Энерц: Рассвет

Дождь начался внезапно, будто кто-то наверху решил смыть с города все цвета. Небо висело низко, тяжёлое, нетерпеливое, и я невольно подумал: погода точно знала, что произойдёт сегодня. Хорошо хоть одно — в такой ливень никто не отличит дождевые струи от моих собственных слёз. Я стоял у её дома, скованный ожиданием, как узник перед приговором. В груди всё стянуло так сильно, что казалось — лишний вдох может сломать меня. Однако дверь скрипнула, и она вышла. Она была такой, какой я её знал: лёгкая, живая, с той самой искренней улыбкой, от которой даже серый день становился теплее. Когда она увидела меня, её глаза вспыхнули радостью, такой яркой, что мне стало больно. — Ты приехал! — Она подбежала ко мне, обняла, будто боялась, что я исчезну, если ослабит хватку. — Я так рада… Я медленно вдохнул. Слова, которые я должен был сказать, жгли язык. — Нам… нужно расстаться, — произнёс я. Она замерла. Отстранилась всего на шаг — но этого хватило, чтобы мир между нами разорвался. — Что? — её голос дрогнул. — Это… шутка? — Нет. Улыбка исчезла с её лица, будто её просто вычеркнули. — Почему?.. Я сделала что-то не так? — Ты ни в чём не виновата, — сказал я. И едва не сорвался, увидев, как её глаза начинают блестеть. — Просто… так нужно. Это «нужно» не имело смысла даже для меня самого, но я боялся признаться в настоящей причине — в трусости. В страхе стать тем, кто ранит её ещё сильнее позже. Я повернулся, пока не передумал, и шагнул под дождь. Я слышал её дыхание — рваное, прерывистое. Слышал, как она пытается сдерживать рыдания. Каждый её всхлип бил по спине, как кнут. — Пожалуйста… остановись… — прошептала она. Я закрыл глаза. Мои шаги стали быстрее, но казались не моими — будто я шёл из последних сил, борясь с самим собой. Её лёгкие шаги перешли в бег. Она догоняла меня. Не поворачивайся. Не смотри. Если увидишь — не уйдёшь. И вдруг — звук. Резкий, чужой, ломкий. Удар. Тот самый звук, после которого миры делятся на «до» и «после». Я обернулся. Она лежала на дороге, словно вырванная из своей реальности и брошенная в эту. Машина стояла в метре от неё; водитель выбежал, крича слова, до которых я не мог дотянуться — будто мне отрезали слух. Я не почувствовал, как упал на колени. Асфальт ударил по ногам, но боль пришла только через секунду. Та, внутренняя, была сильнее. Слёзы вырвались неожиданно. Я закрывал лицо руками, кричал — глухо, хрипло, так, что голос рвался на части. Я звал её по имени, но слышал только дождь. Я поднялся как во сне и добрался до неё. Аккуратно, будто она была сделана из стекла, взял её голову и положил себе на колени. Её кожа была холодной; дождевые капли стекали по её щеке, и я не знал — это дождь или слёзы, которые я причинил ей. — Прости… — прошептал я. — Прости меня… Мой голос дрожал. Мир вокруг расплылся, оставив только нас двоих — на холодном мокром асфальте, под небом, которое всё ещё пыталось что-то смыть. Но прошлое не смывается. И то, что случилось, было уже не исправить.