Инсомния

- Моя императрица.. вы снова не можете уснуть.       Не вопрос. Константация факта. Лукас едва заметной тенью скользнул в темную спальню к императрице. Он остановиля в паре шагов от девушки, смотря на ее профиль. Гордая, прямая спина, водопад волнистых золотистых волос, бледная кожа.. ее фигура на фоне окна выглядела как мраморная статуя, памятник той Атанасии, которой она была раньше. Только в этой Атанасии, новой и почти незнакомой, не было детской непосредственности, легкости и задора. Это была истинная императрица с тяжестью всего мира на плечах. Лукас не выдержал и опустился на колени, трепетно взяв в руку прядь волос девушки, склонив голову и поднеся ее к своим губам. - Моя императрица.. вы должны..       Лукас не договорил, столкнувшись с ледяными, но такими родными глазами. Взгляд девушки постепенно смягчился, стоило ей увидеть мрачную, смертельную преданность и беспокойство в глазах мужчины. Она плавно протянула руку и коснулась щеки мужчины. Кончики ее пальцев едва ощутимо провели по его скуле, словно перо с крыла птицы. Гордой, свободной птицы.. Которой Атанасия больше не была. Теперь вчерашняя девочка перед ним - сильная, волевая женщина, со стержнем, с характером, не поддающимся никому, кроме одного единственного человека - ее придворного мага, ее возлюбленного, того, кого она всеми силами желает удержать, но понимает, что чем туже она затягивает поводок, тем сильнее бьется зверь, не желающий быть подчиненным, но по старой памяти не смеющим кусать ее руку. Девушка мягко ведет линию от внешнего края скулы мужчины к его щеке, а следом к губам. Мужчина, словно зачарованный, размыкает губы, позволяя девушке почувствовать его горячее дыхание своей рукой. - вы должны.. поспать хоть немного, моя императрица, - не просьба, мольба, сказанная хриплым шепотом в ночной темноте, словно интимный секрет, который должен достигнуть ушей одного единственного человека, и никого более, - ваш народ.. я.. мы беспокоимся за вас, моя императрица.       Девушка продолжала молчать, лишь легкая улыбка играла на ее губах, бледных, как и ее жизнь сейчс. Лукас помнил, как эти же губы были когда то ярко алыми, как они широко улыбались ему, как эти тусклые, слегка прищуренные уставшие глаза были некогда большими и светящимися счастьем и беззаботностью, но ныне они были полны лишь тенью себя прошлых.       Много лет прошло со смерти Клода, бывшего императора. Он ушел спокойно, во сне, с легким сердцем отдав престол своей единственной драгоценной дочери. Атанасия справлялась легко по началу. Она привыкла к аристократам, к их интригам и схемам. Она успешно отражала все нападки на законность ее власти, на целостность ее страны. Но всему приходит конец.. Силам Атанасии, терпению вечно недовольной аристократии, мирным временам.       Началась война. Тяжелая, затяжная и кровавая война, в Которой девушка повела свою империю вперед в первых рядах. Ее одежда и меч всегда были мокрыми и тяжелыми от крови, в ее ушах постоянно звучали крики и проклятия, а ее прекрасные, драгоценные глаза все сильнее и сильнее тускнели..       Война закончилась, империя победила и все вернулись в то состояние, в котором были раньше, до войны. Все, кроме императрицы Атанасии. Война сломала ее душу, пропитала ее кровью, утопила в ней свет ее души, превратив ее в копию Клода, которым тот был до развеивания черной магии.       Атанасии было скучно.. она больше не чувствовала радости, помогая другим, она больше не пыталась решать все мирно.. в ее руке навсегда поселился меч, словно он врос в ее суть вместе с войной, кошмары которой не дают ей спать ночами. Девушка долго искала утешение.. до тех пор, пока не нашла его в руках и губах ее верного придворного мага, бывшего с ней еще с детства.       Они не говорят о том, как это все произошло. Они не вспоминают. Лукас просто дает, а Атанасия берет, словно это самое правильное, что есть в их мире. Они не думают о последствиях, не думают о мнениях других. Зачем? Ведь меч Атанасии заставляет других молчать лучше, чем любые рзговоры и объяснения..       Эта ночь - одна из многих. Лукас приходит к ней, просит ее поспать, а девушка всегда ставит его на колени, заставляет прдчиниться ей, понимая, что возможно именно этот раз станет последним. Но ей не страшно. Она не переживает. Она верит - сегодня не конец. Когда угодно, но не сегодня, ведь ей очень плохо, и Лукас это понимает.. он понимает, поэтому снова, как и много раз до этого, он встает на колени и дает девушке ласкать кончиками пальцев его лицо, проводить ими по его губам, а после зарываться ими в его волосы и прижимать его лицо к этому мягкому, нежному животу, спрятанному под ночным платьем девушки. Он скользит своими холодыми руками по ее мягким бедрам, поднимает ее платье, и опускается ниже.. так низко, словно хочет коснуться лбом земли.       Он начинает с колен. Его губы так же холодны, как и руки, и это уже вызывает в девушке волну жара и мурашек. Она зависима от этого, поэтому не сопротивляется, а просто отдается движениям Лукаса, который поднимается этими ледяными губами выше, к эпицентру жара.. Он ведет полоску льда вверх, от колен по бедрам, слегка кусает, задевая зубами ее нежную бледную кожу. Он ласков и жесток одновременно.. Он дразнит ее, не подчиняется сразу, играет в игру, к которой уже давно привыкли они оба. И которой они оба безмерно наслаждаются.       Спустя долгие, томительные минуты ожидания, холодные губы достигают своей цели. Они обхватввают ее горошинку, ласково посасывает, пуская электрические импульсы по телу девушки. Она не может держаться дольше, ее дхание срывается с губ вместе с тихим стоном удовольствия, от которого мурашки идут у них обоих. Лукас не останавливается. Он заново изучает уже давно известную ему территорию, мягко водит языком по горячему лону девушки, проникает внутрь языком, собирая сладкую росу с ее розовых губ, обычно скртытх под ее нижним бельем. Он прижимается лицом сильнее, ловит руками ее ослабевшее тело, удерживает его.       Роли неуловимо меняются. Теперь жертва стала охотником, впивающимся губами и языком в свою жертву, которая ранее пленила его. Он закрывает глаза, слушая тихие вздохи и хриплые стоны, срывающиеся с губ девушки. Когда последняя судорога пронзает ее тело, он встает с колен. Теперь настало его время вести девушку, показать ей путь до наслаждения, от которого девушка стала зависима так же, как от войны.       Он берет ее за руку, ведет к постели, и она падает на нее, словно раненый лебедь на водную гладь. Он смотрит на ее распростертое под ним тело и забытое прошлой ночью тепло снова возвращается в его глаза, находя отражение в глазах девушки. Они оба знают, что сегодня не конец. Ни сегодня, ни завтра, ни когда либо еще. Они будут играть в эту игру вечно, вечно наносить друг другу раны днем и зализывать их ночью, в объятиях друг друга. Под тихий шелест одежд погасла единственная горящая свеча. Темнота заполнила комнату, укрыв собой два раненных, но еще теплых тела, которым суждено жить. Жить без права отказаться от того, что у них есть.