Демонический Гамбит

Бар «Сардина» в этот час напоминал внутренности сломанного блендера, в который закинули неон, дешевый табак и три десятка отборных фриков. Воздух здесь был плотным — смесь пережаренного масла, пролитого лагера и озона от чьих-то дешевых плазменных протезов. Это было место для "плохих парней", которым не хватило бюджета на злодейское логово в вулкане. И для Команды Z, похоже, это было единственное место в Лос-Анджелесе, где они чувствовали себя как дома. В дальнем углу зала, на крошечной импровизированной сцене, освещенной лишь мигающим стробоскопом, творилось насилие над музыкой. — О-о-о, посмотрите на неё! — выл в микрофон Фламбе, раскачиваясь так, словно его сейчас стошнит от собственной крутизны. — Она летит так высоко, но у неё в заднице застрял лом! О, Бло-о-онди! Твой амулет блестит, но ты скучная как мой бывший! Чад был пьян. В стельку. Его волосы выбились из хвоста, очки-маски сползли на нос, а открытый костюм открывал грудь, лоснящуюся от пота. Рядом с ним, сверкая голограммами, плясала Призма. Девочка двигалась как заведенная, создавая вокруг них световое шоу из неоновых сердечек, которые Фламбе тут же театрально сжигал маленькими огненными шарами. — Сиськи из кевлара, сердце изо льда! — подпевала Призма, хихикая, её розово-мятное каре металось в такт басам. — Никто не любит тебя, кроме прессы, детка! Зал ревел и аплодировал. Очевидно, Блонди Блейзер тут недолюбливали многие. Но Кортни не смотрела на сцену. Она сидела на широком подоконнике в самой темной части бара, подтянув колени к груди. Капюшон её огромной, на два размера большой серой толстовки был натянут почти до носа, скрывая лицо. В ушах торчали наушники, но музыка в них не играла — это был просто способ сказать миру: «Отъебитесь». Она смотрела в темное, заляпанное дождем стекло. Снаружи, где-то далеко в центре, горели огни города, который они, по идее, должны были теперь защищать. «Должны». Какое смешное слово. В отражении стекла она видела не свое лицо, а один момент. Снова и снова. Красное Кольцо. Ангар. Громада костюма Меха-Мена, возвышающаяся над ней. Кортни помнила запах смазки и холод металла под пальцами. Она помнила, как крепила заряд — изящное, смертоносное устройство, которое ей дал Полог. «Просто взорви эту жестянку, Инвизибич. И ты станешь свободной». Вспомнила, как заглянула в технический разъем на спине меха. И увидела его. Человека. Обычного парня в темном костюме, внутри смертоносной машины. У него были усталые глаза и дурацкие веснушки. Он не выглядел как герой. Он выглядел как человек, который просто хочет выжить. У Кортни дрогнули пальцы. Она сжала край рукава толстовки, чувствуя, как холодный пот выступает на спине. Новости, потом, орали об этом два дня. "Теракт в доках... Герой Меха-Мен нейтрализован... Пилот Роберт Робертсон III находится в реанимации в критическом состоянии. Врачи борются за его жизнь, но шансы малы..." Она не убила его. Она сбежала в последнюю секунду, саботировав полный взрыв, превратив его в локальный. Но она уничтожила его жизнь. — БУМ! СУКА! ВЫКУСИ! Грохот удара заставил Кортни вздрогнуть, выдергивая её из вязкого болота вины. Она перевела взгляд на центральный стол. Там, окруженные толпой зевак, развлекалась "элита" их команды. В центре внимания была Малевола. И она была великолепна в своей ярости. Двухметровая, с кожей цвета запекшейся крови и рогами, которые могли бы проткнуть обшивку танка, она только что впечатала руку какого-то случайного громилу-байкера в столешницу. Стол жалобно скрипнул, кажется, пошла трещина. — Следующий! — рыкнула демонесса, опрокидывая в себя шот чего-то зеленого и дымящегося. Она была в своей излюбленной белой майке-алкоголичке, которая больше показывала, чем скрывала. Мощные мышцы на плечах перекатывались, блестя от пота и барного освещения. Напротив неё, за отдельным столиком, сидела "сладкая парочка" — Купе и Панч-Ап. Купе, в своем вечном черном тактическом лонгсливе, медленно, с хирургической точностью нарезала стейк своим любимым ножом. Громила, огромный в ширину, но уступающий ей в росте на голову, что-то шептал ей на ухо, покручивая ус. Киллерша закатила свои янтарные глаза, но уголок её губ дернулся в едва заметной улыбке. Рядом с Малеволой крутился Сонар. Эта чертова летучая мышь в костюме от "Бриони" была уже на взводе. Его нос дергался, уши-локаторы вращались, ловя каждое слово в помещении. — Мэл, детка, я тебе говорю! — вещал он, размахивая бокалом с мартини, в котором плавал чей-то хвост. — Я могу договориться с букмекерами! Если ты проиграешь следующий раунд специально... ну, чисто теоретически... мы поднимем такой кэш, что хватит на годовой запас бабла! — Отвали, — лениво бросила Малевола, даже не глядя на него. Она обвела зал своими желтыми, светящимися глазами хищника. — Кто еще? Чад? Ты закончил позориться в караоке? Иди сюда, я сломаю тебе запястье, это будет милосердно по отношению к твоим голосовым связкам. Фламбе, пошатываясь, слез со сцены, поддерживаемый хихикающей Призмой. — Мое запястье — инструмент высокой кухни, mon cheri, — фыркнул он, поправляя огромные очки. — Я не буду марать его о твои демонические лапы. Кортни смотрела на Малеволу. Смотрела долго, пристально, бесстыдно. В голове мелькнула привычная, успокаивающая мысль. «Примерить платье». Это была её игра. Когда реальность становилась невыносимой, она выбирала цель. Человека, который был полной противоположностью её ничтожному состоянию. Кого-то сильного. Громкого. Живого. И представляла, каково это — быть рядом с ним. Или под ним. Или на нём. Забрать кусочек чужой энергии, чтобы согреться. Сегодня ей нужен был огонь. Адский огонь. Малевола смеялась, откинув голову назад, показывая длинную шею. Она выглядела как статуя, высеченная из гнева и похоти. Уверенная в себе сука. Она не боялась ничего — ни Полога, ни полиции, ни собственного отражения в зеркале. Кортни ей завидовала. И хотела её. Прямо здесь, на липком столе, залитом пивом. Внезапно желтые глаза демонессы метнулись в угол. Контакт. Малевола перестала смеяться. Она медленно вскинула смоляную бровь, глядя прямо в темный угол, где сидела Кортни. Невидимка не успела отвести взгляд — да и не хотела. «Что уставилась, мелкота?» — читалось в этом взгляде. Малевола поднялась. Стул с грохотом отлетел назад. Она взяла свою полулитровую кружку и, рассекая толпу как ледокол, направилась прямиком к подоконнику Кортни. Длинный хвост с трезубцем на конце хлестал воздух из стороны в сторону, выдавая её боевой настрой. Толпа затихла. Все знали: если Малевола идет к тебе, ничего хорошего не жди. — Эй, Инвизи-как-там-тебя теперь — голос Малеволы был низким, вибрирующим, с нотками дыма и серы. Она нависла над сидящей Кортни, перекрывая собой тусклый свет. От нее пахло дорогим алкоголем и опасностью. — Тебе там не слишком весело одной? Сидишь, как побитая собака, и пялишься на меня весь вечер так, будто я тебе денег должна. Кортни медленно стянула наушники на шею. Сердце бухнуло в ребра — адреналин, наконец-то, начал вытеснять вину. — Просто любуюсь видом, Мэл, — голос Кортни был хриплым, спокойным. Она старалась не показать, что коленки дрожат. — Ты сегодня в ударе. Столько тестостерона. Компенсируешь что-то мечом? Кто-то из толпы (кажется, Панч-Ап) одобрительно присвистнул. Глаза Малеволы сузились, но уголки губ поползли вверх в хищной усмешке. Ей нравилось, когда добыча огрызалась. — Острая на язык, да? Для девки, чья суперсила — прятаться в шкафу. Хочешь проверить, кто тут главный? — Она с грохотом опустила локоть на ближайший свободный стол. — Иди сюда. Посмотрим, есть ли у тебя хоть что-то, кроме гонора. Кортни фыркнула, спрыгивая с подоконника. Она была на полторы головы ниже демонессы и раза в три легче. В физическом поединке Малевола сломала бы её пополам, как сухую ветку, и использовала бы вместо зубочистки. — Армрестлинг? Серьезно? — протянула Кортни с деланой скукой, засунув руки в карманы худи. — Мэл, ты весишь как грузовик. Это скучно. Я знаю исход, ты знаешь исход, даже эта пьяная мышь знает исход. — Боишься? — оскалилась демонесса. — Не хочу ломать маникюр об твою каменную шкуру, — парировала Кортни. — Это нечестное поле, рогатая. Давай сыграем во что-то, где нужны мозги и ловкость, а не просто тупая сила. Или у демонов с этим проблемы? Малевола замерла. Её хвост нервно дернулся. — Во что? — прорычала она. Кортни улыбнулась. Это была та самая ухмылка, которой она одаривала уличных зевак перед тем, как их кошельки исчезали. Она вытащила из кармана колоду карт. Старую, затертую, видавшую виды колоду Bicycle. — Покер. Техасский Холдем. Один на один. — Пф-ф-ф, — влез в разговор Сонар, возникая у локтя Малеволы и поправляя красный галстук. — Мэл, не соглашайся! Она мошенница! У неё на лице написано "Статья 159"! Хотя... постой-ка... я поставлю сотку на Инвизи! Нет, двести на Мэл! Черт, какие коэффициенты?! — Заткнись, — бросила Малевола, не сводя горящих глаз с лица Кортни. Азарт уже зажегся в её крови. Демоны обожают сделки. Демоны обожают игры. И она была уверена в себе. — Карты так карты. Но играем по-взрослому. Она смахнула со стола чужие кружки и орешки. — Если я выигрываю... ты неделю драишь мой меч и бегаешь за кофе для всего офиса в костюме горничной. Призма восторженно взвизгнула: — Да! Я хочу это видеть! Розовое тебе пойдет, Дива! Кортни прищурилась. Ставки повышались. Отлично. — А если выигрываю я... — она сделала паузу, скользнув взглядом по декольте Малеволы, и тут же вернулась к её глазам. — Ты отдаешь мне свое место на парковке. На месяц. И оплачиваешь мой счет в баре. Сегодня. — Идет, — Малевола плюхнулась на стул, от чего тот жалобно застонал. — Сдавай, мелочь. Команда Z облепила стол. Громила притащил стул для Купе, Фламбе повис на плече Сонара. Все орали, делали ставки. Купюры, долговые расписки и даже чьи-то часы полетели в центр стола. — Ставлю пятьдесят баксов на рогатую! — рявкнул Фламбе. — У Невиди-сучки нет шансов, у неё руки дрожат! — Ставлю на Кортни, — спокойно произнесла Купе, откусывая картошку фри. — У неё глаза лживые. Мне нравится. Кортни начала тасовать. Карты летали в её руках, как живые. Щелк, щелк, вжик. Это успокаивало. Знакомая тяжесть картона. Механика обмана. Малевола сидела напротив, развалившись на стуле, широко расставив ноги в своих джинсовых шортах. Она излучала самоуверенность ядерного реактора. Раздача. Малевола посмотрела свои карты. Ухмылка стала шире. Два туза. Карманные ракеты. — Сдавайся сразу, детка, — проурчала она, отпивая из кружки. — Фортуна любит тех, кто посмелее. — Посмотрим, — тихо ответила Кортни, даже не глядя в свои карты. Флоп: Валет, Десятка, Король. Малевола пошла ва-банк. Она не мелочилась. Всё или ничего. — Ставлю всё. Мое парковочное место, счет в баре... и моя честь, если она осталась. — Уравниваю, — не моргнув глазом, ответила Кортни. Атмосфера накалилась. Сонар перестал жевать. Терн. Дама. Малевола почти светилась. У неё был сет, а с учетом стола — все шансы на стрит или фулл-хаус. Она уже мысленно видела Кортни в передничке. — Вскрываемся? — прорычала демонесса. — Читай и плачь. Она швырнула на стол два туза. Три туза в итоге. Мощно. — Триплет, сучка! Побила? Толпа охнула. Фламбе торжествующе заорал. Кортни медленно подняла голову. Её лицо было непроницаемым. В хаосе криков и пьяного угара никто не заметил одного микродвижения. Едва уловимого мерцания воздуха у края её рукава. Её способность — это не только исчезать целиком. Это умение делать невидимыми части. Пальцы. Карты. За секунду до вскрытия, король пик в её рукаве (украденный еще в начале вечера из другой колоды у стойки) поменялся местами с двойкой червей в её руке. Ловкость рук и щепотка суперсилы. Никакой магии, Мэл. Просто физика. — Неплохо, Мэл, — протянула Кортни, переворачивая свои карты. — Но недостаточно. На сукно легла Десятка. И... Туз. Десятка, Валет, Дама, Король, Туз. Стрит. В баре повисла гробовая тишина. Малевола уставилась на стол. Её рот приоткрылся, обнажая острые клыки. Глаза начали наливаться красным светом. — ЧТО?! — рявкнула она, вскакивая. Стул отлетел и разлетелся в щепки. — Быть не может! У тебя... откуда у тебя... — Стрит бьет сет, — равнодушно пожала плечами Кортни, сгребая кучу мятых купюр к себе. — Арифметика. — Ты... — Малевола задыхалась от возмущения. Она проиграла? Какой-то мелкой девчонке в худи? В её собственной игре (ну, почти)? Эго демонессы получило удар такой силы, словно его переехал асфальтоукладчик. Призма расхохоталась: — Боже! Лицо Мэл! Я хочу фото! Купе одобрительно кивнула и чокнулась бокалом с Громилой: — Я же говорила. Лживые глаза. — Ну, что, — встрял Сонар, повиснув на плече все еще шокированной Малеволы, которая, казалось, вот-вот испепелит стол взглядом. — Дамы! Стрит — это круто, но столько напряжения в воздухе... Прямо искрит! Может, вы найдете способ снять стресс... кхм... в другой плоскости? Поиграете во что-то более... тесное? Без карт, но с "глубоким погружением", а? Малевола медленно повернула голову к летучей мыши. — Еще слово, Сонар, — прошипела она, — и я сделаю из тебя чучело. Она развернулась на каблуках, хлестнув хвостом по воздуху, и, расталкивая толпу, пошла к выходу. Ей нужен был воздух. Срочно. Кортни смотрела ей вслед. Куча выигранных денег её не интересовала. Её взгляд скользил по напряженной спине демонессы, по её заднице, обтянутой джинсой, по тому, как покачивались рога в такт походке. Сердце стучало в горле. Гамбит сработал. Теперь начиналась настоящая игра. Она подождала ровно пять секунд. Затем, натянув капюшон поглубже, растворилась в воздухе, оставив за столом лишь пустой стакан и проигравшую команду Z.

***

Тяжелая металлическая дверь черного хода «Сардины» с лязгом захлопнулась, отсекая гул басов и пьяные вопли Фламбе, который, кажется, перешел к репертуару Бритни Спирс. Тишина навалилась мгновенно, но она не была пустой. Переулок пах мокрым бетоном, гниющими фруктами из мусорных баков и тем особым, электрическим запахом большого города, который никогда не спит, но иногда вырубается в канаве. Моросил мелкий, противный дождь — та самая взвесь, которая не моет улицы, а лишь делает грязь более скользкой. Неоновая вывеска дешевого отеля напротив отражалась в лужах бензиновыми разводами: «VAC NCY». Буква «А» перегорела лет пять назад. Малевола глубоко вдохнула сырой воздух. Её ноздри раздувались, выпуская струйки пара. Гнев всё ещё бурлил в ней, как кислота. Проиграть. Ей. Мелкой воровке с комплексом неполноценности и худи размером с палатку. Демонесса прислонилась спиной к кирпичной стене, чувствуя, как холод камня приятно холодит разгоряченную кожу через тонкую ткань майки. Её хвост нервно бил по ногам, кончик дергался, как у рассерженной кошки. Она пошарила в кармане шорт и достала пачку сигарет — что-то крепкое, импортное, с примесью серы, от чего обычный человек выкашлял бы легкие за две затяжки. Щелкнула пальцами. Искры не было. — Чёрт, — прошипела Малевола, вспоминая, что её зажигалка осталась на столе. Та самая, которую она проспорила. Она могла бы зажечь сигарету магией или сходить за Чадом, чтобы тот дыхнул на неё огнем, но ей не хотелось возвращаться туда, где на неё сейчас смотрели как на неудачницу. — Огонька? Голос раздался буквально из ниоткуда. Слева, в полуметре от её плеча. Малевола даже не вздрогнула. Демоническое чутье забило тревогу секундой раньше, ощутив возмущение в эфире. В воздухе, пропитанном влагой, сначала появились очертания кроссовок. Потом — узкие джинсы, растянутая толстовка и, наконец, лицо, наполовину скрытое капюшоном. Кортни стояла, прислонившись к стене, копируя позу Малеволы. В руке она держала ту самую проигранную Zippo с гравировкой черепа. Чиркнуло колесико. Вспыхнул огонек, осветив бледное лицо Невидимки, её острые скулы и глаза, в которых плясали веселые бесенята. Малевола медленно повернула голову. Она посмотрела на огонь, потом на наглую девчонку. — Ты играешь со смертью, мелочь, — низко прорычала она. — Я могу свернуть тебе шею раньше, чем ты успеешь исчезнуть. — Можешь, — легко согласилась Кортни, не убирая огонь. — Но тогда ты останешься без сигареты. А судя по тому, как у тебя ходят желваки, никотин тебе сейчас нужен больше, чем убийство. Демонесса фыркнула — звук был похож на выброс пара из котла. Она наклонилась к руке Кортни. Кончик сигареты коснулся пламени, табак затрещал. Малевола сделала глубокую, жадную затяжку, зажмурив свои желтые глаза. Дым наполнил легкие, чуть притупляя уязвленную гордость. Она выдохнула густое серое облако прямо в лицо Кортни. Невидива даже не моргнула. Она стояла в этом облаке, вдыхая его, словно это был не ядовитый дым, а дорогие духи. — Ты пришла позлорадствовать? — спросила Малевола, глядя на девушку сквозь дымку. — Забрать свое парковочное место прямо сейчас? — Парковка мне нахрен не нужна. У меня даже машины нет, я езжу на автобусе или на спине Голема, — Кортни убрала зажигалку в карман. Она достала свою сигарету — тонкую, ментоловую, зажала её в зубах и, чуть наклонившись к Малеволе (пришлось встать на носочки), прикурила от её тлеющего окурка. Этот жест был... интимным. Слишком близким для коллег, которые только что сражались за столом. Их лица оказались на расстоянии дюйма. Малевола почувствовала запах Кортни — озон после материализации, мята и что-то странное, неуловимое. Запах страха, который та пыталась скрыть, и адреналина. — Тогда зачем ты здесь? — спросила демонесса, но не отстранилась. Она с интересом разглядывала лицо под капюшоном. Без дурацких шуток и прикрытия в виде бара, Кортни выглядела... иначе. Менее жалкой. Более опасной. — Шумно там, — кивнула Кортни на дверь. — Голова болит. Фламбе перешел на высокие ноты, а я потеряла свои шумодавы где-то в толпе. Они постояли в тишине пару минут. Дождь усилился, барабаня по навесу над входом. Малевола курила, чувствуя, как присутствие невидимки действует ей на нервы. Но не раздражало. Скорее, будоражило. Как зуд под кожей перед дракой. — Ты смухлевала, — внезапно сказала Малевола, глядя перед собой на мокрый асфальт. Это был не вопрос. — Докажи, — усмехнулась Кортни, выпуская колечко дыма. — Мне не нужны доказательства. Я знаю теорию игр. И я знаю таких, как ты. Ты выживаешь за счет трюков. — В нашем бизнесе, Мэл, выживают любым способом. Ты это знаешь лучше меня. У тебя меч размером с трамвай, у Чада — огнемет вместо рук. А у меня? Только ловкость рук и никакого мошенничества. Кортни повернулась к ней боком, разглядывая профиль демонессы. Рога, блестящие от влаги. Мощная шея. Руки, способные гнуть сталь. Она почувствовала, как внутри тянется тугая, горячая струна желания. Это было безумием. Она искала забвения, а нашла дракона. Но отступать было поздно. — Сонар, конечно, кокаиновый кретин, — вдруг произнесла Кортни, стряхивая пепел в лужу. Малевола вопросительно изогнула бровь. — О чем ты? О его советах про букмекеров? — Нет. О том, что он сказал после раздачи. Демонесса нахмурилась, прокручивая в голове вопли летучей мыши. "Столько искр... Может, вы найдете способ снять стресс... в другой плоскости?" Осознание пришло медленно. Желтые глаза Малеволы расширились, а затем сузились в хитрые щелочки. Она повернулась к Кортни всем корпусом, нависая над ней, заслоняя свет фонаря. Теперь она выглядела не просто как коллега. Она выглядела как хищник, почуявший запах крови. — Ты сейчас серьезно? — низкий, рокочущий смех вырвался из груди Малеволы. — "Невиди-сучка" предлагает реванш? Ты думаешь, раз обыграла меня в карты, то потянешь и другую игру? Она сделала шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Кортни. Её хвост обвился вокруг ноги невидимки, жесткий кончик скользнул по лодыжке вверх, к икре. — Детка, я сломаю тебя. Ты хрупкая. Стеклянная. Кортни не отступила. Хотя ей хотелось вжаться в стену от подавляющей ауры демона, она заставила себя поднять голову и посмотреть прямо в эти пылающие глаза. — Хрупкая? — переспросила она, и в её голосе зазвучали стальные нотки. — Я та, кто заставляет врагов стрелять в пустоту. Ты видишь только то, что я хочу тебе показать, Мэл. Она сделала шаг навстречу, почти упираясь грудью в живот высокой демонессы. Её рука скользнула по мускулистому предплечью Малеволы, поднимаясь к бицепсу, сжимая твердые, как камень, мышцы. — И кто сказал, что я боюсь быть сломанной? Может, мне это и нужно. Сегодня. Малевола замерла. Сигарета дотлела в её пальцах, обжигая кожу, но она этого даже не заметила. Это было... дерзко. Сексуально. И невероятно глупо. Но в Аду глупость и смелость часто шли рука об руку. Демонесса почувствовала, как возбуждение — темное, густое — начинает вытеснять гнев от проигрыша. Она любила вызовы. — Шутка Сонара была не так уж плоха, — прошептала Кортни, вставая на цыпочки, чтобы её губы оказались ближе к шее Малеволы. — «Другая плоскость». Мне нравится, как это звучит. Снять стресс. Забыть про этот гадюшник, про новый имидж, про гребаные рейтинги. — Здесь? — усмехнулась Малевола, кивнув на мусорные баки. — Романтично… — Нет, — Кортни покачала головой. Она медленно повернулась, указывая рукой куда-то вдаль, поверх крыш грязных трехэтажек. Там, вдалеке, возвышался элитный район Лос-Анджелеса. Стеклянные иглы небоскребов пронзали низкое облачное небо. На вершине самого высокого отеля сияло золотое кольцо пентхауса — «The Elysium». Место для звезд, миллиардеров и тех супергероев, у которых на счету больше нулей, чем спасенных жизней. — Вон там, — сказала Кортни, и в её голосе прозвучала неожиданная тоска, смешанная с жадностью. — Я всегда хотела узнать... каково это. Смотреть на этот город сверху вниз. Не с крыши склада, дрожа от холода, а из тепла. Через стекло за тысячу баксов. Малевола проследила за её взглядом. — "Элизиум"? — фыркнула она. — Пошло. Дорого. Безвкусно. — Идеально для нас, — парировала Кортни. Она повернулась к демонессе, и в её глазах, обычно скрытых или опущенных, теперь горел вызов. — Я обыграла тебя, Мэл. Я выиграла желание. — Мы спорили на парковку, — напомнила Малевола, хотя уже знала ответ. — К черту парковку. Перенеси нас туда. Я знаю, ты можешь. Малевола задумалась на секунду. Переместиться в чужой частный пентхаус? Незаконное проникновение. Взлом. Черт, да это было лучшим предложением за весь вечер. Ей самой вдруг нестерпимо захотелось оказаться подальше от вони прокисшего пива. Оказаться в месте, достойном Королевы Ада, а не барной забияки. И прихватить с собой эту наглую девчонку, чтобы показать ей, что такое настоящая сила. Малевола отбросила окурок. Она медленно, плотоядно улыбнулась, обнажая клыки. — Хочешь красивой жизни, значит? — пророкотала она, хватая Кортни за талию. Её рука была огромной, горячей, пальцы с когтями собственнически сжались на боку невидимки. — Ладно. Но учти: за вход туда платят не деньгами. — О, я знаю, — выдохнула Кортни, чувствуя, как ноги отрываются от земли. Малевола приподняла её без усилий, словно куклу. Демонесса подняла свободную руку. Её когти полоснули по мокрому воздуху переулка, словно по холсту. Реальность с треском разошлась. В пространстве открылся разлом — не сияющий и героический, а багрово-черный, пульсирующий, похожий на рваную рану в ткани мира. Изнутри пахнуло серой, дорогими благовониями и холодом кондиционированного воздуха. — Держись крепче, сучка, — шепнула Малевола ей в губы. — Телепортация может быть жесткой. — Я рассчитываю на это, — успела ответить Кортни, прежде чем Малевола шагнула в разлом, утягивая их обеих из грязного переулка в мир золота, стекла и грядущих грехов. Портал схлопнулся с тихим звуком, оставив переулок пустым. Только две дотлевающие сигареты в луже напоминали о том, что здесь только что заключили сделку с дьяволом.

***

Реальность выплюнула их в тишину. После воя портала и грохота бара эта тишина показалась оглушительной. Это был вакуум богатства. Пентхаус «Элизиума» не был просто квартирой. Это был храм нарциссизма из стекла, стали и черного мрамора. Огромное пространство, лишенное перегородок, утопало в холодном голубом свете, идущем от панорамных окон от пола до потолка. За ними, как живые обои, пульсировал ночной Лос-Анджелес — тот самый город, который пережевывал таких, как они, и выплевывал кости. Но отсюда, с высоты семидесятого этажа, грязь казалась золотой пылью. Малевола вышла из портала первой, ступая тяжелыми каблуками по дорогому ворсистому ковру, который стоил, вероятно, больше, чем всё снаряжение Команды Z вместе взятое. Она отпустила Кортни. Небрежно, почти швырнув её. Невидимка приземлилась на ноги с кошачьей грацией, тут же отскочив на пару метров. Адреналин от телепортации смешался с алкоголем, ударив в голову круче любого допинга. — Недурно, — присвистнула Кортни. Голос в огромном зале прозвучал слишком громко. — Чужие деньги пахнут лучше, чем наши. Она провела пальцем по спинке белого дизайнерского дивана. — Надеюсь, хозяева в отпуске? — Мне плевать, — бросила Малевола. Демонесса расправила плечи. В этом пространстве она казалась еще больше. Её красная кожа буквально горела на фоне стерильной белизны интерьера. Она обошла комнату, лениво сбив хвостом вазу с сухоцветами — фарфор разлетелся с звонким хрустом. Это был акт пометки территории. Теперь это была её пещера. Малевола медленно повернулась к Кортни. Желтые глаза полыхнули. Игра в карты закончилась. Начиналась выплата долга. — Ну, ты здесь. Вид на миллион, как и заказывала. Она шагнула к девушке, её движения стали плавными, тягучими. — Ты получила, что хотела. Теперь моя очередь. Я проиграла желание, но ты сама пришла в логово к зверю. Кортни не отступила, но её зрачки расширились. В баре было безопасно — там были люди. Здесь, в этой башне из слоновой кости, они были одни. И она вдруг остро ощутила разницу в весовых категориях. Малевола была титаном. Ходячим бедствием. А Кортни... Кортни была просто девушкой, которая умеет исчезать. Но именно это её и заводило. Страх был лучшим топливом, чтобы заглушить мысли об одиночестве. — Зверь? — хмыкнула Кортни, стягивая с себя безразмерную толстовку. Под ней оказалась простая черная майка на тонких бретелях, обтягивающая небольшую грудь, и армейский жетон на шее — сувенир от отца, которого она не помнила. Она швырнула толстовку на пол. — Ты больше похожа на обиженную кошку, Мэл. Малевола издала низкий горловой рык. Это было приглашение. Она рванулась вперед. Для своих габаритов она двигалась пугающе быстро. Её рука — красная, когтистая — метнулась, чтобы схватить Кортни за горло и прижать к этому дорогому стеклу. Но пальцы сжались на воздухе. Вжух. Звук смещения воздушных масс. Кортни исчезла за долю секунды до захвата. Малевола по инерции ударила ладонью в оконную раму, оставляя на металле вмятину. — Прятки? — прошипела демонесса, разворачиваясь. Её ноздри раздувались. — Серьезно? Ты притащила меня сюда, чтобы играть в привидение? — Я даю тебе фору, — голос Кортни раздался откуда-то справа, от барной стойки. Малевола метнулась туда. Хвост хлестнул, сбивая бутылки элитного виски. Стекло и янтарь брызнули на пол. Никого. — Тепло... — шепот прозвучал у левого уха, опалив кожу дыханием. Малевола резко выбросила локоть назад, в слепую зону. Глухой удар по чему-то мягкому, но тут же — тихий смешок. Она не попала как следует. — Ты не видишь меня, Мэл. Ты слишком занята, любуясь собой в отражении. Голос Невидимки теперь блуждал по комнате, отражаясь от стен, создавая стереоэффект. Кортни использовала свои силы не для боя, а для танца. Она была везде и нигде. Малевола чувствовала прикосновения. Невидимые пальцы скользнули по её бедру, задевая джинсовую ткань шорт. Кто-то дернул её за рог, заставляя голову запрокинуться. — Стерва, — выдохнула Малевола. Это начинало её бесить. По-настоящему. И возбуждать до дрожи в коленях. Демонесса закрыла глаза. Зрение было бесполезно. Она отключила логику и включила инстинкты, те самые, которые помогали ей выживать в Бездне. Слух. Запах. Стук сердца. Быстрый, как у птички. Запах ментоловых сигарет и того странного приятного шампуня, которым пользовалась Кортни. Шелест босых ног по ковру. Там. Малевола резко открыла глаза. Она смотрела на гигантскую кровать в центре комнаты — аэродром, застеленный черным шелком. Покрывало едва заметно прогнулось. Кортни была там. Она стояла на кровати, невидимая, дразня её своим присутствием. — Спускайся, — приказала Малевола, подходя к кровати. — Хватит игр. — Заставь меня, — голос прозвучал с вызовом, прямо с середины кровати. Малевола ухмыльнулась. Широко, страшно. Её взгляд опустился не на то место, где по её расчетам должна была стоять девушка, а под ноги. На черную шёлковую простынь. На идеальной глади ткани были две маленькие вмятины. Следы ступней. И ткань вокруг них едва заметно натягивалась. — С удовольствием, — прорычала демонесса. Она не стала прыгать на пустоту. Вместо этого её когтистые руки метнулись к краю кровати. Малевола с рыком схватила простынь за углы и со всей своей чудовищной силой рванула её вверх и на себя. Шелк взмыл в воздух, как черная волна цунами. Раздался вскрик — удивленный, сбитый с толку. Ткань накрыла пустоту, облепила невидимый силуэт, моментально очертив контуры тела. Это был идеальный капкан. Сетка гладиатора. Теперь посреди кровати стояла не невидимка, а фигура, задрапированная в черный блестящий шелк, который обтягивал бедра, плечи и вздымающуюся грудь. — Попалась, мышка! — рявкнула Малевола и бросилась вперед. Она сбила замотанную в ткань Кортни с ног с грацией асфальтового катка. Удар был жестким. Матрас спружинил, но весовая категория демонессы не оставила ни единого шанса на сопротивление. Они покатились по кровати — клубок из красной кожи, джинсы, черного шелка и ругательств. — Слезь! Тяжелая! — зашипел шелк голосом Кортни. — Ты проиграла! — Малевола оседлала её, прижимая бедрами к матрасу. Она схватила запястья девушки через ткань и с силой развела их в стороны, пригвоздив к подушкам. Кортни дергалась внизу, пытаясь использовать свои силы, но ткань мешала концентрации. Она то проявлялась, то снова исчезала, превращаясь лишь в оживший контур под покрывалом. Это мерцание сводило Малеволу с ума. Это было как пытаться удержать дым, но дым был горячим и чертовски осязаемым. — Больше никаких пряток, — Малевола наклонилась к лицу, скрытому под тканью. Её когти полоснули по шелку. С характерным треском дорогая ткань лопнула, разрываясь по шву. Демонесса рвала простынь, как подарочную упаковку, в которой был её приз. Черные лоскуты разлетелись в стороны. Под ними Кортни жадно хватала ртом воздух. Её лицо раскраснелось от борьбы, майка задралась, волосы спутались. Она больше не была невидимой. Шок от захвата сбил настройки. Она лежала, распластанная под демонессой, и её грудь ходила ходуном. Малевола замерла на секунду, любуясь своей работой. Вид поверженной, запыхавшейся, но всё еще злобно сверкающей глазами аутсайдерши был лучше любого выигрыша в казино. — Ну? — проурчала Мэл, проводя костяшками пальцев по ключице Кортни, там, где под кожей билась жилка. — Где твой сарказм теперь? — Ты порвала простыню... Она стоила дороже твоей почки... — выдохнула Кортни. Вместо страха в её глазах разгорелся пожар. Тот самый, которого она искала весь вечер. Больше никаких мыслей о бомбах. О Роберте. Только тяжесть чужого тела и жар. — Я пришлю счет Чаду, — отмахнулась Малевола. Она наклонилась и накрыла рот Кортни своим. Это был не поцелуй. Это было столкновение тектонических плит. Властное, требовательное, со вкусом ментола и дорогого алкоголя. Малевола кусалась, помечая территорию, впуская в рот свой горячий язык, требуя полного подчинения. Кортни ответила тем же. Она выгнулась дугой, обхватывая ногами мощную талию демонессы, притираясь к грубой джинсе промежностью. Ей нужно было чувствовать давление. Вес. Чтобы её расплющило реальностью, вытесняя чувство вины из головы. — К черту кровать, — внезапно прорычала Кортни в губы демонессы. — Слишком мягко. — Любишь пожестче? — Малевола ухмыльнулась. Она не стала ждать. Подхватила Кортни под бедра, поднимая её так легко, словно та ничего не весила. Кортни инстинктивно обхватила шею демонессы, и они свалились с кровати на пол. Малевола, контролируя падение, прижала девушку спиной к пушистому ковру. Они оказались прямо напротив гигантского панорамного окна. Весь ночной Лос-Анджелес лежал перед ними. Море огней, автострады, превратившиеся в ручейки света. И здесь, в отражении стекла, переплетались их тела — красное и белое. Малевола одним движением разорвала тонкую майку на Кортни. Звук рвущейся ткани эхом отскочил от стекла. Демонесса смотрела жадно. Без одежды Кортни казалась еще более "прозрачной" и уязвимой. Бледная кожа, мелкая дрожь, и этот армейский жетон, холодно блеснувший между маленьких, острых грудей. — Смотри, — хрипло приказала Малевола, перехватывая руки Кортни одной рукой и прижимая их над головой невидимки. Она кивнула на окно. — Весь город. Они там, внизу. Муравьи. А мы здесь. — Не философствуй, рогатая, — простонала Кортни, когда свободная рука Малеволы — с черными, острыми когтями — скользнула вниз по её животу, бесцеремонно расстегивая пуговицу на джинсах. — Заткнись и действуй. Малевола послушалась. Она стащила джинсы одним рывком, вместе с черным бельем. Кортни дернулась, пытаясь снова уйти в невидимость от резкого прикосновения холодного воздуха, но Малевола не дала ей шанса скрыться. — Нет, — рыкнула она, её глаза пылали как фары встречного поезда. — Оставайся. Я хочу видеть всё. Каждую эмоцию. Каждый стон. Она раздвинула ноги Кортни своими коленями, вжимаясь пахом в открывшуюся плоть. И начался хаос. Это было грязно, быстро и необходимо им обеим как воздух. Кортни царапала спину демонессы, оставляя белые полосы на красной коже. Она кусала плечо Малеволы, заглушая крики, чтобы не слышать собственного голоса, который срывался на визг. Каждое движение Малеволы было выверенным ударом. Она использовала не только руки, но и хвост, кончик которого скользил по внутренней стороне бедра Кортни, дразня, доводя чувствительность до предела. Демоническая сила позволяла ей задавать ритм, от которого у обычной женщины остановилось бы сердце, но Кортни была из Команды Z. Она была создана для ударов. Её тело, привыкшее к адреналину и стрессу, отвечало на каждое движение Малеволы судорожными, жадными толчками бедер. В какой-то момент, на самом пике, Кортни не выдержала. Её концентрация лопнула. Вспышка — и она стала невидимой полностью. Только сбитое дыхание, жар кожи и влага, обильно смачивающая пальцы демонессы, выдавали её присутствие. Демонессу это завело еще больше. Трахать пустоту, которая отзывается на каждое твоё движение стонами и сокращениями мышц — это был опыт за гранью земного понимания. — Призрак... — выдохнула Малевола, склоняясь низко, кусая невидимое плечо, безошибочно находя его по пульсу. — Ты моя. Вижу я тебя или нет. Ты принадлежишь мне. — Да... черт возьми... — голос Кортни сорвался. Когда финал накрыл их, он был похож на падение с этого небоскреба. Кортни закричала, проявившись обратно в реальности, её тело выгнулось дугой, пальцы до боли впились в предплечья Малеволы. Демонесса любовалась своей работой — запрокинутая голова, закатившиеся глаза, рот, искаженный немым криком наслаждения. Малевола с торжествующим рыком вытащила пальцы, блестящие от влаги. Она смотрела на эту трепещущую плоть, на грудь, которая тяжело вздымалась, и чувствовала себя победительницей. Но азарт лишь разгорался. — Не рано ли расслабляться? — её голос прозвучал низко и влажно, пока она облизывала свои пальцы, смакуя вкус Кортни — терпкий, соленый, с оттенком ментола и чего-то неуловимого, что было сущностью самой невидимки. — Я только разогреваюсь. И мой реванш еще не закончился. Прежде чем Кортни успела хоть как-то прийти в себя, Малевола перевернулась на спину и потянула ее на себя с грубой силой. Она не давала опомниться, не давала отдышаться. Её руки, сильные и цепкие, впились в бёдра Кортни, приподнимая её таз. — Я хочу полноценно ощутить твой вкус, невидимка. И прежде чем Кортни сообразила, что происходит, Малевола одним мощным, властным движением усадила её на свое лицо. Кортни охнула — резко, громко, когда её влажное, перевозбужденное естество впервые коснулось горячего рта демонессы. Это было шоком. Унизительно? Да. Потрясающе? Еще бы. Она инстинктивно попыталась отстраниться, но руки Малеволы, лежавшие на её ягодицах, сжались, впиваясь неглубоко в плоть когтями, фиксируя её в этой интимной и доминирующей позе. — Танцуй, — прозвучал приказ, приглушенный плотью, но от этого не менее повелевающий. И Кортни задвигалась. Сначала неуверенно, почти робко, ощущая грубые ладони на своей коже. Но затем, под аккомпанемент низких, одобрительных стонов Малеволы, её движения стали увереннее, более жадными. Она нашла ритм — медленные, глубокие круговые движения тазом, заставляющие её саму тереться об язык и губы демонессы. Руки Малеволы на её ягодицах поощряли этот танец, направляя темп. Когти слегка царапали кожу, оставляя полоски, и это жгучее, болезненное удовольствие заставляло Кортни выгибаться еще сильнее. Она чувствовала, как мощные бедра демонессы напрягаются под ней, как её собственное тело заливается новой волной возбуждения, еще более острой после недавнего пика. Войдя в раж, Кортни развела ноги еще шире, чтобы глубже, полнее ощущать контакт. Её руки, искавшие опору, наткнулись на основание массивных рогов Малеволы. Она обхватила их, как всадница поводья. Теперь это было похоже на родео — дикое, необузданное и невероятно заводящее их обеих. Каждое движение Кортни теперь контролировалось ею самой через эту новую точку опоры, и власть, которую она чувствовала, сидя на лице могущественной демонессы, была опьяняющей. Малевола стонала под ней — густой, довольный гул, который вибрировал прямо в самой сердцевине Кортни. Её язык работал с демонической выносливостью и точностью, находя самые чувствительные точки, заставляя Кортни кричать и метаться в железной хватке. Но Невидиве хотелось большего. Ей хотелось не просто получать, но и давать. Почувствовать, что из себя представляет демоница, когда её контроль ослабевает. Она резко остановилась, игнорируя немой вопрошающий рык Малеволы. Мягким, уверенным движением, используя рога как рычаг, Кортни перевернулась и снова накрыла её рот своим естеством, отсекая все возможные протесты. Теперь они были в позе 69. Не тратя времени на прелюдии, она опустилась лицом к паху Малеволы. Запах был манящим, пряным, с явными нотами серы и дикой магии. Кортни скользнула глубже, её язык исследовал незнакомую территорию — грубую, горячую, пульсирующую скрытой силой. Малевола ответила не стоном, а низким, животным рыком, в котором было больше одобрения, чем ярости. Её бёдра дернулись навстречу, а её собственный рот с новой жаждой принялся за дело, словно бросая ответный вызов. Движения их тел стали зеркальными — яростными, синхронными, почти отчаянными. Не было больше лидера и ведомой, победителя и побежденной. Были две силы природы, столкнувшиеся в идеальном, разрушительном шторме. Кортни, упираясь руками в мощные бедра демонессы, чувствовала, как та приближается к краю. Рыки становились громче, хвост Малеволы бился по ковру, тело напряглось в стальную дугу. И когда пик настиг их, он пришел одновременно. Малевола взревела, впиваясь зубами в бедро Кортни, её тело сотрясла мощная судорога. В тот же миг Кортни с криком, который был вырван из самой глубины её души, содрогнулась в финальном, выжимающем все силы оргазме, снова замерцав в своей бледной, дрожащей красоте. Они рухнули, обессиленные, горячие, покрытые потом и слюной, в центре роскошного ковра. Дыхание вырывалось хриплым свистом. Никто не мог пошевелиться. Тишину нарушал только отдаленный гул города и их собственные, постепенно утихающие всхлипы. Какое-то время они просто лежали, приходя в себя. Потом Кортни, не открывая глаз, беспомощно, почти по-детски, прижалась лбом к бедру Малеволы. Демонесса в ответ провела тяжелой, но теперь уже мягкой рукой по её взъерошенным волосам. Они замерли, переплетенные конечностями, на полу в миллионном пентхаусе. Тяжелое дыхание двух суперсуществ постепенно замедлялось, входя в ритм с пульсацией ночного города за стеклом. Шелковая рваная простыня валялась где-то рядом, похожая на черный флаг, брошенный на поле боя после капитуляции.

***

Лос-Анджелес просыпался неохотно. Первые лучи солнца, бледно-серые и холодные, пробивались сквозь смог над городом, ударяясь в бронированное стекло панорамного окна пентхауса. Голубой неон внутри помещения померк, уступая место естественному, безжалостному утреннему свету, который всегда высвечивает последствия ночных ошибок. Но в центре комнаты, на ковре с длинным ворсом, ошибки выглядели великолепно. Малевола спала так же, как жила — захватывая всё доступное пространство. Она раскинулась на спине, одна рука закинута за голову, другая покоится на животе. Её красная кожа в утреннем свете казалась почти медной. Длинный хвост лениво обвивал лодыжку, а черные волосы разметались по полу, перемешиваясь с остатками черной шелковой простыни, которая теперь годилась только на тряпки. Даже во сне она выглядела угрожающе — мощная, монументальная, как спящий вулкан. Рядом с ней, сидя на корточках, Кортни завязывала шнурки на кроссовках. Голова раскалывалась. Выпивка из «Сардины», смешанное с элитным виски из бара пентхауса (они добрались до него около четырех утра), давало о себе знать. Тело ныло — приятная, тягучая боль в мышцах, синяк на бедре, след от когтей на плече. Кортни натянула свою серую, безразмерную толстовку. Это было как вернуться в броню. Мягкий хлопок снова скрыл её тело, её уязвимость и армейский жетон. Она замерла, глядя на спящую демонессу. Это было безумием. Лучшим безумием за последние месяцы. На несколько часов Кортни забыла про всё: про писк медицинских приборов в палате Роберта, про запах гари на своих руках, про ненавистный титул «Инвизибич». Осталась только животная страсть, боль и запах серы. Внезапно тишину нарушил вибрирующий звук. Телефон Малеволы, валяющийся где-то в ворохе джинсов, ожил. Экран загорелся, высвечивая целую очередь пропущенных уведомлений. Кортни наклонилась и аккуратно, двумя пальцами, подцепила смартфон. На заставке стояло фото Малеволы с мечом на фоне горящей машины — пафос 80-го уровня. Сообщения шли сплошным потоком от одного контакта: «Sonar (NA Sponsor Needed!)» 04:12 — Мэл, ты куда делась? Ты портанулась? Мы с Чадом спорим на 50 баксов, что ты ушла есть людей. 04:30 — Мэээл! Я кажется съел мышь с ГМО, меня кроет. Мне нужен совет спонсора! 05:00 — Я тут подумал, если мы наймем Герма мыть твои рога, это считается эксплуатацией? Ответь! 05:15 — ТЫ БРОСИЛА МЕНЯ С ПРИЗМОЙ. ОНА ЗАСТАВЛЯЕТ МЕНЯ СЛУШАТЬ K-POP. СПАСИ. Кортни фыркнула, подавляя смешок. Этот крылатый кокаиновый идиот никогда не меняется. Она аккуратно положила телефон обратно. Малевола во сне нахмурилась, её нос дернулся, улавливая движение, но она не проснулась. Усталость взяла свое. — Пора валить, пока карета не превратилась в тыкву, а демонесса — в начальника, — прошептала Кортни сама себе. Она поднялась. У неё оставалось еще одно дело. Последний штрих в этом гамбите. Кортни склонилась над самым ухом Малеволы. Демонесса дышала глубоко, горячее дыхание пахло мятой и табаком. Невидива улыбнулась. Не своей обычной, кривой ухмылкой воровки, а чем-то более мягким, почти настоящим. — Эй, рогатая, — еле слышно шепнула она, зная, что подсознание демона слушает. Она наклонилась ещё ниже. Её губы коснулись щеки Малеволы — там, где кожа была особенно горячей. Это был легкий, невесомый поцелуй. Прощание, извинение и обещание одновременно. — Кстати, насчет карт... — её шепот стал едва различим, сливаясь с шумом вентиляции. — Я смухлевала. У тебя был фулл-хаус, Мэл. Тузы на валетах. Ты выиграла. Малевола что-то пробурчала во сне, уголок её рта дернулся. — Считай эту ночь... процентами по долгу, — закончила Кортни. Она выпрямилась и шагнула назад. Мир вокруг неё дрогнул. Очертания тела начали размываться, словно акварель под дождем. Сначала исчезли кроссовки, потом джинсы, потом серая толстовка. Через секунду в комнате визуально осталась только спящая демонесса. Но ковер всё ещё слегка проминался под невидимыми шагами, ведущими к выходу. Входная дверь пентхауса открылась «сама собой» и бесшумно закрылась. Замок щелкнул. Инвизигёл исчезла, растворившись в утреннем городе, чтобы снова стать тенью, наблюдать за миром со стороны и, возможно, однажды решиться навестить парня в больнице. Малевола открыла глаза через минуту после того, как хлопнула дверь. Взгляд желтых глаз был абсолютно ясным. Никакой сонливости. Демоны спят чутко, особенно когда рядом находится кто-то, способный исчезать. Она не пошевелилась. Лежала, глядя в высокий белый потолок, по которому ползли солнечные зайчики. Она чувствовала остаточное тепло на своей щеке. Место поцелуя слегка покалывало. Медленно, лениво Малевола села, потягиваясь так, что хрустнули позвонки. Шелковая простыня — точнее, её жалкие остатки — скользнула с её бедер. Она огляделась. Пустая комната. Разбросанная одежда. Окно, в котором отражалась она сама — растрепанная, голая, с красной кожей, покрытой засосами и царапинами. Её взгляд упал на стол, где стояла бутылка виски. Рядом с ней лежала карта. Дама Пик. Кортни оставила её как визитку. Как напоминание. Малевола взяла карту, повертела её в длинных пальцах. В голове прозвучали слова, которые она отлично слышала, притворяясь спящей: «Я смухлевала. У тебя был фулл-хаус». — Я знаю, мелкая дрянь, — хрипло рассмеялась демонесса в тишину огромной квартиры. — Я видела тот король в рукаве с самого начала. Она знала. Конечно, она знала. Демона обмануть сложно, особенно в азартных играх. Но Малевола позволила себя обмануть. Потому что выигрыш, который она получила этой ночью, стоил гораздо больше, чем куча помятых купюр и дурацкое место на парковке. Малевола взяла телефон, смахнула истерику Сонара и начала набирать сообщение Чаду: «Фламбе, ты проиграл спор. Инвизигёл жива. С тебя 50 баксов». Она откинулась на стенку стоящей рядом кровати, глядя на город, который просыпался внизу. Демонический гамбит был разыгран идеально. И что-то подсказывало ей, что это была не последняя их партия.