Hora Venefica

Правда ли, что Дьявол среди нас? Что он заглядывает в самую суть человеческой души, извлекая выгоду? А ведьмы... Они его прислужницы! Эти женщины с горящими глазами и с любовью к сбору трав... Мужчина выдерживает очередной такой взгляд, а в мягком свете от свечей блестит серебро креста. Она была травницей в своём поселение, лечила всех, пока в её жизни не появился тот, кто решил всё разрушить. Так всегда: кто-то строит и созидает, а кто-то всё разрушает. Она отказала купцу, что был проездом и сейчас... Сейчас стояла у костерного столба, пока с губ священника летели слова молитвы. — Я не ведьма! Никогда ей не была! Отпустите! — кричит отчаянный голос женщины, пока заносят факелы и поджигают сено, которое пламя тут же начало облизывать. Это так... Типично. Раз за разом одно и то же: крики, запах горелой плоти, улюлюканье толпы. Да, девушка хоть и не причина им вреда, но редко кто выступал свидетелем, дабы спасти эту жизнь. Почему? Потому что могли быть сами обвинены в колдовстве и присоединиться к ней. Взгляд Робина метнулся к незнакомцу, что стоял у одного из домов и кажется вертел в руках монету. Тот был довольно высок, с голубыми глазами и золотистыми волосами, что закручивались в кудри. — Кто это? — шёпотом интересуется у рядом стоящего старосты и кивает в сторону, где была фигура. Старец тихо хмыкает, понимая о ком он и хмурится. — Какой-то лорд. Проездом здесь, сказал что ищет древнее сокровище. — и рассмеялся, будто это было самой абсурдной вещью. Но Робин отнёсся к этому серьёзно, а потом отвернулся, понимая что и на него смотрят. Иронично. Ладно, сегодня нужно отдохнуть. Отходит, оставляя деревню со своим зрелищем и направляется в сторону церкви, что являлась для него и приютом. Сам он переехал сюда несколько лет назад, когда по королевству прокатилась волна охоты на ведьм и его задача была проста - выявить как можно больше. Нет, Робину совсем не нравилось наблюдать за женщинами в агонии и реже всего мужчинами, но... Платят неплохо, да. И колдовство он никогда не одобрял, отчего активно пытался с ним бороться. Иногда даже весьма отчаянно. И вот, дойдя до своей обители, довольно выдохнул. Дверь скрипнула, внутри раздалось привычное мяукание кошки и священник вошёл в комнату, потягиваясь. Снял рясу, оставляя на вешалке и прошёл к печи, чтобы разжечь. Дрова были закинуты внутрь и огонь уже сжирал их, пока чайник закипал. Кошка же была накормлена козьим молоком и сопела на кровати, свернувшись в клубок. Книга в руках казалась какой-то неподъёмной, если честно и резкий стук в дверь отвлекает от семейной драмы персонажей. Кто там ещё? Робин встаёт с места и подходит, открывая её. На пороге стоял тот господин, которого он видел раньше и неосознанно ахнул от этой красоты... На его фоне он казался каким-то невзрачным: каштановые волосы, карие глаза и примерно на голову ниже, чем стоящий перед ним. - Вы что-то хотели? - набравшись смелости, уточняет священник и щурится. - О, да, здравствуйте. Вы же священник? - звучит мягкий голос в ответ и Робин замирает, смотря очень внимательно. Аристокарт или кажется? Но преодолев себя кивает и делает шаг в сторону, силясь впустить собеседника внутрь. - Вы что-то хотели? - уточняет, сжимая ручку и вздыхает. Незванный гость перешагивает порог, оглядывая комнату и чуть улыбается. - Да. Видите ли, я здесь по важному делу и мне хотелось бы взглянуть на церковные записи. Позволите это сделать? И, о, где же мои манеры? Меня зовут Стефан.- отвечает и вновь лучезарно улыбается, смотря теперь на Робина. Стефан, значит? Священник тихо хмыкает, стараясь выглядеть спокойно и хмурится. - Если скажите зачем вам они, то позволю. - закрывает за ним дверь и складывает руки на груди, смотря на него. Собеседник поднял брови, разглядывая внимательно Робина и поджимает губы, слабо кивая. Что ж, это справедливо. Очень справедливо. — Видите ли, очень много лет назад здесь жила моя мать и мне бы хотелось узнать кое-что. Так поможете? — надежда в его голосе звучала так явно, что Робину стало стыдно. И почему он вообще решил, что в этом был какой-то подвох? Забавно. Очень забавно. Знать свои корни всегда так важно, а он проявил недоверие к собственному гостю... Что ж, он подумает над этим позже, а сейчас кивает, соглашаясь на эту авантюру. — Хорошо, я помогу вам, Стефан. В церкви сохранились старые сведения о ранее живущих тут людях. Позвольте узнать, а что случилось? Откуда вы приехали? — отходя к печи и снимая чайник, проговаривает Робин, начиная возиться с чаем. Стефан же неуверенно шагнул дальше, глядя на кошку, что следила за пришельцем. Видимо готова защищать своего хозяина, даже несмотря на компактный вид и отсутствие устрашающего вида. — Она бежала в город много лет назад, когда была беременна мной. Подумала, что не переживёт этот позор, так как моим отцом был какой-то путник. Можете знаете что-то об этом? Хотелось бы узнать, чья я плоть и кровь. — отвечает гость, разглядывая священника и чуть улыбается уголками губ. Но было в этом месте что-то пугающее. Робин даже ощутил, как по спине побежали мурашки. Показалось, может? Мужчина понимающе кивнул и закончил с чаем, глянув на горизонт за окном. Солнце ещё стояло высоко, так что до вечерней службы ещё было пару часов. — Грустно, когда не знаешь своих корней, но вы не выглядите как сын крестьянки. Она удачно вышла замуж в городе? — интересуется мужчина, оборачиваясь к нему и слегка вздрагивает, когда Стефан делает шаг к нему ближе. Что-то не так? — Вы такой любопытный. Дело в должности или хочется уличить меня в чем-то? — шепчет гость, едва не нависая над ним и улыбается. Робин не понимает, когда ладонь чужая скользнула на спину, чуть нажимая и заставляя сделать шаг вперёд. До него доходит аромат розы, что явно осел на бледной кожи Стефана. Любопытно. Тот зря времени не теряет, забирая у него второй рукой кружку и ставит на стол. — Что вы делаете? — дрожащим голосом спрашивает Робин, смотря ему в глаза и пытается уйти в сторону. Однако Стефан лишь более уверенно притягивает к себе, не давая вырваться и невинно жмёт плечами. — Пока что ничего. Просто вашему языку можно найти другое применение. Разве нет? — уточняет, взмахивая легко кистью за спиной священника и шторы тут же закрывают окна, не давая проникнуть свету в дом. Робин испуганно уставился на него, не зная куда бежать, а кошка зашипела, спрыгивая на пол и сбежала под кровать. — Что вы хотите? — запинается, упираясь руками в чужую грудь и поджимает губы, но вместо ответа Стефан склоняется к его шеи, проходя языком по слегка солоноватой коже. Мурашки снова не заставили себя ждать, а по телу прошла дрожь. — Так понятно? — едва не мурчит на ухо гость, прижимаясь к нему ближе, а вторую руку на живот, плавно оглаживая. Робин не может не отметить, что это приятно. И что ему это нравится. Колени подкашиваются, когда мужчина прикусывает кожу, оставляя на ней след, а затем отстраняется и обходит его. Разглядывает покрасневшее и взмокшее лицо священника, который смотрел ошалелым взглядом, пытаясь явно собрать мысли в кучку, но вряд ли это выйдет: Стефан опускается перед ним на колени, держась ладонями за бёдра. Священник поднимает руку к лицу, закусывая тыльную сторону, когда его штаны с бельем опускают по ногам, открывая вид на поднявшийся член. Уже так возбудился? Изящные прохладные пальцы Стефана обхватывают ствол, проходясь по бархату кожи и оголяя головку, которая сочилась прозрачной смазкой. Как это неправильно, но безумно приятно. Робин опускает ладонь на его затылок, чуть сминая светлые волосы и роняет с губ стон, когда его берут в рот. Жар распространяется по телу, заставляя хватать ртом воздух и едва не терять равновесие, когда кончик языка проходит по уздечке. Взгляд гостя направлен только на лицо мужчины перед ним, желая явно доставить удовольствие, которое граничит где-то на грани безумия. Робин жмурится, сжимая волосы и едва не кончает, но тут Стефан отстраняется, а с губ до головки тянется тонкая прозрачная нить слюней. — Не так быстро. — ухмыляется снизу тот, проведя пальцами по стволу, а Робин разочарованно выдыхает, когда искры перед глазами тухнут. Стефан поднимается на ноги и тут же затягивает того в жгучий поцелуй, проходя ладонями по пояснице на ягодицы, сжимая их попеременно. Вот как? — Я никогда раньше не делал этого. — бормочет в губы Робин, робко проходя ладонью по крепкой мужской груди, ощупывая золотые пуговицы. — Не переживай. Это легче, чем кажется. — тяжело дыша, отвечает Стефан, ощущая как скрывает крышу от этой святой невинности. Выходит, он у него первый? Нужно благословить парня в этот новый путь, поэтому ловит его ладонь, укладывая себе на пах, где уже всё налилось, а в белье было влажно. — Я буду снизу, так что тебе останется только расслабиться и получать удовольствие. — тут же обещает Стефан, судорожно выдыхая, когда пальцы сжали его. Кто-то входит во вкус? Робин перехватывает его руку, и не разрывая поцелуя, тянет к постели. Наверное не к такому привык его гость, но чем богаты... Пальцы работают быстрее, чем мозг и он стягивает с плеч верхнюю одежду, оставляя того в рубашке, что была расшита розами. Движение за движением, поцелуй за поцелуем, стон за стоном и вся одежда оказывается на полу небольшой кучкой. Стефан, весь раскрасневшийся и возбуждённый, ложится на спину, разводя чуть ноги, беря их под коленями. Робин оглядывает вид, который ему открылся и выдохнул. Член уже ныл от возбуждения, а с кончика активно капала смазка, взывая обладателя к действиям. Он устраивается между горячих бёдер партнёра, уложив ладони на талию и склоняется к нему, целуя в шею. — Так дрожишь... Расслабься, я не святой образ, со мной можно быть собой. — выдыхает Стефан, ощущая как горячие губы облюбовали его грудь, а язык периодически играл то с одним, то с другим соском. И дрожь действительно пробивала тело Робина, заставляя мурашки пробудиться. — Я боюсь сделать всё неправильно. — шепчет признание, наконец выпрямляясь и осматривает его лицо. Стефан мягко улыбался, а его светлые кудри обрамляли лицо, предавая ему более божественный вид. — Не переживай, критиковать я не буду. — подмигнул тот и разводит бёдра сильнее, а Робин кивает, беря в руки член, что уже побагровел от ожидания и подаётся бёдрами вперёд, скользнув головкой по колечку мышц. С губ обоих срываются судорожные вздохи и ещё раз качнувшись, священник проникает в тело гостя, не сдерживая тихого стона, ощущая как член буквально обволакивает жар. Ладони Стефан укладывает на поясницу, а бедра обхватывают таз Робина, который начал делать более глубокие фрикции, не уменьшая амплитуды. Руки он поставил по обе стороны головы нижнего, наблюдая за тем как тот стонет и извивается — Дааа... Вот так. Будь хорошим мальчиком. — бормочет тот, царапая спину священника и сжимает его плотнее. Приятно ли ему? Очень. Робин же ощущал как по спине уже стекал пот, а внизу живота узел начинает потихоньку расслабляться. Он склоняется к лицу Стефана и целует в губы, ловя стон. Чёртов соблазнитель. Если он мог только помышлять об этом, что сейчас мечта буквально воплотилась в реальность. А эти кудри... Робин выдыхает, скользнув языком по верхней губе мужчины и поймал его взгляд. — Я сейчас описаюсь. — говорит вдруг гость, но плотнее зажимает Робина, который даже не успевает среагировать и опускает взгляд на набухший член, который выпускает желтоватую струю, которая собирается в складках кожи, пупке и стекает на кровать. Возбудило ли это сильнее? Да. Он начал двигаться более яростно, укладываясь на того сверху и кончает спустя пару секунд, изливаясь внутрь с глухим стоном. Стефан не заставил себя долго ждать, изливаясь следом между их телами, хватая ртом воздух. Кажется, он это запомнит надолго. Скользит ладонями по потной спине, пока целует невесомо в висок и тяжело дышит, точно загнанный зверь. — Надеюсь твоя молитва будет услышана, о чем бы ты не просил, Стефан. — проговаривает Робин, не сдерживая усмешки и шумно выдыхает.