Гоша-хорни и рыбка-тян

Марина медленно пробиралась по узкому тоннелю, её фонарик выхватывал из темноты жуткие детали, заставляя сердце биться все чаще и чаще. — Здесь... — её голос дрожал, — здесь мы тренировались в последний раз.  Стены тоннеля были покрыты странными наплывами, словно камень, смешавшись с металлом, застыл в мучительных позах. Воздух был пропитан затхлым запахом, а тень, словно живое существо, следовала за ней, оставляя за собой мокрый, холодный след. Тинный дух, появившийся позади неё, прошептал:  — Он оставил их здесь, — его голос был полон горечи и страха, он указал на очертания людей, замурованных в стенах на несколько тысячи летний.  Марина осторожно дотронулась до одного из выступов, и внезапно тоннель наполнился эхом давних криков, которые резонировали в её голове, заставляя невольно вздрогнуть от резкости и многоголосия.  — Это Костя... — её пальцы сжали комок тины, который дух оставил ей. — Аархон замуровал их в камне!  Внезапно перед ними возникла светящаяся трещина, за которой виднелась лаборатория с кипящими котлами и мерцающими пробирками. Вокруг царила атмосфера безумия и магии, заполняя собой все пространство.  Лайма, стоя на краю трещины, создавала водяной барьер, но вдруг её лицо искажалось от ужаса:  — Что это? — она посмотрела на свои руки, которые начали покрываться инеем.  Нереида, чувствуя опасность, попыталась поддержать и помочь ей, но её пальцы примерзли к плечам дочери:  — Он играет с балансом! Твоя вода... она превращается в лёд!  Лайма закричала — кристаллы льда росли по её рукам, достигая локтей, и вокруг них началось странное смешение: вода закипала, а лёд крепчал.  Ася уже хотела броситься на помощь, но Василиса удержала её:  — Не трогай! Это аномальный лёд — он может...  Громкий треск раздался в воздухе, и Лайма рухнула на колени, её левая рука была скована прозрачным голубым льдом.  Пока все были заняты Лаймой, Саша, бродя по комнате и обдумывая дальнейшие, наткнулся на потрёпанный блокнот Гоши.  — Вы не поверите... — он поднял вверх страницу, на которой были изображены странные символы и знаки.  Аврора, с осторожностью, взяла листок в руки:  — Это... это же карта!  Действительно, среди каракулей просматривались очертания тоннелей, а в центре — огромная печь с пометкой "Он здесь".  Но самое странное оказалось на последней странице — свежая запись, сделанная уже после исчезновения Гоши:  "Если читаешь это — я нашел способ. Аархон не уничтожает стихии... он собирает их в себе. Лайма должна остерегаться льда. Василиса — камней с прожилками. Марина Викторовна — своей крови."  Щедрый побледнел, его лицо исказилось от страха:  — Как... как он мог написать это после исчезновения?  Внезапно окружающее пространство наполнилось гулким хлопком — из вихря над костром выпал дневник Гоши.  Марина в это время стояла перед огромной печью, где когда-то плавили руду. Теперь здесь, как в кошмаре, висел Гоша — заключённый в клетку из сплетённых молний.  — Ты опоздала, сестрёнка, — раздался знакомый голос, но в нём слышались странные нотки, словно что-то изменилось.  Из теней вышел Аархон, но это был уже не человек — его тело состояло из расплавленного металла и голубого пламени, которое освещало его искажённые черты.  — Костя?! — Марина отшатнулась, её сердце замирало от страха и волнения.  Тинный дух вдруг ринулся вперёд, стремясь защитить её, но Аархон лишь рассмеялся — его рука пронзила грязевого духа, и тот закричал от боли, растворяясь в воздухе.  — Теперь я чистое пламя, — прошипел Аархон, его голос был полон злобы и превосходства. — А грязь должна сгореть.  Марина, не отрывая взгляда от своего врага, посмотрела на свои руки — комки тины, которые ей дал дух, начали светиться зелёным светом.  "Время", — прошептал в её голове голос Нереиды, и она поняла, что у неё есть только один шанс.  — Мы не позволим тебе забрать нас, — выкрикнула она, её голос звучал уверенно, несмотря на страх.  Аархон лишь улыбнулся, его глаза горели холодным огнём, и она знала, что битва только начинается.  Теперь, с каждым мгновением, она должна была найти способ противостоять Аархону и спасти своих друзей. Время было на исходе, а на горизонте разгорался новый шторм. *Продолжение следует*