2:43

Мною руководила пустота. Периодически я оборачивалась проверить, не следил ли за мной кто-нибудь. Туман обволакивал трассу, дорожные знаки указывали мне неверное направление. Я могла разглядеть дома, но я не решалась, идти ли мне в ту сторону. Я не понимала, почему нужна причина, чтобы идти куда-то, всегда должно было быть обоснование. Свобода ли это, если ты можешь просто шагать? Я знаю, что это не может быть свобода, если ты вынужден проверять каждые сорок шагов, идет ли за тобой чья-то тень. Моя же тень меня не пугала, и тени деревьев тоже. Периодически они мне что-то шептали. Это была осень. Листья падали. Красиво, когда в пейзаже нет ни единой человеческой души. Ужасно грустно. Но я бы солгала, если бы сказала, что никого тогда здесь не было. Я видела пару машин, курьеров на байках, уставшего работника мини-маркета.  Не знаю, почему, но не все люди ощущали то, что чувствую я. Не понимаю, почему мои мысли и действия не сходились с ними. Психическое ли это расстройство? И почему все стоят смирно, когда никто не смотрит? Почему все молча повинуются правилам, когда большой брат давно мертв? Я лишь хотела, чтобы творчество никогда не заканчивалось, как и этот день. Я бы не хотела, чтобы дни вообще заканчивались, чтобы время имело конец. Я старалась представить все в единой горизонтальной плоскости. Но по итогу это было лишь ячейкой. Очередной ячейкой: двадцать восьмой, тридцатой, тридцать первой. Я видела какой-то свет. То было окно дома, который я не могла разглядеть сквозь густой туман. И чувствовалась роса. Роса на каждом листочке. На каждом сиденье байка, мимо которого я проходила. На брусчатке. На искусственной коже моих казаков, которые издавали цоканье каблука. Звук усиливался по мере того, как я приближалась к своему заветному дому, так называемому дому. Дом, который был лишь временным моим пребыванием. Перевалочным пунктом. Принадлежал ли он мне? Нисколько. Я знала, что по возвращении на родину я не смогу назвать своим домом ни место, в котором я родилась, ни место, в котором я буду вынуждена прожить еще минимум два с половиной года. Чего поистине я хотела? Я не знаю. Куда я направлялась? Я бы хотела ответить, что не знаю. Но я всегда знала. Я всегда могла обозначить конечную точку, найти повод. Потому что у всего должна была быть причина, по крайней мере для других людей. Моменты полной свободы. Свобода от мыслей, имею в виду. Я чувствовала облегчение, когда, сидя на скамейке, я свесила голову и наблюдала за падающими листьями. То была осень. Хотя это и была зима, но назвать это снежным временем года мой язык не поворачивался. Я шла вдоль желтой разметки по белой линии вперед. Каждый мой шаг был определен планировкой города, планировкой моего жилищного комплекса. А мои комплексы в это время рвались наружу.  И что за пустословие? Как будто оно могло наделить меня каким-то смыслом. Дать мне какое-то высшее предназначение. Мне просто хотелось вновь почувствовать это облегчение, сидеть на той скамейке, куда сейчас я и направлялась. Когда никаких слов не было в моей голове. Неужели целых пять секунд не было ничего в моей генерирующей образы коробке.  Я проходила мимо индуса, который досадовал меня на протяжении долгого времени, ходил вокруг меня на расстоянии, как призрак. Он был персонажем старых шуток, что расходились когда-то яркими, но пустыми всполохами. Сейчас от них не осталось ничего, кроме ощущения гари. И от этой безнадежной пустоты мне вдруг захотелось подойти и заговорить с ним, с фантомом, как с единственным свидетелем. Ведь все те грязные цифры, все эти материальные следы — они тоже сгорели, бессмысленно сжирая себя сами, как и все остальное. Десять шагов до скамейки. Я знала, что в скором времени, когда я буду есть свой сэндвич и пить шоколадное молоко, эта скамейка не сможет излечить мою рану. Я не смогу вернуться в то самое мгновение. Вся моя пища ломкими кусками будет падать вниз, а сладковатый напиток будет оставлять на губах липкий налёт, похожий на грязь. Всё будет отвлекать меня от чистоты уединения.  Хотя, казалось бы, сейчас, сидя на скамейке, я чувствовала какую-то связь с прошлым. Как будто бы я никуда и не уходила. Но пустые слова уже не покинут мою голову. Я так не могу. Я не могу, когда бессмысленная череда льется, льется, и от нее ничего не остается. Все мои воспоминания, как фейерверк. Они яркие, сумбурные. Но пустые. Но эта пустота совсем другая. Не та, что я испытываю в данный момент. Не знаю, как ее охарактеризовать. И что будет верным, и что есть верное, никто не знает. Я просто наслажусь моментом. И буду рада, что я была здесь. Буду слушать звуки окружения. Моего окружения пяти деревьев и парочки кустов. А также двух домов, обжимающих меня. И мне уютно в целом. Я просто хочу лететь. Конец, и свет в квартирах по-тихоньку гаснет.