Мега крутой омегаверс по персонажам моей подружки

Прошло еще два года. Оливер, с блеском защитив диплом, нашел хорошо оплачиваемую работу и купил просторную квартиру на окраине города. Переезд был логичным, почти неизбежным шагом — тихим соглашением двух людей, которые научились читать друг друга без слов. Их жизнь обрела новый ритм. У Оливера был свой кабинет, заваленный книгами и чертежами, где царил безупречный порядок. У Рэя — своя комната, которую он с гордостью называл «мастерской», хотя чаще всего она была завалена деталями от мотоциклов, красками и эскизами татуировок. По вечерам они встречались на кухне: Оливер заваривал чай с бергамотом, а Рэй, прокуренным голосом рассказывая о своем дне, воровал у него с тарелки печенье. Все изменилось в один, казалось бы, самый обычный день. Оливер вернулся с работы раньше обычного. В квартире стояла неестественная тишина. Воздух был густым и тяжелым, наполненным знакомым, но теперь невыносимо концентрированным сладким ароматом петунии. Цветы будто зацвели в гостиной, заполняя собой все пространство, пьянящие, манящие, кричащие о потребности. — Рэй? — позвал Оливер, снимая пиджак. Ответом было тихое шипение из спальни. Дверь была приоткрыта. Оливер заглянул внутрь. Рэй сидел на кровати, поджав колени. Он был бледен, на лбу выступил пот, а пальцы судорожно впивались в край матраса. Он дышал часто и поверхностно, а его карие глаза, обычно полные огня и дерзости, сейчас смотрели на Оливера с животным страхом и… вызовом. — Убирайся, блять, — просипел он, но его тело, его распространяющийся на всю квартиру запах, говорили об обратном. Оливер вошел в комнату. Его движения были медленными, предсказуемыми. Он видел, как Рэй сжимается, готовясь к атаке или к обороне. —У тебя течка, — констатировал он, не как обвинение, а как факт. — Пиздец у тебя гениальное наблюдение, Эйнштейн, — Рэй скривился в подобие ухмылки, но она получилась жалкой. — Теперь сделай одолжение, блять, исчезни. Вместо ответа Оливер подошел к тумбочке, где лежала его аптечка. Он достал оттуда небольшую упаковку — запас подавителей, которые Рэй когда-то принимал. Он протянул таблетку и стакан воды. —Это должно помочь. По крайней мере, снять остроту. Он ожидал благодарности. Или, на худой конец, привычного ворчания. Но он не ожидал того, что произошло дальше. Рэй посмотрел на таблетку, потом на Оливера. В его глазах вспыхнула настоящая ярость. Он резким движением отшвырнул стакан. Вода брызнула на пол. —Ты, блять, серьезно? — его голос дрожал от невероятной обиды. — Ты... ты приносишь мне эту ебучуу дрянь? Сейчас? Когда я... когда я... Он не договорил. Вместо слов он действовал. С рычанием, в котором смешались ярость, отчаяние и давно скрываемое желание, он рванулся с кровати и набросился на Оливера. Не с кулаками, а всем телом, прижав его к стене. Воздух в спальне был густым, сладким и тяжелым, словно от раздавленных лепестков петунии. Оливер, прижатый спиной к стене, чувствовал, как его разум отключается, смытый волной этого пьянящего запаха. Но в отличие от прошлых раз, когда он просто подчинялся, теперь в его крови закипел ответный огонь. Да, Рэй был омегой в течке. Но он, Оливер, был его альфой. Когда Рэй, дрожа от ярости и лихорадки, набросился на него с поцелуем-укусом, Оливер не просто принял это. Он ответил. Его руки сами собой впились в черно-красные волосы Рэя, не чтобы оттянуть, а чтобы притянуть ближе, углубить этот яростный поцелуй. Его собственный рык, низкий и гортанный, смешался с рычанием Рэя, когда тот рвал его рубашку. — Никаких, блять, таблеток, — прошипел Рэй, его дыхание обжигало кожу Оливера. В ответ Оливер перехватил инициативу на секунду. Он резко развернул их, прижав Рэя к стене, и впился губами в его шею, в то место, где под кожей пульсировала кровь. Не метка, нет, но обещание. Заявление. Он чувствовал, как тело Рэя вздрагивает, слышал его сдавленный стон, в котором было и сопротивление, и одобрение. — Тогда не командуй, а покажи, чего ты хочешь, — выдохнул Оливер ему в ухо, его голос звучал хрипло и непривычно для него самого. Это был вызов. И Рэй принял его. Он оттолкнул Оливера по направлению к кровати, и тот рухнул на спину, но теперь его глаза горели не пассивным принятием, а азартом. Когда Рэй оседлал его, Оливер не стал лежать пластом. Его руки тут же легли на его талию, большие пальцы врезались в напряженные мышцы живота, чувствуя, как тот вздрагивает от прикосновения. Он наблюдал, как Рэй, не отрывая от него горящего взгляда, готовит себя, и его собственное тело горело от нетерпения. Его бедра непроизвольно дернулись, когда он увидел, как пальцы Рэя скрываются внутри. Он приподнялся на локте, чтобы лучше видеть его лицо, искаженное смесью боли и наслаждения. — Смотри на меня, — приказал Рэй, и Оливер повиновался, но теперь его взгляд был не пассивным, а изучающим, пожирающим. Когда Рэй начал опускаться на него, Оливер не просто ждал. Он помог. Его руки на бедрах Рэя направляли его, помогали найти нужный угол, его собственные бедра встретили его первым, мощным толчком навстречу, заставив Рэя вскрикнуть от неожиданности и интенсивности ощущений. — Да... вот так... — хрипел Рэй, задавая яростный ритм. Но теперь Оливер был не просто участником. Он был партнером. Его руки скользили по его телу, не просто касаясь, а владея. Он шершавыми подушечками пальцев сжал его упругие ягодицы, помогая ему двигаться, синхронизируя их толчки. Другой рукой он обхватил его возбуждение, двигаясь в том же неистовом ритме, доставляя ему двойное наслаждение. Он притянул его к себе, чтобы дотянуться губами до его сосков, заставляя Рэя выть и впиваться пальцами в его волосы. — Ты... ты... — пытался говорить Рэй, но слова тонули в стонах. Оливер перевернул их, не выходя из него, оказавшись сверху, но лишь на мгновение. Он смотрел в его затуманенные глаза, видя в них не вызов, а мольбу. —Скажи, чего ты хочешь, — потребовал он, его голос был густым от желания. — Скажи. — Тебя, — выдохнул Рэй, его защита окончательно рухнула. — Просто тебя, долбаёб. Это было все, что нужно было услышать Оливеру. Он позволил Рэю снова занять позицию сверху, но теперь его власть была не единоличной, а разделенной. Он отвечал на каждый его жест, каждое движение. Его руки держали его за бедра, задавая глубину, его губы обжигали его кожу в самых чувствительных местах. Он чувствовал, как тело Рэя приближается к кульминации, и сам был на грани. Когда Рэй, срывающимся голосом, приказал ему кончить, Оливер уже не мог сдерживаться. Его оргазм накатил волной, такой же мощной и неконтролируемой, как и у Рэя. Он впился зубами в его плечо, не оставляя метки, но оставляя обещание, чувствуя, как его собственное тело сотрясают спазмы, а внутри него сжимаются мышцы Рэя. Они рухнули вместе, сплетенные в один комок из дрожащих мышц и липкой кожи. Оливер, тяжело дыша, обнимал его, его руки все еще дрожали от напряжения. Он прижимал Рэя к себе, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с его собственным. Рэй, уткнувшись лицом в его шею, прошептал: —Вот видишь... никаких таблеток не надо... Оливер повернул голову и с неожиданной нежностью поцеловал его в в исок, в мокрые от пота волосы. —Я и не сомневался, — тихо ответил он.