Идеалисты

      Первая встреча у них произошла заочно: Куан Чи обещал спасение, за спасение — часть магического артефакта, одну из которых «добудет другой союзник». И новую способность в придачу, чтобы легче было. Знали друг о друге они только одно: если этот «союзник» облажается со своей частью, то родное измерение будет страдать дольше необходимого. Дольше должного.       Вторая встреча — чуть более официальная. Учитывая сложности в добыче своей части, было интересно, кто же добыл вторую — помимо наблюдений за заклинаниями Куан Чи они рассматривали друг друга.       Она — с недоумением, зачем колдуну обычные люди, а затем с напоминанием себе же о том, что один «обычный человек» справился с тем же, с чем справилась она. Второй, идущий в комплекте с ним, её не занимал.       Он — с лёгким интересом вышедшего на свободу узника, ни разу не видевшего никого, кроме людей или сильно на них похожих, и размышлением, что умеет «это крылатое существо», раз смогло добраться до половины артефакта. Демоница, скучающая рядом, от человека не особо отличалась, если в глаза не смотреть.       Оба понимали, что зависят от Куан Чи, только Нитара, в силу такой же зависимости от Ковена, выполняла всё беспрекословно и вслух на колдуна не ругалась, а Хавик не мог ему не высказать своё недовольство из-за того, что никакие авторитеты не признавал. И всё же было ещё кое-что общее: конечную цель они ставили выше любого своего неудобства.       Третья встреча — думалось, что последняя, поскольку одну обморозило до многочисленных сладжей крови, а второму прожгло лицо до открытого мяса. Но это произошло в конце. На начало они были вполне себе живы, здоровы полностью и на одну половину заняты осмотром территории крепости. На другую — попыткой поговорить. Выяснить, почему они временно оказались в одной лодке.       — Чем провинилось твоё правительство? — поинтересовалась Нитара, раз уж было время. Ветер здесь гулял порывистый, и, видимо, холодный, потому что ей приходилось питаться чаще обычного. Жалко, что нельзя было трогать «союзников».       — Всем. Чем не провинилось твоё? — ответил Хавик и, скрестив руки, оторвал глаза от горизонта. Всё равно если кто и появится, то скорее ползком по стене, чем пролетев весь путь на виду.       — Ничем, — Нитара обошла его стороной. Интересно, что ему даровал Куан Чи? — Разве что голодом, как и все мы. Зачем тебе Внешний мир?       Так и выяснили: Мир Порядка сошёл с ума от вседозволенности верхушки власти, и своих сил на восстание не хватало, о чём, в общем-то, тоже позаботилась упомянутая ранее верхушка власти; Ватернус выпил кровь всех своих соседей, отчего голодал вечно, и им обещали отдать павшую, бесполезную часть жителей других миров.       — Я думала, всё пройдёт куда быстрее, — пожаловалась под конец рассказа Нитара и глянула в сторону их нового союзника, который пока оставался в полусне тысяч душ.       — Я тоже, — Хавик так же обратил внимание на Ермака. По крайней мере, Куан Чи мог бы отдать его. Мерзкое создание, существующее вопреки законам жизни, вполне подходило на эту роль — тем более, что благодаря Хавику оно и родилось. Отчасти.       — Ваши правители не должны были ими стать, — вернулась к изначальной теме Нитара. Революция — немыслимое для Ватернуса слово. Их строй не позволял появиться тем, кто помыслил бы поменять состав Ковена силой или избавиться от него насовсем.       — Правителями в принципе никто не должен становиться, — ответил Хавик, оглядев её, как в первый раз. Кровь для бессмертия, кто бы подумать мог. И пока голодают все, а не часть — проблемы остальные не заметны. Кому, как не им, знать.       — Ковен делает всё для нашего блага, — возразила Нитара.       — Удобная пропаганда, — нахмурился Хавик. — Лучше, когда вы знаете их истинное отношение.       — Оно со словами совпадает.       — Пока что.       Вот и весь разговор. Хавика позвали для другой работы. По инерции он повернул голову на звук, затем коротко вновь посмотрел на Нитару и, закатив глаза на повторный зов, всё же ушёл. Нитара, проводив его взглядом, взлетела вверх и стала наблюдать с воздуха. Как же глупы были люди. Впрочем, пока Ватернус от их глупости лишь выигрывает, пусть не умнеют.       Третья встреча закончилась льдом, пламенем, возрождением душ и сменой союзников. На выходе из дворца что Нитара, что Хавик ещё больше убедились в двух вещах: союзников нужно выбирать тщательно, врагов — ещё тщательнее. Последний взгляд друг на друга кинули до того, как порталы были активированы.       Она — с мыслью, что его по запаху обгоревшей плоти сможет найти и попасть в неподготовленный, слабый, полный людей Мир Порядка. В крайнем случае — выпить кровь его собственную, проверив, что ей даст обогащённая Куан Чи алая жидкость.       Он — с пониманием, что они ещё встретятся. По одну сторону баррикад или по разные — не особо важно, от ситуации будет зависеть. Но встретятся. И, возможно, её народ станет самым сильным его союзником.       Четвёртая встреча началась в заведении с названием «В одном из миров», которое двухэтажной развалюхой торчало посреди перепутья шахтёрских городков. Нитара почти наслаждалась ярким солнцем, прежде чем зайти внутрь, в полное сливок местного общества место. Люди сидели везде. Все помнили о войнах с Ватернусом, из-за чего Нитара ходила здесь в скрывающем крылья плаще. И по улицам, и по входам в шахты тоже — нужно было убедиться, что Куан Чи своим собратьям не оставил ничего, что могло бы навредить ей и другим вампирам. Сюда же она зашла скорее развлечься — так люди ходят в зоопарк или цирк, чтобы посмотреть на экзотичных зверушек. И среди этих зверушек Нитара увидела одну знакомую. Искомую.       Хавик, в свою очередь рыская вместе с союзниками по различным местам этого мира, постепенно разузнавал об их отношении к императорской семье. По большей части люди роптали: столько ресурсов столица из них выкачивает, а взамен ничего не даёт. Потому повстанцам из Мира Порядка было легко внедрить в их умы простую мысль: анархия, при которой важны только твои потребности и способности, подходит им больше слепой службы древнему роду монархов. Они слушали, внимали и несли мысль дальше. Хавик, сидя за стойкой, следил за звеньями этой цепной реакции и отмечал тех, кто подавал признаки несогласия. Ими можно было заняться чуть позже.       — Что ты тут делаешь? — тихо спросил он. Нитара, севшая рядом за подобие длинной стойки для напитков, притворно вздохнула.       — К тебе просто так не подобраться.       Хавик посмотрел на неё, постукивая по стакану с неизвестной жидкостью. Забавно, у людей такая привычка — не есть и не пить, даже если появилась возможность?       — Ну так? — напомнил о вопросе Хавик.       — Убеждаюсь, что нет никого, кто может охотникам навредить, — Нитара обвела окружение взглядом. — Не слишком мирная для тебя обстановка?       — Разведываю, как и ты.       Судя по обрывкам разговоров обывателей, и комментариям работников, и реакции на них двоих — в этот уголок информация про Титана Шанг Цунга и межвселенские разборки не долетела. И хорошо. И замечательно. Ещё пункт во все «за» сброс всего маскарада. «За» начало охоты здесь и сейчас. И всё же торопиться желания не было. В желудке ещё оставалась кровь от недавнего перекуса, отчего по телу разливалась истома. Кто же в таком настроении захочет драться? По крайней мере, драться сразу же?       Разговоры — другое дело. Хотя её, конечно, пожурили бы за игры с едой.       — И как успехи? — поинтересовалась она, опираясь локтем о стойку.       — То же могу у тебя спросить.       — У меня всё просто прекрасно. Людей много, — она коротко вскинула брови. Хавик осмотрел заведение, шумное и заполненное рабочим классом. В ближайших городах их ещё больше. Все медленно загибаются на тяжёлых работах, как и сам Хавик когда-то.       — Забрать планируешь? — спросил он.       — Всего лишь нескольких. Для разведения.       Нитара, хмыкнув, подвинулась ближе и понизила голос. При становящихся всё более громкими разговорах других в этом не было смысла, однако так было привычнее — обсуждать дела тихо, чтобы твою идею не переняли праздные слушатели.       — Драться за них планируешь? — насмешливо угадала, или, вернее, поняла она.       — Может быть, — Хавик чуть наклонился в ответ и отдал всё своё внимание ей, будто Нитара может исчезнуть и натворить дел, если он глаза с неё спустит ещё хоть раз. Громкость его голоса осталась прежней. — Обмен рассматриваешь?       — На кого?       — На часть моих сограждан.       — Отдашь мне сейданцев? — поразилась Нитара.       — Которым такая судьба подходит, — уточнил Хавик.       — В обмен на?..       — Эти города.       Нитара вдохнула, резко отклонившись. Нахмурившись, побарабанила пальцами по стойке. Сейдо — новая территория, неизведанная. Потому интересная. Потому требующая много времени. Но ей бесплатное пропитание и образцы для создания новых особей предлагают передать из рук в руки. Считай, как подарок. Приятно. Но скучно. Она привыкла сама охотиться, догонять, обессиленных приносить в Ватернус. Убрать этот элемент, и столько энергии непотраченной останется, что тело изнутри чесаться начнёт.       — Сколько отдашь?       — Достаточно.       — Столько же, сколько в этих городах?       Хавик чуть выпрямился и развернулся к ней полностью.       — Ненамного меньше.       — Тогда часть из города я всё же заберу, — ответила Нитара, всё ещё сидя к нему боком.       Хавик хотел возразить, по глазам читалось, однако он коротко глянул в сторону и, поразмыслив, медленно ответил:       — При условии, что их тоже выберу я.       Нитара, лукаво улыбнувшись, закинула ногу на ногу.       — Как-то авторитарно, — она прищурилась, — для анархиста.       Хавик, по чьей мимике теперь сложно было понять хоть что-то, ответил тем же.       — Аккуратнее со словами.       — Вдруг они сами захотят к нам? — Нитара покачала ногой. Истома лениво отхлынула, оставив место нарастающему напряжению. Охотничий инстинкт подсказывал, что может произойти драка. Но это было бы веселее, чем простой договорняк — жертв нужно догонять самой и ловить, чтобы чувствовать удовлетворение от пищи.       — Будто вы спрашиваете.       — Будто ты спрашиваешь.       Рывок — стулья приземляются на пол со стуком, отвлекая окружающих от разговоров. Нитара ощутила холодный металл по ходу кивательной мышцы. Хавик почувствовал точки заточенных когтей по краю трахеи. Нитара — бегущую кровь и подвижные хрящи под пальцами. Хавик — тяжи мышцы. У обоих будто всё, кроме лица напротив, чёрной пеленой оказалось завешено.       — Эй! Без драк здесь, — опасливо предупредил бармен, невольно прогоняя это помутнение.       Посетители на них переключили внимание полностью, поутихли. Старались не так очевидно глядеть. Нитара обнажила зубы. Хавик свои сжал сильнее. Секунда, две. Неподвижность и тишина захватывала всё больше обитателей бара.       В глазах напротив — смешинка, вызов.       В глазах напротив — раздражение, расчёт.       — Прости, приятель, — нарушил тишину Хавик, с большим сожалением опуская руку. Нитара решила подыграть, убирая свою и напоследок проводя пальцами по его нижней челюсти. Хавик отдёрнул голову. Обратился уже к ней: — Жаль, что мы не придём к соглашению.       — Правда? Лично я собираюсь насладиться битвой, — усмехнулась Нитара.       Четвёртая встреча продолжилась за пределами заведения, в этой полупустыне. «Мы заботимся о низших слоях тоже», — вспомнились Хавику слова Китаны. Конечно, ха. Да что может знать генерал, пропадающий в погоне за сбежавшими колдунами, о жизни простых граждан? Здесь обитать невозможно, что уж говорить о тяжёлой работе. Всё на благо столицы. Всё как всегда.       — Хавик?       — Уводи людей, Дарриус, — попросил Хавик. Челюсть свело от приказного тона, но что поделать. Это было важнее прежнего. — Всех, кто захочет.       — Так задели мои слова? — посмеялась Нитара, скинув плащ и наконец-то разминая затёкшие крылья. Ради приличия подождала, пока толпа усядется у окон бара или уйдёт, ведомая чернокожим революционером.       Вместо ответа Хавик повёл плечом и приготовился нападать.       — Ладно. Одолею — заберу, кого захочу, — посерьёзнела Нитара.       — По рукам.       До этого о стиле боя друг друга они знали немного: Хавик догадывался-предполагал, что Нитара использует крылья и когти; Нитара видела-посмеивалась с, при всей чудовищной регенерации, его хрупкости. При первом же пропущенном ударе поняла: люди достаточно крепкие. Просто бьёт Хавик с такой силой, что его собственное тело этого не выдерживает и ломается.       Увороты и обмены ударами чередовались, прерывались, встречались на середине. Хавик целился в крылья, Нитара — в голову или сердце, что меньше защищено в моменте. Ни одно существо без них жить не могло. Нитара, оскалившись, взлетела, уходя от удара, и спикировала, намереваясь вонзить когти в надплечья. Хавик перехватил руки и со всей силы врезался лбом в её голову. Череп его разлетелся. У Нитары в ушах зазвенело, и конечности на секунду перестали слушаться. Понятно, голова — не слабое место. На рефлексе она нанесла себе рану. Кровавая магия требовала кровавой жертвы — часть живой, часть мёртвой, из земли; в земле всегда есть сколько-то миллилитров давно пролившейся крови, которую магия вытягивала на поверхность для заклинаний. Нитара её собрала, привычным движением пустив в цель. Хавику, задев, разорвало живот. Внутренности, однако, снаружи долго не оставались. Он, на ходу их вправляя одной рукой, на скорости атаковал другой. И снова удары, их пресечение, уход в сторону. Встречи с землёй при падении, с воздухом — при удачливости Нитары и беспечности Хавика.       Магия крови — что-то новое, Куан Чи явно не принадлежащее. Значит, собственное. Значит, до мастерства доведённое. Значит, проблем будет от неё больше. Однако и не с таким приходилось справляться и ещё придётся справляться в очередной раз. Нитара чертила круг на земле — Хавик из него выбивал, не позволяя сосредоточиться. Хавик размашисто делал удар — Нитара распарывала мышцы, заставляя терять малое по количеству, но драгоценное в рамках их боя время.       Если выходило. Если оппонент недостаточно быстро реагировал.       Хавик приспособился к ней быстрее. Стал уворачиваться успешнее. Заставлял тратить кровь больше и, наконец, победил. На этот раз. Просто Нитара недостаточно правильно к этому отнеслась.       Четвёртая встреча закончилась темнотой в голове от растраченной крови, пустым желудком и экстренным отступлением с сосущим под ложечкой чувством. Не мог простой человек её одолеть. Криомант — ещё ладно, их клан с вампирами когда-то сражался, но это живое, попеременно дышащее воплощение энтропии — нет. В азартных играх смысла больше, чем в его стиле сражения. Но об этом Нитара не думала ещё несколько дней. Она думала только о том, как найти пропитание себе и команде охотников, раз уж её самоуверенность на этот раз не принесла удовлетворительных результатов.       Все последующие встречи начинались и заканчивались на поле боя. Лесном, каменном, пустынном, водном. Города оказывались между повстанцами и вампирами, как между Сциллой и Харибдой — одно их готово было разорвать на куски фигурально, другое буквально.       — Нитара, — каждый раз осторожно, просчитывая бой заранее, приветствовал Хавик.       — Хавик, — в свою очередь манерно, скрывая злобу, отвечала Нитара.       — Уйди с дороги.       — То же самое могу приказать тебе.       Нитара намеренно напоминала об этом — о том, что Хавик, не признавая авторитетов, сам таковым стать стремился. Единственным словом, намёком выводила его из себя, потому что знала: так интереснее. Так легче его подловить, обогнать, нанести рану. Ни одному из своих охотников она не давала приблизиться к их дуэлям, и его не отпускала товарищам помогать — охотникам говорила «моя, подруги, добыча», ему — «если не способны справиться без тебя, как же будут устраивать революцию?»       К седьмой встрече Нитара, как она думала, знала, какие приёмы были у него в рукаве. Во всех рукавах всех оторванных рук.       К девятой встрече Хавик считал, что может распознать малейшее движение крыльев перед взлётом или пикированием. Или обманным движением.       К двенадцатой в ход шло всё: руки, ноги, голова, зубы. Если бы они вели счёт своим выигрышам, поняли бы, что поочерёдно зарабатывают очки. Проигрывают, собираются с силами, придумывают новые приёмы, пробуют, выигрывают — но проигрывает другая сторона, которая в свою очередь начинает во время лечения искать другой способ нанести удар хотя бы в теории, находит к следующей встрече и побеждает благодаря новой стратегии.       — Всё никак не насытишься? — подшучивала Нитара, переводя дыхание и отвлекая.       — То же могу спросить у тебя, — отвечал Хавик, выращивая потерянное и отвлекаясь.       И снова, и снова, до следующей передышки.       — Помоги ты мне в тот раз — насытилась бы, — оскаливалась она.       — Помоги ты мне — ваша ферма уже давно процветала бы, — в свою очередь ощетинивался он.       И снова, и снова, до необходимости краткую паузу сделать.       — Что случится с теми, кто не займёт твою сторону, Хавик?       — Забирать можешь. Иначе — смерть.       И снова, и снова, до надобности скрыть помутнение разума. До надобности отдышаться опять, не упасть посреди битвы. Обычно из своих бойцов они оставались последними, и о победе узнавали по тому, кого назад тянут, просят остыть, битву с командиром отряда закончить, увести раненых. Вполуха их слушали, пока продолжали глазами друг за другом следить. Ведь, как известно, истинный проигравший — тот, кто первым отвёл взгляд.       К каждой вылазке они готовились, рассчитывая на повстанцев и вампиров. Города прочёсывали, информацию не только о нём собирая, но и о необычных событиях — не роптал ли кто на императрицу, не пропадали ли без вести люди. Как только слышали заветное для своего лидера «да» — докладывали, план прицельно подстраивали под уже заклятых своих недругов. Были и хранители правопорядка местные, из армии, однако чаще то были юнцы. И без подготовки центральных районов они не могли ничего противопоставить ни одним, ни другим, ни тем более обоим отрядам смутьянов вместе взятых.       — Почему ты не используешь против неё неоплазму? — недоумевал Дарриус.       — Потому что нет смысла, — отвечал Хавик, изучая самодельную карту.       — Её охотники против нас.       Этому оправдания не было. «Либо вы с нами, либо вы против нас» — их кредо с начала революции. Вампиры мешали им, это правда. Однако у «против нас» границы размылись. Раньше противников убивали. Теперь те шли в лапы наименее пострадавшим ватернианцам и встречали смерть там. Сложно противником считать того, кто помогает избавиться от слабовольного биомусора.       — Почему ты не забираешь его кровь для заклинаний? — не понимали другие вампиры.       — Я ещё не знаю, насколько она опасна, — объясняла Нитара.       — Нет такой крови, что мы не выпьем.       То истина. Они научились справляться со всеми аминокислотами, ионами и незваными гостями, которые обитают в крови инородных существ. Однако у колдунов она пахла плохо и могла отравлять заклинания. Неизвестно, что могло стать с кровью подверженного таким чарам человека. Неизвестно, как круг магии крови отреагирует на подобную гниль.       Они встречались раз за разом, счёт уже потеряли, знали только, что с каждым столкновением всё больше становилось желание помериться силой. Договориться — меньше. Но злость, неприязнь уходили. Возрастал интерес. Возрастало упование на следующую встречу. Нитара их ждала не только из-за возможности добыть пищу. Охотничье желание зудело в каждой клетке тела, нашёптывало: догнать, схватить, задержать. Не трогать. Смотреть, как на трофей. Наслаждаться исходом, в котором неуловимая добыча наконец-то попала в её руки.       — Живи, тебе недолго людей собирать осталось, — как-то обронил Хавик после очередной победы. Чуть насмешливо, исподлобья глядя.       Нитара тогда была слишком ослаблена, чтобы чувствовать что-либо, кроме желания поскорее уйти. Потом, думая, как он победил в этот раз, вспомнила его фразу. Посмеялась с наивности, вспомнив, что люди до жути глупыми существами бывают. «Недолго осталось». Как будто он мог представить, какого это — пытаться прокормить многочисленный народ и одновременно выращивать запас продовольствия. Она решила, что как-нибудь нужно в таком же духе ответить. Посмеялась, решила так и не взбесилась. В какой-то момент это просто перестало бесить. Осталось лишь предвкушение. Какой будет исход на этот раз? Договорятся ли они? Смогут друг друга убить, наконец? Убить…       Нитара не знала, сможет ли.       Хавик не был уверен, нужно ли.       В следующей схватке из-за этого разум в смятении был, реакции замедлялись. И привычны уже были приёмы другого, и, тем не менее, поспевать за ними выходило реже. Будто усталость появилась, сковывающая движения. Из этой схватки Нитара вышла победительницей, потому что цель казалась ещё привлекательней: можно ли, лишив крови, бессмертного — по-настоящему, не понарошку, единственно истинного бессмертного до кончины Куан Чи или изменения его настроения — убить. Нитара смогла повергнуть его на землю, придавить, дотянуться до шеи снова, как в тот, первый конфликтный, в общем — четвёртый, раз. Регенерация при настолько многочисленных ранах-оторванных руках и ногах у Хавика работала хуже. Было время подумать.       — Давай уже, — подначил он, поворачивая голову под давлением её пальцев.       — Что? — выплыла из туманного боя разума и инстинкта Нитара.       — Кровь мою хотела? Вперёд, пока есть возможность.       — Больно будет, — усмехнулась уголком рта она. В ответ услышала краткий смех.       — Не больнее обычного.       Трахея под ладонью чуть дребезжала, пульсация всё усиливалась: организм спешил пригнать нужное количество крови ко всем ранениям сразу. Нитара прикусила губу. Провела по краю мышц, по ходу общей сонной артерии — второй лучшей артерии всех человекообразных. Бедренная занимала законное первое место. Не у Хавика: не понятно было, может ли хоть что-то стать его смертью. Быть может, если бы Нитара его досуха выпила, он бы восстановился и после этого.       — Поживи пока, — хитро сказала Нитара. Отпустила, поднялась на ноги. — Твоей революции недолго осталось.       Кажется, в ответ ей прилетело ругательство. Мышцы зарастали кожей, кожа — металлом оружия. Когда заросло всё, и Хавик восстановился, он уже снова был в Мире Порядка, смотрел на озеро под ногами, из которого толстым шпилем глядел единственный уцелевший столичный символ — пирамида из золота. Золота, которое жизнью рабов добывалось. Жизнями. Свести сотни, десятки тысяч людей к одной жизни — кощунство. «Недолго осталось». От этих слов разозлиться бы, учитывая количество закованных в цепи государств, да только в животе нехороший трепет образовался. Будто она могла понять, какого это — за кратким успехом видеть лишь следующую цель, невозможность долго радоваться и её выполнению, поскольку образовалось ещё две. Хотелось бы, чтобы недолго осталось. Отчасти было приятно слышать подобное от другого, не относящегося к их делу существа. Но накрывалось всё пониманием: нет, времени ещё много нужно.       Бог знает какая по счёту встреча выпала на очередной город. Особо крупный, защищённый лучше обычного. Лакомый кусок для обеих сторон. Предыдущие, считай, развлечение. Этот же, частично вросший в массивные скалы, продвинул бы при захвате цель что одних, что других, так что и подготовка была более тщательной. Встречаясь на улицах, вампиры и повстанцы пытались друг другу подрезать крылья первым буквально, вторым — фигурально. Оба лидера понимали: на этот раз нет причин сдерживаться. Повстанцы теперь умели справляться с вампирами. Вампиры знали, кого из анархистов можно и нужно убрать. Регенерация не у всех была запредельная, однако и сражались они опасливей, не кидались на передовую, больше времени уделяли защитной тактике, а не агрессивной.       По одному, по два они сталкивались на улицах и сражались, стараясь при этом быть вдали от чересчур пытливых и порядочных местных жителей. Кого удавалось забрать себе — забирали, от кого могли избавиться — избавлялись. Чем больше среди забранных или ушедших из жизни было союзников, тем сильнее кипела кровь обеих сторон: раньше жертвами становились только чужие, незнакомые, не ставшие частью команды или фермы люди. Но праведного гнева никто от своих лидеров не дождался. Странно. Нехарактерно. Несколько месяцев назад они бы головы противникам поотрывали собственноручно, сейчас только говорили: «сосредоточтесь на цели, это главное». Сосредотачивались. До тех пор, пока Хавик и Нитара не сталкивались на улицах города, у них в руках себя получалось держать. Нитара злилась только на Хавика: понимала, кто отдавал распоряжения. Хавик — на всех, кроме неё, поскольку безобразно безмозглое следование приказам его раздражало. Найти в таком обилии улиц они не могли друг друга, и, думалось обоим, к лучшему. Без злости сражаться сложнее. С ней же можно безвозвратно навредить тому, кому вредить при других обстоятельствах совершенно не хочется.       Когда всё же столкнулись, разворовав в свои миры около трети города, то не поверили. Не напали сразу. Думали, стоит ли последний свой козырь раскрывать. Сейчас ли — то время, в которое он пригодится? Вопрос «не договоримся?» так и рвался наружу, уже на языке вертелся, однако понимание, что ответом послужит «нет», не давало ему прозвучать. Сейчас — самое время. Этот город — важный пункт, который продвинет их к цели. Позволит Нитаре хотя бы на чуть-чуть утолить голод ватернианцев, Хавику — брать города ещё больше, распространять влияние дальше. Без слов было понятно, что судьба оставшихся здесь людей решится дуэлью, если не вмешается третья сторона.       Дуэль всё затягивалась и затягивалась, уже без царапин и ран, поскольку движения друг друга им было легко прочитать. Кроме, пожалуй, скрываемых до сего дня способностей. Казалось, все приёмы они уже знали, однако напавшая на Хавика слабость при входе в круг магии крови была чем-то новым. Спустя столько времени им ещё было, что показать. Заклинанием, для которого использовалась его же кровь, Хавика отбросило в стену здания. Впервые урон был скорее не внешним, а внутренним — вместо органов будто образовалась зияющая дыра, засасывающая в себя энергию; сердце сбилось с привычного ритма. Нитара, намереваясь добить, полетела к нему. Хавик, промешкав из-за непривычного состояния, распорол клетку грудную. Неоплазма, вырастающая обычно на месте сердца, вырвалась наружу прямо перед столкновением.       Ошибкой это не было бы при других обстоятельствах. Отнесись он серьёзнее к слухам последних дней — не стал бы использовать: правопорядочные граждане сообщили обо всех странностях последних дней императорскому дворцу, и проницательная генерал армии безошибочно определила, кто за ними стоит. И прямо сейчас она была в городе, слушала, ждала, когда они себя обнаружат, раз часть их союзников разбежалась, а часть уже была в руках её солдат. Как только услышала взрыв — пошла на него.       Китана посчитала большой удачей, что они погрызлись друг с другом до ослабленного состояния — поймать их не должно было составить труда. Жалко только, что они слишком хорошо знали город, и рефлексы у них исправно работали — секунда, минута битвы со внезапной помехой, и вот они уже петляют по улицам и домам, пустым или заполненным сторонниками анархии, в поисках безопасного места — того безопасного места, о котором Китана не прознала бы хотя бы какое-то время. Выбор пал на одну из пещер, не видных с земли и полной золотисто-белого мерцания драгоценных пород. Хавик о ней знал, потому что его разведка готова была на вершину горы даже без оборудования взобраться ради разработки идеального плана (не готова была, как оказалось, лишь верить, что императорский дворец пальцем о палец ударит ради простых людей). Нитара — поскольку умела летать. Когда она, отойдя от взрыва в лицо и отбившись от нескольких солдат, туда добралась — встретила Хавика снова.       Удивительно, как он держался — кровь его по капле ещё текла в заклинание, давая Нитаре силы.       Удивительно, как держалась она — неоплазма могла с ног свалить даже Куан Чи, не ожидавшего, что как оружие можно использовать вечно растущие клетки.       — Снова ты, — слабо пожаловалась Нитара, тем не менее опираясь рядом о стену пещеры. Что поделать, если так вход виднее всего.       — Снова ты, — отзеркалил Хавик. Пустота в брюшной и грудной полости не заполнялась никак. Раны затягивались слишком уж медленно. Опять.       — С каких пор ты так умеешь?       — С самого начала. С каких — ты?       — С тех пор, как пошла в школу.       Хавик издал смешок.       — Школу?       Вопрос Нитара посчитала риторическим. Болезненный звон тревожил рецепторы кожи до сих пор, будто они всё не могли перестать считывать что-либо, кроме недавнего взрыва. Чем больше она молчала — тем больше сосредотачивалась на ощущениях, и, казалось, тем сильнее те становились, обрадованные вниманием. Вдыхать тяжело становилось. Она взглянула на Хавика — тот тоже дышал медленнее обычного и будто вжимался в каменную преграду за спиной.       — Это не больно? — чтобы отвлечься, спросила Нитара.       — Что конкретно?       — Так сражаться.       Вдох, выдох.       — Магия всё восстанавливает.       — Вопрос не об этом.       Вдох, выдох. Время по ним можно отсчитывать. Хавик отвлёкся от входа, смерил Нитару полублуждающим взглядом.       — Есть разница?       — Интересно.       Хавик раздумывал. Вопрос логичный — люди не могли себе ломать руки и ноги, головы отрывать как раз из-за боли, и не важно, бессмертны они или нет. Вопрос закономерный, просто никто, кроме Дарриуса, его до этого не задавал и ответа на него, соответственно, знать не мог. Хавик с шумным выдохом снова повернулся по направлению ко входу в пещеру.       — Больно.       — О, — удивилась Нитара. Помешкав, дополнила: — Полагаю, я должна посочувствовать.       — Ты тоже ради магии свою кровь проливаешь, — напомнил Хавик.       — Я это хотя бы не чувствую.       Нитара тяжело откинула голову и закрыла глаза, пытаясь отделаться от головокружения. Не чувствовала. В пылу битвы, по крайней мере. После — всегда. Слабость, невозможность взлететь. Голод. Высвобожденную из земли кровь или ушедшую в неё же. Как сейчас. Как у Хавика. И, судя по виду, от потери крови он всё же умереть может, если она будет теряться быстрее, чем закупориваться в теле.       Нитара прошептала заклинание отмены, и тут же услышала вздох облегчения. Через пару секунд:       — Спасибо.       — Ты всё ещё моя добыча, — хотелось насмешливо, притворно угрожающе. Получилось устало и слишком буднично.       — Не добыча, пока ты мою кровь не попробовала.       Нитара слабо засмеялась. Открыла глаза, повернула голову в сторону, только чтобы встретить взгляд Хавика.       — Не у добычи я тоже кровь пила.       Хавик пожал плечами.       В глазах напротив — ожидание, готовность защититься, едва уловимая уязвимость.       — Не осуждаешь? — немного удивилась Нитара.       В глазах напротив — хоть что-то кроме извечной, всепробивающей злобы на мир: сочувствие, боль и… стыд?       — Я знаю, какого это — голодать, — ответил Хавик.       — Ты когда-нибудь из-за голода ел своих?       — Ел, — вот стыд откуда. — До сих пор вкус не могу забыть.       — К прекрасному Куан Чи руку не прикладывает, — чуть погодя сказала Нитара, поняв, что слишком долго держит паузу и его взгляд. Хавик словно проснулся, глазами осмотрел пещеру.       — Прекрасное мир не изменит, сама знаешь, — сказал он, начиная отстёгивать металлические пластины с оружием с левой руки. Нитара согласно угукнула, наблюдая. Кожаная подкладка и, наконец, бинты — оказалось, бинты — следом были сняты.       — Что ты делаешь? — напряглась она чуть запоздало.       — Кровь за кровь, — ответил Хавик и протянул ей руку. Нитара, в силу своего естества, видела ход сосудов слишком отчётливо. Вопрос, непонимание, желание, страх один за другим пронеслись внутри: нет причин этому жесту; впрочем, плевать, собственное выживание важнее; не за счёт чужой жизни же. Не просто чужой — его, Хавика, жизни.       — Слишком простая охота тогда получится, — нервно улыбнулась Нитара. Скорее из-за понимания, что только что записала его в отдельную категорию, не существовавшую никогда в сознании прежде.       — Тогда всё не забирай, — усмехнулся, если это слово применимо к человеку с сожжённым лицом, Хавик. Решимость вот так, без боя, отдать часть своего организма постороннему созданию, немного пугала. И, тем не менее, не ослабла.       Нитара облизнулась, ещё медля. Затем мысленно согласилась. Да, сейчас можно взять лишь необходимую часть. Голод всё равно как родной ей, потерпит ещё несколько дней. Она сомкнула пальцы вокруг предплечья, повторила «не всё» про себя и вцепилась клыками в место проекции плечевой артерии. Горьковатая кровь полилась сквозь клыки сразу в желудок, разошлась теплом под рёбрами, усилила биение сердца. Ровно столько, сколько нужно для восстановления сил Нитара забрала и отняла клыки от руки с разочарованным шипением. Место укуса заросло тут же.       — Удобно, — прокомментировала Нитара, сглатывая последние капли.       Ещё с минуту они сидели под размеренное клацание возвращаемого на место обмундирования. Голодно. От мира отрезано. Нежданно спокойно. Сонно. Засыпать рядом с тем, с кем шли сражения последние несколько месяцев, пока очередной враг рыщет в твоих поисках — глупо, опасно, непрофессионально. И всё же. И всё же…       Хавик проснулся спонтанно. Нитары рядом уже не было. Только нацарапанное на лезвии левой руки «ещё встретимся» и мысль, которая тлела, грозясь разгореться: встретятся. Обязательно встретятся.       Они оба — идеалисты по сути своей, и идеалы их друг с другом местами не совпадают. Они оба привыкли всех, кто идёт против их видения мира, ломать, разрывать, жечь, топить — делать всё, чтобы эти заблуждения перестали существовать.       Их отношения — не индивидуумов, но воинов своей правды. Их отношения — приставленный к горлу клинок, который, однако, нет сил ни убрать, ни использовать по назначению. Потому что есть шанс убить создание, которое по-настоящему понять может. Понять, принять вместе с заблуждениями и всё же позволить жить с ними. С любой навязанной ложью, лишь бы — жить. Потому что сами хотят того же.       Так что, разумеется, они встретятся. Просто в следующий раз — ища друг друга целенаправленно.