были запрещены, не говоря уже о более серьёзных выражениях. В какой-то момент Шейла остановилась и, посмотрев на сына, сказала: — Поняла… Всё из-за твоего Эрика! Я же говорила тебе не общаться с ним, но ты меня не послушал, как всегда, — тяжело вздохнула она, усаживаясь на стул. — Но я уже не удивлена, Кайл, ты опять меня подвёл. Когда мать упомянула Эрика, Кайл заметно занервничал. Он знал, что каждый разговор о них с матерью заканчивался ссорой и длительным игнорированием с её стороны. — О, теперь виноват Эрик? Хватит искать крайних, признай, что ты тоже ошибаешься, и, пожалуйста, не упоминай Эрика, он тут не при чем! — голос Кайла дрогнул, и он почувствовал, как у него навернулись слёзы. Да, ему было больно. Да, он злился. Да, он хотел уйти. Последняя мысль даже заинтересовала его. Не дождавшись ответа, Кайл быстро направился к выходу, спеша одеться. Ему не нравилось, когда близкие упоминали об их отношениях с Эриком в негативном свете. Вокруг все отзывались о Картмане плохо, что неудивительно. Кто-то подрался в школе? Там точно был Эрик. Кто-то сорвал урок? Опять он. Но для Кайла Эрик был другим. Он всегда был ласков с ним и знал о нём больше всех. Кайлу нравилась мысль о том, что для Эрика он особенный, даже несмотря на эти тупые очки, которые из-за неаккуратности Брофловски уже стали кривыми, и вспыльчивого характера, унаследованного от матери. С Эриком он чувствовал себя по-настоящему любимым. Под недовольные вздохи и пронзительные замечания матери Кайл вышел из дома, встречаясь лицом к лицу с кромешной темнотой февральской ночи. Зима уже подходила к концу, но погода в Южном Парке не собиралась становиться теплой. Пока Кайл шёл по знакомым улицам к нужному дому, он сильно замерз. К счастью, снег не шёл, иначе он бы точно отморозил руки. Слёзы накапливались в уголках глаз, но он сдерживал их, пытаясь думать о чём-то хорошем — хотя это совсем не получалось в такой ситуации. Матери всегда была важна учёба Кайла, и она строго следила за тем, чтобы он не бездельничал. Она часто повторяла: «Лень — это неподобающая черта, её быть не должно, все работают, и ты работай ». Эти упрёки уже порядком утомили Брофловски, но спорить с матерью было бесполезно — она всегда находила множество причин, почему он не прав. Про отца он даже думать не хотел — ему всегда было на него плевать. Он часто ссорился с матерью, так как у отца совсем другой характер, но как только мисс Брофловски начинала упрекать Кайла, он просто уходил, делая вид, что ничего не случилось. Это тоже было больно. Только младший брат Айк мог понять или выслушать, но Кайл не хотел навязывать ему свои проблемы — тот слишком мал для этого. В итоге Кайл оставался один. Почти один. Наконец, в поле зрения попал знакомый дом, и Брофловски ускорил шаг. Было уже так холодно, что хотелось скорее согреться и заснуть. Зайдя на участок, он постучался в дверь, и почти сразу её открыла миссис Картман. — Ох, Кайл, милый, почему так поздно? Ещё и в такую погоду, без шапки!  Заходи скорее, а то простудишься, — встревоженно сказала Лиэн и отошла, чтобы он смог войти. — Извините за беспокойство, можно я останусь у вас на ночь? Мама опять была не в духе…  — тихо произнёс Кайл, глядя в пол, дрожа то ли от холода, то ли от чего-то другого. Лиэн посмотрела на него с сочувствием, ясно понимая, что имел ввиду Брофловски под «не в духе». — Конечно, дорогой, не волнуйся. Ты же знаешь, что у твоей мамы такой характер, не злись на неё. — Она ласково погладила Кайла по голове, но, заметив его нежелание продолжать разговор, добавила: — Эрик у себя. Кайл вспомнил, к кому пришёл, и, улыбнувшись Лиэн в знак благодарности, поспешил раздеться и направился к нужной комнате. Мама Эрика сильно отличалась от его матери: она была искренней, доброй и понимающей, даже без слов. Хоть Картман и рассказывал, что раньше у них были проблемы, много долгов и тому подобное. Но главное, что сейчас всё хорошо. Возможно, скоро и у него в семье так будет, но Кайл не хотел об этом думать. Подойдя к нужной двери, Брофловски немного замялся, но всё же постучал, за дверью играла спокойная музыка и послышались шаги. Затем дверь медленно открылась, и показалась взъерошенная голова Эрика. — Кайл? Почему так поздно? — В голосе Картмана слышалось беспокойство. Обычно Кайл предупреждает о своих визитах, а если тот приходит без предупреждения, значит что-то произошло. Кайл просто смотрел на Эрика, подбирая слова, чувствуя нарастающее давление. В конце концов, он просто глубоко вздохнул, и слёзы потекли из его глаз. Увидев это, Эрик сразу же взял его за руку и провёл внутрь. Сев на кровать, Эрик обнял Кайла, нежно прижимая его к себе. Брофловски без стеснения рыдал на его плече, не скрывая всхлипов и учащенного дыхания. Он мог позволить себе плакать только перед Картманом зная, что тот никогда не отвернёт его и не осудит. Для Кайла Эрик был необходим как воздух — он понимал и любил его, несмотря на то, что все были против. К черту их всех. Когда Кайл немного успокоился, он отстранился от Эрика, желая вдохнуть свежего воздуха. Картман смотрел на него таким же взглядом как Лиэн — с нежностью и болью одновременно. — Я так понимаю, ты не хочешь об этом говорить, — произнес Эрик, глядя Кайлу в глаза. — Не хочу, — ответил Брофловски, смущаясь и отводя взгляд. — Господи, хватит уже смущаться, сидишь и так красный как помидор, смотри не загорись. — заметил Эрик, пытаясь сдержать смех — Я не смущаюсь! И вообще, я к тебе пришел не для того чтобы ты тут меня упрекал. — Ой, извини, принцесса, что почти час тебя успокаивал. Вот так ты благодаришь… — Эрик наигранно всхлипнул, надувая щеки. — Заткнись, и иди уже сюда Кайл снова прижался к теплому телу, вдыхая знакомый запах. Эрик обнял его, желая прижать ещё ближе. Такие вечера были для Кайла самыми тёплыми и запоминающимися. Они любили просто сидеть вместе и говорить о пустяках. Для них это была особая традиция, понятная только им. — Эрик? — Нарушив тишину, окликнул парня Кайл. — М? — Я очень это ценю. —тихо сказал Кайл, немного отдаляясь. С детства ему внушали, что любовь и чувства — это слабость, и их надо скрывать. Но с Эриком он учился говорить всё, что чувствует. Картман заглянул в глаза Кайлу и от тепла его взгляда захотелось  убежать с ним куда то далеко, и скрыть от всего мира. От этого почему то захотелось плакать. но чтобы не огорчать Кайла, он только улыбнулся и нежно поцеловал его в губы. Их поцелуй длился долго, они прижимались друг к другу, чувствуя друг друга без слов — всё остальное перестало иметь значение. Когда они, наконец, отстранились, Эрик внезапно рассмеялся. — Ты с ума сошел? — с лёгкой усмешкой спросил Кайл, глядя на смеющегося Эрика.  — Бля, ты бы себя видел, у тебя лицо с волосами твоими дурацкими сливается! Брофловски пару секунд рассматривал физиономию Эрика, и затем покраснел ещё больше, но теперь от злости. — Эрик, блять! — Не сдержавшись крикнул Кайл, слегка ударив парня по плечу — Ой всё, не истери, а то мама подумает что я тебя тут режу, а она тебя, к слову, любит больше чем меня. — Немного успокоившись произнес Картман, снова глядя на Кайла. Брофловски решил проигнорировать эту реплику, просто потому что не видел смысла отвечать на очередные капризы Эрика, но тот наверное подумал что Кайл всё ещё обижен. — Да ладно, люблю я твои волосы, жид. — Знаю Эрик, знаю. — Но всё равно ты кучерявый баран. — Блять, а ты нецелованная свинья. Такого ответа Картман не ожидал — Чё сказал? А ну сюда иди! — проворчал он, притягивая Кайла к себе и грубо целуя. И всё же им было глубоко плевать на то что думают о них остальные. Ни его мать, ни их друзья, никто не может разрушить их совместную крепость, которой они огородились от остальных. Они были друг для друга звёздами, освещавшими путь в самые трудные моменты, понимая друг друга с полуслова, хотя, наверное, даже одного взгляда было для них достаточно. К чёрту всех остальных, кроме них двоих.