Наблюдатель

Шаркала, тявкала, всячески избегала тишины пульсирующая масса плоти. Создавая симфонию своими омерзительными звуками. Как наркотик плоть вцепилась своими щупальцами в тело существа и не желала отпускать добычу. Так было вчера, и неделей ранее, месяцем, годом, а может и ещё раньше. Но только не сегодня. Сперва привычный порядок нарушил неизвестный топот... Затем жуткий визг, насколько громкий и дикий, что почувствовать отчаянье и боль сможет даже псих! Так мало было этого! Плоть! Она вся задребезжала и задёргалась. Судороги происходили буквально каждую секунду, пока в миг не затихли оставив привычный шум и ощущения в воспоминаниях. — Кхв!.. Маленькие красные щупальца, ранее дававшие существу воздух и еду, нынче обвисли как паутина крепко сковывая его и не давая вылезти. Брыкаясь, стараясь порвать свой кокон существо и не заметило, как сильно проще стали двигаться ослабленные долгим бездействием руки. Всё ближе подбирался запах свободы и вот наконец... — Щитовики! — Мужской, грубый и звонкий глас трезвонил в ушах существа остаточным эхом. Тяжёлый топот сапог ступил вперёд огораживая его от общества. — Кха!.. Ха... — Тварь освободившаяся от тлена, вместе с остатками плоти рухнуло на пол обессиленное, но довольное совершённым вдохом. Неправомерно тихо и лениво оно валялось на полу. — Оно лежит! Кажется это человек, может пища? Поднеся руку к уху за шлемом, человек прислонил его к крошечному устройству похожему на наушник: «Глава, мы нашли «Нечто» просим оценить опасность», — сказав это, он вытащил из нагрудного кармана предмет. Он имел поверхность только отколовшегося кремния и форму напоминающую перо. На обоих сторонах тонкого камня были символы на неизвестном языке. Символы на камне начали течь, словно рыдали серебром. Увидев это человек подкинул камень, тот завис в воздухе, а через пол минуты опустился, улёгшись на сырой, от крови, земле, как если бы всегда был частью этого места. Прижав наушник, мужчина кивнул и обернувшись к вооружённой толпе за ним, возгласил: «Он не представляет опасности! Мы выиграли эти земли у демонов!» Было непонятно, ревут они от безумия как дикие псы, воют от радостной охоты как волки, или же поглощённые возбуждением и счастьем празднуют свою победу. Некто сразу свалился на пол и тяжело выдохнул. Достав из кармана блеклую фотографию он притянул её к своей, освобождённой от шлема голове. Слёзы текли по щекам воина. Были те, кто стойко стоял закрыв глаза и опустив голову. Казалось они что-то вспоминали... Может это минута молчания в честь погибших? Были смельчаки, что лишь воспылали от победы и уже были готовы ринуться в новый бой, совершить больше подвигов, стать лучше многих для того чтобы доказать самому себе: «Ты не слабак! Они ошибались!» Увидев пролитые слёзы судьба цыкнула, злобно фыркнула и обиженная перевела свои очи на людей по проще. На тех, чей разум был воодушевлён, а не подавлен. Окружив их ватным взором, она нежно обняла их привнеся в мир дарование, ими так желанное. Мечта увидеться ещё разочек: «Я отомстил за вас... но всё же хотелось бы мне выпить с вами ещё раз...». Жажда величия: «Это моя первая победа! Теперь с теми бонусами и умениями я смогу встать вровень с сильнейшими! Я хочу больше сражений!..» *Тук... Тук... Тук....* Зашипел наушник, нормальной связи мешали помехи, но даже так было получено предупреждение. «Эт... Н... Конец!..» — прошипел наушник более не годный для использования. — Отряды встать встрой! Щитовики позади враг! Люди, что с таким ужасом и трепетом сражались за свои земли смогли быстро вернуть себе контроль над чувствами. Они прошли через столько препятствий, что ещё один бой для них — пустяки. Враг был всё ближе. Звонкий топот туфель витал в помещении с запахом подгнившей, подгоревшей плоти. Наконец фигура вышла из-за крутого поворота показавшись заждавшейся публике. Его искажённое лицо, замазанное чёрной переливающейся туда сюда краской выходящей за контуры лица, не возможно было запомнить, только отводишь взгляд, сразу забываешь о его существовании. Его наряд, в лице стандартного фрака, выглядел неуместно красиво и богато в таком местечке. Дворянин постукивая тростью подойдя ещё чуть ближе остановился, стянул с головы шляпу цилиндр, поднёс ещё к груди и как джентльмен, поклонился. — К оружию! — Проорал капитан. Люди схватились за свои автоматы мёртвой хваткой. Встав смирно, корявым, отвратительно скрежетавшим голосом он заговорил: «Мне нужно существо за вами. Один он, в обмен на ваши жизни. Согласны?» — в голосе чудовища слышалась улыбка. — Капитан! Что делать? В мысля мужик пережёвывал его слова: «Обмен? Если откажем у нас не будет и шанса, а так он действительно может нас отпустить, а может предпочтёт устранить свидетелей?.. Можем ли мы тянуть время для прибытия главы?.. Или может...», — только пришла капитану мысль как он не раздумывая болей принял её и начал действовать. — Притащите «Его», используем «Существо» как заложника и выйдем отсюда, если с нами будет глава мы победим! Подчинённые побежали исполнять приказ. Мужик же стоял с рукой у подбородка. Он столько раз был на волосок от смерти, бегал по тонкому льду не боясь упасть, но сейчас... Его жизнь приобрела ценность и он не хотел её лишаться, тогда почему именно в этот момент его уверенность и воля дали трещину? Он пригладил свои усы, протянул ладонь напротив взора. Руку капитана покрывала непривычная дрожь. Жажда битвы ютилась в покоях его разума сдерживаемая цепями старости и слабости, тогда от чего дрожь? «Мне страшно?!..» — скользнуло в думах капитана. Мужик сжал кулак и крикнул аристократу в ответ: «Мы будем держать его в заложниках пока не выберемся наружу!» — с лица мужчины стекали капли холодного пота. После сказанного на трон воссела тишина, от её давления хотелось убежать, но страх мешал любой попытке. Наконец Дворянин усмехнулся: «Хех, договорились, но с одним условием. Покажите мне его». Почуяв ловушку капитан хотел отказать, но сейчас он не видел других вариантов действий, которые бы не привели к гибели всех членов армии и его самого. «Подчиниться единственный выход. Мы не способны ему противостоять, а он решил сохранить нам жизнь из-за заложника». Недолго думая он ответил: «Мы согласны на твоё условие». Тело юноши завёрнутое в ткань, как подарок в упаковке. Полностью закованный в броню мужчина подошёл к капитану. Он был на пару голов выше него и держал на руках товар для обмена. Рыцарь повернулся к капитану одной рукой ударив в грудь, да с такой силой, что рёбра могли сломаться. — Я не знаю, что он сделает, но я верю, моя смерть поможет вам. Не подведи меня Кристофер. Да озарит наш свет ярчайшая из звёзд! — Да озарит она твой путь Леандель! Кивнув Леандель двинулся к выходу из строя. Его сердце всё сильнее сжималось. Его ноги подкашивались, непослушно требуя вернуться назад. В его сердце колотились все его желания, цели и надежды против коих он идёт выбирая видимую смерть. Шаг. Шаг. Шаг. Всё тяжелее и тяжелее, вот он дошёл до толпы воинов исправно держащих свои автоматы, его очи скользнули по смятой фотографии крепко прижатой к оружию одной из рук. Шаг, и ещё один, и ещё один, он подошёл к щитам, те раздвинулись обнажая пустоту перед ними... Врага не было видно, но он явно был там. Шаг... Он замер, но сглотнув густой слюны двинулся вперёд небольшим рывком. Леандель подбадривал себя словами: «Смелый человек, боится, но не поддаётся страху. Смелый человек...» Он вышел из толпы, уставившись в пространство впереди без возможности зацепиться глазами за монстра. — Хе-хе, это и вправду он..., — сказав это — тварь проявилась в пустоте. Леондель сразу ухватился взглядом за его силуэт, в этот раз он не упустит его из виду. Чудище не спешило что-либо делать просто пялясь на юношу на руках Леанделя. Сердца каждого человека в этот миг бились в такт ужаса и желания выжить... Но что это? Чувство сродни клубку червей появившихся у твоих органов, они скользили, задевали и оставляя следы слизи как метки. Казалось что они сейчас сожрут их, закусят твоими органами. Что-то сделать, нужно что-то сделать, как-то избавиться от этого чувства, как же? Как?! Оно всё сильнее поглощало разум ожидающих приказа опытных военных, всё сильнее. И вот оно! Кто-то понял как унять это «Нечто» ожившее внутри себя. Скрежеща зубами с тряской во всём теле, хладном от ужаса и тревоги тела, человек навёл автомат на свою грудь и нажал на курок, не раздумывая не секунды. Скомканная, близь трупа упала фотография. ... — Понятно, получается тогда произошло массовое самоубийство, а не завал как вы это огласили. Тогда вы выяснили что было тем «Существом» устроившим это? — договорив мужчина в тёмно-синем деловом костюме, включающем в себя белую сорочку, синий жилет и такого же цвета брюки, красный галстук и снятый им в угоду комфорта пиджак, с длинными блондинистыми, волнистыми волосами, аккуратной бородой и яркими голубыми глазами поднял чашку горячего отборного чая и сделал глоток. Лицо мужчины было чуть бледным, мужественным из-за точёных черт, но всё же добрым на вид. Помещение заполненное ароматом чая и атмосферой богатства заставляла людей желать новых чувств, новых ощущений. А что может быть великолепнее, чем сидя в достатке выслушивать истории съеденных временем и обглоданных тайной, кусочков жутких рассказов, с приправой из мистики? Сидя на обитых кожей красных диванах напротив друг друга собеседники говорили о «несчастном случае» во время захвата территорий Союза Плоти. Комната окрашенная в тёплый солнечный оттенок резко стихла. Виновником пришедшей к власти тишины был скрип двери. Широко раскрытыми глазами собеседники посмотрели на проход, в маленькой щёлочке дверного проёма было пусто. Захватив в расчёт открытое на распашку окно, они узаконили вариант, что это лишь ветер. — Нет. Информации нет от слова совсем, мы встречаем подобное впервые, но если существуют разумные демоны... Всё становиться куда сложнее. — мужчина напротив потирал рукой виски, сгорбился. Лицо его поддалось эмоциям. На сцену ступила неловкость, протянув свои зловонные лапы она понемногу захватывала внимание зрителей в комнате. Блондин почувствовал её навивания и мигом придумал как избавиться от этой пакости: «Вот как... У меня есть вопрос касательно стратегии», — спросил он как ни в чём не бывало, — «как они рассчитывали стрелять во врага, стоя за огромными клиновидными щитами?» — Эта была идеальная стратегия для убийства больших безобразных кусков плоти ростом в несколько метров, — мужчина убрал руку с висков, поднял чашку чая и откинулся на спинку мягкого дивана, приходя в себя, — Поставив щиты, у них была конструкция с сильной опорой, даже без человека щиты могли сдержать монстров, твари привлекались с помощью окровавленной человеческой плоти, затем пытаясь перелезть через щит насаживались на него, после их убивали с помощью автоматов с зажигательными патронами. Так как атаковали демоны используя маленькие красные щупальца, которые находились на расстоянии человеческого пресса, то это была безопасная, медлительная конечно, но всё же прекрасная стратегия. — пухленький черноволосый мужчина в светлом, коричнево-бежевом костюме сразу стал активнее. Путы ностальгии и туманной печали всё меньше давили на сердце мужчины. — Неплохая стратегия. — сделав ещё один глоток чая, светловолосый мужчина решил выложить на стол предложение. Медленно поставив чашку, он глядел в душу своему собеседнику, а когда интуиция сподвигла его начать, он молвил: « Заключённых становиться всё больше, люди совсем разучились думать головой, оценивая всё чувствами. Я бы хотел предложить парад позора, в котором мы соберём всех даже самых мелких преступников и на глазах у публики и бросим их из нашей райской обитель, Цитадели.» — Хо~, неплохая задумка, к тому же она не несёт финансовых и людских затрат. Великолепно! Эта часть праздника будет в новинку для всех! Почему же я сам до этого не догадался?! — Иногда мы не видим того, что перед носом, но замечаем мелочь в дали. Таков уж человеческий разум. — Ха-ха, взаправду. В таком случае я согласую всё с остальными на собрании, и конечно, вы не останетесь забытыми, встав в ряд с организаторами. Ну-с, на этом всё. К несчастью я не могу похвастаться здоровым телом, мне необходим отдых. Благодарю за беседу Жельфир Ларинсон. — пухленький аристократ встал с места. — Тогда на этом и закончим. Вы подарили мне ценные знания, господин Эльорн, буду с нетерпением ожидать следующей беседы с вами. — Жельфир пожал руку своему новому другу. Блондин сразу отправился в свои покои как гость. Эльорн же сперва приказал слугам убраться как следует, он крайне брезглив и чистоплотен, посему остался проконтролировать процесс лично. Через пару минут в комнату пришли слуги. Аккуратно и до такой степени быстро они убрались в комнате, что даже с минимальным количеством критического мышления можно было сказать — они профи. Наконец-то комната освободилась. Солнечный свет пробирался через открытое окно привнося летнее спокойствие... Но что-то мешало, встревало меж умиротворением и апельсиновыми нотками солнечного дня, чьё-то нервное, тяжёлое дыхание. Выглянув из-за комода, стоявшего в самом дальнем от двери углу, маленькая голова светловолосого мальчика, окинула голубыми глазками пустую комнату, и быстро шмыгнула обратно в укромное место. Вскоре показалось и всё тело, медленно выползающее из-за укрытия. Стараясь не подвергать тишину опасности он медленно прокрался к двери, приоткрыл её с еле слышным скрипом, от коего у мальца пробежался холодок по телу. Высунув голову он оглядел коридор и быстренько сбежал с гостиной. Прибежав в свою комнатушку, заперев за собой дверь, подкосившееся, слабые детские ножки понемногу скатывали его опиравшееся на дверь тело, опустив его на пол. Он обхватил своими ручками коленки и глубоко задумался. Тело мальчишки вновь обнял страх, а близь него, наклонившись, глухо, с хрипотцой, нашептывая свои неясные причины отказаться от задуманного, стаяло волнение. *Шух!* *Бам!* Одна из рук отпустила из объятий коленки и с со всей, доступной ребёнку, силой, вдарила по стене с глухим хлопком. Горячая, покалывая боль магмой растеклась по его ладошке. От боли он чуть скорчился, прищурил глаза ухватился второй рукой за больную ладонь, слегка дрожащая она продолжала гореть. Этот своеобразный «факел» из боли отогнал от мальца волнение, а страх же нервозно замельтешил перед очами мальчишки, пытаясь уговорить оставить «Его» при себе. Мальчик резко вскочил и ухватился за ручку двери. «Ворота в мир волнения и страха», куда лучше чем запереться в комнате «Сожалений об утраченной возможности». Поэтому в голове поставив обратный отсчёт, на «один» он выбежал из комнаты. Мчась по коридору мальчишка придумывал как расскажет другу о том, что придумал его отец. Ему казалось, что как бы он не преподносил новость. Сказанное станет вестником для печали, смятения, страха и вполне вероятно ненависти. — Господин Релуксиас? Мужчина с приглаженными чёрными волосами и сверкающими чёрными круглыми глазами, вытянутым лицом и впалыми щеками, во фраке стоял в проходе справа наблюдая за мальчиком. Одно словосочетание сказанное вслух смогло взбудоражить его старых друзей в лице волнения и страха, на адреналине они схватили его за ногу не давая двинуться с места и закрывая ему рот рукой, чтобы он не смог издать и звука. — Куда вы так спешите господин Релуксиас? У мальчишки не было времени подумать над ответом, он машинально начал с правды: «Яй-я, я бегу на праздник...», — на пол пути он понял, что всей правды он сказать не может, посему чуть изменил предложение, — «м-мьне хотелось посмотреть на украшенные улицы». Заботливый дворецкий, не мог отпустить мальчика одного. Рост преступности и людского безрассудства логично вызывал в нём недоверие к обществу. Посему он решил так: «Я сообщу господину, что вы ушли с эскортом, вашим сопровождающим станет...» — Мужчина схватился за подбородок обдумывая варианты. — Поставьте мне в охрану Шоттеля! — молодой господин неровным тоном, слегка боязно, произнёс имя человека, который как ему казалось был ближе всего к мальчишке. — Шоттеля, коль так желает молодой господин Релуксиас, да будет так. Гуляйте пока ещё можете, ведь в будущем таких прогулок по праздникам может для вас и не случиться. — Хорошо, спасибо вам! — удачное стечение обстоятельств несомненно радовало мальчишку. С широкой улыбкой он двинулся дальше в быстром темпе, но более не бегом. Прошёл коридор, спустился по главной лестнице в центре зала и стал ждать наблюдая как горничные с пипидасторами протирают картины, столы, и иные части статичной картины поместья без коих оно казалось бы странным, неполноценным. Шло время почему же дворецкий так долго возиться? Становилось волнительно. Времени сообщить другу о его возможной отправки в «Мир Снаружи» была целая куча, огромная неделя. Куда же он так спешит? Заметив свою необоснованную спешку Релуксиас успокоился и убавил темп окончательно. Нет никакого смысла спешить туда, куда в итоге попадёшь... Заговаривал он себе зубы, но на деле подсознательно желал побыстрее встретиться с другом. Время ускользало далее оставляя от себя лишь жалкие воспоминания. И вот как чудо, явился дворецкий, а за ним мускулистый, крупный мужчина в шортах и майке. Мальчишке стало чуть веселее когда он вспомнил как дворецкий ругал Шоттеля за его одежду, на что тот отвечал: «Да какие штаны жарким летом!» Это с подвигло мальчика посмотреть вниз на свои молочно-белые брюки и заправленное в них жёлто-бежевое поло. — Релуксиас! Как ты мелкий? Тебе бы сил набраться, а то так и останешься маленьким и слабеньким, с таким смазливым личиком тебя примут за девчонку в обществе мужчин! — Ещё на лестнице со второго этажа Шоттель начал кричать, приветствуя мальчика. Дворецкий мягко положил свою ладонь на плечо Шоттеля: «Как много раз я должен повторить одно и тоже?... Он — молодой господин или ваше благородие, но не как не «мелкий», ясно выражаюсь?!» Мужчина оглядел лицо дворецкого, скинул с плеча его, опечатанную белой перчаткой, руку. Он резко кивнул в знак понимания просьбы. Приставив руку к своему рту «великан» кашлянул и принялся молвить: «Кхм, то есть, господин Релуксиас, для меня честь знать, что вам нужно моё сопровождение». Наконец-то на лице мальчишки появилась солнечная улыбка. Сегодняшние сутки были нервозны и скупы на тёплые эмоции, оставляя холодный след волнения за каждым поворотом коридора в поместье. Сейчас же Релуксиас оттаивал находя атмосферу в которой он и его старший друг Шоттель будут разгуливать по городским улицам, а после к ним присоединиться ещё один... «Ах! Нет, он ведь не сможет присоединиться к нам! Ему нужно придумать как спрятаться от полиции!» — подумал мальчик вспоминая про своего «друга». — Мы пошли! — Повеселитесь молодой господин! — помахав Релуксиасу на прощание, дворецкий вернулся к своим обязанностям всё с той же холодной улыбкой и чёрствыми глазами. — Конечно Альбрус, обязательно! Они выскочили из этого дорого поместья, кой явно был им обоим не по душе. На выходе их грозно по приветствовал солнечный свет, чуть ослепив мальчишку. Здание было окружено садом и забором состоящих из чёрных пик. Окинув их взором Релуксиас тут же отвернулся, у него в голове появлялись кровавые сцены с главными героями в лице этих самых пик, что так умело вонзались в чужую плоть. Опустив глаза в пол он рассматривал каменную дорожку, которая вскоре сменилась на узорчатый тротуар, выложенный из белых плит. Дойдя до лифта Релуксиас всё так же с опущенным взглядом стал осматривать мир располагавшийся ниже. Живописный город, смесь природы, белых зданий и архитектуры создавали виды достойные воссоздания в картинах. По украшенным, в угоду празднику, улочкам бродили люди занятые своим бытом. А за этой красотой скрывалась сырая, блеклая и очень обидчивая серая масса, спрятанная в самом отдалении от центра города. Не успел он попытаться разглядеть, что же находится за белой маской города, как приехал лифт. И парочка отправилась бороздить просторы общества. Высокие здания давили на маленького Релуксиаса своими размерами, он шёл с всё такой же опущенной вниз головой. Он раздумал о предстоящей встрече и ему не терпелось поскорее добраться до места назначения. — Господин Релуксиас подымите голову! Взгляните как украсили улицы, я думал, что в прошлом году было красиво, но сегодня ещё лучше! Мальчик поднял очи и окинул главную улицу любопытным взглядом. Было светло от полуденного солнца. Окна магазинов, забегаловок, ресторанов горделиво выставляли на показ скидки, как часть радости праздника. Цепляясь за уличные фонари и здания весели голубые или синие флажки. Повсюду были расставлены растения, а по обочине дороги стояли люди и продавали всё, что только можно представить. Синие гортензии или васильки как символы праздника, еду, напитки, сувениры для людей прибывших из других цитаделей. Наверняка, люди, особенно те, что горячо любят «День Вознесения», нарядились в некие наряды или нацепили на головы венки из васильков и бродят по городу напевая песню известной исполнительницы. К несчастью Релуксиас понятия не имел как её зовут и людей он приторно не рассматривал... вообще людей не рассматривал. Просто пару раз в книгах попадалось описание традиционных нарядов на праздник. Коль он не мог осматривать людей или как ему нашёптывал страх: «ты просто не хочешь смотреть на них», то часто напрягая уши он внимательно вслушивался во всё происходящее на улице. Стук каблуков и туфель, громкий юношеский смех от нелепой шутки и всяческая нецензурная брань. Музыки почти не звучало. Слышался так же и запах. Горький, мерзкий, пробирающий до мурашек дым сигарет. Сладостный аромат духов или лёгкий цветочный под стать «Дню Вознесения». И даже так среди огромной толпы его внимание сковало и притянуло к себе, очаровывающее мягкое звучание: — Вот держи. Не ешь его быстро, голова заболит! — тёплый женский голос, как казалось Релуксиасу, с довольной улыбкой произносила предупреждение. Этот обыкновенный женский голос... Опустив голову в пол он сказал Шоттелю: « На улице красиво... Но мне бы хотелось сходить к фонтану». — К фонтану? Ну тогда нам остаётся только идти прямо. — закинув руки за голову он пошёл вперёд. — Нет, к фонтану на внешнем кольце. Шоттель обернулся и зевая произнёс: «Ну ладно, тогда будет быстрее если мы сейчас свернём. Вы только это, дворецкому не слову, а, и отцу своему тоже, а то меня скинут за такое». Мальчик выдохнул и широко улыбнулся, ему явно полегчало от спокойного ответа. Уже подкрадывающееся со спины волнение отступило ещё на пару шагов назад. Релуксиас снова сбежал от этих чудищ. — Тогда пошли! Шоттель пару секунд глазел на мальчишку, а после сказал: «Пошлите». «Он прямо-таки светиться от счастья. Походу отец его совсем загонял. Вот же, вроде и человек хороший этот Жельфир, но слишком многого хочет от него, он же мальчишка, хоть и аристократ». Они свернули налево с главной дороги. Украшенных зданий становилось всё меньше. Серость и сырость вышли на первый план взяв на себя инициативу в улочках и переулках. Выказывая максимальное почтение к особе выделяющейся на фоне рутинного бытия своей изысканной одеждой и выдающимся слугой, эти, обычно наполненные различной «грязью» места, пропустили мальчишку к его цели не выдав и намёка на кражу или насилие. Среди бетонных высоток нашлась площадь с фонтаном в центре. Она вызывала чувство одиночества. В этом каменном лабиринте основой фауны коего составляли нелегальные эмигранты, бывшие или мелкие преступники и бедняки, эта площадь выглядела сравни обеднённому аристократу. На асфальте то и дело валялись окурки сигарет, а в трещинах прорастала плесень и мох, было тихо, несогласным с тишиной был только фонтан устало выплёскивающий свою воду. Повсюду стояла сырая вонь и горечь сигарет. От поэзии составленными этими омерзительными, для чувствительного молодого носа, запахами, Релуксиас невольно прикрывал лицо рукой. Пройдя ближе к центру, глаза Релуксиаса заблестели, более не в силах сдержать своего нетерпения он бросил бежать к юноше сидящему на скамье у фонтана. Со сгорбленной спиной оперевшись локтями на коленки он высматривал что-то в экране планшета. Его средней длинны волнистые, русые волосы свисая с головы закрывали часть его лица. На нём была чёрная футболка и серые джинсы с чёрным ремнём. — Аркон!.. Аркон, привет! — Релуксиас подбежал к Аркону и пригнулся глядя прямо на парня. — Господин Релуксиас не убегайте от меня дальше пары метров! — Шоттель окинул оголённое предплечье Аркона быстрым взглядом, заприметив там выжженную плоть, — Тем более не убегайте к преступнику! — Хе-хе, хоть я и преступник, но не достаточно серьёзный для отправки меня на второй этаж Цитадели. Просто пара мелких нарушений. Добрый день Релуксиас, как поживаешь? — молвил Аркон протягивая руку мальчишке и подымаясь с места. — Ну-у, мне скучно на занятиях, но я счастлив! Папа стал уделять мне больше времени, мне это так нравиться! — Ого, а вот мой отец максимум благословить меня может, при условии, что попал в рай. — Ой, прости... — Не прощу, ты из высшей касты, тебе в первую очередь нужно научиться холодному чтению, чувствительности к атмосфере и подбору слов! Я уже кучу раз об этом говорил! — Угу... — Релуксиас немного поник от этих нравоучений... — Ладно-ладно, хочешь увидеть Лирфрею? — Конечно! Мне ещё нужно кое-что рассказать. Тебе... — поникнув ещё больше он Релуксиас продолжил, — тебе не понравиться. Аркон повернулся к Шоттелю и сказал: « ...Пока иди к ней, вот ключ. Я хочу поговорить с твоим эскортом.» — Хорошо! Я побежал! Оставшись наедине парень подошёл к мужчине поближе и протянул руку попутно проговаривая: «Аркон, надеюсь мы подружимся». Шоттель взял его за руку отвечая: «Дружить с преступником? Я что... Идиот?», — с небольшой силой мускулистый мужчина сжал руку юноши и чуть повернул её дабы рассмотреть клеймо, — « 268, это кажется убийство?» — Ай-яй, — от сильно сжатой руки Аркон невольно простонал, — ты абсолютно прав, можешь сжимать слабее? Шоттель довольно улыбнулся и хмыкнул: «Ну и кого ты убил?» — Мразоту, что прикончила моих отца и мать! Ещё, блять, вопросы? Лицо мужчины посуровело, он ещё раз посмотрел на уже озлобленное лицо Аркона и спокойно отпустил его руку. — Шоттель, будем знакомы. — Фух, я думал у меня рука отомрёт от такого давления... Ладно уж. Приятно познакомиться Шоттель. «Хорошо, меня хотя бы не отгородили от Релуксиаса, а то печально было бы. Пусть думает, что я убил ту тварь...», — подумал Аркон невольно вздохнув. — «Каждый раз когда вспоминаю трупы матери и отца хочется ударить кого-нибудь за ложное обвинение в их смерти. Отличные у нас тут органы здравоохранения: «Искать виновных муторно, поэтому повесим всё на мальчишку!», сволочи!» — Пошли догонять этого никудышного аристократа. — Как-как ты только что назвал сына моего господина?! Аркон отвернулся направляясь к своему дому: «Как назвал? Прелестным мальчиком конечно же.» Шоттель усмехнулся: «Ха, походу моего крепкого рукопожатия было мало для тебя», — мужчине хватило шагу чтобы догнать Аркона и прописать ему смачного подзатыльника. Кха! «У глаза почти из глазниц вылетели!» — Нельзя быть со мной помягче сэр Шоттель? — Ха! Ещё чего! С таким необузданным и хитрым змеями нужно быть жёстким. Как тебя вообще воспитывали родители — Ну что ж, — потирая больную голову Аркон отвечал, — ты бы мог поговорить о моём воспитании с родителями, но к несчастью у тебя нет спиритической доски или иной эзотерической чепухи. — Тц, так ты почитаешь память о родителях? Шутя об их смерти? Уловил суровость в очах Шоттеля и напряжённые мышцы ладони понемногу сгибающиеся в кулак, Аркон не медля и секунды молвил: «А что ты предлагаешь мне делать? Молить вашего бога воскресить их? Смерть есть смерть, это конец их пути и часть моего, не вижу проблем с этим. Что важнее, мы в дом пойдём?» — Харе разглагольствовать, пошли. Аркон немного посмеялся: «Ты такие сложные слова знаешь, удивительно». — ухватившись рукой за подбородок он состроил взгляд полный насмешки, скривив при этом губы в жуткой улыбке, — «Разглагольствовать, хотя можно ли считать слово сложным если ты его знаешь?» — Тц, мелкий ублюдок. Каждая наша встреча будет начинаться с крепкого мужского рукопожатия. Парень не мог сдержать поток насмешек в адрес глупца, прикрыв ладонь рот он продолжал: «Прекращай разглаго... », — случайно запнувшись он заставил рассмеяться своего оппонента. — Ха-ха-ха, что такое с дикцией проблемы мелкий?! — Шоттель не смел упускать возможность посмеяться над зазнавшемся юношей. Полностью проиграв эту словесную дуэль из-за своей ошибки Аркон мог только цыкнуть, полный разочарования повернуться и вести почётного победителя к своему дому. Парня выводило это из себя, он всё размышлял: «Как я мог так!.. Так тупо ошибиться, просто одно слово, бесполезность, даже одно слово не могу выговорить. Серьёзно?! Тупорылый идиот! Вот кто я! Нет, я ниже этого, я только что сумел проиграть в словесной перепалке человеку, который даже не воспринимал наш диалог как расстановку ролей... Какой же кретин...» Тело Аркона часто поддавалось гневу. Разгорячённое прошлыми вспышками злобы оно все легче и легче поддавалась контролю глупой, мерзкой эмоции, контроль над которой был в шаговой доступности, но словно скользкая рыбка не мог задержаться в руках. Его тело разгорячилось, но он старался не подавать вид как только мог. Аркон тяжело вздохнул остановился и сказал: «Пришли.»