Последний вздох

***

Последняя вещица оставленная покойной матери, разбилась в дребезги. Множество маленьких деталей рассыпались по полу вокруг человеческого силуэта. Силуэт содрогался, стоя на коленях, а в комнате разносились, отбиваясь от стен - всхлипы. Отчаянные вздохи прерывались, растворяясь средь бескрайнего пространства, а соленые слёзы текли по бледной кожи японца. Полу стёртые предложения, выгравированное на осколке разбитого судна, гласило. — "Моё тело станет прахом, а душа будет охранять тебя до конца своих дней. Слёзы станут порохом, а порох кусочками твоего щита. Береги себя и судно, Рико." А он не смог, разбил последнее, последнее, что просила сохранить мать. Белая яхта, состоящая из множества мелких деталей, выгравированы на заказ за бешеные деньги. Она была в юные годы подарком от отца, матери, когда те ещё были молодые, что только начинали самостоятельную жизнь. Рико это уничтожил, в порыве гнева уронил стенд с яхтой, и она посыпалась. Тяжёлый камень на душе, всем весом придавил парня к полу, голос срывался на крики, а крики срывались на хриплые вздохи. — Я устал — это последнее, что повторялось в мыслях, только эти два слова, дальше пустота. Рядом с отчаявшимся, внезапно, белые оконца распахнулись, а лёгкие шторы развивались на ветру. Тучи сгущались над ясным сознанием, а блеклый голос зовёт к краю распахнутого окна. Матушка в белом одеянии манит безжизненными руками, словно подзывая. Шаг за шагом скользят по узорчатому паркету, а она всё зовёт своим тоненьким голоском, как раньше. — Матушка..? — осипший от криков голос прорезал тишину. — Я так больше не могу. Почему ты оставила меня одного...? Женщина не отвечала на заданные вопросы, лишь звала, распахнув руки в виде объятия, а на лице была миловидная улыбка. Морияма слово в трансе шёл навстречу бездыханной фигуре. Он стоял уже в плотную к окну, чтобы снова почувствовать мягкие руки матери, её дыхание у виска и тихую колыбельную, как в старые добрые. Он просил прощение за всё, что только сделал, пока залезал на оконную раму. Всё! Теперь он рядом! Он мог снова быть с ней… — Матушка, люблю тебя… — онемевшие руки примкнули к силуэту, проходя насквозь. Багровая лужица разлилась на грязных плитках улиц. Последний вздох растворился в пучине объятий, последних объятий.