Bondage N Boston

«В любом деле главное — любовь». «В любом деле главное — внимательность». «Усилие». «Страсть». И ещё что-то, но Майк забыл. Кровать в номере была металлическая. Чтобы придать металлу вьющуюся форму, нужно накалить его до тысячи ста градусов. Тогда сталь будто начинает светиться изнутри. Отец Уилла однажды водил его в Хоукинскую кузницу. Уиллу казалось, что от этого свечения металл взорвётся; он отвернулся и больше не смотрел. Было слишком жарко, и вскоре они с отцом вышли на холодный воздух. Уилл помнил отчётливо контраст жара и холода, как капелька горячего пота начала охлаждаться и как она внезапно исчезла на холоде. На металлические вензеля Майк крепит сначала правую, а потом левую кисть Уилла. Он завязывает узел «австрийский проводник» на каждой руке. — Не больно? — Майк проверяет натяжение узлов, гладит ладонью обнажённую спину. — Нет, — Уилл ухватывается ладонью за вертикальные полосы. Металл прохладный, за него приятно держаться, когда всё остальное тело горит. Руки были связаны низко — почти у самых подушек, но чуть выше. Голова Уилла лежала на двух подушках. — Ты помнишь, что говорил Дерек? — Если я захочу закончить, то мне нужно будет сказать об этом, — Уилла было плохо слышно из-за того, что он лежал головой вниз на подушке. — Да, — тихо сказал Майк. Он долго возился. Уилл не мог видеть, что он делает. В ожидании он начал думать о том, что всё это время не мог до конца сформулировать. Что-то, что гложило и не находило выхода. То, из-за чего были приступы кашля и тошноты. Он искал ответы в детстве — и не находил, искал ответы в семье — и не отыскивал. Он смотрел на Майка, и картина становилась чётче. Он пытался рисовать, и в моменте казалось, что он всё понял, но по итогу терялся вновь. И всё это повторялось, как карусель, мелодия которой сводила с ума. Но однажды Макс показала ему привезённые журналы из Японии. Это был Yomikiri Romance. Он много листал их в одиночестве, перерисовывал, рисовал мужчин. Это вызывало эстетическое удовольствие. Может, в этом вся тайна? В возбуждении, в восхищении? — Уилл, раздвинь ноги шире. Уилл слушается. Майк берёт правую ступню и прижимает голень к бедру. У Уилла это вызывает дискомфорт, но он знает, что если подождать, то это пройдёт. Майк связывает ногу «стопорным узлом». Майк сосредоточенно старается вспомнить каждое следующее движение рук, то, в какую сторону повернуть верёвку. Он старается не смотреть на голую спину. Потому что если посмотрит, то больше не вернётся к узлам. Но для Уилла важно быть хорошо зафиксированным. Он не объяснил почему. Наверное, думает Майк, он скажет после. Пока Майк закрепляет вторую ногу, Уилл вспоминал старшую школу. Что тогда было такого, что сильно на него повлияло? Он думал о том времени — и вспоминал лишь страх. Во всём был страх. Глубокий, проросший страх. Да. Всё это время ему было страшно. Внутри холоднело, а снаружи было жарко. Контраст. А потом приходил Майк — и становилось легче. Когда они начали спать вместе, страх почти полностью уходил. Температура тела выравнивалась, дыхание успокаивалось. Но что его пугало? От чего он постоянно бежит во сне? Майк закончил со второй ногой и отошёл к дорожной сумке, в которой были смазка и презервативы. Уилл чувствовал спиной передвижения Майка по комнате. Он улыбнулся от мысли, что всегда чувствует его местоположение. Всегда. Он всегда знает, где Майк. И Майк всегда знает, где Уилл. Будто в них была нить, что связывала их друг с другом. Нить. «У вас должна быть нить доверия». Уилл ожидал сначала пальцы, но Майк начал вылизывать его внутри языком. Язык был морозным — наверное, Майк съел леденец для дыхания. Контраст между жаром и холодом. Уилл больше не мог сосредоточиться на мыслях. Майк обхватывает ладонью его ягодицы, сжимает. Майк холодный, но начинает согреваться. Уилл горячий, но начинает остывать. Температура их тел выравнивается. Уилл постанывает в подушку. Он всегда стонет в подушку. Ему страшно быть застигнутыми врасплох. Ему всегда страшно, что люди поймут, что Майк — его парень, что они постоянно делят кровать, что их кольца на безымянном пальце — не совпадение и не случайность. Что иногда большие рубашки, которые он носит на работу, не по ошибке куплены. Что он снимает квартиру с «другом» не ради экономии. Что М. Уиллер — не Мисти, а Майк. Он боится быть застигнутым. Он боится, что снова плохо замаскировался. Ему плохо удаётся перестать бояться. Майк глубже входит языком. Они оба стонут, оба приглушённо. Майк с жадностью лижет. У Уилла полностью стоит член, прижатый животом к матрасу. Майк дополнительно добавляет пальцы. Они занимались сексом вчера вечером, но ему всё равно нравится сам момент неторопливого растягивания. Уилл хочет взять Майка за руку. И в момент желания понимает, что не может ничего сделать. Что обездвижен. Но это даёт ему успокоение. Уилл расслабляется. Майк отстраняется и начинает гладить член, глядя на Уилла. Ему нравится, когда он может контролировать ситуацию. Это возбуждает сильнее, чем он предполагал. Он натягивает презерватив и приподнимает бёдра Уилла, чтобы налить внутрь смазку. Когда она начинает немного вытекать, он смазывает и распределяет массу по члену — и начинает входить. Уилл обычно лежал на спине, и когда Майк входил в него, то обнимал его ногами. И обычно они всегда целовались. Майк двигается в ровном темпе, не сильно глубоко. Внутри его член увеличивается сильнее и приятно давит на стенки. Дыхание тяжелеет. Как же это знакомо. Но когда? Когда это было? Уилл вспомнил. Это было в шкафу Майка. Это было Рождество. Последний год школы. Им так хотелось трахаться, но в доме у Уиллеров было так много народа, что запертая дверь в комнату Майка вызвала бы вопросы. Они решили спрятаться в шкафу и закрылись изнутри. Там пахло ароматизированными пакетиками, которые миссис Уиллер оставляла у каждого. Запах был слабым. Уилл стоял согнувшись спиной к Майку. Его окружали свитера Майка, его футболки и пиджаки. Он был полностью в нём, он был везде и повсюду. Майк входил сначала медленно, а потом набирал скорость. В какой-то момент Уиллу послышалось, будто кто-то зашёл в комнату. Майк тоже это услышал, поэтому резко остановился, резко войдя в полную длину. Уилл кончил на его вязаный свитер, а Майк — внутрь Уилла. Они простояли ещё минуту, пока некто не вышел. Натянули подпущенные брюки — и вместе вышли из шкафа. Сперма до самой ночи оставалась внутри. Это воспоминание напомнило ему запах Майка. Он скучал по нему. И в тот момент, когда Уилл об этом подумал, Майк лёг ему на спину и начал целовать его шею. А потом взял его за подбородок и глубоко поцеловал. Он набирал темп — и в поцелуе они оба кончили.