Гоша-хорни и рыбка-тян

Гоша с ужасом и непониманием разглядывал свою ладонь — странный символ, напоминающий переплетение корней и молний, пульсировал слабым золотистым светом.  — Это началось еще вчера, — признался он, когда все собрались вокруг. — После того как...  Он покраснел и бросил взгляд на Лайму. Девушка осторожно прикоснулась к отметине, и символ вспыхнул ярче, словно почуял родное.  — Ой! — она отдернула руку. — Он... теплый. И пахнет грозой.  Нереида, изучавшая знак, вдруг резко подняла голову:  — Ты когда-нибудь попадал в странные ситуации с электричеством?  Все вспомнили, как неделю назад во время грозы, Гоша единственный не промок — капли буквально огибали его, не давая ему промокнуть.  Василиса схватила его за запястье и сказала, глядя ему прямо в глаза:  — Ты третий. Наследник воздуха. Тот кого мы искали. Ночью у костра Василиса неожиданно заговорила, вспоминая те самые дни, когда они еще не встретились:  — Я помню... детский дом у Черного озера. Там была...  Её голос дрогнул, ожидая какого-то подвох извне. Ася осторожно взяла подругу за руку, и та продолжила:  — Статуя. Каменная женщина с раскрытыми ладонями и какими-то штуками на них. Воспитатели говорили, что это просто памятник, но...  Она провела пальцем по земле, и камешки сами сложились в тот же образ, о котором она задумалась.  — Она была словно живая. Я разговаривала с ней и она отвечала, может и не сразу, но отвечала.  Саша, сидевший рядом, вдруг побледнел и вдруг произнес:  — Погоди... Черное озеро? Ты не могла там быть — его осушили 20 лет назад!  Василиса замерла, будто время вокруг нее внезапно остановилось. Она вдруг с пугающей ясностью осознала — эти руки, казалось бы юные, помнили движения, которым не учили в ее «возрасте». Эти глаза видели то, что не могла видеть обычная семнадцатилетняя девушка. В глубине сознания шевельнулись обрывки воспоминаний, слишком зрелых, слишком... старых. "Семнадцать? — горько усмехнулась она про себя, осознавая, что это может быть еще не конец. — Если бы..." Нереида начертила на песке три символа:  — Вода, камень, воздух. Но где-то должен быть четвертый — огонь.  — Почему мы об этом ничего не знали? — спросил Тимофей.  — Потому что, — Нереида смахнула рисунок, — кто-то специально разделил нас. И теперь...  Её слова прервал странный звук — где-то вдали гора начала извергать не лаву, а... воду. Огромный столб жидкости бил в небо, смешиваясь с молниями.  — Равновесие нарушено, — прошептала Лайма. — Стихии путаются местами. Как-то надо восстановить на место, но пока не понимаю как. На рассвете трое избранных встали у кромки воды:  Лайма с трудом удерживала водяной столб — он постоянно рассыпался на капли.  Василиса заставляла камни плыть против течения, но они тут же тонули. Гоша вообще не мог понять, что должен делать — его "дар" проявлялся только в стрессовых ситуациях.  — Вы думаете слишком локально, — сказала Нереида. — Вы не части стихий. Вы — их сознание. Попробуйте пропустить их через свое сознание, через себя, тогда у вас потихоньку все начнет получаться. Лайма решила поменять тактику. Она не поднимала воду — она стала водой. Столб превратился в идеальную спираль. Василиса засмеялась — камни закружились в странном танце и закружили рядом с девушкой. А Гоша... Гоша исчез. На его месте замерцал силуэт из ветра и искр.  Пока трое тренировались и пытались ощутить свои способности, остальные разбирали найденные в сторожке записи.  — Тут что-то про "Великое Разделение", — сказал Щедрый, вытирая пыль со страницы. — Кто-то по имени Аархон...  Аврора вдруг вскрикнула — иллюстрация на соседней странице изображала четырех существ, очень похожих на них. Только у четвертого...  — Это же Марина Викторовна! — воскликнула Надя.  Но нет. На рисунке стояла дата — 1823 год.  Вечером Артём дозвонился до своего брата в городе:  — Ты не поверишь что у нас тут происходит... фонтаны бьют кипятком, в электростанции — наводнение, а на старом кладбище...  Он побледнел, слушая:  — Камни... плавают?  Нереида схватила его за плечо, понимая, что четвёртая стихия там и стоит какая-то договорится с его обладателем:  — Это он. Аархон. Последний хранитель огня. И он явно не хочет, чтобы равновесие восстановилось, видимо не хочет чтобы его кто-то заменил. *Продолжение следует*