Под покровом ночи

Нил Во рту стоял металлический привкус крови, воздух был спёртым, пыльным и таким тяжёлым, что от него подкатывала тошнота. Воняло сыростью, ржавчиной и чем-то сгнившим, будто в углу медленно разлагалась плоть. Нил открыл глаза, но темнота была почти абсолютной. Он стоял посреди какого-то помещения, вероятнее всего, подвального. Сырость и холод, исходившие от каменных стен, не просто окружали его — они словно пробирались под кожу, впитываясь в кости. Всё тело горело огнём от разлитой по нему боли, каждый мускул, каждый сук просил о пощаде. Щёку неприятно щипало — смесью слёз, пота и, возможно, крови. Онемевшие губы не могли издать ни звука. Его взгляд, привыкший к мраку, с ужасом выхватил из темноты тело, лежавшее у его ног. Это была Кейтлин. Её глаза, обычно такие живые и насмешливые, помутнели и остекленели. Рот был открыт в беззвучном, застывшем крике боли и ужаса, который уже никогда не прорвётся наружу. На уголках её ресниц застыли крохотные, так и не упавшие, слезинки. Она лежала неестественно, словно тряпичная кукла, брошенная небрежной рукой. На её кофте грязно-серого цвета — а раньше она была ослепительно белой — в районе груди растекалось огромное, почти чёрное, бордовое пятно. Её волосы, те самые ярко-рыжие, которые она так ненавидела и которые он всегда защищал, были сбиты в колтун и слиплись от запёкшейся крови. Казалось, её тащили за волосы по асфальту, содрав добрую часть кожи. Нил посмотрел на свои собственные, дрожащие руки: ладони и пальцы были исполосованы глубокими порезами, они горели и пульсировали. Инстинктивно он рванулся к ней, но тело отозвалось жгучим, сковывающим спазмом боли. Он дотянулся, коснулся её щеки. Кожа была восковой и ледяной, холод смерти, не оставляющий места надеждам. И тогда понимание, тяжелое и окончательное, как глыба, рухнуло на него. Уже поздно. Ей ничем не поможешь. — Вставай, самолёт уже садится. Голос был живым, реальным, и он прорезал кошмар, как нож. Нил резко дернулся и открыл глаза. На него смотрело живое лицо Кейт, её брови были хмуро сдвинуты, а рука сжимала его плечо, потряхивая. Прямо за иллюминатором проплывали огни взлётно-посадочной полосы. Это был всего лишь сон. От этой мысли парень судорожно, с облегчением вздохнунул, и лёгкие наполнились сухим, кондиционированным воздухом салона. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Он не стал делиться кошмаром. Не сейчас. Не с ней. Им обоим хватало и своих призраков. Как они оказались в этом самолёте по пути в Пальмето? Память, отрывистая и резкая, как вспышки света, вернула его в тот день после отказа Ваймаку. Помня лишь одно — нужно бежать — он схватил Кейт за руку и рванул к выходу из раздевалки. Побег прервался так же внезапно, как и начался: жёсткий, точный удар под рёбра выбил из него весь воздух и волю. Он не помнил падения. Просто обнаружил себя беспомощно ползающим по липкому от чего-то полу на четвереньках, хватая ртом пустоту в тщетной попытке вдохнуть. Если бы ему удалось, его бы тут же вырвало от боли, но тело не слушалось, парализованное шоком. Выяснилось, что оглушительный шум в ушах — это не звон от удара. Это были голоса. Голос Кейт, срывающийся на крик от ярости, и гневный рёв Ваймака. Звучали они приглушённо, словно доносясь с другого конца длинного туннеля. — Мудак! Совсем оборзел! Да я тебя своими руками!.. — её крик оборвался. — Чёрт побери, Миньярд! — прогремел голос тренера , перекрывая все. — Вот поэтому нам и не удаётся заполучить приличных людей! — Да ладно вам, тренер, — прогудел кто-то прямо над головой у Нила. Чей-то ботинок оказался в сантиметре от его лица. — Будь он «приличным», нам бы такой и не пригодился, верно? Надо же уметь за себя постоять. — Он нам и не пригодится, если ты ему все кости переломаешь, идиот! — По-вашему, надо было дать ему сдернуть? — голос звучал насмешливо. — Ничего страшного. Налепите на него пластырь, и будет как новенький. — Я тебе сейчас на мозги пластырь налеплю, может, хоть чуть умнее станешь! Драке, что вот-вот могла вспыхнуть, помешали. Даже если бы она и началась, Кейт в любом случае проиграла бы. Исход был предопределён. Но именно в этот момент тренер Эрнандес, уставший от бесконечного хаоса, выдвинул своё предложение. После изнурительной беседы он пообещал лично выяснить у директора академии, можно ли выпустить сестру Джостена на год раньше, чтобы она сдала выпускные экзамены вместе с братом. Как вы понимаете, ради того, чтобы избавиться от проблемных, но талантливых учеников, разрешили. И Кейт, стиснув зубы, трудом, потом и бессонными ночами добилась своего — сдала всё на отлично. Их зачислили на один курс в университете в трёх тысячах миль от "дома". Значит, самое главное условие Нила было выполнено: ему не придётся уезжать без неё. Теперь самолёт шёл на посадку. Где-то там, внизу, лежал новый город, новая жизнь. Но Нил, глядя в тёмное стекло иллюминатора, в котором отражалось его бледное лицо и огни взлётки, чувствовал, как старый, знакомый холод подвалов Балтимора всё ещё цепко держит его за сердце. Кошмар был всего сном. Но знание, поселившееся в его взгляде, было совершенно реальным: они Глубоко внутри оба знали: на этом свете нет места, где безопасность была бы вечной — по крайней мере до тех пор, пока где-то в мире продолжает дышать их «папуля». Кейтлин покрепче стиснула руку брата. В этом жесте читалась их безмолвная поддержка друг друга — поддержка близнецов, понимающих друг друга без слов. Обоим аэропорт казался враждебной территорией: их пугала многолюдность, раздражал гул толпы и напрягало избыточное количество охраны. Наконец среди бесконечного потока лиц брату и сестре удалось заметить знакомую белую макушку. — Эндрю? — тихо прошептала Кейтлин, обращаясь к брату. — Скорее Аарон, — так же тихо ответил Нил, вглядываясь в черты лица парня. Аарон подошёл к ним вплотную, окинув их коротким взглядом. — Ребят, багаж выдают там, — он махнул рукой в сторону лент выдачи. — Это всё, — ответила Кейтлин, слегка приподняв свою небольшую сумку. «Удачный» близнец хмыкнул, явно не ожидая такой лаконичности, и коротким жестом велел следовать за ним на парковку. Дорога до квартиры Ваймака пронеслась как в тумане. Возможно, дело было в том, что Аарон гонял как конченый псих? Скорее всего, так и было. Всю дорогу им в спину и в бока неистово сигналили другие машины, возмущённые дерзкими маневрами. Честно говоря, Нил на секунду по-настоящему испугался. Но испугался не за себя — он боялся за сестру, ведь она была единственным, что осталось дорого его сердцу. Всю поездку он провёл в обнимку с Кейтлин. Сама она была совсем не против такой близости. Напротив, безумный стиль вождения Аарона странным образом напоминал ей мать, из-за чего она сидела спокойная как удав, погружённая в свои мысли. Наконец они затормозили у нужного дома. Когда они вышли из машины, Нил заметил у входа в подъезд две фигуры, замершие в ожидании. Через мгновение к ним присоединился и «Аарон», глуша двигатель и захлопывая дверцу.