Завтра будет лучше, чем вчера

      Сала раздражает всё. Абсолютно. Под одеялом слишком жарко, без него слишком холодно, пытаясь его переложить создаётся ощущение, что оно стало треугольным. Подушка то слишком высокая, то слишком низкая. Привычная кофта сидит неудобно и странно, почему-то ещё и колется. Автобус едва ли тащится, но тормозит так, будто до этого ехал как минимум 120. За тест по бесполезной истории стоит три рядом с зачеркнутой четвёркой. В столовой последнюю булочку забирает какой-то первоклашка, а живот от голода режет особенно сильно.       В очередной раз домой Сал возвращается в отвратительном настроении. Настолько ужасном, что почувствовав наворачивающиеся на глазах слёзы расстроился ещё сильнее. Успокоится не помогает ни горячий душ, ни даже мурчащий Гизмо. Дрожащие руки и текущие сопли действуют на нервы так же как и долги по учебе — делать ничего не хочется с этим, но морально с каждой секундой становится всё хуже. Слезы продолжают раздражать щеки и самого Сала, но литься не перестают. Ему кажется, что весь мир против него, когда слышит стук в дверь. Не то что бы видеть кого-то не хотелось, скорее хотелось, что бы все на пару суток забыли о его существовании. Можно, что бы больше никогда и не вспоминали.       Стук повторяется, но Сал продолжает лежать калачиком на кровати. После третьего всё же встаёт, открывает дверь и надеясь, что хорошенько врежет надедливому и названному гостю, толкает её со всей силы. Ну, которая могла остаться к концу дня, первая половина которого проходила на грани истерики, а вторая уже в ней. Ларри удивлённо смотрит на парня, когда тот, заплаканный, буквально падает ему в руки и безвольно виснет.       А Сал думает, что сейчас разрыдается ещё сильней, потому что чертовски устал. Потому что оценки всё хуже, а каникулы всё ближе, потому что не получается ни сыграть на гитаре, ни выиграть в компьютерных играх, потому что засыпает в три часа ночи, в четыре просыпается от кошмаров, а встаёт в пять. Он не ест сутками, потому что не хочется ничего. Ни гулять, ни играть, ни учится, ни есть. Максимум чего хочется – что бы все забыли о его существовании, а он бесследно исчез из этого мира.       Сал чувствует, как Ларри заводит его обратно в квартиру, слышит, как тот закрывает дверь, но не видит практически ничего из-за слёз. Ночами он в полнейшей темноте доходит до любого уголка квартиры без ошибок, но сейчас голова так сильно кружится и звенит, что он не понимает, куда его привели. Слышит собственный вой, пытается закрыть рот руками, но их оттягивают и он чувствует что-то холодное возле губ. Ледяная вода немного приводит в чувства, позволяет немного утихнуть. Сал всё ещё скулит в стакан, который держит даже по сути не сам, потому что собственные руки едва ли поднялись, что бы обхватить его. Он громко всхлипывает, когда отталкивает ёмкость. Пытается утереть слезы, но новые тут же появляются и ощущение на чувствительных щеках лишь приносит боль. Ларри мягко прижимает друга к себе и вздыхает, будто собирается что-то сказать, но продолжает молчать. Когда Фишер еле слышно говорит, что хочет спать, Джонсон отводит его в комнату. Закрывает шторы, поправляет одеяло и молча уходит.       Сообщение с извинениями Сал уже не видит, как и очередной кошмар. Проснется он уже лишь завтра, во второй половине дня, с остатками слез на глазах и кома в горле, но уже будет лучше. Не идеально, но гораздо лучше, чем вчера.