Dear dad

Воздух Ада был густым от серы, ненависти и страха. Авель, сжавшись в комок, сидел за грудами обломков подальше от побоища. Грохот, крики Лют и рыки Вэгги — всё это сливалось в оглушительную какофонию, от которой хотелось провалиться сквозь землю. Он зажмурился, пытаясь стать меньше, незаметнее. «Я не могу, я не могу, я не могу...» — стучало в висках. Он поднял глаза к кроваво-багровому небу ада, такому незнакомому, и так не похожему на чистые небеса рая. — Отец... — прошептал он, голос дрожал. — Что бы ты сделал? Небо молчало. Как всегда. Оно всегда молчало в ответ на его вопросы. — Ну же, пап? — уже отчаяннее, почти плача, выдавил Авель. — Они все на меня смотрят! Они ждут, что я буду как ты! А я... я не могу! «Эй, сынок, перестань реветь. Мужики не плачут» Голос прозвучал так чётко и грубо, будто кто-то стоял у него за спиной. Авель резко обернулся. Никого. Но в следующее мгновение воздух задрожал, и в полуметре от него возникло знакомое призрачное сияние. Адам, в своей обычной одежде, без рогатого шлема, как видел его, пожалуй, только Авель, сидел на обломке колонны, скрестив ноги, и смотрел на него с привычной смесью снисхождения и лёгкого раздражения. — Пап? — ахнул Авель. — Но ты... ты же... «Мёртв? Да, спасибо, напомнил. Но, видимо, моя грандиозная личность настолько впечаталась в ткань мироздания, что даже смерти мало, чтобы от меня избавиться. Особенно когда мой сопляк сидит и ноет, вместо того чтобы делать дело» Авель сглотнул. Галлюцинация. Наверное. Как у Лют, она ведь тоже с кем-то говорила. Но эта была такой... реальной. — Я не... Я не знаю, что делать! Лют сошла с ума, она хочет всех убить! «Лют всегда была немного с приветом, просто я её сдерживал», — усмехнулся Первый Человек, «А ты... Ты главнокомандующий, блин! Веди себя соответствующе!» Внезапно видение поплыло, и воспоминание нахлынуло, яркое и болезненное. Они были на Небесных полях. Маленький, пухленький Авель, лет семи от роду, стоял перед шеренгой стройных, атлетичных юных ангелочков. Тренер свистел, начиналась тренировка. Авель бежал медленнее всех, путался в ногах и в итоге растянулся на идеально подстриженной траве, едва не расплакавшись от стыда. С трибун донёсся как всегда громовой голос Адама: «ЭЙ! ВЫ ЧЕГО НА МОЕГО ПАЦАНА СМОТРИТЕ? ОН ПРОСТО ЗЕМЛЮ ПРОВЕРЯЛ, НА ПРОЧНОСТЬ! А ну, Авель, вставай! Мужики падают, только чтобы подняться!» Потом, дома, Адам, не глядя на синяк на коленке сына, бросил ему шоколадный батончик: «На, заслужил. Сегодня хоть не распустил сопли. Молодец, что упал и не разревелся». И это было... самое тёплое, что он слышал от отца за последние... За всю жизнь и смерть их обоих? А в настоящем Адам смотрел на него, и в его взгляде, сквозь привычную браваду, мелькнуло что-то неуловимое — крошечная искра чего-то, что Авель не смел назвать. «Слушай, парень, — голос Адама на секунду потерял привычную хрипловатость, став почти... обычным. — Вся эта тема — крутой хер, первый человек, лидер — это всё... панцирь. Шоу. Его надеваешь, когда страшно. А страшно — всегда.» — Но я не умею его надевать! — взмолился Авель. — У меня нет такого панциря! «Так найди свой, придурок! — Адам снова прогремел, — Ты думаешь, мой способ — единственный? Ты не я. Ты никогда мной не будешь. И слава Богу», — он криво ухмыльнулся. «Ты — это ты. Ты видишь то, чего я не видел. Чувствуешь то, чего я не чувствовал. Может, именно это и нужно сейчас Небесам. Не очередной кричащий придурок в золоте, а... ну, знаешь. Кто-то, кто думает, прежде чем рубить с горяча» Призрак начал медленно меркнуть. — Пап, подожди! «Я и так задержался дольше, чем положено. Просто... э-э-э... — Адам замялся, словно подбирая незнакомое слово, и почесал затылок. — Просто сделай это по-своему, сынок. И перестань пялиться в небо в поисках моего одобрения. Ты его получил. Ещё тогда» Сияние погасло. Авель сидел один. Да, он всё ещё боялся. Его руки всё ещё дрожали. Но теперь он знал — ему не нужно становиться своим отцом. Ему нужно стать его продолжением.