Нам остается верить

      Это ночь. Нова смотрит, как яблоко перекатывается по кайме блюдца, будто думает, что это откроет ей великое знание о том, что делать дальше. Она слишком вымотана, чтобы сдвинуть взгляд (или хотя сфокусировать его). Теплая рука мягко сжимает плечо, пытаясь вернуть Нову к реальности. Она опускает подбородок не больше, чем на дюйм, пытаясь изобразить подобие кивка. — Я в порядке, — тихо хрипит Нова, — просто устала.       Ее «в порядке» — это что-то среднее между «мне хочется лечь на дно океана и больше никогда не принимать важных решений» и «у меня болит сердце, потому что я знаю, что своим молчанием уже предаю тебя». Веспер знает. Она смотрит на макушку Новы, пытаясь уловить, о чем она думает. В ней сидит эта эгоистичная надежда, что ее новая Другая испытывает чувство вины. Но она умеет ждать. Она обязательно увидит это проявление стыда. В конце концов, ей тоже больно.       Нова чувствует этот взгляд, но не поднимает головы. Только встряхивает себя, наконец находя силы отвлечься от стоящей перед ней тарелки. В поле зрения сразу попадает бедро Веспер, облокотившееся на стол, ее ненаманикюренная рука, нервно перебирающая пальцами по деревянной поверхности. Она видит оставленную посуду в раковине и сражается с желанием помыть ее, чтобы занять чем-то руки. Может, это разгрузит голову.       Когда она встает, столкновение с Веспер неизбежно. Она не делает даже шага назад, чтобы дать Нове пространство. Тут же ловит ее взгляд. Это неловко. Нова хочет что-то сказать. Ей кажется, что она обязана произнести хотя бы слово. Но слов не находится, она устала, ей хочется отвлечься от навязчивых мыслей, а потом наконец-то уснуть до самого утра. И уже потом, утром, она вернется к диалогам с совестью. А сейчас она просто огибает Веспер, задевая ее рукой, слышит подрагивание ножек стола об пол, и, еле передвигая ноги, идет к раковине.       Из крана течет вода. Нова вспоминает, как в детстве рассказывала воде свои кошмары. Все заботы вода унесет. Ей хочется зашептать все, что колючей проволокой сдавливает ее сердце, но она молчит. — Мне кажется, ты несешь в себе смерть, — задумчиво произносит Веспер. Тарелка выскальзывает из рук Новы. Не разбивается, но дает достаточно шума, чтобы оставалось только надеяться, что никто не проснется и не придет разбираться, что происходит. Нове и так хватает свидетелей ее самобичеваний. Хотя объясняться с Хорхе ей было бы легче. — Разве ты не должна сказать мне что-то подбадривающее? Типа, ты молодец, у нас все получится? — Ты молодец, у нас все получится.       Нова ставит тарелку и выключает кран. Мытья посуды не хватило, чтобы перестать думать. — Ты забыла, — Веспер подходит к столешнице. И когда она протягивает Нове нож, у обеих подкашиваются колени. Но Веспер просто отворачивается. Она знает, что не этот нож окажется у нее в спине. Нова слишком устала, чтобы раскапывать глубокий смысл этого действия между строк. И тем не менее, она оценивает, как изящно Веспер показала ей свое доверие. Когда Верховная уходит, ее фраза про «несущую смерть» остается в воздухе. ***       Им обеим хватает инерции продержаться еще сутки, прежде чем без сил упасть на один диван. Нова слышит стук каблуков об пол, когда Веспер сбрасывает их. Это бьет по вискам.       — Прости, — шепчет Веспер, не видя, но предполагая скривившееся лицо Ловчей.       — У меня нет сил ползти до кровати.       — У меня тоже.       И в этот момент происходит что-то невообразимое. Нова нервно дергается на диване, когда чувствует голову Веспер, рухнувшую на ее живот. Кажется, способность к самоконтролю у нее снижается вместе с потерей сил.       — Перестань вертеться, — шипит Веспер, прикрывая глаза. Нова пытается не удивляться и делать вид, что ее тоже ничего не смущает. Ей неудобно, но она наконец замирает. Протягивает пальцы, чтобы поправить светлые волосы, разлетевшиеся по ее бедрам, и чертит по грубой ткани пиджака созвездие Цефея. Нова думает, станет ли она искупительной жертвой своего отца, как ею стала Андромеда для Кефея, поджимает пальцы ног, пытаясь перенести напряжение из головы в тело. Тело справится с этим лучше. Нова закрывает глаза, продолжая чертить круги на плече Веспер. Они обе засыпают.       Утром их будит Оникс. У Новы болит спина, но она чувствует себя вполне выспавшейся. ***       Стоя под душем, Нова надеется увидеть Веспер днем. Днем ее не так сильно одолевают мысли о двойной игре, и дела не успевают добить ее энергию. А это оставляет ей силы, чтобы бросать на Веспер томные взгляды, пока они сидят в ее кабинете.       Через несколько часов она уже видит, как подрагивает лацкан пиджака, а рубашка натягивается на груди Веспер, когда та наклоняется ближе к Шену. Нова заостряет взгляд на приоткрывающихся участках кожи, на том, как Веспер начинает дышать более учащенно, потому что злится, на том, как напрягается ее шея.       Это не вовремя. Это отвлекает ее. И Нова знает, что Веспер не простит ей невовлеченность. Но она видит, куда направлено внимание Ловчей, поправляет рубашку, возвращается к разговору с Шеном, и дергает губы в усмешке, зная, что остальные в достаточной мере озабочены делом, чтобы заметить это. Нове хватает этого мгновения, чтобы покраснеть.       — Ты в порядке? — разрезает этот момент чистого флирта Оникс, наклоняясь к уху Ловчей. Нова думает, как ей хочется, чтобы ее шея сейчас ловила дыхание Веспер, но кивает и пытается сконцентрироваться на разговоре.       Когда все расходятся, Нова задерживается на стуле. Ей хочется придумать предлог, чтобы остаться. Хоть один вопрос по делу, который перетечет во что-то иное. Вечером им снова обеим будет не до разговоров.       — Что ты имела в виду, когда говорила, что я несу смерть? — вспоминает Нова. Они наконец одни, а эта фраза всплывает в ее и так переполненной до отказа памяти.       — Я думаю, что ты очень важна для нашей миссии. И это повлечет за собой много крови.       — Но не из-за меня же одной.       — Ты станешь спусковым крючком.       Они сидят в тишине. Это все так легко и логично, думается Нове, что она могла бы и догадаться. Это даже не требовало быть озвученным. Она чувствует себя разбитой.       — Нова, — Веспер произносит это почти с заботой, и подходит к ней, — посмотри на меня.       Ее пальцы нежно хватают мягкий подбородок Ловчей, приподнимая его. Нова пытается вспомнить, как дышать.       — Если ты останешься с нами. — В этом выделенном голосом «если» Нова видит иллюзию выбора, будто ей можно беспоследственно отказаться. — Если останешься. Ты сделаешь вклад в будущую справедливость. Но ни одна борьба не ведется без потерь. Не нужно чувствовать себя виноватой за то, что случится.       «Справедливость» набатом звучит в ее голове.       И Нова знает, каким будет ее выбор, если в этом будущем справедливом мире Веспер будет произносить ее имя также. Если есть шанс, что она будет идти дальше, держа за руку эту женщину, засыпать рядом с ней, как прошлой ночью, и перекатывать свои стоны на языке, лежа под ней, она останется здесь. Это глупо и инфантильно, но Нове никогда не позволялось себя так вести, и это зреет протестом в ее груди. Нова думает, что ей нужно просто нырнуть в омут того, что планирует Веспер, и тогда обязательно все будет в порядке. И они не будут прятаться. Ей не придется скрывать глаза и перемещаться по городу по сырым тоннелям. Однажды у них обязательно получится.       — Ты мне веришь?       И Нова не знает, почему, но верит. Сейчас, пока ее догнала ночь, только это ей и остается.