граффитчик

Вечером Руслан купил краски, специально для нового шедевра. Под закат он собрал своих друзей, а те позвали друзей друзей и так далее. По итогу собралось чуть меньше ста человек. И всех их объединяло одно – ненависть к небезызвестному Дане Кашиному. Авторитет района, достанет что угодно за крупную сумму, и сделает тоже, что угодно. Из за богатеньких мальчиков с улицы нередко доставалось друзьям Руслана. Сам Руслан же – обычная пешка. Рисует там что-то, в принципе никому не мешает. Вся эта орда отправилась к одной бетонной плите, которая находилась довольно далеко от жизни людей. Около старой, заброшенной стройки. Свет от заката отлично падает на эту плиту, поэтому Руслан ее уже давным давно пометил для себя. Тут должен быть такой шедевр, который запомнит весь город. Такой красивый, четкий и опасный. Сговорившись с компанией, все единогласно выбрали надпись "Данила Кашин соси хуй ". Подготовили материалы, поставили около десятка человек на шухер. Руслан принялся за работу. Он вырисовывал каждый штрих с любовью. Парень просто обожал это делать, ведь динамичный рисунок всегда скрасит любой серый город. Конечно, мало кто из взрослых это поддерживает, но уж лучше на стенах будут красочные граффити, чем кровь. В городе,среди своих пацанов и девчонок, его знали как художника. Мельком слышали, что Даня к нему не доебывается, поэтому хуйню этот художник не творит. Пора разрушить этот образ паиньки. Никто не удивится, если после такого граффити Руслана найдут мертвым. Палочка за палочкой, кружочки, штриховка. Через час выресовалась огромная надпись, разукрашенная сине-розовыми, яркими цветами. "Данила Кашин соси хуй". Света уже крайне мало, так что ребята достали фонарики. Каждый сфоткался с этой надписью на память, ведь подсосы того самого Дани снесут эту плиту уже примерно к завтрашнему утру. Руслан доделывал последние штрихи, вырисовывал узор. Настолько крутое граффити невозможно испортить, только дополнить. Вся компания что то бурно обсуждала прямо до ночи. Уже полностью стемнело, только один дальний фонарь давал хоть немного света. Этого вполне хватало. Вооружившись фонариком, Тушенцов заметил еще одну ошибку в рисунке. Делов на пять минут. – шухер! – прокричал он. Руслан не знал этого человека, но с таким уж точно шутить нельзя. Все мигом разбежались. Он решил быстро докрасить свою ошибку и тоже убежать, ноги у него шустрые. Но не тут то было. Из за угла вышел высокий человек. Черный силуэт. Тот курил сигарету, медленно идя по направлению к Руслану. – " пф-ф, да он медленно идет, я успею. " – подумал Тушенцов и докрасил последний штрих. Вышло невероятно. Как только он встал на ноги и собрался убежать, его грубо взяли за шкирку. Провал. Очень большой провал. Сердце замерло, а в глазах от страха потемнело. Руслана настигла дрожь, сковывающая движения. Кое как он повернул голову, и это было ошибкой. На него хмуро глядел рыжеволосый парень лет двадцати. Это лицо не внушало никакого доверия. Стало невыносимо страшно. Это тот самый Данила Кашин, о котором гудит весь город. – твоих рук дело? – Даня выкинул окурок в сторону разрисованной стены. Сейчас ее практически не видно, но отчетливо, белой краской, видна надпись: Данила Кашин соси хуй. Руслан уже сто пять раз пожалел, что вообще выжил при родах и умудрился купить белый баллончик, вместо привычного чёрного. – закрой пасть, ублюдок. – прошипел Кашин, сильно давая пощёчину Руслану. Тот упал на землю. Даня подошел к стене ближе и стал рассматривать творение маленького "хулигана". Ритмичный дизайн, яркие краски, умелые руки. Это было очень красиво. И была бы тут совсем другая надпись, или хотя бы другое имя, Кашин бы даже похвалил мальца. Вообще, он редко выходит к своим жертвам, но тут такой талантливый художник, как можно упустить такой момент? Руслан тем временем лежал на холодной земле, боясь лишний раз неправильно подышать. Сдерживать слезы было невыносимо. От паники в глазах все двоилось, появлялись яркие вспышки, то темнело, то слишком светлело. Он заткнул себе рот рукавом худи. Через время Данила вернулся к граффитчику. Медленно поднял с земли, за шиворот ведя поближе к рисунку. Остановившись, он быстро зажег сигарету и, взяв Руслана за волосы, приподнял его голову, стоя рядом. – читай. – приказал Кашин, выпуская дым от сигареты и снова затягиваясь. Ему нравилась эта покорность. Этого парня только что кинули на землю, а теперь заставляют читать непристойные слова. И тот даже не пискнул. – Руслан Тушенцов с-соси хуй. – уже более уверенно произнес Руслан. Казалось бы, Кашин сжалится над ним, он просто немного опозорится, но опять же, перед одним только Даней, и его отпустят. Но, конечно, это все лживые надежды граффитчика. – громче блять. – скомандовал рыжеволосый, прописывая собеседнику болезненный подзатыльник. Руслан он такого прикусил язык и громко зашипел, за что получил уже пощечину. Красный след отпечатался на его прыщавой щеке. – Руслан Тушенцов соси хуй! – поверив в себя, даже немного прокричал Руслан. Даня усмехнулся. Он так сильно себя не ценит, что орет такое на всю улицу? Иронично. Сердце Руслана пропустило несколько ударов, а глаза забегали по сторонам. Он медленно отошел от плиты, не понимающе смотря на Данила. Тот лишь подошел поближе и сильно толкнул граффитчика на землю, снова. На этот раз Тушенцов приземлился точно на колени. Эти штаны были новыми, как жаль, что после такой сцены их уже точно не отстираешь. Хотя какая стирка джинс, когда самая важная шишка в городе сейчас будет трахать твой рот? – рот открыл. – в приказном тоне сказал Данила. Руслан судорожно приоткрыл рот. Из лба обильно текла кровь, проходясь по векам, щекам, подбородку, в конце концов приземляясь на серые джинсы. Даня медлить не стал, сразу резко взял за волосы Тушенцова, от чего на землю посыпался пепел, и вставил свой член ему в рот. Одному сразу стало жарко, другому – мерзко и противно. Сначала это был медленный темп, но даже он вызывал у Руслана огромные рвотные позывы, ведь природа в длине члена Данила совсем не обделила, и тот доходил прямо до глотки. На глазах мелькали слезы. Из за темноты их было трудно рассмотреть, но Руслан уже конкретно рыдал. Сопли вперемешку со слезами и кровью стекали до чужого члена, и эта же консистенция попадала в горло нижнего. Противно. – "мамочка... мама, пожалуйста... мама, прости... " – думал Руслан, в который раз задевая губой чужую мошонку. Он кучу раз почти блевал, но член в горле не давал этому выйти, и он просто сглатывал, вместе со своей кровью, потом, соплями и слезами. От сглатывания образовывалась небольшая вибрация, и Данила начинал двигать голову художника еще быстрее. Спустя время в Руслана стали долбиться так, что в глазах все двоилось, и они будто готовы были выпасть. Горло заболело еще больше. Он закряхтел, ерзая на коленях. Кашин сделал последний затяг сигаретой и вынул изо рта, туша об Руслана, прямо об то место, где разбил тому лоб. Тушенцов закричал как резаный, и уже было плевать на "ой, а что люди подумают?". От такой махинации Даня зашипел и, дав еще одну сильную пошечину, кончил в глотку. Немного подождав и убедившись, что из Руслана больше ничего не выйдет, Кашин подошел к ослабшему телу. Тушенцова продолжало трясти, слезы не прекращались. Каждый кашель сопровождался кровью – Данила в кровь стер ему горло. Ухмыльнувшись, он снова взял за волосы художника, тот что то неразборчиво простонал и глядел в сторону. Его лицо было таким милым с этими ранами, слезами, соплями, кровью, что если бы не недавняя разрядка, у Дани бы точно встал. Несколько секунд он наслаждался этим зрелищем, а после со всей дури швырнул Руслана в свою же блевотину. У того даже не было сил кричать, он просто лег немного подальше от рыготни и остался там. Напоследок, Кашин его пнул в бок живота. Тушенцов непропорционально скривился и простонал. – еще встретимся, уебок. – пообещал ему Даня, вновь поджигая сигарету и уходя прочь к тому месту, из которого и вышел. Спустя несколько секунд послышались взвизги и удары, кого то тоже впечатали в стену, только в другую. За ними наблюдали. Как комично, что это был женский голос, видимо, человечности в Даниле точно нет, что он даже девушек не щадит. Не хотелось ничего, кроме того, как сдохнуть, Сразу же, без прилюдий. И без каких либо Дань.