Сердце Железного тигра

      - ВСЕ ВОН ОТСЮДА!       Чиновники один за другим, толкаясь, выбежали за дверь, боясь за собственную жизнь. Минхо в это время швырял им свитки (а заодно и увесистые чернильницы) в спины.       - ИДИОТЫ!       Когда за последним закрылась дверь, он обессиленно упал в подушки, устало прикрыв глаза. Раздались мягкие шаги позади и чужие пальцы легли ему на плечи, мягко массируя.       - Ваше величество, не стоит так утруждать себя.       Минхо простонал, когда руки стали давить на его плечи с большей силой.       - Заткнись. Ты ничего не понимаешь в правлении.       - Конечно, Ваше величество. - покорный голос его лучшего слуги оставался приторно учтивым. Минхо захотелось его стукнуть, но он сдержался.       - Собери свитки и расположи по порядку. И вели повару подать мне ужин с большим количеством мяса, не до конца дожаренным. Буду есть, представляя, что ем этих тупиц живьем.       - Да, Ваше величество.       Минхо услышал тень улыбки в ответе, но мысленно махнул рукой. Этому можно.       Ёнбок, его тень, его правая рука, отошел от правителя и занялся уборкой беспорядка в приемной зале. Единственный, кто хоть немного понимал Ли Минхо - великого и ужасного правителя Корё, объединивший Три государства путем кровавых, но беспрецедентно быстрых битв.       Отец научил Минхо не затягивать войны. Он был правителем Корё и мечтал объединить его с Силлой и Хупэкче, создав сильную империю, но не успел, неизвестная болезнь жестоко убила его, когда Минхо исполнилось всего четырнадцать. Мать умерла, рожая его, поэтому повзрослеть пришлось рано. Минхо стал самым молодым правителем и пережил все интриги благодаря Ёнбоку и его матери, а затем усилил свою власть с помощью Чана - верного подчиненного, помогающего править армией, и по совместительству личного стража.       Ли Ёнбок - бастард, незаконнорожденный брат Минхо по отцу, ставший слугой Минхо в десять лет. Молодой правитель использовал его как партнера в играх в детстве, заставлял везде ходить за собой, доверял ему проверять свою еду и напитки, искать ему девушек и парней на ночь. За преданность он владел намного большим, чем остальные слуги.       Чана Минхо спас в первой битве в Силле. Военачальник армии Силлы из последних сил отбивался сразу от семерых нападавших бойцов армии Корё, когда его собственная армия пала. Минхо остановил бой и предложил Чану на выбор два варианта - умереть сейчас от его меча, либо стать его военным советником и личным стражем до конца жизни. Чан упал на колени и поклялся Минхо охранять его жизнь, благодаря за помилование. Минхо в клятвы не верил, поэтому выжег на спине Чана клеймо со своим имперским знаком, гарантирующее ему бессмысленность предательства и побега, так как окружающие государства ненавидели и боялись правителя объединенного Корё. Такое же клеймо было у каждого чиновника и всех слуг Минхо. Также же клеймо выжег ему его отец, когда Ли исполнилось пять.              Утром, после предшествующего сытного ужина и крепкого сна, Минхо подобрел. Отдых помог ему продумать как исправить то, что наворотили его глупые подчиненные. Холодную взаимную ненависть с соседним государством они за один визит умудрились превратить в обостренный конфликт. Придется организовать поездку и налаживать отношения лично. Его государство еще не пришло в полную силу после объединения и война сейчас означала проигрыш. Проигрывать Минхо не умел и не хотел, поэтому придется применять дипломатию.       - Вы с Чаном поедете со мной. Возьмем с собой пару десятков лучших бойцов из столичной армии.       Ёнбок не был удивлен, что его берут с собой. Скорее он удивлен, что правитель на протяжении стольких лет продолжает ставить его в известность, будто у него есть право сказать “нет”.       - Разве пары десятков не мало? - Ёнбок ответил, не отвлекаясь от прически Минхо. Он туго зачесывал его черные волосы наверх, формируя пучок, тонким слоем обмазывая прическу яичным белком для гладкости.       - Чан заменяет собой еще пару десятков. К тому же, я должен показать свою открытость, убедить их в моей доброте... - Ёнбок хмыкнул, но промолчал, Минхо недовольно сдвинул брови. - Нужно отправить предупреждение о моем визите правителю Чжеими.       Кожа Минхо привычно болела от натянутых волос, но он не обращал на это внимания, продолжая раздумывать о предстоящей поездке. Около трех дней на лошадях в сторону заката солнца, с учетом двух ночных привалов.       - Кого оставите здесь, Ваше величество?       Минхо нахмурился. Он ни за что не отправится в поездку без Ёнбока и Чана. Своим чиновникам он не доверяет вовсе. Жадные, либо слишком глупые, либо очень уж хитрые. Но оставлять на более чем неделю государство без исполняющего обязанности правителя было нельзя.       - Ким Гаына. Твоя мать проследит за ним. Объясни ей, что при малейшем подозрении, пусть отравит без раздумий.       Мать Ёнбока - его тайная сила. Она помогла ему выжить после смерти отца. Она учила своего сына распознавать яды на вкус ради выживания Минхо. Она поможет сохранить его еще не такое устойчивое новое государство.       - Всенепременно передам ей, Ваше величество. Хотите выезжать через восемь дней на рассвете?       - За час до рассвета. На тебе сборы.       Ёнбок обошел правителя, вставая перед его лицом и надел на голову правителя иксонгван. Избегая взгляда в глаза Минхо он поправил шляпу, затем сделал шаг назад и низко поклонился.              За три дня пути Минхо мысленно не единожды выматерил каждого своего чиновника за их глупость - непрекращающийся дождь вымотал всех, кроме непоколебимого Чана. На второй день еще и Ёнбок отравился, пробуя еду правителя и остаток пути постоянно спешивался, прячась за близлежащими кустами. Минхо пометил в своей голове необходимость велить обезглавить повара по возвращению.       Столица Чжеими - безрадостное место. Минхо с плохо скрываемым презрением оглядывал незамощенные узкие улочки и плохо одетых жителей. Увидев юродивого недалеко от дворца местного правителя он прикрыл рот надушенным платком, скрывая брезгливое выражение лица. В столице объединенного Корё по его приказу всех юродивых отловили и убили, а всех бедных ссылали на окраины страны.       Дворец тоже восторга не вызывал - невооруженным взглядом видно, что у правителя Чжеими - Кван Джи-ху, много денег на свои прихоти и абсолютно нет вкуса. Минхо захватил бы эту страну в два счета. Но не сейчас, не в момент, когда его армия слаба, а в чиновниках сидят слабоумные идиоты (на этой мысли его правый глаз дернулся от гнева). Поэтому сейчас он, правитель великого объединенного Корё, входит во дворец, принадлежащий правителю отсталой страны, сопровождаемый минимальной свитой.       Слуги Кван Джи-ху гулко стукнулись коленями о деревянный пол, когда Минхо с Чаном и Ёнбоком позади вошли в плохо освещенную главную залу дворца. Их бойцы остались снаружи дворца, ожидавшие сигнала в случае беды - Чан умел оглушающе громко свистеть. Кван Джи-ху с надменным лицом сидел на троне, с пятью своими слугами, неустанно протирающими коленями полы. Даже трон отражал отвратительный вкус своего хозяина - мелкие детали, вырезанные неумелой рукой, абсолютно не гармонировали с формой трона, драгоценные камни не сочетались с цветом дерева, пропорции спинки к сиденью вызывали насмешку - человек, сидящий на троне, смотрелся глупо. Минхо удержал натренированное годами нейтральное выражение лица, пока Чан и Ёнбок кланялись. В тени за троном скрывался страж Квана.       - Великий правитель Ли, Железный Тигр Корё, прибыл. - мощный бас Ёнбока наполнил небольшую приемную залу.       - Правитель Кван Джи-ху, Сияющий Дракон Чжеими, милостиво принимает вас. - один из слуг, на коленях склонившись лицом до пола, проговорил заученную приветственную фразу. Минхо хотелось рассмеяться - каждый из павших правителей, чьи государства теперь принадлежали ему, носил кличку “Дракон”. Значит и это государство будет принадлежать ему, просто чуть позже.       - Думаю, общение стоит начать с плотного ужина для уважаемого правителя Ли и его приближенных.       Слуги тут же зашуршали одеждами, вставая с коленей. Двое из них не разгибаясь открыли двустворчатые двери в стене справа от трона и правитель Кван первым прошел внутрь, сопровождаемый стражем и остальными слугами. Минхо медленной поступью двинулся в сторону соседней залы, намного более ярко освещенной сотнями свечей. Столы на низеньких ножках ломились от количества еды, самый большой из них - для двух правителей, был отделен от остальных.       Кван уселся за него первым, жестом руки приглашая Минхо. Ли сел напротив, Ёнбок и Чан встали на колени с прямой спиной позади него. Низко опустившая голову девушка из числа служащих этого дворца терпеливо ожидала приказов.       - Для твоих слуг тоже накрыто, Минхо. - Кван криво усмехнулся. Его собственные слуги сидели за другим столом, не прикасаясь к еде, поскольку их правитель еще не начал есть.       - Джи-ху, не беспокойся так за моих людей, я сам решаю как ими распоряжаться. - Минхо указал пальцем на несколько тарелочек с мясом и овощами и девушка резво и аккуратно наложила в его тарелку требуемое. Минхо щелкнул пальцами и Ёнбок взяв тарелку и палочки тщательно распробовал каждое блюдо, еле заметно кивнул и вернул ему тарелку. Минхо невозмутимо начал трапезу из надкушенных Ёнбоком блюд, не смущаясь того, что этими палочками с этой же тарелки ел его слуга. Джи-ху моргнул, наблюдая за этой картиной, но потом снова вернул свою надменность.       - Ты запуган, Минхо.       - Я предусмотрителен. Поэтому до сих пор жив.       - Ты запуган. Ты пришел сюда сам, хотя твоя империя больше моей. - Джи-ху изучающе наклонил голову, кладя в рот кусочек мяса.       - Пусть так. Я приехал сюда лично с извинениями за решения моих чиновников, не согласованные со мной. Обеим нашим странам нужен мир, для благополучия народа. - Минхо указал пальцем на еще несколько блюд и алгоритм с пробой и одобрением каждого из них Ёнбоком снова повторился.       - И в чем же состоят твои извинения?       Минхо щелкнул пальцем и свернутый лист дорогой тончайшей бумаги лег в его левую ладонь из руки Чана. Ли протянул его Квану не разворачивая. Джи-ху с прищуром изучил бумагу с печатью правителя Корё, после чего его глаза превратились в два сверкающих блюдца.       - Три маджиги?!       - Я очень щедр и милостив, Джи-ху.       Минхо изобразил сожаление на лице и продолжал пережевывать кусочки еды.       План был придуман легко, всего за одну ночь после сытного ужина и возлежания с приятной новой девушкой: он отдает три маджиги давно ослабшей земли на границе с Чжеими, а через пару лет, после усиления своей армии, захватывает это несчастное государство с десятками пхенов разработанных рисовых полей.       - Наше примирение заслуживает небольшого праздника, не так ли? - Кван не смог скрыть своего удовольствия. Джи-ху трижды громко хлопнул в ладоши и в залу из неприметной двери вошел парень с каягымом. Он уверенно уселся посреди залы и тронул струны.       В этот момент Минхо забыл как жевать. И, возможно, дышать.       Длинные пальцы бегло перебирали струны, а голос парня разливался морской волной, накрывая всех присутствующих с головой, заставляя задохнуться, захлебнуться, погрузиться на самое дно и снова всплыть, обретая кислород и теряясь в пространстве.       Первая песня кончилась и Минхо наконец проглотил присохший к языку кусок, запивая его водой из графина. Он настолько забылся, что даже не дал Ёнбоку попробовать свой напиток. Ёнбок сзади удивленно раскашлялся, но Минхо не обратил внимания. К тому же, этот самый графин из его рук сразу после него взял Кван, хлебая из горла и не отрывая взгляд от певца.       Вторая песня оказалась задорной и певец, не прекращая петь и играть на каягыме, поднялся с пола и начал двигаться по зале, кружась в завораживающем танце. Минхо ощущал себя так странно впервые в жизни, чувствуя, как его бесстрастное сердце пытается вырваться из груди под влиянием музыки.       Еще три песни исполнил парень, после чего низко склонился и спрятался за дверью, из которой появился.       - Ну как тебе, понравилось мое развлечение? - раскрасневшийся Кван довольно улыбался.       - Продай мне его.       Кван удовлетворенно крякнул.       - Он не продается. Ни за три маджиги, на за пять, ни за целый сомджиги!       Минхо прикусил язык.       - Повезло тебе, Джи-ху. Спасибо за хорошее развлечение.              Ночевать во дворце у правителя Квана Минхо отказался, сославшись на срочные государственные дела. После окончания ужина они вежливо распрощались, официально подписав бумагу о разрешении конфликта и Ли со своей свитой покинул столицу Чжеими.       Пройдя одну ночь и половину дня он притормозил своего коня. Сопровождающие выжидающе остановились вместе с ним.       - Чан, укради мне его. Укради мне чертового певца!       Чан никоим образом не выказал своего удивления.       - Сейчас, Ваше величество?       - Прямо сейчас. Вместе с его каягымом. Мы двинемся вперед, догоните.       - Но, Ваше величество… - Ёнбок попытался возразить. Все вокруг понимали, что правитель сошел с ума и своим приказом нарушит только что воцарившийся мир между их государствами, но лишь Ёнбок посмел перечить.       - Ни слова больше! Я не меняю своих решений! - Минхо рявкнул и пришпорил своего коня, побуждая его двигаться вперед, остальные, кроме Чана, последовали за ним. Ёнбок, обернувшись назад на своей лошади, со встревоженным лицом глянул на Чана. Мужчина улыбнулся и отвесил Ёнбоку еле заметный успокаивающий кивок.              Чан вернулся во дворец правителя Корё с опозданием в три дня. Минхо никак не показывал своего волнения все это время, но Ёнбок распознавал его влегкую. Во-первых, повара, готовившего им еду в дорогу, Минхо казнил лично. Во-вторых, он особо лютовал со своими подчиненными и даже Ёнбоку разок достался удар, но лишь мягкой подушкой. И в-третьих… Ёнбок просто чувствовал, что сердце его правителя, Железного Тигра, потерпело полное поражение. И прежде всего Ёнбок переживал не за своего правителя, а за того, кого он полюбил.       В ночь, когда Чан прибыл вместе с добычей, Минхо нетерпеливо пригласил их в свою приемную залу, не дав им отдохнуть. Ёнбок привычно маячил где-то позади него, готовый к любым капризам Минхо.       Чан вошел в двери и сразу преклонил голову, удерживая взлохмаченного парня около себя. Парень же кланяться не собирался.       - Как все прошло? - Ли облизнул губы, рассматривая свой трофей.       - Я разбросал его вещи у реки близ города, изображая, будто он утопился в реке, Ваше величество.       Ёнбок еле слышно выдохнул. Нового конфликта не будет.       Минхо удовлетворенно кивнул.       - Как твое имя?       Парень упрямо поджал губы и продолжил сверлить взглядом правителя, не боясь смотреть тому прямо в глаза.       - Его имя Хан Джисон, Ваше величество.       - Я не тебя спрашивал. - отрезал Минхо. Чан склонил голову еще ниже. - Где твой каягым?       Молчание.       - Чан?       - Каягым он разбил по дороге, пытаясь сбежать.       Ли нахмурился, но от следующей мысли его лицо разгладилось.       - Ну и правильно. Мастера Корё сделают тебе новый, лучше разбитого. Будешь мне петь и играть лучше, чем своему старому хозяину.       - Я не хочу тебе петь! - Джисон, покраснев, подал голос. Минхо улыбнулся, обнажая зубы.       - Моя певчая птица защебетала! Ёнбок, покажи Джисону его комнату в западном крыле и завтра же вели моему портному сшить ему новые одежды по размеру, а еще найди музыкального мастера. Чан, пусть двое лучших стражей охраняют его двери и окна. - правитель радостно хлопнул в ладоши и рассмеялся. - Теперь ты весь - мой!             

Месяц спустя.

      - Почему он такой! - Минхо швырнул в стену золотую шпильку для волос, украшенную ониксом. - Он не принимает мои подарки, он не носит одежды, сшитые специально для него, он не прикасается к искусно сделанному лучшим мастером Корё каягыму! Он не поет и не танцует для меня! Почему?! - он всплеснул руками и рухнул в подушки.       Ёнбок вздохнул, поднимая с пола шпильку. Ее кончик чуть погнулся от удара, но столичный ювелир исправит это за один вечер. Джисон жил в их дворце уже целый месяц, но так ни разу и не вышел из комнаты.       - Ваше величество… Хотите услышать как он поет?       - Что за идиотские вопросы, Ёнбок! Конечно хочу!       - Тогда этой ночью мы совершим с Вами небольшую прогулку.       Минхо заинтересованно приподнялся на локтях.       - Меня ждет благословение и птичка споет мне?       - Споет.       

***

      - Не шумите, Ваше величество…       - Я должен скрываться в собственном дворце?! - Минхо раздраженно прошипел, но послушно притих. Оба умело прокрались вдоль стены западного крыла дворца, пока не достигли зарешеченного окна, у которого стоял один из стражей. Страж не произведя ни звука поклонился и отступил в сторону, давая своему правителю и его ближайшему слуге и соратнику встать прямо под окном.       - Ты сказал он споет мне! - Минхо произнес еле слышно в ухо Ёнбока, вызывая у того щекотку.       - Споет. Но не Вашему величеству, а просто споет. - Ёнбок прошептал и приложил палец к губам, мол, ждите.       Спустя несколько минут томительного ожидания, в которые Минхо успел закипеть, раздался тихий волшебный голос, который мгновенно погасил всю ярость в его душе. Минхо приложил правую руку к сердцу, чувствуя, как сильно, почти болезненно оно бьется.       - Что мне делать, Бокки?.. - он прошептал, не смотря в глаза своему брату.       Ёнбок сглотнул. Его детское прозвище, вырвавшееся из уст правителя, резануло по его собственному сердцу.       - Может… выпустить птицу из золотой клетки?       - Нет! - Минхо стукнул себя кулаком в грудь, яростно выплевывая свои слова шепотом. - Он мой и только мой!       Правитель с нечитаемой гримасой на лице скрылся в темноте территории дворца, полы его красного одеяния развевались, отмечая его путь.       Ёнбок поднял голову в сторону приоткрытого окна. Джисон продолжал тихо напевать, оставаясь в неведении о драме, развернувшейся здесь. Страж молча встал на свое место, продолжая охранять золотую клетку.              

Еще два месяца спустя.

      Правитель Корё потух. Это ясно видел Ёнбок, это отмечал в личных разговорах с ним Чан, и, как донесли Ёнбоку, об этом прознали и чиновники, что грозило новыми кознями, сопротивляться которым Железный Тигр в связи с ослабевшим сердцем будет не в силах. Ли-младший решил взять дело в свои руки.       С новым каягымом, тем самым, что Джисон отказывался принимать все время своего нахождения здесь, он без стука распахнул дверь в чужую комнату. Он осмотрелся и нахмурился. Комната выглядела отвратительно - тут и там валялись объедки, сломанные украшения и разбитая посуда, порванные одежды и обувь, сам Джисон мирно дрых на подушках. Ёнбок аккуратно поставил каягым у двери и взяв кувшин с остатками воды вылил его ровнехонько на лохматую голову. Раздавшийся крик чуть не оглушил его.       - С ума сошел?! Что ты здесь устроил! - Джисон вскочил на ноги, являя собой заспанное беспорядочное создание.       Ли отбросил кувшин на пол и сложил руки на груди.       - Я пришел поговорить с тобой.       - Мне неинтересны разговоры со слугой Корё!       - Вот как? - Ёнбок угрожающе сделал шаг вперед, Джисон остался на месте, но нервно сглотнул. - Разве наш великий правитель не осыпает тебя подарками? Не обеспечивает тебя кровом в собственном дворце и едой, сделанной его личным поваром?       - Ваш великий правитель взял меня в плен!       - Многие мечтают о таком плене. - вкрадчиво произнес Ёнбок.       - Но не я! - упрямство сверкало в темных глазах Джисона.       - О чем же ты мечтаешь? Бродить и дальше по своей бедной стране, распевая песни как ее глупым жителям, так и глупому же правителю? - Ли наклонил голову набок.       - Да! - он вздернул подбородок.       Ёнбок вздохнул. Повезло же его брату отдать свое сердце такому своенравному глупцу.       - Мой правитель даст тебе что угодно, если ты дашь ему свои талант и любовь. Такой шанс не выпадет более никому, Джисон, ты избранный. Подумай еще раз…       - Я прошу только одного - свободы! - парень перебил, не дослушав.       - Ее правитель Ли не даст.       Джисон рухнул обратно в подушки и вцепился пальцами в волнистые патлы. Ёнбок присел рядом и коснулся худого плеча.       - Послушай, - его голос смягчился. - Я могу понять тебя. Наш правитель сильный и жестокий человек. Но он еще и красив собою. А еще для тех, кого он любит, кто не предает его - он становится мягким котом вместо Железного Тигра. С его любовью стоит смириться и ты получишь, что угодно.       - Но нельзя меня заставлять любить его…       - Ты полюбишь его по собственной воле, как только узнаешь, какой он на самом деле. Для начала - спой ему. Пожалуйста.       Ёнбок поднялся на ноги, взял оставленный у двери инструмент и положил его у ног Джисона. Тот протянул правую руку и нерешительно тронул пальцами искусно вырезанные узоры.       -...но до этого - искупайся. И впусти наконец служанку для уборки здесь.       Джисон медленно кивнул и притянул к груди каягым. Ёнбок мысленно похвалил себя и покинул комнату. Сегодня его правитель снова оживет.       

***

      - Ваше величество…       - Уйди, я устал.       Ёнбок вздохнул и все равно прошел в покои правителя.       - Ваше величество, до обеда всего час, а вы без прически.       - Плевать. Не хочу обедать, я наелся утром. Ты непослушен, хочешь испытать мое терпение? - Минхо не сделал ни единого движения, чтобы покинуть свою постель.       - Вам нужна прическа. - Ёнбок деловито разложил все принадлежности на низком столике у окна и уселся в ожидании.       - Почему я тебя все еще терплю? - правитель простонал и все-таки поднялся, скорчив недовольное лицо.       - Потому что вы обязаны мне жизнью. - Ёнбок улыбнулся и начал прочесывать длинные черные волосы.       - Только поэтому.       

***

      Минхо сгорбив спину недовольно ковырял еду, одобренную любимым слугой. Чан и другие приближенные ели за столом в той же обеденной зале, но на небольшом отдалении от него. Ёнбок подозрительно светился плохо скрываемой улыбкой и Ли гадал, в чем же дело. Слуга еще и над прической его сегодня особенно расстарался - вставил пенё, переданное ему по наследству от отца, а тому от деда, обычно используемую только по большим праздникам.       - Ваше величество, отложите палочки… - Ёнбок шепнул ему еле слышно на ухо и Минхо удивленно приподнял бровь, но зачем-то послушался. Дверь залы распахнулась и дыхание Минхо перехватило.              

Я вынужден покинуть дом, стать к ветру лицом

Когда смотрю в окно, на душе так хорошо

Бабочки кружат верхом, они не гости солнцу днём

Стрекозы залетают в дом, моего нового мира в нём

      Этот голос.       

      И вчера, и сегодня, и завтра могу петь о чём хочу

И мне никто не скажет, что чего-то не смогу

И вчера, и сегодня, и завтра мне кричат, наконец-то скажу

Сейчас оно то мгновенье, я не один, нас много тут!

      Минхо не мог оторвать глаз. Его певчая птица почистила перышки и выглядит еще прекраснее, чем в тот вечер во дворце у Кван Джи-ху - новые красные одежды, расшитые золотыми узорами, прелестный новый каягым из темного дерева и темные волнистые волосы по плечи, танцующие вместе с каждым новым движением певца. Ёнбок рядом с ним не скрывал своей радости и хлопал в ладоши под ритм песни.       

      Тут не бывает грустно никому, ящерки всегда ползут

С синичкой поговорю, синичке подпою

Пойду на травку полежу, яблочко захочу

Подойду к дереву и сорву, вишенкой паду

      Минхо крепко уцепился пальцами в край стола, пытаясь удержаться на месте - голова кружилась, воздух закончился, осталось только сердцебиение и Джисон.       

И вчера, и сегодня, и завтра могу петь я чём хочу

И мне никто не скажет, что чего-то не смогу

И вчера, и сегодня, и завтра мне кричат, наконец-то скажу

Сейчас оно то мгновенье, я не один, нас много тут

             Джисон коротко поклонился громко хлопающей свите, поморщился при взгляде на Чана и игнорируя обоих Ли покинул залу. Брови Минхо исказились в гневе и он швырнул целое блюдо с сушеными фруктами в только что закрывшуюся дверь. Радость на лице Ёнбока пропала и он поспешил дать знак остальным покинуть обед. Ёнбок дождался пока все уйдут и преклонил колени перед Минхо, пытающегося успокоить свое дыхание с закрытыми глазами.       - Ваше величество, разве вас не радует, что он наконец спел? - Ёнбок спрашивал с легкой грустью.       - Я хочу, чтобы он спел ДЛЯ МЕНЯ! - Минхо в ярости снес остатки еды со стола одним движением руки.       - Не все сразу, мой правитель. - он склонил голову.       - Я жду уже три месяца!       - Любовь стоит ожидания.       - Моя любовь стоит всего мира, а он смеет артачиться!       - Минхо, нужно подождать.       Правитель раздул ноздри в гневе от фамильярности, но ничего не сказал, лишь выдернул из прически тяжелое пенё, бросил его в лицо младшего Ли и широким шагом ушел в свои покои. Из рассеченной кожи на скуле Ёнбока выступила кровь.             

***

      На пятый месяц жизни во дворце правителя Корё Джисон стал частым гостем на обедах и ужинах Минхо, но самого правителя он все также игнорировал. Ёнбок придерживался своей позиции и терпеливо выжидал, пока сам Минхо сгорал от ярости и нетерпения. Он жаждал любви темноглазого певца, жаждал его внимания, но получал лишь песни, спетые для всех, танцы, которые видели все, музыка, которую слышали все.       В одну из беспокойных ночей он не выдержал. Запахнув поплотнее полы своего ночного одеяния он покинул свои покои. Дворец тих, пара стражей в конце коридора округлили глаза, затем поклонились в пояс. Ли на них внимания не обратил и быстрым шагом двинулся в западное крыло. Сердце грозило разорваться от боли и бешеного ритма, он больше не мог терпеть душевные муки.       Жестом отогнав стража от двери комнаты Джисона, он не пытаясь быть бесшумным вошел в комнату, прикрывая за собой створку, и бухнулся на колени. Джисон, задумчиво перебиравший струны, коротко вскрикнул.       - Что вы…       Минхо вгляделся в круглые от испуга темные глаза напротив и с трудом заставил себя вымолвить следующие слова.       - Спой для меня. Умоляю.       Джисон моргнул.       - Но… Я же пою вам почти каждый день…       - Я прошу тебя спеть только для меня, Джисон. - его рука слегка коснулась обнаженной ступни певца. Джисон подтянул ногу к себе и Минхо сжал ладонь в кулак, притягивая его своей груди.       - Я буду петь, кому захочу. - парень отвернулся, глядя в зарешеченное окно.       - Что мне сделать, чтобы ты хотел петь только для меня?       Минхо удивлялся сам себе. Он мог угрожать Джисону, он мог мучить его и калечить, он мог выжечь ему клеймо. Но вместо этого, он стоит подле него на коленях и умоляет.       - Отпустите меня.       - Не могу. Я лучше убью тебя, чем отпущу.       Лицо Джисона некрасиво скривилось и он заплакал, неловко вытирая слезы рукавами.       - Это не любовь, правитель… - он прошептал.       - Я умею любить только так, - Минхо коснулся мягкой щеки, пробуя на ощупь чужие слезы. Он растер влагу между указательным и большим пальцем и лизнул их. Железный Тигр много слез повидал на своем веку, но только эти вызывали у него горечь. - Подумай над тем, что я могу тебе дать, Джисон. Золото, одежды, инструменты, украшения, драгоценные камни…       Джисон продолжал тихо плакать, спрятав лицо в ладони.       Минхо покинул комнату с сердцем, еще более тяжелым, чем оно было до этого.             

***

      Джисон стал кланяться ему после своих песен. Джисон даже пару раз пришел в покои правителя и спел ему одному, пока Чан и Ёнбок терпеливо ждали за дверью. Но Минхо не был доволен. Он и сам не понимал в чем дело, ведь мало помалу Джисон становился ближе к нему. Он даже позволял правителю целовать свои одаренные талантом пальцы, но этого не было достаточно.              - Ббоки?       - Да, правитель. - Ёнбок массировал ступни Минхо, пока тот с задумчивым видом возлежал в подушках.       - Почему любить больно?       - Любить не больно, когда все правильно и взаимно.       - Он не любит меня?       - Птице тяжело любить своего хозяина, когда ее держат в клетке, даже если она из золота, а вместо ее еды - драгоценности.       - Ты говорил мне ждать.       - Я ошибался, правитель.       Минхо сжал кулаки и глубоко вдохнул.       - И как же мне доверять твоим советам?       - Не спрашивайте меня больше о любви, я ее не ведал и пытался помочь, не зная. Слушайте свое сердце. - Ёнбок склонил голову, не останавливаясь разминая ступни.       - Ты все еще жив, потому что в остальном ты меня не подводишь.              Его сердце твердило ему глупости все это время. Поэтому Минхо слушал свой ум и советы Ёнбока. Поэтому он завалил комнату Джисона подарками. Поэтому он затыкал свое глупое помягчевшее сердце, довольствуясь жалкими толиками внимания Джисона. Но так больше нельзя.

      ***

      Минхо наслаждался музыкой и голосом своей певчей птицы, впечатывая в память каждое его движение, каждый взгляд. Ужин его сегодня не интересовал. Он наедался образом Джисона, стараясь насытится им впрок.       Ночью Минхо вытащил из резного сундука фамильную пенё и небольшой увесистый мешочек, затем покинул свою спальню. Сердце колотилось, но та тяжесть, сидевшая в нем последние полгода, стала чуть легче.              - Ты здесь больше не нужен. - сказал он стражу и вошел в чужую комнату в последний раз.       Джисон мирно спал, его волнистые волосы растрепались по красной ткани подушки. Правитель присел на колени подле него и чуть тронул загорелое плечо. Джисон распахнул глаза и с испугом уставился на Ли, нависшего над ним.       - Пойдем со мной. Возьми каягым.       Джисон сглотнул, прочесал пятерней волосы и поднявшись на ноги взял инструмент. Минхо крепко взял его за свободную ладонь своей и вывел из комнаты. Стража здесь уже не было.       - К-куда…       - Молчи, иначе я передумаю.       Джисон замолчал и послушно перебирал ногами следом за спешащим правителем.       Они подошли к воротам, стоящим при входе на территорию дворца Ли и только тогда правитель остановился. Минхо злобно зыркнул на стражей у ворот, жестом заставив их отвернуться и сунул в руку Джисона мешочек и пенё.       - Уходи.       Джисон приоткрыв рот рассматривал полученное.       - Здесь немного золота, а здесь… - Минхо указал на пенё. - Если вдруг судьба приведет тебя снова в мой дворец - покажешь это и тебя впустят без единого вопроса.       - Правитель…       - Я сказал УХОДИ! - голос Ли сорвался и он отвернулся в сторону, чтобы не видеть, как свободолюбивая птица покидает клетку, которую он построил из своей любви.       Джисон с глухим стуком уронил на землю подарки, струны каягыма еле слышно зазвенели. Мозолистые подушечки пальцев музыканта коснулись лица Минхо, поворачивая его лицо к себе. Джисон увидел две сверкающие под слабым светом полумесяца мокрые дорожки.       - Я еще приду.       С этими словами он коснулся мягких губ правителя своими, задержав их на несколько секунд.       Сердце Минхо вспорхнуло, освобождаясь от железных прутьев, сковывающих его всю жизнь. Он не открыл глаза, когда его губы почувствовали холод от отсутствия чужих. Он не открыл глаза, когда услышал тихое “До встречи”. Он не открыл глаза, когда петли ворот тихим скрипом оповестили его об отлете его любимой певчей птицы.       Он открыл глаза, когда на его плечи легли теплые ладони Ёнбока.       - Ваше величество, завтра утром важная встреча по вопросу голода на севере страны…       Минхо поднял глаза в небо, полумесяц расплывался в глазах, танцуя на соленых волнах его слез.       - Да, Ббоки, идем…       Он будет ждать хоть всю вечность.