правильная невеста

      Хаято устало трёт переносицу и, наконец, прячется за дверью своего домика. Богатым его назвать нельзя, но в доме есть всё необходимое для безбедной жизни, при желании он мог бы и на уровень лучше обустроиться, просто смысла в этом нет. В хижине его всего три комнаты: спальня и, по совместительству, рабочий кабинет, маленькая кухня да гостевой зал, хотя гостей у него не водится — те предпочитают его старшего брата в качестве принимающего. Комнаты заставлены простой, но практичной мебелью, к примеру, столы у него из крепкой древесины, фарфоровая посуда с неброскими светло-зелёными узорами вместо яркой керамической, приборы не из золота, а серебра, что также защищает его от угрозы быть отравленным.       Суо Хаято является вторым наследником правителя восточного народа и, хотя следующим правителем ему не стать, он всё же занимает высокую должность — главнокомандующий основной армии. Государство их, пусть и небольшое — численность народа не превышает несколько сотен тысяч, а земли не уходят дальше Великих гор — уже имеет собственные законы, обычаи и даже армию.       Так и вышло, что несравнимый полководец вновь совершил подвиг во имя страны — подавил мятеж — и правитель даровал ему брак с одной из младших принцесс соседней страны, тем самым заключив с ними своего рода мирное соглашение и безмолвный обет о ненападении. Суо не то, чтобы не хотел этого брака — противился долго, но старший брат его уже женат, а иметь наложницу ему, будучи ещё принцем не положено, да и имперская дочь вряд-ли согласилась бы стать простой наложницей. В общем, пришлось.       Суо не хочет не брака, он не хочет женщины — сердце его лежит к собственному полу. И как бы стыдно и позорно это не было, по крайней мере себе признаться он может.       Он вспоминает быстро, что приезжая принцесса была чересчур сдержана — словом не обмолвилась ни во время торжества, ни на пути домой — и даже, в какой-то степени, напугана. Всё дёргала нервно вуаль, скрывающую лицо, и взгляд прятала, хотя Суо всё же заметил двухцветные глаза девушки.       Простояв молча на кухне какое-то время, он гасит масляную лампу и проходит по коридору в спальню, минуя приёмный зал — там темно и никаких признаков невесты не замечается. Та, как и предполагается, сидит на кровати, обняв колени. Красная фата небрежно сброшена на постель, лоб прижат к предплечьям, острые, но достаточно широкие плечи слегка подрагивают.       «Неужели настолько боится?» — думает Суо и подходит ближе.       — Хикари, послушай, — он тянет к ней руку, но девушка вздрагивает сильнее и, не поднимая голову, отползает к изголовью кровати. — Не бойся меня, я ничего тебе не сделаю, — обещает Хаято и прячет руку за спину.       — Слушайте, — он впервые слышит её голос и слегка удивляется. Тембр весьма низкий для девушки и характерная хрипотца проскальзывает. — Помогите мне, пожалуйста? — Она поднимает голову и позволяет заглянуть в огромные, гетерохромные глаза, заполненные страхом и растерянностью. Пальцы Суо непроизвольно вздрагивают, он крепче стискивает своё запястье в попытке унять волнение. Лицо девушки отчего-то кажется странно привлекательным — такое с ним впервые, ему никогда не нравились ярко накрашенные девицы, хотя те то и дело вертелись вокруг него, одна краше другой. Пока он пребывает в немом волнении, принцесса продолжает. — Я не Хикари, я — Харука. Её брат.       Суо только открывает рот, чтобы возразить, но после снова смыкает губы. Удивление признанию сменяется насмешкой, а после наступает облегчение. Если принцесса пытается таким образом сорвать свадьбу, стало быть, и она не в восторге от этого брака, что означает его полную свободу от супружеских обязательств перед ней.       — Принцесса, послушайте, — он вскидывает уголки губ, стараясь вложить в улыбку доброжелательность, а не ехидное довольство своим положением. — Я, как и Вы, не желаю этого брака, но, раз всё уже случилось, давайте просто будем союзниками и выстроим видимость счастливого брака.       С каждым его словом лицо девушки бледнеет, страх в глазах перерастает в раздражение, а позже наступает и злость. Принцесса стискивает яркую ткань фаты пальцами, а к концу речи Хаято бросает её в парня, словно ненужную тряпку.       — Глупец! Я говорю, что я — Харука!       Голос её звучит низко, что в некоторой степени подтверждает правдивость её слов, но в действительности такого просто быть не может. У императорского двора её родной страны множество слуг и кто-нибудь обязательно заметил бы подмену, особенно в столь важный день, когда возле невесты птицами порхали сотни слуг. Голос пусть и грубоват, но остальное явно выдаёт её ложь: искрящаяся кожа, слабые кисти — у принца, обязанного обучаться военному искусству такого просто быть не может; к тому же общая комплекция её тела — плечи широкие, но в остальном обычная хрупкая девушка.       Принц хмурится, раздражаясь от неугомонности девицы, и, заметив прежнее негодование в его глазах, Хикари вдруг вспыхивает малиновым румянцем и начинает развязывать узелки верхней одежды. Дрожащие пальцы ловко стягивают плотные петли одну за другой, а Суо сразу же отворачивается, когда дело доходит до нижнего слоя, прикрыв глаза. Смотреть на обнажённое женское тело ему хочется в последнюю очередь.       — Смотрите сюда! — Приказывает принцесса, но, не получив повиновения, движется в сторону Хаято. Объёмная постель шуршит и парень чувствует тонкие пальцы на своей кисти, а в следующее мгновение его корпус летит в бок от невероятной силы тяги. — Смотрите, у меня нет груди! Я — мужчина!       И правда. Пышной, как заметно через одежду, груди как и не было, только плоский торс с двумя багровыми кольцами сосков. Ряд рёбер и узорчатые переплетения кровеносных сосудов более, чем прекрасно проглядываются сквозь натянутую бледно-молочную кожу. Та покрыта мурашками от прохлады в комнате, а может и от стыда, ведь, начиная от острых плеч, до самой макушки мужчина покрылся алой краской, удушливо задерживая дыхание.       Суо вскидывает брови, разглядывая худое тело, моргает пару раз, оставаясь в том же положении — навалившись корпусом на свою невесту. Стискивает постель под собой пальцами, а после тянет руку к ровным ключицам, но тут же получает по ней звонкий шлепок.       — Глаз вполне достаточно, чтобы убедиться в том, что я не лгу!       Принц отталкивает Суо ногой и вновь отползает к металлическому изголовью кровати, скрывая плечи под тканью нижнего слоя одежды.       — Как это получилось? — Хаято прочищает горло осторожно, тянет пальцами ворот ниже, пропуская к груди больше воздуха. Он садится с краю широкой кровати, разворачиваясь корпусом к… невесте. В груди возникает любопытство наравне со смятением, не приходит ни одной мысли по поводу решения этого вопроса. — То есть, почему никто не заметил подмены?       — Потому что мы с сестрой поменялись местами ещё в детстве и я вырос… — принц прячет взгляд в пышном подоле своей юбки, завязывая последние узлы на одежде, и добавляет практически шёпотом: — принцессой.       Мысли в голове не укладываются. Столько слуг и людей вокруг и ни один не замечал этого на протяжении стольких лет, более того, все продолжали бы быть в неведении, если бы не брак Суо с принцессой Хикари. Такой расклад событий принца более, чем устраивает, но это станет огромной проблемой, а то и к войне может привести, если правда выплывет наружу.       — Зачем вы это сделали? И… и разве даже ваши родители не заметили этого? — Хаято нервно дёргает бровью, всё ещё не веря в то, что перед ним сидит мужчина. — А как же ежедневные процедуры? Разве вам не помогали слуги в купании или смене одежды? Они-то должны были заметить!       — У меня тринадцать братьев и шестеро сестёр, полагаю, отец-император даже не различает нас по именам, а наша матушка была простой наложницей, она умерла, когда нам не было ещё пяти лет. У нас есть немые служанки, — отвечает принц, продолжая заливаться различными оттенками красного — то ли от стыда, то ли от смущения под пристальным взглядом Хаято. — Отец-император отправил их к нам совсем юными ещё в нашем младенчестве, а мы использовали это в своих целях. Они преданы нам больше, чем нашим родителям, к тому же, они даже грамоте не обучены — у них нет ни единого способа рассказать о нашем секрете.       Принц вспоминает о тихой служанке, что следовала по пятам за его невестой — та была в ужасе и только теперь Суо понимает, в чём, собственно, причина этому. Он раздумывает о том, насколько хитрые и коварные эти близнецы соседней страны, но в следующее мгновение хмурит брови. Столь застенчивый и напуганный Харука вряд-ли мог бы быть инициатором столь безумного происшествия, он сдался с повинной в первую же секунду общения с Суо, хотя мог бы провернуть что-нибудь более разумное, чтобы вернуть сестру на её положенное место. Получается, идея принадлежит этой самой сестре.       — Нас с младенчества обучали разному, принцев учат мастерству боя, стратегии, а принцесс — искусству очарования, вышивке, живописи. — Голос принца то затихает, то повышается, отчётливо выдавая на поверхность хрипотцу. Он мнёт шифон нижнего слоя свадебного платья и иногда слышится треск ткани. Лицо его всё ещё опущено вниз — совсем не разглядеть — ноги подмяты под себя, хотя это совсем не подобает его статусу. — У меня хорошо получалось, но мне всегда больше интересны были уроки моих сестёр, я часто просил отца и меня отправить на те же занятия, но он говорил, что я не должен таким интересоваться. Позже выяснилось, что у сестры совсем ничего не выходило, учителя строго наказывали её, она чаще вела себя, как мальчишка. Пробиралась к нам в лагерь и тайно обучалась боевому искусству, вела себя, словно она — мой четырнадцатый брат. — Он замолкает на мгновение и Суо, ошеломлённый признанием, может услышать, как громко принц сглатывает. — Когда я признался ей, что мне больше нравятся её уроки, она предложила мне поменяться. Сначала это было только на день, а потом мы стали меняться всё чаще и всё дошло до того, что я стал жить в качестве принцессы, а она росла принцем.       Хаято известно, что принц и принцесса похожи, как две капли воды: разделённые ровно по центру двухцветные волосы, брови и даже ресницы, гетерохромные глаза, маленький нос, пухлые губы. Если подмена произошла ещё в юношестве, то слова Харуки имеют смысл, никто действительно мог этого не заметить.       — А как вы планировали решать вопрос с женитьбой?       — Мы не думали об этом, — честно признаётся принц, сильнее вжимая подбородок в тонкие ключицы, а Суо не может удержать смешка, вгоняя того в более густую краску. — Послушайте, это всё сейчас не важно. Пожалуйста, — он, наконец, поднимает голову и заглядывает в тёмные глаза Хаято, — помогите мне вернуться. Вы должны придумать предлог для возвращения к нам и я поменяюсь снова с Хикари.       Принц вскидывает брови. Забавно, что Харука полагает, будто Суо, которому безумно улыбается такой расклад дел, безоговорочно согласится помочь ему. Наивность в двухцветных глазах подстёгивает его и Суо, улыбаясь, тянется ближе. Оборачивает корпус полностью, взбирается на кровать коленями и шуршит постелью, в несколько движений оказываясь над Харукой.       — Отчего же Вы решили, что я обязательно помогу вам, принц Харука? — Он наклоняется вплотную к бордовому лицу, заставляет выстроить зрительный контакт, сжав пальцами острый подбородок. — Натворили дела вы, а расплачиваться должен я?       — Вы не понимаете, что ли? — Угрюмо хмурится Харука, пытаясь состроить гнев на чересчур изящном для мужчины лице. — Ваша невеста — моя сестра Хикари. Хоть я и ношу женские платья и сейчас на мне свадебная одежда невесты, но я не могу быть Вашей настоящей невестой. Я — мужчина.       — А если я скажу, что меня это устраивает?       Харука замирает с разинутым ртом, подкрашенные алой помадой пухлые губы растягиваются в круг, а естественный румянец на бледных щеках становится сравнимым по цвету с фатой, валяющейся сейчас где-то на полу. Принц улыбается шире и мажет большим пальцем по его нижней губе, стирает помаду с уголка, размазывает её по щеке и снова впивается взглядом в янтарный глаз.       — Что, если так? Я не против того, что моим супругом будете Вы, Ваше Высочество.       Суо говорит полушёпотом и улыбается ядовито — этого достаточно, чтобы принц затрясся лихорадочно. Гнев с его лица сменяется отчаянием, на уголках глаз выступают крошечные солёные капли, заставляя их сильнее блестеть под жёлтым светом масляных ламп.       — Ваше Высочество, но… — заикается Харука, прижимаясь спиной к узорчатому изголовью, — но я…       Лицо его действительно выглядит жалко, испуг можно за версту учуять и Суо уже было решает отступить. Но как только он открывает рот, чтобы начать говорить, Сакура вдруг перехватывает его кисть и, толкнув в грудь, меняет их положение.       — Вы не оставляете мне выбора, Принц Хаято, — он давит на грудь одной рукой, а второй удерживает кисть Суо, придавливая её к пышной постели. Ошеломлённому принцу ничего не остаётся, кроме как бегать взглядом по лицу гетерохромика. Харука вытягивает из причёски одну шпильку, тёмная прядь волос разлетается во все стороны и падает вниз, щекоча лицо Хаято, а острый конец шпильки оказывается приставленным к горлу принца. — Верните меня обратно, иначе, Небом клянусь, я убью Вас.       Тон его отдаёт приказом и сердце Суо вздрагивает. Глупо полагать, что принц или принцесса столь огромного, по сравнению с его собственным, государства молча примет горечь судьбы. Наследники трона и дочери императора соседнего королевства избалованы и крайне высокомерны — никому во всём мире не сравниться с ними в этом. Тысячи слуг, порхающих вокруг, словно бабочки, относятся к членам императорской семьи, точно к богам, едва не поклоняясь им. То же высокомерие сквозит и в каждой фразе Харуки.       — Убейте меня, Ваше Высочество, — Суо ни в коем случае не может упустить этого принца. Ситуация крайне выгодная для него. — Убейте и разожжёте войну, Вас казнят, а Ваша сестра останется жить с грехом на сердце. Давайте.       Он склоняет голову вбок, позволяя шпильке вонзиться в кожу, но Харука испуганно одёргивает руку. По светлой коже принца бежит алая кровь и второй отскакивает обратно, когда шпилька со звоном ударяется о стену и падает на пол. Харука прикрывает рот ладонью и бегает взглядом по неподвижному телу Хаято, пока тот только улыбается насмешливо.       Интересный этот принц соседнего государства.       — Испугались, Ваше Высочество? — Шелестит он, поднимаясь со спины. Растрёпанная чёлка скрывает половину его лица, в том числе и почти алые глаза, видно только аккуратную улыбку. — Может, всё-таки попробуете? — Тонкая капля крови бежит вниз и скрывается за воротом одежды, пачкая выглядывающий светлый слой, а Суо даже не пытается исправить ситуацию.       — Пошёл прочь, — шипит Харука, стискивая в пальцах постель. Мягкая подушка летит в лицо Суо и принц повышает голос. — Пошёл прочь!       — Мы так быстро отбросили формальности, — Хаято остаётся на месте. — Спешу тебе напомнить, ты находишься в моём доме. Пусть ты и супруг мне, сейчас власти у меня всё равно больше.       Разочарование на лице Сакуры можно было бы назвать вселенским, если бы не упрямая гордость. Он поднимается с места и покидает комнату, шумно топая по деревянному полу. Хаято находит его за столом в приёмном зале.       — Здесь холодно по ночам, — предупреждает он, завуалированно приглашая обратно в спальню — Сакура даже не поднимает головы. — Как пожелаешь, Харука.       Суо нравится этот парень, но он вовсе не намерен терпеть капризы избалованного принца — у него своих хлопот достаточно. Его отец одной женитьбой не ограничится, в ближайшее время нужно будет порадовать его ещё и внуками, что теперь даже в грубых мечтаниях невозможно.       Помимо этого есть множество нерешённых дел в корпусе войск, которым он управляет. Мятеж был подавлен, но на этом вопрос не решён полностью — есть множество приспешников восставшего клана и необходимо вычислить и истребить их всех, чтобы отвести угрозу нового восстания. Те внедрились глубоко, дошли до императорского двора, среди чиновников много тех, кто не верен всем сердцем государству, а мелкие пешки рассредоточены по всему народу, что сильно усложняет задачу. Никогда не узнаешь точно, связан ли тот или иной человек с предателями.       Суо ложится спать поздно, лишь когда убеждается, что Сакура спит, возвращает его в кровать, а сам ложится рядом, позволяя себе разглядеть лицо новоиспечённого супруга. Харука красив, мягкие черты его лица то и дело приковывают к себе взгляд, кожа сияет, недаром за ней ухаживают так тщательно — на ней нет ни единого изъяна, за исключением короткого шрама на левом виску, но и тот скрыт слоем белой пудры. Принц нежен, особенно когда спит, пухлые губы приоткрыты, словно у младенца, щека всё так же испачкана помадой. Хаято тянет к себе ладонь и в тусклом свете угасающей лампы вглядывается в подушечку своего большого пальца, где сохранился яркий оттенок той же помады. Слегка растирает указательным пальцем и улыбается сам себе.       С этим принцем будет весьма интересно.       С утра Сакура бранится долго на супруга, почти приказывает оставить его одного, но Хаято только улыбается ему и просит пригласить его служанку, чтобы хоть как-то утихомирила своего господина. Немая девушка удивлённо хлопает глазами, когда Суо вскользь упоминает о том, что знает секрет Харуки, и жмурится довольно. Проследив за тем, что никто из его собственной прислуги не зайдёт в дом до того, как супруг сменит одежду, Суо уходит по своим делам, обещая вернуться до заката.       — Можешь вовсе не возвращаться, — провожает его Харука подушкой в спину.       День изо дня ничего сильно не меняется. Сакура шипит и ругается на принца, ворчит на каждый его шаг, дерётся, уворачиваясь от прикосновений, а Суо только подстёгивает это — желание прикоснуться к колючему принцу становится всё сильнее и сильнее. Спокойным Харуку можно увидеть только на торжественных мероприятиях, где он словно в другого человека превращается — вежливо отдаёт поклоны всем, кому должен, принимает комплименты, слегка заливаясь румянцем, исправно проводит церемонии. Мать Хаято — действующая императрица — по особенному полюбила Харуку, часто приглашает в свой приёмный зал, отправляет множество подарков через сына, а Сакура, краснея, принимает их, ведь дурной тон — отказываться от подарков императрицы.       Харука дома и на глазах других людей — словно два совершенно разных человека, в главном дворце он ведёт себя завораживающе сдержанно, всегда держится близ императрицы или Хаято, улыбается ему нежно, румянцем ярким заливается стоит принцу сделать ему комплимент на глазах двора. Это несколько занимательно, учитывая, что наедине Сакура ни разу не пытается скрыть своего недовольства, ругается, ворчит много, бросается вещами.       Однако Суо, в какой-то мере, нашёл подход к супругу. Харука, как ни странно, оказывается слабым до вкусностей. Это Хаято обнаруживает случайно, когда единственная служанка принца — тот отказался брать к себе в прислугу кого-то ещё, хоть императрица и просила — утешает его пряностями в беседке на заднем дворе дома.       — Отец-император казнит и меня, и сестру, если это станет известно, — жалуется принц, падая лицом в мраморный стол. Женщина рядом осторожно гладит его по плечу, иногда поправляет выскальзывающие украшения из прически и остаётся рядом. — Рин, — он поворачивает голову и прижимается виском к холодной поверхности стола, слегка морщась от этого. Совсем не замечает Хаято, стоящего практически в двух метрах от них. — Может, мне стоит написать письмо отцу о том, что это я заставил сестру и вспороть себе живот?       Служанка вздрагивает крупно, тянет руки ко рту, а после протестующе машет ими в разные стороны под грустный смешок принца.       — Умоляю, ты же знаешь, что я слишком труслив для этого, — вздыхает Харука и снова морщится. С его губ, как и обычно, аккуратно выкрашенных в алый, вылетает разочарованный стон. Суо улыбается, крепче сжимая пальцы за спиной, когда замечает, как Рин — немая служанка — лезет рукой в ворот одежды, что-то оттуда медленно вытягивая.       Хаято уже готов оттолкнуть девушку, если у той за пазухой запрятано оружие, но этого не приходится делать — женщина протягивает принцу свёрток, а у того глаза сверкать начинают.       — Рин! — Он выхватывает белоснежный свёрток и, оставив его на столе, льнёт к слуге, обнимая за талию, а та гладит его по спине, прихлопывая несильно. — Ты самая лучшая!       Хаято улыбается и негромко кашляет, когда Сакура с довольной улыбкой на лице поглощает одно печенье за другим. Радость на его лице в мгновение сменяется раздражением, он цокает и показательно отворачивается, подхватывая со свёртка ещё одно печенье.       — Не знал, Харука, что ты любитель сладостей, — Хаято обходит стол и всё же встаёт перед его лицом.       — Твои слуги дают мне очень мало сладкого, говорят, что это вредно для кожи, — ворчит он с заполненным ртом и медленно прожёвывает печенье.       — Я поговорю с ними об этом, дорогой, — заметив, что Рин тянется к его лицу с платком, Хаято качает ей головой и ведёт пальцами по уголку губ Сакуры, наблюдая за тем, как быстро его скулы приобретают пунцовый свет.       Он распахивает веки шире и кашляет, давясь сухим печеньем, а куски песочного теста летят Суо в лицо, когда он наклоняется ближе для удобства, и ему ничего не остаётся, кроме как просто закрыть глаза. Сакура, едва появляется возможность вдохнуть поглубже, отталкивает от себя супруга и тянется к служанке, всё ещё судорожно кашляя.       — Что ты себе позволяешь? — Сакура повышает голос, только прийдя в себя. Подскакивает с места и истерично топает ногой. Очаровательный.       Хаято улыбается сдержанно, поджав губы, и использует свой платок, чтобы смахнуть с лица крошки печенья. — То, что могу себе позволить в качестве твоего супруга.       — Ты супруг моей сестры!       Смешок вылетает из груди Суо раньше, чем он успевает это понять. Принц подходит вплотную к покрасневшему супругу и тянется пальцами к подбородку, заглядывая аккурат ему в душу.       — Мы поклонились Небу, родителям и друг другу, — Сакура замирает на месте, румянец на его щеках становится всё насыщеннее — догоняет по цвету спелые яблоки в дворцовом саду — и Хаято едва удерживается от того, чтобы вонзиться зубами в них. — Мой супруг никто иной, как ты, Харука. Пожалуйста, запомни это.       Сакура вспыльчив, хотя проявляется это только в отношении Хаято. Он может ударить, что есть мочи и ни за что не извинится — только бросит мешок со льдом, а если ещё и состроить страдающее лицо, то сам приложит мешок к ушибу. Хаято отлично пользуется небольшой слабостью супруга, выведывая у того всё больше информации о его интересах и любимых вещах. Мириться с характером супруга сложно, иногда приходится приложить все свои усилия, чтобы не запереть его в доме в качестве наказания, но Суо с этим неплохо справляется. К слову, потраченные наедине с Харукой нервы здорово восполняются, когда удаётся вогнать его в смущение при других членах императорской семьи.       — Матушка, слуги, которых Вы отправили готовить еду для Хикари говорят, будто Вы запретили готовить много мясного и сократили количество сладостей? — Взгляд Хаято направлен к матери, хотя краем глаза он всё же улавливает ошпаренные румянцем щёки супруга.       Харука пинает принца под столом и машет руками императрице, краснея сильнее.       — Нет, Ваше Величество! Всё в порядке, правда! — Он не даёт женщине и слова вставить, подскакивает с места, успевая ущипнуть Хаято в бок, и поклоняется услужливо, зажмурившись, будто его могут казнить сию же секунду. — Я довольна тем, что для меня готовят, благодарю за Вашу милость!       — Матушка, я мог бы обхватить её талию двумя ладонями, — не отступает принц, ядовито скалясь. Словно в подтверждение своих слов тянет руку к талии Сакуры и несильно сжимает поверх плотного пояса, прижимает ближе к себе, поднимаясь с места для удобства. Харука, замерший в поклоне, возразить не смеет, только давится смущением, втягивая в лёгкие побольше воздуха. — Смотрите.       — Ну, хватит тебе смущать её, — хмурится императрица и подзывает к себе одну из многочисленных служанок. Та замирает в приседе, удерживая подол бордового платья в пальцах, и внимательно вслушивается в шёпот женщины. — Хаято, необходимо допросить слуг, я такого приказа не отдавала.       Принц хмурится и быстро кивает, выпуская Сакуру из объятий.       — Для чего ты это сделал? — Парень останавливается у порога сразу после того, как дверь закрывается за Суо. Он оборачивается к супругу со скрещенными на груди руками и невозможно очаровательно хмурит двухцветные брови. — Их же могут наказать!       — И правильно сделают, — Суо подходит ближе и осторожно заправляет выбившуюся светлую прядь за ухо. — Никто не смеет относиться неуважительно к моему принцу.       — Но меня всё устраивает, Рин может приготовить мне всё, что я пожелаю.       Улыбка сама по себе растягивается по тонким губам Хаято, когда Сакура застенчиво отводит взгляд, кусая губу. Очаровательно добрый, избалованный принц.       — Они тоже могут и будут это делать, — он не позволяет супругу отвернуться, тянет к себе за талию и заставляет выстроить зрительный контакт. — Церемониально и практически ты — мой супруг, и я не дам тебя в обиду даже твоему отцу-императору.       — Пошёл прочь, — в противовес своим словам принц оттягивает голову и сам уходит в комнату, сердито топая ногами.       Следующие несколько месяцев проходят спокойно. Суо с утра до ночи работает в министерском штабе, допрашивает постоянно кого-то и возвращается, когда Харука уже спит. Улыбается устало и мостится под боком, притягивая принца ближе к себе. Сакура, вроде, мирится со своей судьбой и больше не реагирует так остро на любое движение супруга, только краснеет сердито и оттолкнуть пытается, пыхтя что-то об отсутствии совести у того.       Он больше не скидывает с плеч или талии руки супруга, не морщится брезгливо — по крайней мере на глазах у посторонних, иногда ждёт его за ужином, но стоит Хаято опоздать хотя бы на минуту, высокомерно отворачивается и уходит в комнату. Ежедневно пытается прогнать принца спать в гостевом зале, но каждый раз ложится у самого края, молчаливо оставляя место для Суо.       Принц часто посещает основной корпус императорского дворца, много времени проводит в гостях у супруги наследного принца, у императрицы. И везде берёт с собой только Рин, так и не выбрав никого из дворцовой прислуги к себе в услужение. Однако, Хаято не раз замечает, что те весьма пренебрежительно относятся к принцу, хоть и появляются у него на глазах достаточно редко. Вероятно, дело в происхождении Харуки.       — Кто это сделал? — Харука хмурится, бросая строгий взгляд на ряд служанок. Те стоят, согнувшись в поклоне, но ни у одной на лице не замечается раскаяние. — Мне стоит пытать вас?       Принц подхватывает с деревянного стола ткань, на той красивая вышивка, но она испорчена тёмными пятнами, словно угольки покрошили над ней. Подходит ближе и тянет руку с платком вперёд.       — Кто это сделал?       — Это может быть Рин, — подаёт голос одна из служанок. Она стискивает в пальцах бордовую ткань своего платья на боках и поднимает голову выше, скользя недовольным взглядом по Сакуре. Принц вскидывает брови.       — Рин всё время была рядом со мной, за кого вы меня держите?       — Вы не можете обвинять нас без доказательств, у Вас нет на это права.       Последние слоги обрываются звонкой пощёчиной. Девушка хватается за щёку и падает на пол, сразу же истерично заливаясь слезами.       — Я — супруга принца, вот моё право. — Харука дёргает подбородком, ещё раз окидывая весь ряд взглядом. — Я закрывала глаза на ваши выходки, но это не значит, что я буду терпеть это вечно. Если я захочу, от вас даже костей не останется.       Одна из девушек бросается к двери и быстро кланяется вошедшему принцу.       — Ваше Высочество! — Остальные повторяют её действие, словно ища защиты у принца. Сакура закатывает глаза и хмурится, замечая тревогу на лице супруга, тот будто действительно собирается встать на их сторону.       — В следующий раз я прикажу казнить вас, — произносит он, улыбаясь, и подходит ближе к Харуке, занимая место рядом. — Рин, проследи за тем, чтобы они получили соответствующее наказание.       Когда они остаются наедине, Сакура всё ещё хмурится на довольное лицо принца. Тот оборачивается к супругу и наклоняется вперёд, сокращая расстояние между их лицами.       — Супруг принца, значит, — шелестит он по-змеиному и следует за Сакурой, когда тот пытается отойти назад. В пару шагов он упирается задницей в стол и замирает на месте, упрямо не отводя взгляда от рубиновых глаз принца. — Не думал, что когда-нибудь услышу это от тебя, мой дорогой супруг.       Хаято устраивает ладони на поверхности стола по бокам от принца, подходя неприлично близко — между ними совсем не остаётся места. Сакура, словно загнанная в угол мышь, пытается не шевелиться лишний раз, дышит глубоко, осторожно вздымая грудь, а принц тянется к его щеке. Ведёт кончиком носа по румяной скуле и выдыхает в самое ухо.       — Но ты правильно сделал, — он глухо шепчет, мочку ошпаривает горячим дыханием и Харука вздрагивает, склоняя голову к плечу. Под кожей от самой шеи расползаются тёплые мурашки и он хмурится от собственной реакции. — Никому в мире нельзя так обращаться с моим принцем. Все должны это знать.       — Ты уже говорил мне это.       — И продолжу говорить. Мне нравится, когда ты пользуешься своим статусом.       Принц склоняется ниже и прижимается губами к молочной коже на шее, вдавливая супруга в стол всем телом и не позволяя отстраниться. Харука цепляется пальцами за плечи Суо, царапая кожаные нашивки на рукавах, задерживает дыхание и не может заставить себя отстраниться. Прикосновения супруга пускают ток по всему телу, не больно, приятно очень, появляется жажда прильнуть ближе. Но он не может позволить себе это, поэтому стоит неподвижно, пока Хаято втягивает в рот бархатную кожу, помогая зубами.       — Следы на тебе смотрятся превосходно, дорогой, — улыбается он, отстраняясь. Лицо Сакуры по цвету сравнимо с малиной, кажется вот-вот воспламенится, но он упрямо остаётся на месте, высокомерно вскинув подбородок. — Мой избалованный супруг.       Принц действительно избалован до невозможного. Это ожидаемо, ведь его родное государство славится своим богатством, соответственно, императорская семья ни в чём себе не отказывает. Сакура скромен на глазах у других, но наедине с супругом словно пытается выжить его из собственного дома. То угощение ему не по вкусу, это платье его не достойно, украшения недостаточно сверкают. Он не то, чтобы любитель наряжаться — носит чаще всего только одежду, привезённую с родины, или ту, что подарили члены императорской семьи — просто подарки Хаято он то и дело критикует. Ни одного дара не принял со словами благодарности на устах, только кривится недовольно и машет рукой, мол «пусть будет». А в Суо это только азарт разжигает — день за днём приносит безделушки всё ярче и дороже, пытаясь угодить супругу.       Сакуре нравятся золотые шпильки с различными свисающими деталями? Хаято принёс целый ларец с украшениями для причёски. Принц любит кольца с рубиновыми камнями и гравировкой? Супруг привёл во дворец лучшего ювелира во всей столице и разрешил выкупить весь ассортимент его изделий. Любит кататься верхом? Лучшие кони уже ждут его в императорской конюшне.       Хаято знает, что его супруг избалован и балует его ещё сильнее, игнорируя истерично машущую руками немую служанку. Та умеет писать простые иероглифы, вроде «нужно», «не нужно», «принести», «помочь», и с появлением у младшего принца Восточного государства страсти к исполнению прихотей своего супруга её небольшой блокнотик заполнился словами «не нужно». А Сакура и для неё всякого просит, то обуви самой качественной, то утеплённого платья на зиму, словно бы пытаясь довести её до сумасшествия от смущения.       Одна из немногих вещей, которые супруг охотно принимает — это принадлежности для рукоделия. Золотые иглы и нити, качественные холсты из плотной бумаги, импортные кисти; всего этого для Харуки никогда не бывает много — Суо даже приходится выделить для него отдельную комнату.       Харука, как и ожидалось, отлично справляется с рукоделием и вышивкой. Как только ему удаётся привыкнуть к новому дому, он заполняет стены цветными вышивками цветов, по заказу матери-императрицы и для неё изготавливает подарок, словно вкладывая магию в свою работу. И выглядит он столь счастливым, пока выводит узоры на полотне, будь то красками или нитями, что Суо бросил бы весь мир к его ногам, только бы Сакура всегда так улыбался.       — У меня закончились нити, — Сакура пытается выглядеть невозмутимым, но принц всё равно замечает тревогу в двухцветных глазах.       — Хорошо, я закажу для тебя.       Ещё полудня нет, а принц, несвойственно себе, пришёл в министерский штаб, чтобы озвучить свою просьбу. Стало быть, дело не терпит ожидания.       Хаято кивает подчинённому, который чересчур долго задерживается взглядом на спине Сакуры, и тот, вздрогнув, выходит из зала. Вернув глаза к супругу, он улыбается насмешливо, проглядывая в выражении его лица отвращение.       — Сделать бы его евнухом, — кривится он и быстро возвращается к своему делу, — я хочу выбраться в город. Дай мне охрану.       — Хорошо, я уже заканчиваю, ты можешь подождать меня здесь.       Сакура вскидывает бровь.       — Нет, я пойду один.       — Нет, дорогой, ты пойдёшь со мной, — Хаято улыбается, возвращая кисть на место, пока Сакура выдыхает недовольно. Лицо его морщится в раздражении, но он только дёргает подбородком и послушно ждёт.       Уже в городе Харука просит направиться в торговый квартал и долго бродит среди лавок, самостоятельно подбирая инвентарь для вышивки. Он раз за разом оборачивается к супругу и щурится под его вопросительно взгляд, иногда прикладывает к его лицу нити, схожие по цвету с волосами Хаято и обречённо вздыхает, когда цвет не подходит.       — Ты делаешь вышивку для меня? — Хаято вскидывает брови, не скрывая довольной улыбки.       — Вздор! — Взвизгивает принц и быстрым шагом уходит к следующей лавке. Суо, разумеется, следует за ним, спрятав руки за спиной.       Сакуре сегодня убрали чёлку с лица, оставив только тонкие пряди, а оттого ему не удаётся спрятать малиновые щёки от чересчур внимательного супруга. Просматривая шёлковые нити различных цветов, он чувствует как к его спине тесно прижимается крепкая грудь. Хаято выглядывает из-за его плеча, практически задевая щеку своей, и шепчет глухо.       — Думаю, вот этот цвет подойдёт, — он указывает пальцем на моток ниток, которые действительно очень сильно схожи по цвету с копной тёмно-каштановых волос. — Но я бы предпочёл цвета в тон твоим глазам, ведь ничто в мире не красивее их.       — И какого же цвета у меня глаза?       — Один светло-янтарный, как ты, как солнце, тёплый, — принц тянет руки к талии Харуки и прижимается теснее. Охрана вывела всех посетителей и владельца лавки, как только принц с супругом заглянули в неё, но Харука всё равно стыдливо оглядывается по сторонам. — Здесь никого нет, дорогой, не волнуйся.       — Как тебе не стыдно?       — Почему мне должно быть стыдно любить своего супруга? — Улыбается он, скользя пальцами по плотному поясу, задевает вышивку с драгоценными камнями и сильнее сжимает его тело в объятиях. — Ты не дослушал. Второй глаз у тебя серый, словно туман. Я в таком же тумане нахожусь, когда ты не рядом, когда твой взгляд направлен не на меня или когда твоя улыбка предназначена не мне.       — Замолчи, — сиплый голос звучит чересчур жалко и Харука прочищает горло, стараясь не задохнуться от смущения. Жар из груди разливается по всем внутренностям, отдаваясь покалыванием в кончиках пальцев. Он крепче стискивает пальцы и пихает принца плечом, желая провалиться под землю.       Хаято впервые говорит о своей любви к нему.       Когда в голове Хаято возникает мысль о том, что он никогда раньше не видел кого-то прекраснее его супруга, он понимает, что уже не первый день хранит в сердце трепетные чувства к нему. Но в глазах Сакуры ничего взаимного и в помине нет — что говорить, принц ему даже в глаза не смотрит, шипит сердито, стоит подойти ближе, чем на метр. Остаётся только вздыхать и довольствоваться его присутствием.       — Остатки восставшего клана образовали союз с северным государством, — Хаято ведёт пальцем по боку принца поверх шёлковой ткани, пока тот лежит к нему спиной. Мышцы под ладонью напрягаются и он перестаёт слышать шумное дыхание супруга. — Завтра я отправляюсь туда.       — С армией?       — Да. — Суо тянется ближе, упираясь носом в острую лопатку, осторожно втягивает аромат цветочных благовоний, которыми супруг обычно окружает себя, и улыбается кратко. Харука не пытается вырваться, только вздрагивает. — Беспокоишься за меня?       — Ещё чего! — Харука тычет локтем в бок принца и скидывает руку со своей талии, но та сразу же возвращается на место. — Только рад буду если не вернёшься, сбрею волосы и уйду в монастырь. Или вообще на родину вернусь.       Суо, тихо посмеиваясь, сильнее вжимается в тонкое тело — откормить бы его, да так, чтобы в платья свои не помещался. Ведёт руку ниже, скользит по впалому животу, тянется к груди, шумно выдыхая. Харука, наоборот, втягивает побольше воздуха в лёгкие, задерживая его там, когда горячее дыхание за спиной пускает поток ледяных мурашек под кожей. Сжимает постель пальцами, но не может заставить себя оттолкнуть чужие руки — только позорно льнёт к нему с колотящимся сердцем в груди.       — А я вот беспокоюсь, — шепчет Хаято и оставляет короткий поцелуй на загривке. Лёгкие заполняются ароматом вишнёвых цветов, когда он прижимается носом к густым двухцветным волосам, и принц снова улыбается. — Боюсь оставить тебя одного. Как бы ты не сбежал от меня.       — Я попрошу отца-императора пойти на твоё государство войной, если ты не вернёшься, — бубнит он, зарываясь алыми щеками в постель.       В ослепляющей темноте слышно только шуршание постели и загнанное дыхание, а спустя некоторое время Сакура захлёбывается смущением, когда в уши бьют звуки влажного причмокивания. Хаято словно раскалённые угольки к его груди прижимает. На покрытой мурашками от прохлады коже одно за другим расцветают созвездия мокрых поцелуев и Харука едва находит плечи супруга, вонзаясь в упругую кожу ногтями. Грудь непослушно вздымается ввысь, выталкивая наружу сдавленный вздох, когда горячий, скользкий язык прижимается к твёрдой бусине соска.       — Что ты… — ткань ночного одеяния скрипит под пальцами и Харука вскидывает голову, шепча через зубы, — себе позволяешь…       — Мне остановиться? — Он втягивает в рот сосок, усмехаясь, когда ладонь Сакуры прилетает в плечо.       — Замолчи.       Хаято поднимается выше и действительно умолкает, словно пытаясь разглядеть свет в двухцветных глазах супруга, а Сакуре кажется, что он может увидеть рубиновое пламя во взгляде напротив. Он сам тянется за поцелуем, приподнимается на локтях и осторожно дотрагивается до чужих губ своими, словно на пробу. А Суо остаётся только не позволить отстраниться, несдержанно целуя в ответ.       Принц, как и полагается его избалованной натуре, не сразу позволяет Суо вести, раз за разом пытаясь перехватить инициативу. Тянется руками к его плечам, ёрзает нетерпеливо, мычит в губы протестующе, но, в конце концов, сдаётся, принимая заботливые ласкания супруга.       Суо отстраняется ненадолго и сразу после оставляет более нежный короткий поцелуй на горящих губах Сакуры. Улыбку его можно увидеть даже в такой темноте.       — По возвращению я помогу тебе вернуться домой и поменяться с сестрой.       Харука замирает с руками на его груди. Лёгкие словно свинцом заливает — ни вдохнуть, ни выдохнуть. Наконец, осмыслив его слова, принц со всей силы бьёт его в грудь, отталкивая от себя. Поднимается со спины и наспех натягивает на плечи скинутое бельё, сползает на пол и уходит из комнаты, давясь собственной злостью.       Вот оно. Он смог позволить себе чувства, пусть такие постыдные и неправильные, смог дать супругу шанс, а Хаято всего лишь хочет им воспользоваться и вернуть, словно испорченный товар.       Обида подкатывает к горлу неприятной слизью, сердце, ранее грохотавшее от желания, больно сжимается, сдавливая грудь. Дышать невозможно, а картинка перед глазами накрывается пеленой, только сильнее раздражая.       — Харука?       Суо подходит ближе со спины и накрывает ладонью плечо супруга, голос его звучит взволнованно и почти греет сердце в холодной комнате.       — Пошёл прочь.       — Я сделал что-то не то? — Когда Сакура отталкивает его руку, принц больше не пытается вернуть её. — Если ты не хочешь, я…       — Видеть тебя не желаю. Оставь меня.       Хаято, поджав губы, хмурится, но исполняет просьбу. Заснуть в постели одному невозможно, он слишком привык к сопящему под боком принцу, пристрастился к его объятиям — у него выработалась зависимость от присутствия Харуки рядом. Но голос его звучал действительно обиженно и Хаято никак не может позволить себе заставить его вернуться в постель, только переносит его сам, когда тот засыпает на неудобном кожаном кресле.       Провожает его Сакура тоже без особого энтузиазма, кланяется автоматически, но даже взглядом не удостаивает на прощание. Ведь у самого сердце разрывается от обиды, хочется накричать, поколотить, но есть ли в этом толк, если Суо не испытывает тех чувств, какие Харука хранит в груди. Принц обиженно оттягивает руку, но даже предположить не может, с каким трудом Хаято удаётся оторвать взгляд от любимого лица и как сильно ему хочется бросить всё и остаться рядом. А если потребуется, поехать с супругом к нему на родину и остаться там, хоть слугой, хоть стражем — не важно, насколько это стыдно и неправильно, главное — рядом с возлюбленным.       По прошествии более, чем трёх месяцев с отъезда, Сакура до истерики жалеет о том, что не позволил себе взглянуть на лицо Хаято в последний раз. Жалеет, что не прижался к нему, оправдываясь приличием, ругает себя, что не дал взять себя за руку, якобы не замечая тоску в глазах супруга. Сердце ноет, словно от глубокой раны, не даёт вдохнуть нормально. Харука день за днём проводит в постели, вжимая нос в одежду Хаято, пытаясь хоть иллюзию его присутствия создать, ни на минуту не выпускает из руки платок с вышивкой зацветшей веточки вишни и имени принца, которые он так старательно выводил, пока пытался отрицать свои чувства к нему.       Императрица пытается его подбодрить, приглашает часто к себе в зал, раз за разом отправляет сладости, не беспокоит лишний раз. Но подкрепление в виде сотен воинов, едва ли не еженедельно отправляющееся на помощь к принцу, не остаётся незамеченным Сакурой. Гонцов, приезжающих с северной границы, он и ждёт с замиранием сердца, и боится их появления — как бы не принесли дурную весть.       Информацию от последнего гонца принц не получает, императрица отмалчивается, как и наследный принц с супругой, а после по императорскому дворцу распространяется слух о ранении младшего принца. Сакура теряет сознание прямо на пороге церемонного зала, а просыпается только через двое суток.       Харука мычит болезненно, едва раскрывая глаза. Приятный жёлтый свет не слепит, но он всё равно жмурится, отворачивая голову.       — Хикари? — Рядом раздаётся обеспокоенный голос императрицы и Сакура вздрагивает. Руки сами по себе стягиваются к груди и он вновь замирает — на нём только нижний слой одежды.       Принц подскакивает на месте, закрывая грудь руками, тянет к себе тяжёлое одеяло, прижимаясь спиной к изголовью кровати, слово загнанная в угол мышь. Он бегает глазами по комнате, где находятся только он, мать принцев и немая служанка — та машет руками, а на лице её проскакивает тревога. Взгляд императрицы пронзает смятение, а после она выдыхает расслабленно.       — Харука, — мягче произносит она и тянет руку к принцу. — Я знаю, что ты Харука.       — Ваше Величество, — принц, опомнившись, склоняется в поклоне, сидя на кровати. Собрав ладони перед собой, он прижимается головой к постели. Сердце колотится на уровне горла, он вдруг вспоминает свои первые дни в чужом дворце, вспоминает, как хорошо к нему относилась императрица и стыд проглатывает его с головой. Давясь своим позором, Харука совсем перестаёт слышать нежный голос женщины.       — Не переживай, я уже давно знала. Подними голову, дорогой.       На плечо ложится тёплая ладонь и Сакура осторожно отрывает лоб от постели, а матери принца удаётся разглядеть слёзы в двухцветных глазах. Она убирает с лица светлые пряди волос и ведёт пальцами по щеке, улыбаясь — принц в очередной раз подмечает поразительное сходство её улыбки с Хаято.       — Я знала об увлечениях младшего принца, он же мой сын, моя плоть и кровь, — она продолжает улыбаться, хотя Харука точно может сказать, что тон у этой улыбки грустный. Он выпрямляет спину, но продолжает сидеть на коленях, сложив ладони на бёдра, прячет глаза, заливаясь румянцем. Отчего-то в память врезаются поцелуи Хаято, которыми он одаривал супруга в ночь перед отъездом. — Сказать честно, я была удивлена, когда увидела вас после свадьбы вместе, казалось, он был более, чем доволен. А потом и вовсе выглядел влюблённым.       Сакура стискивает в пальцах подол белья, пытаясь не задохнуться от смущения, и чувствует, как на плечи ложится тяжёлая ткань. Рин выправляет его волосы, осторожно приглаживая непослушную чёлку, а после, убедившись, что Харука не замёрзнет, кланяется последний раз и покидает комнату, предусмотрительно закрыв за собой дверь.       — Я хотела поговорить с ним, уточнить, не заставляет ли он себя в угоду Его Величества, — она хмурится несильно и на лбу появляются едва заметные вертикальные морщинки. Даже с беспокойством на лице, нервно сжимая в пальцах платок, она выглядит безупречно. — Но я совершенно случайно подслушала ваш разговор. Его Величество император казнит вас обоих, если узнает, поэтому прошу тебя, будь осторожен.       Она тянет руку к Сакуре и принц, шурша постелью, тянется ближе. Дрожащие — от волнения или вечерней прохлады — пальцы оказываются зажаты между ладонями императрицы и он только сильнее краснеет, вжимаясь подбородком в ключицы.       — У Хаято должен быть наследник, Харука. Я не могу осуждать вас за выбор, но он не должен остаться без сына.       — Ваше Величество, я… — Он кусает губу, когда голос вздрагивает, сглатывает ком в горле и продолжает почти шёпотом. — Я не думаю, что теперь в этом есть проблема. Он сказал, что по возвращении вернёт меня на родину.       — Не совсем тебя поняла, дорогой, — хмурится она, пытаясь заглянуть принцу в глаза. — В каком смысле вернёт?       — Я поменяюсь с сестрой снова и она вернётся в качестве супруги младшего принца.       Императрица вскидывает брови, замолкая. Рубиновые, прямо как у Хаято, глаза сверкают недоумением в свете лампы и она поднимается с места, а пальцы принца вновь обдаёт прохладой.       — Этот паршивец! — Она отворачивается, сердито сжимая низ одежды, и добавляет через плечо, — оставайся здесь, дорогой.       Харука, как и приказала императрица, остаётся в постели. Рин бегает вокруг него, жалобным взглядом прося покушать хотя бы немного, почти сердито хмурится, когда он в очередной раз отказывается, и просто остаётся рядом. Она расчёсывает его волосы, заплетает часть их в косу и собирает на затылке, оставляя чёлку свободной. Одна из любимых его причёсок, которые он носил ещё будучи в родном дворце.       Беспокойство за Хаято не покидает сердце ни на мгновение, оно истерично мечется из стороны в сторону, грозясь пробиться через грудную клетку. Плакать он себе не позволяет, только выдыхает судорожно, сминая в руке платок с вышивкой из золотисто-серых нитей.       Совсем не важно, если принцу придётся вернуться домой — главное, чтобы Хаято вернулся в целости. Чтобы он хоть в последний раз смог взглянуть в рубиновые глаза, ощутить на теле крепкие мозолистые ладони, провести пальцами по тёмным прядям его волос. Чтобы он был в порядке.       — Харука, — он не слышал, как входная дверь хлопнула, и теперь кажется, что ему мерещится Хаято, стоящий возле кровати.       Он выглядит устало, но его губы растянуты в до отвратительного счастливой улыбке, правый глаз скрыт под тёмной повязкой, а рука забинтована. Он подходит ближе, позволяя ошарашенной служанке пройти мимо него к выходу, и садится рядом. Сакура моргает несколько раз, но в глазах только мутнее становится от накопившихся слёз.       — Харука, я вернулся, — он раскидывает руки по сторонам, приглашая к долгожданным объятиям, но в следующее мгновение ему в грудь прилетает подушка.       — Ты! Как ты мог? — Сакура бросает в него вторую подушку, а когда Хаято вновь пытается прильнуть к нему набрасывается с кулаками. Бьёт его по плечам, в грудь, даже не пытаясь смахнуть с щёк влажные дорожки после слёз. — Ты бы хоть одно письмо мне написал! Бесстыжий! Бессовестный! Как ты мог?       Хаято шипит, когда супруг раз за разом задевает ещё свежие раны, но сильно не сопротивляется, только совершает пару попыток перехватить его кисти. Когда ему это удаётся, тянет к себе и стискивает в руках, прижимая к груди. Принц дёргается несколько раз, несдержанно всхлипывая, его плечи подрагивают даже после того, как гнев отступает и он сам начинает теснее прижиматься, зарываясь носом в изгибе шеи Суо.       — Прости меня, Харука. Прости меня, — шепчет Его Высочество, прижимаясь губами к чёрно-белой макушке. Ткань его одежды быстро намокает на груди, но это последнее, о чём он может подумать — все мысли заняты о том, как сильно он скучал по супругу.       Сложно представить, как ему удалось пережить весь этот период, не сорвавшись ни разу. Сейчас, когда Харука, трясясь от всхлипываний, пытается спрятаться в его руках, ему кажется, что они не виделись целую вечность, будто у него отняли часть души вместе с возможностью видеть Сакуру рядом.       Он скользит пальцами по густым светлым прядям, путаясь в них, целует во взмокший лоб и не позволяет отстраниться ни на мгновение, хоть боль в ране на груди не отпускает.       — Что с твоим глазом? — Бубнит Харука, прокашливаясь, когда голос сипит. Он поднимает голову, наконец, и смотрит в лицо принца невозможно красивыми двухцветными глазами, в уголках которых всё ещё собраны блестящие капли.       — Ничего страшного, мой принц.       — Ложь, тебе даже повязку надели, — он снова бьёт в грудь, а стоит Хаято шикнуть болезненно отскакивает в сторону, хотя тот не позволяет вытянуть кисть из крепкой хватки. — Тебе больно?       — Больно, потому что мой принц больше не обнимает меня.       Харука вздрагивает от накатившего смущения — такое с ним не происходило прошедшие пять месяцев — поджимает губы сердито и бросается к подушке, но не может позволить себе снова задеть Хаято. Принц щурится насмешливо и занимает лежачее положение, предусмотрительно откидывая здоровую руку, хлопает по постели рядом и молча ждёт Сакуру.       — Императрица сказала, что ты едва с ума не сошёл от тоски по мне. Вижу, что не обманула — ты исхудал сильно.       — Вздор! — Взвизгивает Харука, но быстро юркает под бок, нетерпеливо натягивая одеяло повыше. Он пытается выглядеть спокойным, но Хаято отчётливо слышит, как глубоко он вдыхает, вжимаясь в чужую шею носом. — Ни разу я не тосковал.       Кровать у младшего принца большая, более трёх человек могли бы уместиться на ней при желании, но они всё равно лежат, тесно прижавшись друг к другу. Настолько близко, что становится жарко, но ни один даже не думает слегка отстраниться — наоборот, только сильнее вжаться в тело возлюбленного. Хаято осыпает лицо принца поцелуями, чувствуя, как сердце готовится выпрыгнуть из груди — не важно, он сам вырвет его и передаст в руки Харуки, если тот потребует.       — Она сказала, будто ты не хочешь возвращаться домой? — Спрашивает он тихо, а в душу прокрадывается страх. Тревога о том, что супруг всё же откажется оставаться рядом.       — А я могу остаться рядом с тобой? — Хриплый голос щекочет кожу и Хаято улыбается мягко, притягивая его ещё ближе.       — Я думал, что ты хочешь уйти от меня.       — Я сам тебя поцеловал и ты так думал? — Отстраняется Харука, протестующие вытягивая ладонь из кокона. — Ты совсем глупый?       — Думаешь, я хотел тебя отпускать? — Принцу приходится применить силу, чтобы снова прижать к себе супруга. — Будь на то моя воля, я бы даже прислугой в ваш дворец вошёл за тобой. Я ведь люблю тебя.       — Ещё раз скажешь такую глупость, я действительно вернусь на родину.       — Теперь ты не сможешь сбежать, даже если захочешь.       Хаято решает опустить историю о том, как Её Величество-императрица отчитала его за то, что он планировал помочь Сакуре вернуться домой и провести смену с сестрой близняшкой. Целует, не успокаиваясь ни на секунду, и улыбается почти пьяно.