Machine incident

Звук трущихся колес о мокрый асфальт и запах бензина создавали свою, неповторимую атмосферу. За заляпанным окном проносились очертания родного города, который медленно, но верно восстанавливался после столкновения лицом к лицу с изнанкой. Очевидно, жизнь жителей Хоукинса, уже не станет прежней, но с каждым днем ситуация в городе все улучшалась и улучшалась, что не могло не радовать. Уилл прислонился к окну, стараясь думать о чем угодно, кроме того что он едет непонятно куда со своим братом, странным дядькой который все время говорит загадками, и его «лучшим другом», если его можно таковым назвать. После переезда семьи Байерсов к Уйлерам между Майком и Уиллом все вроде как наладилось, они стали общаться как раньше, нет, даже лучше, почти все время проводили вместе, из-за чего влюбленное сердце Уилла отбивало бешенные ритмы каждый раз, когда Майк был близко. Хотя его все еще терзали сомнения, они так много общаются потому-что Оди отсутвовала из-за бесконечных тренировок и жизни с Хоппером в хижине, или это действительно их вновь наладившиеся отношения так повлияли, он старался об этом не думать. Все было прекрасно, на время даже удавалось забыть про то что векна все еще жив, про военных которые оцепили Хоукинс, про карантин, про Макс в коме, в общем про всю эту хуетень, мешающую жить и дышать полной грудью. В доме Уилеров было по особенному уютно. Так было всегда, с самого детства Уилл очень любил приходить к ним в гости, тут всегда было тепло, пахло сладкой выпечкой, и было много комиксов, которые они с партией могли читать, а потом обсуждать до того, как миссис Уилер не разгонит их по домам. Прошло много времени, а уют и атмосфера этого дома никуда не делась, и запах выпечки кстати тоже. Уилл с уверенностью мог сказать что жизнь потихоньку налаживается, но одним вечером Майк вернулся домой хуже той красной грозовой изнаночной тучи, которая летает над Хоукинсом, кинул короткое «я расстался с Оди», даже не поднимая глаза на друга, и скрылся в своей комнате. И все. Действительно все. Майк игнорировал все попытки Уилла поговорить, обсудить то что произошло, попытки поддержать друга он тоже отклонял, и это действительно пугало Байерса. Он просто оттдалился так же, как отдалился во время прибывания Уилла в Калифорнии, как-будто всего что между ними было за последние месяца попросту не было. Как-будто они не читали комиксы лежа почти вплотную на старом диванчике в подвале, как-будто они не разговаривали в комнате Майка обо всем до утра, как-будто они не готовили какой-то пирог по рецепту из книги миссис Уилер, по итогу из-за которого засрали всю кухню, а потом отмывали это все пол дня, так и не получив желаемого пирога. Все просто забылось, каждый теперь справлялся с пиздецом происходящим вокруг по одиночке, это было безумно тяжело, и непривычно. Тревожные мысли заполонили голову Уилла моментально, так и не отпустив бедного мальчика ни на минуту. Что могло случится? Он узнал про его ориентацию? А может еще хуже, он узнал про влюбленность. Он теперь противен Майку? Что такого могла сказать Оди, что Майк вот так ведет себя по отношению к нему? Байерс подумал, что может после разговора с Оди он поймет что-же все таки случилось, но она особо не сказала ничего дельного, просто что они поговорили и расстались на хорошей ноте. Это было действительно странно. Хотя Уилл думал, что Майку просто нужно время, что он хочет побыть один, но вот незадача, он общался со всеми так же, как до того злополучного вечера, помогал маме и Карен с уборкой и готовкой, подкалывал Ненси, помогал разукрашивать принцесс Холли, что кстати они всегда делали на пару с Байерсом, даже общался с партией по рации, а один раз и вовсе пошел с ними гулять, правда вернулся какой-то раздраженный, но в любом случае. Что уж там, он даже стал общаться с Джонатаном, обсуждая с ним очередные альбомы каких-то групп, и переодически меняясь пластинками. Нет, это не значит что про Уилла все забыли, с ним тоже общалась партия, семья Уилеров и его собственная, но Майк его игнорировал, из-за чего казалось что на душе целыми днями лежал огромный, камень, с каждым днём становясь все больше и больше, не давая дышать. Но вместе с моральной болью пришло еще одно чувство — ярость. Он действительно был зол и оскорблен, хоть в глубине души понимал что простит Майка при любом намеке на извинение, а может и первый побежит извиняться, ведь в этом весь Уилл, но сейчас его грудную клетку пережимало жгучее, чувство ненависти за такое отношение к нему. Как он может после всего что было просто вот так, без объяснения отдалиться, еще и в такое тяжелое для всех время, это больше чем эгоистично! Уилл громко выдохнул, стукаясь лбом об оконное стекло. Пытаясь выбраться из этого нескончаемого потока мыслей. Господи, за что ему такое наказание, хотя он еще с малых лет понял что господь бог его явно недолюбливает. — Куда мы вообще едем?! — с явным раздражением в голосе спросил Майк. И ладно, вопрос действительно хороший, ведь кроме ответа «по делам» они так и ничего не получили, но блять он спрашивает это уже четвертый раз за последние десять минут. Захотелось съязвить. Это было абсолютно не в стиле Уилла, но зубы так и скрипели сказать что-то оскорбительное в ответ. — Майк, тебе ответили уже четыре раза, если ты спросишь еще раз, ничего не поменяется, уймись уже. — Я вообще не с тобой разговариваю, не лезь Уилл выпал от такой наглости, и нет, его совершенно не волновало то что он первый начал эту словесную перепалку. Человек который сейчас сидит рядом с ним, нервно дергая ногой, бросил его как котенка на улицу, прямо под ливень, даже ничего не объяснив. Он вполне мог считать что у него есть право дерзить, даже если Байерс всегда предпочитал промолчать, чем высказаться насчет того что ему не нравится. — Если ты не заметил, мы все еще едем в одной машине, и меня безумно раздражает то, что ты задаешь один и тот же вопрос уже какой раз — выдал старший, отвлекаясь от своего увлекательного разглядывания одинаковых пейзажей за окном, обращая свой взор на друга — А тебя вообще ничего не смущает? То что нас везут хрен пойми куда и ничего нам не объясняют. Прости что не могу схавать дерьмовое отношение к себе и стерпеть, как это все время делаешь ты — теперь они оба смотрели друг на друга. Последние слова были и вправду неприятными, и Уиллу оставалось надеяться что Майк и сам это понял. Обида накатила с новой волной, и вот уже глаза шатена непроизвольно начинают слезиться. Как же эта защитная реакция раздражала, слезы подступали в самые не подходящие моменты, и он сразу чувствовал себя слабым и уязвимым. Заебало. — Смущает только то, что ты ведешь себя как придурок и раздуваешь драму на ровном месте! — Байерс отвернулся обратно к окну, надеясь что прожигающий взгляд Уилера не заметил предательский блеск ореховых глаз. Терпение было на приделе. Он был на грани от того чтобы сорваться, и высказать все что он думает прямо в лицо этому чертову Майку Уилеру, в этой чертовой машине, и плевать он хотел что его чертов брат и чертов Мюррей это услышат. — Это я веду себя как придурок?! Ты сам первый начал — брюнет явно хотел сформулировать мысль и дополнить свою фразу, но он не успел. Терпение лопнуло. — Да Майк, ты ведешь себя как полный придурок, и я говорю не только про эту поездку, а в целом за все время моего приезда из Калифорнии. Сначала ты ведешь себя так, будто мы лучшие друзья, как раньше. Крутишься вокруг меня, проводишь со мной большую часть свободного времени, а потом отталкиваешь, даже не объяснив причины, игнорируя все мои попытки поговорить. При этом общаясь со всеми, кроме меня, будто я тебе противен. Так что будь добр, определись уже наконец, хочешь ты со мной общаться или нет — голос дрогнул, а предательские слезы все таки прыснули из глаз Уилла, так что он отвернулся к окну, разрывая зрительный контакт с шокированным взглядом Уилера, хоть из-за пелены слез особо не смог разглядеть то, что происходит за окном, но это было лучше, чем смотреть в такие глубокие, безумно красивые и родные глаза, источающие сейчас лишь пробирающий до костей холод. Он хотел проложить свой монолог, но звонкий голос младшего его опередил и заставил повернуть голову, смотря прямо в глаза Майку, в уголках которых как ему показалось тоже появились почти незаметные капли влаги. — Ты серьезно не понимаешь в чем дело Уилл Байерс? Ты в наглую соврал мне о картине, а самое главное о чувствах Оди ко мне. Она не чувствовала всего, что ты мне наплел. И мне плевать если ты хотел как лучше, ведь мне действительно было больно осознавать то, что я несколько месяцев пытался внушить себе то, что я все еще люблю Оди как девушку. Ты не представляешь сколько ночей я лежал без сна, виня себя в том что я не могу дать ей того, чего она заслуживает, и все как оказалось зря? Да ты…— ему не дали договорить, более взрослый голос перебил его поток мыслей, которые вот вот могли перейти на самого разного рода обзывательства. — Дети, дети — Мюррей нелепо помахал у них перед глазами рукой, переводя на себя внимание — прекращайте этот цирк. Два взрослых пацана, а ссоритесь как девчонки в детском саду. — Не лезьте не в свое дело, сами разберемся — чуть ли не прорычал Майк. Ладно, это действительно единственная мысль с которой он сегодня согласен — И вправду, мистер Мюррей, решайте свои проблемы, не суйте нос в чужие — он явно ощутил взгляд Уилера на себе, но пытался не обращать на это внимание. После последнего монолога Майка в его голове шатена творилась полная каша. Хоть про картину он догадывался, но остальные детали небольшого рассказа стали для него открытием. Не любит Оди? В голове не укладывается, ведь по его воспоминаниям он только о ней и говорил: Как прошел твой день? Я сегодня так хорошо с Оди погулял. Нравится эта группа? Ой да, меня на нее Оди подсадила. Какие планы на завтра? Я с Оди в кино пойду. Уилл, а ты можешь нарисовать мне портрет Оди. О, а вот тут мы с ней гуляли. А Оди бы сказала что…Оди, Оди, Оди, пятьдесят процентов их разговоров сводилось к обсуждению их отношений, не то чтобы Уиллу это не нравилось, он был рад что Майк доверяет ему такие секреты, хоть маленький огонек ревности никуда не делся, но он определенно не сравнится с любовью к сводной сестре и Майку. Хотя врать глупо, по началу было тяжело. Ревность, как крепкий алкоголь, по типу того что пил Мюррей, разливалась по телу, не давая спокойно дышать, и моментально образовывая в горле ком, стала неотъемлемой частью жизни 14-летнего мальчика, с глупой прической и тяжелой судьбой. Но со временем он научился её контролировать, и это безусловно помогло ему двигаться дальше. Из очередного потока мыслей его вывел голос Баумана: — Ну уж нет Байерс, я свел не одну пару, в том числе твою маму и офицера Хоппера, — он ткнул Уилла указательным пальцем в грудь, смотря в его ореховые глаза так, будто он искал там смысл жизни. За его спиной сидящий за рулем Джонатан украдкой кинул наполненный тревогой взгляд и засуетился, старательно делая вид что абсолютно не заинтересован в их разговоре — так что теперь слушайте меня внимательно голубки, я сведу и ваши наполненные любовью к друг другу морды — его взгляд был серьезным, хитрым и насмехающимся одновременно, и Байерса всегда это удивляло, как можно совмещать столько эмоций на лице за раз? Он медленно переводил взгляд то на Уилла, то на Майка. Ему не послышалось? А может это все сон? Или векна уже завладел его разумом, и теперь показывает ему ложные события. Сведет? Что он несет вообще. — Что вы несете вообще?! — чуть повышенный тон Майка заставил шатена инстинктивно сжаться, но больше напугало то, что он буквально произвел его мысли в слух — Меня с ним?? — Уилер будто доказывая абсурдность слов Мюррера, активно жестикулировал руками, показывая то на себя, то на Уилла. Сердце Байерса неприятно кольнуло от тона которым брюнет выделял его имя. Хотелось выйти из этой проклятой машины, и уйти куда-нибудь подальше от этого места, и ему все равно что машина едет с огромной скоростью, так даже лучше. — Да, он прав — еле как выдвил из себя художник, стараясь скрыть дрожь в голосе — ты кстати тоже не подарок, Майк — буркнул он, намного тише чем прежде, снова отворачиваясь к окну. Только Уилер открыл свой рот чтобы что-то добавить, его опередили: — Значит так — Мюррей вдохнул полную грудь воздуха, переводя взгляд на Байерса и неприлично тыкая в него пальцем — ты, влюбленный по уши идиот, страдающий от как тебе кажется невзаимной любви, хотя ты даже не пытаешься уловить явных знаков на симпатию от своего распрекрасного-точно-не-гея Майка, потому-что уверен в том, что он все еще влюблен в твою сестру, и вообще он точно тебя не поймет, скажет что ты урод и отвернется от тебя, как будто вы не дружите с пеленок, и этот факт может разрушить такую крепкую дружбу. И именно поэтому ты, вместо того чтобы делать хоть что-нибудь, плачешь по ночам и слушаешь грустную музыку про геев, надеясь что когда-нибудь все изменится — взгляд вместе с пальцем перевелся на Майка — и ты, точно такой же влюбленный идиот, который никак не может принять свои чувства, прикрываясь девушкой которую давно не любит, для которого симпатия к другу это что-то очень страшное, настолько, что вместо того чтобы поговорить, ты избегаешь, надеясь что проблема сама решится, а чувства испаряться. Но поверь Уилер, опыт у меня есть, и это так не работает, так что будь добр, победи свою внутреннюю гомофобию, и засоси или отсоси, чем там занимаются молодые гей парочки, своего распрекрасного Уилла-тоже-точно-не-гея, и признайтесь уже наконец, что вас обоих ведет от одной лишь мысли о друг друге в романтическом плане. На несколько секунд в салоне воцарилась гробовая тишина. Казалось, будто даже окружающие звуки притихли, ожидая дальнейшего развития событий. Но продлилось это не долго — Чего? Какая еще внутренняя гомофобия, да это все неправда! — голос Майка был ровным, но Уилл слишком хорошо его знал, чтобы не услышать нотки неуверенности. — Вот именно! Вы в наглую врете, мистер Мюррей — голос предательски дрожал, и Байерс из последних сил пытался сделать его убедительным и ровным. Лицо горело, дыхание сбилось окончательно, а голова была готова треснуть по швам от сильного потока мыслей. Откуда он все это узнал? Как этот дед смог прочитать его чувства насквозь? Правда ли то что сказал он про Майка? Хотя, нет, определенно нет. Уилл закрыл лицо руками и откинулся на спинку сидения. Из-за этого телепата все опять пойдет по пизде, хотя казалось что уже хуже некуда. Майк знает. Майк догадался. Майк ненавидит его. Майк, с которым он делил горе и радость всю свою сознательную жизнь. Майк, который ближе ему чем кто-либо из их друзей. Майк, который сейчас сидит рядом с ним, раскрасневшийся, и продолжает о чем-то спорить с Мюррером. — А ты Джонатан, может тоже что-то скажешь? Тут твоего брата прессуют вообще-то — Майк уже буквально рычал от злости, слишком активно жестикулируя руками. — Знаешь, скажу..— Джонатан специально кашлянул, прочищая горло, поправил воротник, будто собирался сказать пламенную речь. — я хотел сказать что…ох черт, Мюррей, у нас заканчивается бензин. Нам срочно нужно заправиться. — Ах да, как же мы могли забыть — еле сдерживая смех ответил тот — Эй, я вообще-то как вы могли заметить не слепой и хорошо вижу, да и в машинах я разбираюсь. У вас там еще большая часть бака! — Уилер в отчаянии указал пальцем в сторону показателей машины, но конечно же остался проигнорирован, на что лишь закатил глаза и откинулся обратно на спинку сиденья, проводя рукой по лицу. Машина с шумом остановилась недалеко от пустующей заправки, забирая по мере выключения двигателя с собой все звуки, которые хотя-бы немного помогали держать рассудок в порядке. Джонатан и Мюррей моментально выпрыгнули из машины. Они даже не удосужились припарковать автомобиль возле колонки с бензином, чтобы не спалиться перед мальчиками. В салоне повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь дыханием парней и приглушенного шума ветра за окном. Надо бы что-то сказать, а вот что? Мысли никак не хотели собираться в кучу, казалось еще немного и он словит паничку прямо тут. После двух ужасно неловких минут молчания, на удивление Майк первый начал разговор: — Знаешь, Мюррей он…— он остановился, обдумывая как закончить фразу. Он все еще был отвернут в противоположную сторону от Уилла, но выглядел уже намного спокойнее, чем пять минут назад — Идиот? — Уилл закончил за него фразу, чувствуя как напряжение между ними по немногу спадает. — Это само собой, но..— Уилер немного замешкался, как-будто решался, говорить или нет. Он медленно повернул голову в сторону шатена, заглядывая ему прямо в глаза, от чего того пробирала дрожь — но.. он был безумно прав, и это глупо отрицать. — он громко выдохнул, опуская взгляд куда-то на свои руки. Казалось что стук сердца Байерса сейчас слышал весь Хоукинс. Теория о том что это векна так издевается над ним, уже не казалось обычной шуткой. Это было типо признание? Прав в чем? Что вообще происходит? Мысли путались, сбивались, и даже если бы Уилл постарался, их бы не удалось собрать в одну кучу. На помощь пришла всеми излюбленная тактика, включить дурочка. — Прав в чем?.. — он сказал это настолько тихо, что казалось услышать было невозможно, но к счастью или в сожалению Майк услышал. — Во всем Уилл, во всем — он поднял взгляд обратно, и теперь Байерс уже отчетливо видел слезинки в уголках глаз. В ответ он смог лишь промычать что-то нецелесообразное, и продолжить сидеть как под гипнозом, смотря Уилеру прямо в глаза. — Уилл, я.. — он запнулся и завис, смотря куда-то за спину друга. Уилл задержал дыхание, а потные ладошки непроизвольно сжались в кулаки. Было страшно, по ощущениям даже встреча с векной не была такой пугающей, как молчание и хмурый взгляд Майка. — а знаешь, к черту. Не успел Байерс одуматься, как дрожащие ладони Уилера легли на его плечи, разворачивая к себе, а губы накрыли чужие губы. Это было быстро, почти по детски, как дети в детском саду, которым просто интересно какого-это целоваться как взрослые, но от этого казалось бы простого действия у Уилла внутри взорвалось тысячи фейерверков, а тот самый мучащий месяцами камень мгновенно спал с души, позволяя свободно дышать. Правда, дышать ему сейчас было некогда. Майк сразу отстранился, смотря прямо в глаза ошарашенному Уиллу. Одинокая слеза все таки скатилась по его щеке, которую тут же смахнул большой палец руки шатена, который понемногу выходил из транса. Вместе с облегчением пришла и нехарактерная Байерсу уверенность. Рука с щеки Уилера плавно переползла на подбородок, а вторая расположилась на его плече. Он сократил расстояние до минимума, прижимаясь лбом ко лбу друга, и специально тянул время, дразня. Большой палец провел по обветренной, изкусанной нижней губе Майка, слегка оттягивая. — Уилл..— шепот Майка обдал горячим воздухом лицо Уилла, и он не смог больше сдерживаться. Он поддался вперед, закрывая глаза, и припадая к таким желанным губам, зарываясь рукой в цвета смолы, кудряшки. Поцелуй был осторожным, нежным, изучающим. Губы терпеливо соприкасались друг с другом, словно разведуя новые территории. Второй поцелуй был более страстным и глубоким. Майк облокотился на дверь машины позади себя, перекладывая руки на талию Уилла, притягивая еще ближе к себе. Они утопали в друг друге, в прикосновениях, обжигающих кожу, в безумных танцах их языков. В этот поцелуй оба вложили все секреты, все недоговоренности, и всю бесконечную любовь друг другу, которая была заперта в огромном, железном сейфе, ключ от которого казалось бы давно был утерян, без возможности восстановления. Тем временем Байерс уже почти полностью сидел на коленях Уилера, отдавшись внутренним чувствам. Он издал тихий, протяжный стон, когда Майк нечайно прикусил его губу, и они непроизвольно отдалились друг от друга. Только сейчас Уилл понял как сильно у него кружится голова. Непонятно, толи это от нехватки кислорода, толи от переизбытка чувств, сейчас это было не так важно. Они судорожно хватали воздух, и даже не смотря на это все глупая улыбка никак не сходила с лица старшего. Немного отдышавшись, Майк заговорил приглушенно: — Уилл, я бы хотел извиниться, я.. — его тут же перебили, положив указательный палец поверх опухших губ. И откуда у Байерса такая уверенность? — Не сейчас Майк, не сейчас — он снова приблизился к младшему в плотную, втягивая его в новый, страстный поцелуй. Оба понимали что им предстоит длинный, тяжелый для обоих сторон разговор. Оба понимали что векна еще рядом, где-то там, наблюдает из своего укрытия, и думает о плане мести. Но оба понимали что это первый шаг к их счастливой жизни, совместной счастливой жизни. И ничего не могло напугать их, пока они были рядом.

***

Джонатан вышел с полупустой заправки, попутно делая большой глоток колы из железной банки, и подошел к Мюрреру. Тот стоял с биноклем в руках, направленным прямиком на заднее стекло старенькой машинки Байерса. Откуда он вообще взял этот бинокль? С каждой минутой, проведенной с Бауманом в одной компании, Джо все больше и больше удивлялся с выходок этого загадочного мужчины. Ходячий человек сюрприз, не иначе. Казалось он сам иногда не ожидал от себя некоторых выкидонов. Это и пугало и забавило одновременно. — Вы сейчас выглядите как сталкер-педофил, мне начинать волноваться за своего брата? — Тс, не мешайся под рукой, я смотрю на результат своей работы. Хочешь глянуть? — Он улыбнулся и протянул бинокль. Тот недоверчиво посмотрел на него, но все же принял предмет из его рук, пристраивая его на уровень своих глаз. Увидев своего брата и этого проклятого Уилера, он невольно улыбнулся и закусил губу. Он был счастлив за брата, действительно счастлив. Он прекрасно видел как он страдал от «безответной» любви к Майку все это время, видел картины которые брат прятал под кроватью, видел их совместные фоторафии, спрятанные в тетрадь по алгебре за прошлый год, видел как тот светился, проводя время с Уилерои, или как смущался и краснел, когда тот невзначай прикосался к нему. Видел, и старался делать все возможное чтобы брату стало легче. Но он прекрасно понимал что ничего не сможет так облегчить и без того сложную жизнь мальчику, как взаимные чувства. Может, он наконец-то перестанет слушать свой sad gay playlist и перейдет на нормальную музыку, кто его знает. Он убрал бинокль от лица, заставив себя оторваться от этой умиляющей и одновременно мерзкой картины. — Как бы не хотелось их прерывать, но нам пора ехать. Нэнси передала по рации что ту базу в которую мы так неслись уже обчистил Стив с Дастином, и нам нужно возвращаться обратно. — он скривил лицо произнося имя Харингтона, делая еще один большой глоток. — Нэнси значит.. Все хотел спросить. Как ты все таки тогда переспал, Джонатан? Он подавился колой.