you belong to me

Кюри с раннего детства мечтала стать адвокатом. В этой профессии она видела сразу несколько вещей, так сильно привлекавших ее: силу, правду, а самое главное — справедливость. Да, чего-чего, а вот справедливости у Чон Кюри было не занимать. Девушка с восхищением наблюдала за своим отцом, который выбрал эту профессию в качестве жизненного пути. Мужчина всегда с доблестью и огромным рвением защищал людей, помогал тем, кто в этом нуждался. Именно поэтому господин Чон и стал известным в Южной Корее адвокатом.  По крайней мере, так думала Кюри. К нему ведь обращались люди. Они видели в нем надежду на спасение, опору. Вот поэтому она терпеть не могла насилие и оскорбления в любом их проявлении. Просто на дух не переносила.  Будь у Чон воля — она бы посадила за решетку каждого, кто посмел ударить слабого человека. Каждого, кто опустился до того, что начал унижать того, кто не может за себя постоять, ведь так Кюри учил поступать отец. А он для нее был непоколебимым авторитетом, живым примером того, как стоит жить.  Школьница знала, что добрые дела папы позволили ему многого достичь. Его пригласили на работу в одну из самых известных корпораций страны. Мужчина, естественно, без раздумий принял предложение, потому что такие шансы выпадают крайне редко.  И если бы Кюри знала, к чему приведет такое стремительное повышение на работе отца, то сделала бы все, чтобы этого предложения не случилось. Ведь оно просто перевернуло ее жизнь с ног на голову. Сначала переезд в новую квартиру, потом привилегированная школа, известная своей организацией по борьбе с травлей учеников. Одна из матерей учеников лично занималась контролем работы комитета по борьбе со школьным насилием. И по счастливой случайности, именно эта чудесная женщина и была начальницей отца Кюри. А потом в жизни школьницы случился он.  И тогда Чон поняла, что ничего, с чем она сталкивалась ранее, не было столь страшным. Отвратительным. Тошнотворным. Никакие слова не смогли бы описать Хан Сугана по-настоящему точно. Парень просто был таким человеком — властным, жестоким и бессердечным. Он любил контроль, насилие и жестокость. Все то, что Чон Кюри так сильно ненавидела. Суган — олицетворение всего, что она терпеть не могла.  Но самой страшной для девушки была невозможность бежать.  Чон Кюри была новой игрушкой. На нее смотрели с любопытством и даже неким желанием. Она явно была не из этого мира, и это чувствовалось в каждом ее движении, слове, даже во вздохе. Однако этим она лишь привлекала внимание. Такая отчужденная, тихая и скромная. Всем нравилось наблюдать за новой одноклассницей.  Суган же хотел ее сломать. Или сделать собственной марионеткой, а потом от скуки дергать за ниточки, заставляя страдать. Она ему, конечно же, не нравилась. Просто случайно привлекла внимание в коридоре во время перемены. В тот момент Кюри протянула Джинхену влажные салфетки, желая помочь после того, как того побили. Такое поведение вызвало на лице Сугана лишь ухмылку. Он прекрасно понимал, что девчонка еще просто не поняла, куда попала.  Однако со временем ему становилось все любопытнее. Кюри была необщительной, тихой и скрытной. Мало говорила о родителях, старалась обходить стороной конфликты и ненавидела наблюдать за сценами травли. Демонстративно уходила, когда в главном коридоре школы начинались очередные разборки с участием Сугана. А еще Кюри не обращала на него внимание. Ни разу даже взгляда не задержала на эксцентричном появлении парня в школе. На новую и дорогую машину никак не отреагировала, пока другие одноклассники старались хоть как-то попасть к нему в милость.  Чон Кюри полностью игнорировала существование Хан Сугана. В какой-то момент это стало для него невозможным. Привычка быть центром всеобщего внимания давала о себе знать, а невозмутимая новенькая не покидала его разум.  Вскоре юноша узнал, что отец Кюри работает в компании его матери. Это значительно облегчило игру, ведь теперь он снова стал кукловодом, а Чон — новой и самой любимый игрушкой. Такой хрупкой, недоступной другим и преданной. Это просто сносило крышу, ведь когда-то холодная и отчужденная Кюри теперь всегда была рядом. Суган тешил свое самолюбие, вновь убеждаясь в том, что в этой школе для него нет ничего невозможного, и даже самые сильные люди в итоге будут играть по его правилам.  На Кюри Хан использовал самые изощренные методы. Издевательства, побои и унижения были слишком банальными в случае этой девчонки. Держать ее рядом с собой, приобнимать за плечи и называть своей девушкой оказалось куда веселее. А самым главным удовольствием для Сугана являлось то, что она никуда не сбежит. Вот же счастье.  — Вернись, я не договорил, — резко и до ужаса спокойно произнес Суган, отчего Кюри замерла, вытянувшись на месте как струна. Она сжала губы в тонкую полоску, а потом развернулась к нему, ожидая следующих приказаний.  — Есть еще что-то, что ты не сказал? — В подобной же манере спросила Чон, пытаясь не потерять остатки уверенности. Ладони вспотели, а коленки грозились вот-вот подкоситься. Противное состояние. — Ты уже популярно разъяснил мне, где мое место и как я должна себя вести, что еще? Хан усмехнулся и подошел ближе, сложив руки на груди. Его взгляд прожигал Кюри насквозь, отчего казалось, что через несколько мгновений она просто упадет на каменный пол, растаяв подобно снегу под весенними солнечными лучами.  — Жду, когда ты наконец поймешь, кому принадлежишь, — Суган пожал плечами и криво улыбнулся. — Но одновременно с таким удовольствием наблюдаю за тем, как ты сопротивляешься. Парень подошел еще ближе, полностью уничтожая расстояние между подростками. Он взял Кюри за руку чуть ниже плеча, крепко сжимая и притягивая еще ближе к себе. Слегка наклонившись, чтобы быть на одном уровне с Чон, Хан лишь едко усмехнулся, опалив ее щеку огненным дыханием. Кюри продолжала стоять, как вкопанная, будто бы забыв, как дышать.  Она пыталась поднять взгляд, однако все попытки заканчивались поражением. Кюри заведомо знала, что из схватки с Суганом ей вряд ли когда-либо удасться выйти победительницей, ведь он был тем, кто владеет контролем. Парень даже не прилагал усилия, но так сильно влиял на Кюри и всю ее жизнь. Суган был одержим. Его чувства были нездоровыми, просто сумасшедшими. Он хотел контролировать девчонку во всем, знать, где она и с кем, чем занимается и во сколько пришла домой после дополнительных занятий.   Кюри же металась в постоянных мучениях, пытаясь спастись, однако все было бессмысленно, ведь у Хана был один неоспоримый аргумент против девушки — ее отец. Человек, ради счастья которого Чон без размышления пожертвует своим.  Кюри прекрасно знала, что любой неверный шаг с ее стороны может привести к тому, что успешная карьера ее отца, которая только недавно пошла в гору, может стремительно закончится. Допустить этого она не могла, зная, сколько папа сделал для того, чтобы добиться нынешнего успеха. Поэтому выбора не было.   — Не забывайся, Кюри, — приказал Суган, отчего по коже девушки пошли мурашки. — Я знаю, тебе еще непривычно наблюдать за тем, как мы развлекаемся, с другой стороны толпы. Но чем быстрее поймешь, что теперь ты не смотришь, а отдаешь приказы, тем скорее станет легче. — Парень заправил прядь ее волос за ухо, а потом дотронулся большим пальцем до покрасневшей щеки. — Просто наслаждайся и не расстраивай меня своим грустным личиком.  Кюри задержала дыхание, чувствуя, как кожа снова покрылась мурашками, а лицо ярче прежнего вспыхнуло алым от горячего дыхания на шее и тяжелого прикосновения. Ей было страшно, ведь такое поведение Сугана граничило с сумасшествием.  — И не забывай про папочку, — Хан пожал плечами и вновь гадко улыбнулся.

***

— Хватит! — Не выдержав, закричала Кюри. Наблюдать за тем, как сразу несколько человек избивали беспомощного одноклассника, было выше ее сил. — Я больше так не могу, — тише сказал она. Кулаки, что были плотно сжаты до этого момента, вдруг расслабились. Чон почувствовала легкую дрожь в коленках, а ладони вспотели.  Друзья Сугана удивленно посмотрели на брюнетку, а потом, не выдержав, громко рассмеялись, как по команде. Лишь Хан, сидевший рядом, раскинувшись на стуле с айкосом в руке, даже не улыбнулся. На лице не дрогнул ни мускул от слов Кюри. Однако атмосфера была напряженной.  — Я не хочу на это смотреть, с меня достаточно, — Кюри с досадой и жалостью перевела взгляд на школьника, валявшегося на каменном полу крыши. Он практически не двигался, лишь болезненно стонал, уже даже не прикрываясь от бесконечного потока ударов.  Чон встала со стула, на котором сидела и направилась к выходу с крыши. Суган же сидел неподвижно, только взглядом следил за каждым ее действием. Кюри внезапно развернулась и внимательно посмотрела на него, чего не делала еще ни разу с того момента, как все узнали, что они встречаются.  — Этим я по твоему должна наслаждаться? — Громко спросила она. — Отдавать приказы и получать удовольствие? Никогда.   Тем же вечером. — Ты не сможешь уйти сама, — безразлично кинул Суган, чуть ли не закатив глаза от нетерпения. Наблюдать за сопротивлением Кюри было интересно, однако это начинало вызывать раздражение. Он хотел сломать ее, подчинить своей воле, однако Чон снова и снова портила все планы. Даже сегодня.  — Поэтому и прошу просто отпустить меня, — почти прошептала Кюри, взглянув на него через зеркало заднего вида автомобиля. Суган лишь усмехнулся. — К чему такие отношения? У нас нет чувств друг другу, мы просто играем в дурацкие кошки-мышки.  — А если я не хочу отпускать? — Хан притормозил, а потом накрыл руку Кюри своей, слегка сжимая ее пальцы. — В этом, знаешь ли, есть что-то интересное. Ты продолжаешь отрицать реальность. Пытаешься сбежать, но снова возвращаешься ко мне, зная, что по-другому не получится.  — Это не от любви, — кратко ответила Кюри.  Суган рассмеялся.  — Не будь у меня чувств, я бы не позволил тебе вести себя таким образом. И отца твоего давно бы уже уволили. — Напомнил он. — Бежать бессмысленно, милая.  Кюри смотрела в одну точку, оглушенная звоном в ушах. В голове засели два слова, которые, казалось, отпечатались в черепной коробке навсегда — «бежать бессмысленно». И этим все было сказано.