Неважно как.

Заполз под одежду, кожу и засел в голове. Паразит, которого не вытравить ни одним ядом, его образ не развеять перед глазами, в каждом дверном проёме, в каждом звуке удара лезвия об наждачку она слышит его. Его голос и запах преследует ее, она помешана. Частичку тела отобрали, изуродовали и оставили на произвол судьбы. Кровь из раны уже не идет, пятно высохло, вокруг виснет яркий запах гнили. Гниет не плоть, а душа. Есть она у нее или нет, не важно. Лют выдыхает носом, по бычьи шмыгает , цепляет локтем бутылку. Треск. Голова отдает колющей болью от громкого звука разбитой стеклянной тары, в глазах троится. Руки не слушаются, она не чувствует равновесия в ногах. Каждый шаг ватный, пустой, словно земли под ногами и не было. Лют падает, не удержавшись на ногах, спотыкаясь об гору непонятного мусора. Девушка не уверена даже в том, что вообще шла, память словно растворяется. Ощущение что она просто.. взяла и оказалась на полу. Руки, будто змеи ползут к голове, путаются в волосах , вырывая и так хлипкие пряди, соскребая скальп, ногти впиваются в кожу головы, продавливая плоть и образуя раны. Вокруг темно, глаза непослушно смыкаются, веки липнут к коже. Виски гудят, она проваливается в что то отдаленно похожее на сон. - Адам! — Лют хлопает дверью, скрещивая руки на груди, подает бедро вперед, морща нос от запаха, которых стоит на кухне. Снова алкоголь, она терпеть не может эту чертову вонь! Мужчина безразлично ведет бровью, поднося горлышко бутылки к губам.  - чего тебе? — говорит тот сквозь зубы и наблюдает как лицо девушки меняется. Злой прищур уходит, преображаясь немного виноватой эмоцией, а поза уже не такая напряженная и «твердая». Страх или уважение? - Прекращай. Ты.. — упрёк снова замалчивается, девушка отшатывается в двери. Лют тяжело выдыхает, отворачиваясь. Она знает что еще бутылка, возможно вторая и онапонадобится ему..  - ..Я что..? — скалится Адам, откидываясь на спинку стульчика, тот шатается, скрипит под весом мужчины. Голос словно гром среди ясного неба. Хищные глаза ищут отпор в утопленных зрачках девушки. Его нет. Терпит. И всегда будет. Ему это и нужно.  А она и рада быть нужной. Не важно как. В этом ведь ее предназначение? Адам ведь прав, в пустом и плоском понимании слова «жизнь» остальных людей нет смысла. Он особенный в плане мировоззрения и взглядов, он тот, кого толпа игнорирует как великого! А она нет. Она его искренне понимает, ведь так? Она на верном пути и нужна ему как опора! Правая рука. Так ведь говорил Адам, да? В его лексиконе так много слово «Я», оно всегда идет с большой и красной буквы, в начале каждого абзаца не просто так, правда ведь? Да. Правда. Это ведь он научил ее всему и дал место возле себя, дал смысл жизни и объяснил как все устроено, подобрав ее и сделав из Лют свое отражение, он ведь так говорил? Он взял ее под свое крыло как щенка, который нуждался в сильном и авторитетном хозяине, она получила это. Чего нужно еще? Пусть гениальных замыслов и идей она так и не услышала, но она всегда была на первом месте, не ясно особенной или удобной. Но была. А ей больше ничего и не нужно кроме признания и сладких слов. А теперь что? Его нет. Дыра, которая гниет в середине Лют болит, ноет и при каждом движении трескается сильнее, умоляет заделать ее, зашить. А шить нечем. Да и Лют не умеет. Не понятно только, шить или жить без него. Образ развеивается в миг, голову охватывает забытая, острая боль в в висках. Лют стонет, веки налитые свинцом открываются по очереди. Во рту мерзкий вкус спирта. Она то, дура, думала что сможет приблизиться к нему, делая все как он. Она ведь отражение. Он так говорил. Но разве отражение может существовать отдельно..?  Девушка приподнимается на локтях. Тошнит. От себя, от своего поведения. Ей не хватает давления, крепкой хватки на плечах и его слов. Его голоса. Как вытравить это из себя, если это уже часть ее «я»? Неужели это значит.. нет. Она не сможет вырезать его из памяти, из тела, из души. Надругательство над собой в чистом виде. Лют поднимает глаза и врезается в его портрет перетянутый черной лентой. Он улыбается, довольно щурит веки, волосы растрепанны а взгляд, как всегда, надменный. Да. Вот оно. Нужно искать его в себе.  Лют не знает сколько она не выходила из квартиры , роясь в тумбочках, ища любую частицу, то, что все еще носит каплю его запаха, хуже сумасшедших наркоманов. И она нашла. Нашла. То, что делал он. То, чего он касался. Зип пакетик с несколькими таблетками. Она подозревала что он употреблял, его странное состояние время от времени , поведение, часы, которые он сидя в туалете блевал кровью, запрещая звать помощь. Глаза стеклянные, пелена закрыла ей доступ к разуму, а руки, не ее, чужие, холодные коснулись шеи, перекрывая доступ к кислороду. Рассудок утерян. — Адам.. я.. — шепчет та, улыбаясь во все 32, запихивая одну из таблеток себе в рот, давясь содержимым бутылки дабы запить. Веки снова липнут к коже, а боль притупляется. Так.. хорошо.. теплое нечто разливается по телу. Она читает его дневник. Страницу за страницей, тот, что нашла в сейфе. Мысли, его отношение ко всему, планы, дела.. но не видит ни одного упоминания себя.. не видит ни одной строчки, ни одного слова что напоминало бы ее имя. Лют. В ушах звенит.  — Лют. — строгий голос разрезает пространство вокруг лезвием. Девушка в спешке откидывает записи, тетрадь ать мнется, ударяясь о стену. Лют ползет к противоположной стене, обхватывая колени, касается дрожащими руками ножа, спрятанного на поясе.  —  кто..?! Кто блять?! Где? — голос теряется, шум в ушах. Она не слышит себя. Кричит, связки напрягаются, но звука нет. Офисное кресло скрипит, а после.. поворачивается. И в нем сидит он. Адам. — Лют, девочка моя. Ты разве не помнишь о чем мы говорили? — с презрением мурлычет тот, неестественно наклоняя голову на бок. скрещивает руки на груди и смотрит с высока. — Нельзя трогать мои вещи без разрешения. А ты не спросила. Ты пытаешься меня.. разочаровать? — Голос глубокий, он звучит отовсюду одновременно, стены отдают эхом. Тот улыбается уголком губ, глядя в испуганные глаза, полные то ли ужаса, то ли надежды. Наслаждается страхом или уважением? Комок, сжавшийся у стены дрожит, зрачки словно точки, Лют трясется и не знает, что ей делать. Она сошла с ума? Вопрос или утверждение?.  - ты жив..? Ты.. ты живой? — охрипший шепот рвется и звучит приглушенно, девушка острожно начинает ползти, боясь моргнуть, чтоб он снова не пропал. Адам лыбится, тянет руку к ее подбородку, пренебрежительно подцепляя его пальцем, поднимая ее голову выше.  — Нет. Я неделю как мертв. Но я жив у тебя в голове, помешанная ты сука. — мужчина дает ей пощечину и Лют чувствует боль. От этого начинает плакать, схватившись за теплую кожу. Но не от боли, а от осознания. Он есть. Пусть и у нее в голове.. он.. может касаться ее. Слезы обжигают место удара, то пульсирует, а Адам презрительно косится на беспорядок что устроила его «маленькая приспешница». Лют еле держит собственный вес, стоя на четвереньках. Запястья подводят, девушка падает на пол, ударяясь плечом о кафель, боль приходит с явным опозданием, проползая сквозь одежду прямо к костям и суставам. Как? Он же мертв. Его нет, но он есть. Она точно сумасшедшая, безумная психопатка! Она своими глазами видела труп, своими руками трогала холодные, затвердевшие руки. Сейчас это не имеет никакого значения. Лют резко, словно обессиленный зверек поднимает глаза, с открытым ртом преследуя зрачками фигуру мужчины. Она пытается что то сказать, но голоса нет, лишь мычание. Адам. Это точно он. В ушах звон, страшный, колючий. Сладкий страх окутывает, заползает в желудок, ее мутит, внутри все выворачивает, словно вскрывают изнутри , но это глубоко, не здесь. Страх не призрака, нет. Страх того, что он снова исчезнет, покинет ее, уйдет и больше не появится. Если это смерть, она рада. Девушка в беззвучной мольбе тянет руку к его тени, пальцы дрожат, боясь не ощутить касания.. Адама это изрядно забавляет, он делает шаг вперед, позволяя смять свою штанину. Оскал снова появляется на лице, прищуренный взор упивается сполна чем то новым. Обессиленный страх, ужас и обезумевшие желание. Оказывается, Лют может удивить его новым спектром эмоций. Совсем другой взгляд сейчас у нее, совсем другие чувства. А он, словно вампир и рад видеть это до ужаса омерзительное и унизительное зрелище, глядя на нее с высока. — Соскучилась, малышка..? — Адам урчит, довольно водя глазами по едва не бездыханному телу. Соскучилась. Псина. Его псина. Не дождавшись ответа, тот наклоняется с ровной спиной с интересом, но и с ноткой брезгливости приподнимая голову девчушки за волосы. Все таки, вид у нее явно не лучший. Увы и ах не при параде. — язык проглотила..? — Адам лыбится как никогда, настолько он доволен новым выражением лица Лют. Так забавно, аж мурашки.  — открой ротик, покажи.. — добавляет он тише не оставляя места для споров. Лют послушно размыкает онемевшие губы, язык высовывается сам. Пересушенный весь, кожа губ искусана, схожа с фаршем. Красные полосы, алые, засохшие корки ран не выглядят зажившими, скорее воспаленными. Наверняка  страшно болят. Адам улыбается шире, медленно просовывая в рот девчушки одну фалангу пальца, надавливая им на плоть. Лют хнычет, но губ не смыкает. Скулеж раздражает, но тот ждет пока она проронит хотя бы слезинку. Когда это случается, мужчина едва не подпрыгивает от удовольствия, отпускает волосы Лют и та с грохотом и нытьем снова падает на пол, сбито и тяжело хватая воздух. Глотки кислорода обжигают раны, вызывая головокружение. Появляется ощущение духоты, воздух становится горячим, противным и последние слова Адама превращаются в кашу в голове..Веки тяжело открываются. Перед глазами снова комната, но уже пустая.. Пропал. — блять! Блять! блять!.. нет.. — шепчет Лют, нервно оглядываясь, ощупывая  одной рукой половицы под собой, будто это поможет. Внизу живота мучительно тянет и она замирает в ужасе. Пропал. Упустила. Такое.. мерзкое ощущение внизу. Влажность между бедер заставляет снова ныть. Черт бы побрал этого блядского Адама. Она не может без него.. Найдя опору спиной в холодной стене, она оглядывает собственные руки, а после.. неуверенно обхватывает двумя пальцами свою губу, обнаруживая бесчисленное количество ран. Глазки бегают и она цепляет обезумевшими зрачками несколько таблеток. Вот оно что. Вот, то, что дарит ей его. Лют улыбается нервно, дрожащими руками пытаясь дотянутся.