До И После

До: Вал скользнул взглядом по Воксу, ухмыляясь уголком губ. — Ха… наш план, говоришь? — тихо, игриво, почти шёпотом. — Интересно, как он работает, когда кто-то так красиво погружён в своё дело… Вокс сжал руки в кулаки, не отводя взгляда от монитора. — Вал… ты не понимаешь. Мой план работает. Всё под контролем. Вал медленно подошёл ближе, почти крадучись, пальцы случайно коснулись плеча Вокса. Лёгкий прикосновение, но взгляд — острый, внимательный. — Контролируешь, говоришь? — тихо, с лёгкой провокацией. — Надеюсь тебе не слишком одиноко. Иначе… мне придётся вмешаться. Вокс нахмурился, слегка напрягся, но голос оставался ровным: — Вал… не отвлекай меня. Это важно. Вал прищурился, как будто изучал его реакции, затем медленно обвёл рукой край стола, едва касаясь руки Вокса. — Ах, Вокси… ты такой сосредоточенный. И такой… серьёзный, когда полностью погружён в своё дело. — Он наклонился ближе, дыхание касалось шеи Вокса, и в глазах блестела лёгкая, почти насмешливая искра. — Ммм… даже чертовски — опасно — интересно!) Вокс на мгновение ощутил тепло от этого прикосновения и дрожь пробежала по спине. Лицо слегка покраснело (на сколько это возможно на экране) сердце дернулось, но он тут же вернулся к привычной решительности. — Всё под контролем. Мой план работает. — Холодно, без единого намёка на смущение. Вал тихо засмеялся, лёгкий смешок, едва слышный, почти шепот. Он медленно обвёл взглядом Вокса, изучая каждую реакцию, а затем слегка провёл пальцем по его предплечью. — Интересно, Вокси… как ты держишь это всё в себе? — прошептал он, слегка наклонившись. — Неужели… даже не дернешься, когда тебя так… трогают? — Вал провёл рукой по мягкой ткани пиджака и проскнул длинные пальцы под пиджак, дотрагиваясь до груди вокса через рубашку. Вокс сжал зубы, покраснение ещё на долю секунды промелькнуло по щекам, но он снова отвёл взгляд к экрану. Три секунды — и всё смущение ушло, осталась только холодная сосредоточенность. — Я сказал, что всё под контролем. План работает. Завтра всё будет идеально. Вал улыбнулся уголком, отстранился, но не уходил слишком далеко. Его глаза всё ещё следили за Воксом, каждая деталь, каждый дрожащий мускул. В лёгкой улыбке скользнула тревога, скрытая под игривым выражением. — Ну что ж… — тихо, почти себе под нос. — Надеюсь что будет. Вокс лишь сжал кулаки. Сердце всё ещё колотилось, но он вернулся к своему плану, полностью игнорируя Вала, хотя ощущение тепла, смущения и опасной близости ещё долго оставалось внутри него. После Вал стоял над ним, ладони опирались на край стола, пальцы слегка сжаты. Взгляд ровный и холодный, лицо без эмоций — почти идеально сдержанное. Но каждое движение выдавало напряжение, скрытую боль и злость, которые он пытался держать под контролем. — Ну… вот так, — тихо, ровно, почти отстранённо произнёс он. — Кто бы мог подумать, что всё обернётся так… неполноценно. Вокс поднял взгляд. Жалко. Ему хотелось крикнуть, обнять, но он боялся шевельнуться. Любое движение могло всё испортить. — Ты вроде хотел… всё ради плана, — продолжал Вал, ровно, почти спокойно, — но… что-то пошло не так. — Пауза. Его взгляд говорил больше, чем слова. — Как ты… теперь? Вокс едва кивнул, сжимая зубы. Сердце колотилось, дыхание сбилось. Он хотел признаться в страхе и боли, но боялся, что это окончательно разрушит то, что ещё можно спасти. Вал сжал кулаки, острые пальцы слегка возились в ладони. Он сделал шаг назад, ровно, спокойно, но в груди что-то рвалось. Глаза сужались, губы сжались, дыхание стало чуть прерывистым. — Ладно… — сказал он ровно, опуская взгляд. Но тишина между ними была густой, напряжённой, наполненной невысказанным. Внутри что-то сломалось. Вал едва заметно поджал губу, глаза заблестели. Он отвернулся, пальцы дрожали, сердце рвалось на части. Вокс видел, как тонкая маска хладнокровия Валентино постепенно слетает. И тут — маленькая слеза скатилась по щеке. Вал резко вздохнул, дернул плечом, развернулся и пошёл к двери. — Я… — едва слышно, почти себе под нос. — Я больше не могу… — но слова остались невысказанными, он ушёл резко, оставив Вокса одного, сжимая грудь от ужаса, жалости и вины. Вокс остался неподвижным. Тишина давила, воздух был густым, будто сама комната замерла. Он понимал: даже если захочет что-то исправить, многое уже разрушено. Страх и жалость переплетались в нём, и он не знал, сможет ли когда-нибудь вернуть прежнее.