Курилка ИСБ. Дело об антикваре

«Галактические древности и представляющие интерес объекты». Так это место называлось официально. Сам владелец неоднократно называл свою галерею неофициальным Храмом терпения на Корусканте. За этим скрывалось конечно же много смыслов и секретов. У Эсме было потрясающее чувство времени, на каком-то подсознательном уровне она, не задумываясь, в нужное время попадала в такт реальности и событий, чётко угадывая, но при этом намеренно не гадая, подходящий момент. Вот и сегодня, она подошла к галерее аккурат вовремя: очередной клиент вдруг отменил свой визит и у Лютена образовалось «окно» в графике работы. Как раз таки в эту «форточку» Эсме и появилась на пороге. Вместо серой формы аттенданта ИСБ на ней было длинное платье и накидка насыщенного кораллового цвета. Антиквар был в фиолетовом костюме. Не снимая с лица улыбки, Раэль просканировал посетительницу, отмечая, что она здесь впервые. Клеи, кстати сказать, не было. — Здравствуйте, здравствуйте, добро пожаловать, — он, как всегда, был само радушие. И очарование. Улыбка, вкрадчивый голос. Эта лёгкая доброжелательность и нарочито наигранная радость от встречи. Даже пусть и первой, по всей видимости. — Лютен Раэль, к вашим услугам. Чем могу помочь, мадмуазель? Она улыбнулась в ответ. Если бы Эсме была на месте сенатора Мотмы, то с таким антикваром она бы давно разорила не только Посольство Чандриллы, но и запустила бы свою лапку в бюджет Сената. Надо же на что-то покупать все эти древности… и иметь повод появляться здесь. По крайней мере пока отношения продавец-покупатель не перейдут на новый уровень. В общем, это была любовь с первого взгляда. С первого его «здравствуйте» этим его мягким, чарующим голосом, с острыми нотками лёгкой-пикантной хрипотцы, чем-то даже напоминавшую Кренниковскую… С первой же нотки запаха его одеколона, ударяющей по обонятельным нервам. Это волшебное предчувствие накрыло Эсме буквально сразу. Вжик, вжик, вжик — кто на новенького? Вжик, вжик, вжик — уноси готовенького!   — Эсме Юларен, — назвала она своё имя, полагая, что в заведениях такого уровня следует представляться. Если вы намерены стать постоянным клиентом. Да и просто из вежливости. Свою бывшую фамилию она назвала по привычке, ибо Эсме Ро она была только несколько месяцев, взяв девичью фамилию своей матери по настоянию полковника, дабы избежать лишних недоразумений бюрократического свойства в ИСБ. Непосредственный начальник, майор Партагаз, всё больше называл её по имени или по званию. А если без посторонних, то и вовсе: милочка, дорогуша, прелесть моя. В зависимости от настроения. В тех случаях, когда бывало перебрал с алкоголем особенно сильно, то и вовсе: рыбко мое, птичко мое, солнце мое, — сбиваясь на провинциальный акцент своей родины, находящейся где-то на задворках Срединного кольца. Закономерно возникло классическое предположение о возможных родственных связях Эсме с героем Войн Клонов адмиралом Юлареном. — Я хотела бы найти подарок для дяди, — это было почти правдой. Одной из граней правды. Если смотреть с определённой точки зрения. — Чем интересуется ваш дядя? — Даже не знаю. — Она задумалась, выигрывая время. По-хорошему следовало придумать план получше, чем просто явиться сюда и действовать спонтанно, по настроению и обстоятельствам. Пока, правда, получалось вполне сносно в таких условиях.  — Полковник — личность весьма разносторонняя, так что для начала я хотела бы посмотреть весь ваш ассортимент, если можно. — Не только можно, но и нужно, — согласился Лютен. — Прошу. С удовольствием покажу вам всё, что у нас есть.   Один синий офицер нашёл бы последовавшую мини лекцию обо всём понемножку чрезвычайно занимательной и интересной.  С Трауна сталось бы продержать антиквара занятым до конца дня своими уточняющими вопросами про выставленные на продажу древности и интересности. Про некоторые из которых он рассказал бы Раэлю сам, утомив того подробностями и тонкостями, о которых Лютен даже и не подозревал, в случае незнания тех или иных аспектов истории предмета, выкручивающийся с истинным мастерством маркетолога, на ходу придумывая варианты. Например, если не знаем, на каком языке выгравирована надпись на браслете, то всегда можно предложить вариант: вы можете придумать надписи любое значение, это будет ваш секретный язык. Траун, конечно же, на такое не купился бы и докопался бы в итоге до истины, проведя небольшое историческое изыскание относительно заинтересовавшего его предмета искусства. Всё это было очень интересно и познавательно. Но Эсме, как ценительницу мужчин антикварного возраста заинтересовал сам Лютен Раэль. Коллекция предметов на продажу была только поводом. Ах да, она пришла сюда из-за Мон… Но этим пусть специально обученные люди занимаются, им за это деньги платят, на минуточку. А она, она здесь исключительно из любви к прекрасному. Супер-карьера, по всей видимости, это не её, давайте наберемся храбрости и взглянем, наконец, правде в глаза. В данном конкретном варианте: голубые глаза, излучающие какую-то невероятно притягательную мягкость с нотками спайса, буквально чуть-чуть, для остроты. Глаза очень умного и доброго человека, и вместе с тем, страстного, непримиримого как к врагам, так и к своим друзьям. При всей своей напускном добродушии он требователен, но если уж… судьба, то кинет к твоим ногам весь мир. Луну и звёзды обещал свои любовницам Кренник, тот ещё неисправимый романтик при определённых обстоятельствах. Раэль дарил бриллианты. В этом Эсме была почему-то уверена.       — Выбрали что-нибудь, милая Эсме? — в ход пошли комплименты и учитывая, что он как бы невзначай, обращая её внимание на особо интересный, по его мнению, экземпляр коллекции, касался её руки своей ладонью в белой перчатке, взяв под локоток, подводя чуть ближе к витрине… Она уже была не против, если бы он повёл её куда-то вглубь магазина, куда-то в архив, чтобы показать особо интересную «вещьч». Но нет, всё оставалось в рамках приличий и лёгкого флирта, обычной любезности хозяина магазина по отношению к клиентке. Может быть чуточку горячее был его взгляд, обращённый на эту действительно молоденькую и хорошенькую даже ещё не клиентку, но посетительницу галереи. Горячее, чем тот, которым он смотрел на прочих, старых и богатых, делая им комплименты, называя молодыми и прекрасными. — Простите мне мою дерзость, но я считаю, это преступление, обращаться к такой очаровательной красавице как вы по фамилии. «Для дядюшки Ю — совершенно ничего подходящего. Для себя, кажется, да!» — К сожалению, пока ничего определённого, Лютен. Видите, я тоже могу быть дерзкой. Выбор подарка — это очень ответственное мероприятие. Мне необходимо подумать. И я обязательно скоро вернусь. А пока прошу простить, что отняла ваше время, Лютен. — Что вы, что вы! Время, проведённое в компании столь прекрасного создания, как вы, Эсме, не отнятое, но приобретенное. Когда ещё мне выпадет такая удача: оказаться рядом с красивой молодой женщиной с превосходным вкусом. Коралловый цвет платья изумителен! Со столь драгоценным именем, как нельзя лучше подходящим к вашим глазам-изумрудам. — Признайтесь, вы говорите так всем своим клиенткам. — Говорить дядюшке Ю, выбравшему именно этот коралловый оттенок против красного, который предпочитала она сама, что у полковника хороший вкус, по мнению некоторых ценителей прекрасного, она решила, что не станет. А то зазнается ещё больше обычного. Помимо возникновения очевидных вопросов на тему, а кто это там оценил по достоинству цвет твоего платья, Эсме? — Но не всегда это правда. — Возражать он не стал, однако же завернув и этот короткий ответ в обертку комплимента.  — С нетерпением буду ждать вашего нового визита, моя дорогая. Мужчина протянул ей руку, и она протянула свою в ответ. Тонкие пальчики через пару мгновений оказались у его губ, поцелованные на прощанье. Затянувшееся, ибо он позволил себе ещё одну вольность: коротко прикоснутся к каждому её пальцу невесомым поцелуем. И затем она протянула ему другую руку, для сохранения вселенского равновесия, чтобы каждой досталась эта ласка, неуместная при столь коротком знакомстве. Даже, можно, сказать, неприличная. Но поскольку Клеи на месте не было, ворчать по этому поводу было некому. А Лютен позволил себе немного расслабиться и вспомнить, прочувствовать, так сказать, какого это быть беззаботным антикваром-ловеласом, падким до юных барышень, с весьма специфическим вкусом на мужчин, на самом деле. Ведь относительно средней продолжительности человеческой жизни в галактике около 150 – 200 лет, он был в свои шестьдесят с хвостиком мужчиной, что называется, в самом расцвете сил. К тому же, при деньгах. Согласно легенде, хотя в реальности всё, конечно с финансами, обстояло не так радужно; а что вы хотите, подпольная антиправительственная деятельность требует огромных расходов! Тут уж не до молоденьких любовниц, которых кроме всего прочего полагалось баловать дорогими подарками. Уходить не хотелось от слова «совсем». Но надо было. Ибо уж совсем неприлично и невозможно найти предлог, чтобы остаться, чтобы быть приглашённой в волшебное «туда», за выставленной на всеобщее обозрение витриной, где совершаются совсем иного рода сделки и другие разговоры разговариваются. Нет, сейчас время уходить. И потом, предвкушение новой встречи только подогреет возникший интерес. — До свиданья, Лютен, — коротко попрощалась она. Чувствуя, что он провожает её взглядом.