кто же ты?

тьма тянет свои чёрные когти к единственному живому, что осталось в этой комнате — ко мне. скапливается в мерзкие сгустки, что-то невнятное нашептывает на ухо, скребется и воет. свет налобного фонаря отгоняет силуэты, и я различаю его фигуру. это хан. — артем, ты в порядке? каждый раз, когда он спрашивает это у меня, я чуть ли не очумело смотрю на его бесстрашное лицо и эти глаза, в которых действительно отражается беспокойство. нет, я не сомневался ни разу, что он и впрямь переживает. если бы не так, гнить бы мне давно в затерянном туннеле, с перекошенным от страха лицом и разворошенной грудной клеткой. я считал его своим ангелом-хранителем, неизвестным созданием, у которого есть только ему известные цели, одной из которых является моя защита. я не верю в чудеса и, уж тем более, не верю в существование высших сил, но хан заставил меня пересмотреть свою точку зрения. мой цинизм невероятным образом порушился, как только мы познакомились. я поднимаюсь с его помощью, и мы утопаем в очередных извилинах темного туннеля. у хана нет пристанища, нет семьи, нет ничего. я не знаю, чем он живет, что его заставляет до сих пор цепляться за мертвую надежду спастись из кошмара, в котором мы все застряли. но я знаю одно — он меня не бросит. не потому, что я так решил или он мне это пообещал. просто внутри каждый раз возникает это ощущение. во все судьбоносные моменты он рядом, как будто заранее предвидит то, что произойдет. может он действительно ангел? — артем, перевяжи руку, у тебя кровь. бинт, изрядно потрепанный, но чистый, кочует из сухих рук в мои, и я дрожащими пальцами перебинтовываю рану, что уже начала пропитывать кровью ткань. хан смотрит на меня, не спуская глаз. я не могу различить его эмоции, лишь эту серьезность, что так присуща ему. он настолько окутан тайной, что иногда мне начинает казаться, что хан — лишь плод моего воображения, что я сам его выдумал, лишь бы не оставаться наедине с этим вечным кошмаром. наверное, я просто сошел с ума. легкий хлопок по плечу выводит меня из транса, и я начинаю часто моргать, прогоняя неприятное ощущение. хан хмыкает. — принимаешь меня за призрака? что ж, может у нас и есть сходства, но я все еще жив и могу тебя трогать. давай, артем, нам пора. я ничего не отвечаю, у меня отмирает способность складывать слова в предложения. то ли от усталости, то ли от боли во всем теле. потрепало меня знатно. все эти приключения дают о себе знать, как только останавливаешься хотя бы на секунду. я следую за ханом похуже послушной псинки и прислушиваюсь к каждому шороху, что издают измазанные пылью стены. хан хрустит подошвой и вдруг останавливается, из-за чего мне приходится замереть прямо за ним. я вглядываюсь в темноту, освещаемую лишь нашими фонарями, но ничего не вижу. зато видит хан. — порядок, это просто крыса. идем дальше. и все таки есть в нем что-то такое, что трудно описать словами. все его движения, слова, голос, даже одежда кажутся неподвластными для его описания. хана нельзя описать обычными словами, он словно не из этого мира, а лишь спустился сюда, чтобы проверить, как тут выживает человечество. тайна — единственный его явный атрибут, а спокойствие — самая отличительная черта. — мы почти пришли, артем. он прав — впереди блокпост. мы попадаем под свет фонарей, и я слышу, как дежурные кричат обыденные фразы. всё моё внимание занимают вовсе не они, а единственный вопрос, на который у меня до сих пор нет ответа — кто же ты, хан? и, кажется, лишь на него я никогда не смогу ответить.