Глава 1. Розовый шум и старая сталь
22 ноября 2025 г., 19:42
Город плавился в закатных лучах, отражаясь в лужах бензиновой радугой. Аю (Ayugram) сидела на парапете набережной, болтая ногами в воздухе. На ней были рваные джинсы, которые держались на честном слове и паре булавок, и гигантская черная толстовка с принтом аниме-девочки, чьи глаза кровоточили глитчем. На ногах — разные носки: один с авокадо, другой с надписью «ДУШНИЛА». В одной руке она сжимала банку белого Monster Energy, уже третью за день. Таурин разгонял кровь, заставляя сердце биться в ритме драм-н-бейса, звучащего в её AirPods. В другой руке светился розовым неоном iPhone 11. Экран был разбит в паутину — память о рейве двухмесячной давности, — но Аю это даже нравилось. Это был *эстетик*. Она свайпала ленту, не вникая в суть. Мир казался слишком медленным для её процессора. Ей хотелось чего-то нового. Чего-то, что пробило бы её защиту от скуки. — Скука — это баг, — пробормотала она, делая глоток приторно-сладкого энергетика. — Надо фиксить. Тем временем, в пяти кварталах от неё, в одном из спальных дворов, где время застыло где-то в 2007-м, разворачивалась совсем другая сцена. Экстер (Exteragram) закончил подход на брусьях. Его мышцы, твердые как армированный бетон, блестели от пота. Он спрыгнул на асфальт, выдохнул с шумом паровоза и поправил спортивные штаны с тремя полосками. Он был воплощением суровой мужской эстетики: короткая стрижка, взгляд, видевший некоторое дерьмо, и аура спокойной уверенности. Он подошел к лавочке, где лежала его святыня: бутылка ледяного светлого нефильтрованного и легенда — Nokia 3310. Экстер открыл пиво зажигалкой (характерный «пшш» прозвучал как музыка), сделал долгий глоток и взял в руки телефон. Никаких сенсоров. Только хардкорные кнопки, которые нужно нажимать с усилием. Он любил этот телефон. Он был как сам Экстер: простой, неубиваемый и с отличным приемом там, где айфоны превращались в кирпичи. Но даже у суровых пацанов с района иногда скребут кошки на душе. Экстер посмотрел на пустую детскую площадку. Ему нужна была та, кто оценит не только его бицепс, но и душу. Душу, которая, вопреки внешности гопника, была широкой и теплой, как бабушкин пирог.
