Пятисекундная готовность

— В душ, — бескомпромиссно бросает Эндрю с порога и с показательной незаинтересованностью отворачивается, как только Нил захлопывает за собой дверь. На Эндрю светлые домашние штаны и свободная футболка. Он возвращается за барную стойку допивать свой кофе с несвойственным ситуации чувством собственного достоинства и равнодушием. Заминка оборачивается для Нила недовольно прищуренным взглядом с другого конца этой небольшой квартиры: он с легкостью мог бы подумать, что сегодняшняя встреча грозит закончиться его хладнокровным убийством, если бы не одно очевидное «но» — весь воздух в этом пространстве уже потяжелел от сладких, мгновенно оседающих на языке феромонов. Течка Эндрю началась не два и не три часа назад, и Нил давит в себе чувство досады из-за очевидно отнятого у них времени по вине чьего-то упрямства и несправедливо высокого уровня самоконтроля. Нил принял душ еще дома, в спешке подскочив после одного-единственного сообщения, но сейчас все равно послушно занимает чужую ванную и встает под теплые струи воды, смывая с себя слабые запахи улицы. Гостеприимством Эндрю никогда не страдал, так что Нил беспардонно роется в его шкафчике в поисках полотенца и натягивает обратно свою одежду. Он расслабленно усаживается на свое привычное место, без труда выдерживая еще один недовольный взгляд, и бездумно опускает глаза ниже, когда Эндрю встает из-за стола. Крепкая хватка ладони на челюсти вынуждает поднять подбородок и с вызовом прищуриться в ответ. — От тебя все равно воняет, — презрительные слова Эндрю не заставляют Нила обманываться. Он знает, что от него пахнет неприкрытым желанием, и даже не думает о том, чтобы начать контролировать собственные рецепторы. Карты были выложены на стол еще несколько месяцев назад, и, в отличие от Эндрю, Нил уже давно отказался от идеи играть в притворство. Они оба знают, что омега внутри Эндрю выбрала Нила. Это стало очевидно еще в прошлую течку — блять, да Нил почти свихнулся, когда его пришибло внезапным осознанием. Вполне вероятно, что Эндрю понял это еще раньше, вот только… — Не смотри на меня так, — скалится он, и Нил закатывает глаза, собирая в кучу остатки своего терпения. От густых феромонов уже начинает кружиться голова, ясного сознания не хватит надолго, и Нил позволяет оставшееся время Эндрю вести в этой нелепой игре, правила которой давно установлены самой природой. — Завяжи мне глаза, если не нравится, — огрызается Нил и тут же сдавленно шипит, когда волосы болезненно натягиваются от хватки безжалостных пальцев. Приходится запрокинуть голову и задержать дыхание, потому что Эндрю уже прижимается носом к чувствительной шее — глубокий вдох отчетливо различим обостренным слухом. От длинного мягкого звука его дыхания по всей левой половине тела спускаются мелкие мурашки, но Нил заставляет себя сидеть на месте без движения. Прикрывает глаза и старается игнорировать реакции тела, закономерно откликающегося на близость Эндрю и знакомую смесь запахов, которую создают их рвущиеся на свободу феромоны. — Не шевелись, — тихо приказывает Эндрю и устраивается на чужих коленях, медленно опускаясь на них всей тяжестью своего веса. Нил в восторге. Ему нестерпимо хочется подтолкнуть Эндрю немного ближе, но еще рано — сила противодействия будет слишком велика. Внимательный взгляд карих глаз опускается ниже, а потом вопросительно возвращается обратно к лицу. — Для тебя всегда пятисекундная готовность, — без тени смущения сипло выговаривает Нил. — И ты мог бы позвонить заранее. У меня сегодня вообще-то рабочий день. — И как же ты отмазался от своего начальства на этот раз? — не очень-то заинтересованно спрашивает Эндрю, пока его рука едва ощутимо скользит вниз вдоль торса. Мышцы живота неконтролируемо вздрагивают, когда чужие пальцы приподнимают край футболки и задевают кожу. Эндрю горячий. Ожидаемо, но Нил все равно немного едет рассудком, когда чувствует жар в пространстве между ними, составляющем несколько жалких миллиметров. Невозможно игнорировать столь яркое свидетельство состояния Эндрю, в котором он слишком сильно нуждается в ком-то другом — настолько, что готов демонстрировать собственные слабости. — Сказал, что Жану нужна моя помощь, — Нил едва успевает договорить, как снова матерится сквозь зубы от боли. Конечно, на работе ему уже никто не верит. Даже Мэтт не настолько идиот, чтобы не заметить стабильную цикличность, с которой у Нила появляются неотложные дела. Пока что с расспросами никто не лезет, но по снисходительным понимающим взглядам Нил подозревает, что скоро ему придется выдумывать что-то поубедительнее. — Расскажи и мне, что за помощь ты оказываешь Жану, — шипит Эндрю, наконец-то прижимаясь вплотную. Нил рискует задохнуться прямо на месте: от горячего давления в паху и от неожиданности, с которой он улавливает в голосе Эндрю ревность. Собственничество не про них. У Эндрю четкие правила, границы и внятно обозначенный статус «знакомых» в перерывах между их приватными встречами. Конечно, течка срывает ему тормоза, но еще ни разу он не пытался заявить на Нила свои права, поэтому сейчас это кажется чем-то слишком интимным. Чем-то, что долго и тщательно скрывалось — что Нил не имел права знать. — Если ты разорвешь меня на куски — толку от меня будет мало, — предупреждает Нил, потому что шея уже наливается горячим онемением. Ответа не следует, поэтому он пытается выдохнуть, чтобы справиться с одновременно навалившимся возбуждением и болью. — Я сказал, что ему нужна помощь с переездом. И у Жана есть альфа, так что… — Замолчи. Эндрю наконец стягивает футболку с себя, потом с Нила, а затем снова припадает к его шее, втискивая свою руку между их телами. Поспешно вжикает молния на ширинке, а затем Нил чувствует на себе нетерпеливую ладонь. В трусах уже влажно — горячая ладонь скользит слишком хорошо. — Эндрю… — Нет, — обрывает он, но сорванно выдыхает в ту же секунду, когда Нил чуть двигает бедрами, чтобы притереться ближе. Возбуждение Эндрю настолько явное, что оно выдает его и в резких движениях, и в нестройном дыхании, и в не поддающихся контролю феромонах. Рука двигается быстро и умело, несмотря на очевидно сдерживаемую нужду в ответных прикосновениях. Нил не понимает, почему удовлетворяют его, если он пришел, чтобы помочь Эндрю справиться со всей этой омежьей дрянью. Он жмурится, потому что такими темпами мог бы кончить меньше, чем через минуту, и решает, что на этом его лимит терпения на сегодня исчерпан. Рука тянется к светлым волосам на затылке — Нил сгребает в свою ладонь весь загривок и притягивает Эндрю ближе, чтобы уткнуться лицом в его шею. Над ухом раздается глухое шипение, но Нил больше не собирается играть послушного альфу — он без зазрения совести забивает рецепторы Эндрю своим запахом и пьянеет следом, делая глубокий вдох у мягкого места под его челюстью. Температура мгновенно подскакивает на несколько градусов. Эндрю замирает, и, кажется, его немного потряхивает, когда Нил жадно сжимает его бок, а затем уверенным движением скользит на поясницу и пробирается под резинку штанов. Вместо ожидаемого потопа там… — Блять, — дергается Эндрю, а Нил шумно выдыхает через рот. Резким движением он практически укладывает Эндрю на себя и припадает ртом к основанию его шеи, чтобы дать себе несколько секунд. Такое уже случалось. Пробка нужна Эндрю совсем не для сексуальных удовольствий, нет — таким образом он пытается хоть как-то уменьшить ущербы от побочек своей течки, которая в норме в списке из последствий всегда имеет запачканные трусы. Но едва ли это имеет значение сейчас, когда Нила так остро обжигает возбуждением от ощущения округлого металлического края под пальцами. Он подцепляет его аккуратно и начинает тянуть медленно — сильнее прижимая к себе за затылок Эндрю, который сдавленно мычит в его плечо и едва ли может контролировать свои мелко трясущиеся бедра. Нил выкидывает пробку куда-то на ковер и сразу ныряет рукой обратно — растирает пальцами обильно сочащуюся смазку и тянет Эндрю за волосы, чтобы наконец-то жадно припасть к его приоткрытым губам. Поцелуй выходит отчаянным, Эндрю кусается и вновь грозится оставить на плечах несколько болезненных синяков, но Нил ни за что в жизни не подумал бы жаловаться. Он слишком много об этом думал, слишком часто бросал взгляд на календарь, высчитывая непонятные ему дни цикла, слишком самонадеянно представлял себе всякое, выходящее за пределы пары суток, проведенных в одной постели. Поэтому сейчас он позволяет себе сполна насладиться хотя бы тем, что имеет. Эндрю, такой непокорный и острый на язык в обычные дни, наконец-то плавится в его руках и позволяет себе передать контроль над ситуацией — доверяет. У него искусанные губы, а во рту нестерпимо жарко, и Нил не стесняется использовать собственный язык, пока у них совсем не остается в легких кислорода. Пальцы оттягивают мягкий край кожи, соскальзывают по теплой смазке и вновь повторяют движение. Эндрю недовольно дергает бедрами, но поддается, когда Нил снова укладывает его всем корпусом на свою грудь и вводит сразу два пальца в горячую глубину. Там влажно, и узко, и… Собственное возбуждение Нила тянет так сильно, что ему приходится тормозить, чтобы не обкончаться в штаны только от того, как Эндрю шипит ему в плечо. Желание присвоить наваливается неожиданной тяжестью — вместе с осознанием покорности Эндрю, готового принимать в себя, очевидно желающего принимать в себя, — запах его феромонов и смазки туманит разум и плывет перед глазами смазанной мутью. — Не боишься, что я оставлю на тебе свою метку? — хрипло выговаривает Нил, задевая губами соблазнительную кожу шеи. — Рискни, — задыхается Эндрю, и, разумеется, это угроза. Сжатые теснотой и жаром пальцы медленно тянутся обратно и возвращаются на глубину с влажным звуком — Нил повторяет движение резче, чтобы услышать его еще раз. Ему плевать, если Эндрю стыдно, если он уже обещает себе порвать своего любовника на множество мелких частей — это произойдет не сегодня. Сегодня Нил планирует пользоваться своей безнаказанностью сколько вздумается, даже если единственная цель всех его действий заключается не в погоне за собственным удовольствием. Эндрю протестующе выдыхает, когда чужие колени под ним разъезжаются в стороны, заставляя открыться еще больше. — Из моей квартиры ты отправишься прямиком в морг, — обещает он сквозь сдавленное дыхание и глотает хриплый стон, когда чувствует в себе третий палец. Нил согласно мычит — достойная цена. Смазка течет по ладони, а тугие мышцы обхватывают пальцы на каждом мягком толчке. Эндрю подается вперед в поисках дополнительной стимуляции, а потом снова рефлекторно дергается бедрами, насаживаясь на пальцы. По крепкой хватке в волосах Нил понимает, что терпения в запасе мало. Он еще раз целует Эндрю, а потом шепчет в самые губы: — Отдайся мне. Просьба тихая, едва слышная за смешанными звуками нестройного дыхания, но Эндрю жмурится и прячет лицо — расслышал. — Не понимаю, почему именно ты… — выговаривает он сквозь стиснутые зубы, заставляя Нила прикусить щеку, чтобы сдержать улыбку, вызванную этим признанием. Кровать всего в трех шагах от них, но для того, чтобы до нее добраться, все равно необходимо совершить несколько телодвижений. Первым делом Нил откидывается на спинку стула и бесстыдно слизывает смазку со своей ладони, которая еще секунду назад грелась между чужими ягодицами. На языке сладко. Эндрю прищуривается, но взгляд у него поплывший. — Фетишист. — Если это касается тебя, — соглашается Нил. Эндрю поднимается сам и толкает Нила к кровати. На избавление от штанов и белья уходит еще десять секунд. Светлые мягкие бедра под ладонями пробивает на мелкую дрожь, влажные волосы липнут ко лбу, и Нил больше не может смотреть на то, как Эндрю пытается справиться с самим собой. — Давай-ка я сам, — он переворачивает их обоих и укладывает Эндрю под себя. Ладонь тяжело давит между лопатками, вжимает в матрас пылающее жаром тело, слишком измученное своим вынужденным состоянием и невозможностью достичь разрядки. Пальцы пробираются внутрь наконец-то под нужным углом, Эндрю сладко мычит в одеяло и напрягается всеми мышцами спины — Нил хочет провести языком по каждому сантиметру этого рельефа и утопить лицо в соблазнительно взмокшем загривке. Он сгибает пальцы еще раз, наслаждаясь звуком судорожного выдоха, и наваливается сверху. Эндрю шире в плечах, но Нил выше и легко компенсирует их разницу в размерах своим ростом. — Долго возишься, — ядовито хрипит Эндрю на очередной несдержанный укус у основания шеи. — Как скажешь, — послушно бормочет Нил и усаживается на пятки. Бедра Эндрю неохотно поддаются настойчивым рукам и разъезжаются в стороны. Между ягодицами мокро, края тонкой кожи розовые и припухшие, — налитые едва заметной пульсацией, которую жадно улавливает воспаленное внимание, самопроизвольно реагирующее на подобные откровенные детали. — Я вырву тебе глаза. Нил уже ничего не слышит. Он завороженно наблюдает за тем, как натягиваются раздразненные мышцы вокруг головки его члена. Когда она погружается целиком, охваченная тесным жаром чужого тела, Нил стонет сам и снова упирается ладонью между лопаток Эндрю, который, судя по всему, тщетно пытается справиться с собственным дыханием. Его спина грузно вздымается под тяжестью крепкой руки и замирает в тот момент, когда Нил двигает бедрами и по скользкой смазке легко входит до самого конца. Эндрю сдавленно матерится и натягивает под собой простыни. Следующий толчок медленный и снова глубокий — Нил едва сдерживается, чтобы не взять сразу уверенный темп. Горячие стенки сжимают туго на каждом сантиметре неспешных движений, с которыми начинают раскачиваться охваченные нетерпением бедра. Эндрю течет, и его запах заставляет плыть и так нечеткую картинку перед глазами. Нил подхватывает одну его ногу и сгибает в колене, поджимая к самой груди — под этим углом проникновение глубже и ощущается острее, и Эндрю захлебывается собственным стоном от тянущего чувства растяжения и стремительного ритма, не оставляющего времени на передышку. Нил накрывает его тело своим. — Кончишь без руки? Эндрю мотает головой, а потом судорожно сжимается на члене, когда звук влажных шлепков начинает перекрывать стук, с которым спинка кровати бьется о стену. Нил доводит его меньше, чем за полминуты — сильными размашистыми движениями втрахивая в кровать все то время, пока изнывающее от сладких судорог тело не перестает биться в оргазме. Он прижимается губами к подрагивающему плечу влажным поцелуем и заставляет себя выкинуть из головы мысли о возможной сцепке. Бушующие гормоны слишком легко откликаются на все, что связано с Эндрю — сначала Нил думал, что это игры его разума, всколыхнувшегося вместе с остальным организмом от недостижимости желаемого, но теперь уверен, что здесь работает чистая химия. Потяжелевший воздух давит на плечи и тормозит мыслительные процессы, но инстинкты никогда не подводили Нила — они заставляют его быть чутким и зарываться носом в светлые мягкие волосы за ухом, чтобы уловить малейшее изменение в знакомом аромате. Эндрю глотает воздух ртом и отказывается поднимать голову, по прежнему упираясь лбом в одеяло. Нилу очень хочется бесстыдно вылизать его во всех местах, а потом усадить на себя и наблюдать за движениями красивого тела, содрогающегося от чувственных ласк с двух сторон, — но этот план следует оставить на потом, когда Эндрю перестанет слишком явно сгорать в лихорадке. Сейчас он позволяет себя перевернуть и даже не прячется под потемневшим взглядом, скользящим вдоль разгоряченного недавним оргазмом тела. Мягкие сухие губы с готовностью принимают неспешный поцелуй. — Нил, подожди, — мычит в его рот Эндрю, когда чувствует на себе уверенные руки. — Мы оба знаем, что тебе нужно еще, — шепчет Нил. — Давай. Второй раз он доводит их обоих, намеренно растягивая удовольствие и время. Эндрю податливый и неприкрыто нуждающийся — цепляется подрагивающими пальцами за спину и крепко обхватывает лодыжками поясницу Нила, когда тот незаконно медленно двигает бедрами в надежде услышать еще один сдавленный стон. Проклятия и болезненные укусы как всегда гораздо больше способствуют процессу. — Воды? — спрашивает Нил, получая в ответ апатично-согласное мычание, после которого почему-то остается на месте. Его голову посещает совершенно абсурдная мысль, но он честен с собой и понимает, что бездействие грозит ему неминуемым помешательством. — Не хочешь переехать ко мне? Эндрю лениво поворачивает голову и приподнимает бровь. — Сделаю вид, что это неудачная шутка. — Я серьезно, — настаивает Нил, отвергая эту очевидную попытку слиться с разговора. — Мозги должны отключаться у меня, а не у тебя, Нил, — напоминает Эндрю, закатывая глаза. Его отказы уже давно не отзываются горькой обидой отвержения — Нил принял их как желание оставаться внутри своего комфортного пространства, к которому Эндрю относится ревностно, бдительно оберегая каждую из своих невидимых границ. Но с их первой совместно проведенной течки прошел почти год, а с момента знакомства — и того больше. Они видели друг друга в самых неприглядных состояниях, выручали даже в тех ситуациях, которые не имели никакого отношения к сексу, и знают друг о друге слишком много для «просто знакомых» — пару месяцев назад Нил даже случайно пересекся с Аароном. Пусть это и не было приятной встречей, но все же можно засчитать за знакомство с семьей, верно? Глупо даже не попытаться дать их с Эндрю отношениям шанс на какое-либо развитие. — Ты высмеял все мои попытки позвать тебя на свидание, — проговаривает Нил, выдерживая снисходительный взгляд светло-карих глаз. — Я должен показать, что настроен серьезно. Эндрю закидывает руку за голову, незаконно притягивая взгляд к лоснящимся мышцам, и выжидательно смотрит в ответ — видимо, с расчетом на то, что Нил в состоянии самостоятельно определить степень абсурдности озвученной идеи. Нил не в состоянии. Все потенциальные сложности кажутся ему сущей ерундой по сравнению с перманентным ощущением отнятой у него возможности чувствовать себя связанным с нужным человеком (и косоглазием, развивающимся от необходимости проверять телефон в жалкой надежде увидеть там уведомление от определенного контакта). — Ладно, — неохотно тянет Эндрю. — Пусть будет свидание. Нужные слова доходят до Нила не сразу. — Правда? — Убери это выражение со своего лица, — цокает Эндрю. — Завтра не могу, у меня запланирован марафонный секс до самого вечера. Но в пятницу вечером жду при параде. Заеду за тобой в семь. — Ладно, — глупо моргает Нил и по-прежнему наблюдает приподнятую в ожидании бровь. — Я все еще рассчитываю на стакан воды, — напоминает Эндрю. — И, возможно, на качественный отсос в душе. Нил надеется, что подрывается не слишком резко, потому радостное осознание наконец-то сваливается на него неожиданным приступом энергии и ясным пониманием положения вещей — ради Эндрю он действительно готов на все. И ради свидания, предвкушение которого сейчас тянет в животе жаркой взволнованностью и обещанием самому себе — оно обязательно станет для них началом чего-то большего.