Куколка

      Конец мая разливался по офису стеклянной высотки горячим золотом. Солнце, уже по-летнему наглое, вальяжно проходило по помещению, выжигая экраны мониторов и оставляя за собой длинные, ленивые блики на глянцевом полу. Ослепляющий ореол выхватывал контуры мерцающих мониторов, разбросанных по столу скетчбуков и одинокую кружку Джаста с остывшим кофе.       Его кабинет — если этот закуток с тремя перегородками можно было так назвать — напоминал собой доску расследований из детективного сериала, с той лишь разницей, что десятки расклеенных листочков-стикеров были исписаны кодом, а не возможными подозреваемыми и уликами.       Воздух тихо гудел от работы компьютера. Джаст, как и положено всякому уважающему себя программисту, свернувшись в улитку и уткнувшись лицом в экран, был поглощен битвой с особенно коварным багом. Пальцы порхали по клавиатуре, отбивая сухую, быструю дробь. Увлеченный процессом, он не заметил, как дверь в его кабинет приоткрылась. На край стола шлёпнулась папка с распечатанными концепт-артами, и Джаст крупно вздрогнул, испуганный. — Прошу прощения, что вломилась, — раздался сверху голос Кэтрин.       Джаст оторвался от монитора, осоловело заморгав. Девушка стояла в распахнутых дверях, прямо в потоке ослепительного света с коридора, будто окружённая божественным сиянием. В руках её была подставка с двумя стаканчиками, от которых исходил пар и сладкий аромат взбитых сливок и кофе. Ну не иначе как офисный бог помиловал Джаста и послал ему с небес ангела. Появление Кэтрин всегда было похоже на освежающий летний дождь, и всегда как нельзя вовремя. — Надеюсь, твой священный код не пострадал, — она улыбнулась, поставив один из стаканчиков перед ним, и опустилась в кресло для посетителей с грацией, совершенно не свойственной для конца тяжелого рабочего дня. — Принесла тут тебе последние наброски по оружию для нового патча. Хотела сбросить в чат, но подумала, что тебе, как живому человеку, поприятнее будет держать в руках что-то материальное, а не читать еще один файл. Надо же хоть иногда траву трогать. Бумага, считай, почти.       Джаст с благодарностью принял стаканчик. Крепкий бодрящий американо был его слабостью, и Кэт знала это. Он откинулся на спинку кресла, с наслаждением делая первый глоток. Девушка в это время подхватила принесенную папку, пролистывая страницу за страницей и демонстрируя наработки.       На какое-то время они погрузились в обсуждение пикселей, векторов, шейдеров, хитбоксов и прочих прелестей геймдева. Оба пребывали в своей “родной стихии”, а потому беседа текла увлеченно и ярко. Когда технические вопросы были исчерпаны, а папка отложена в сторону, Кэт, удобно устроившись в кресле, выдохнула, словно собираясь с духом. Взгляд её задержался на майском небе за окном и утопающем в солнечных лучах городе. — Итак, грандиозные планы на уик-энд, затворник? — спросила она, переводя на него насмешливый взгляд. — Дай угадаю: еще один марафон с тем самым инди-хоррором, от которого у тебя подскакивает давление? — Это называется качественным саунд-дизайном, — проворчал Джаст, но улыбка выдала его. — А у тебя? Погода тёплая, наверное, с Нео куда-нибудь к воде махнёте?       Лицо Кэтрин озарилось тем особенным светом, который появлялся всякий раз, когда речь заходила о её парне. — На этот раз кое-что интереснее, — она заговорщически понизила голос, словно делясь государственной тайной. — В это воскресенье у них открытие мотосезона. Ночной заезд. Первый в этом году.       Она сделала театральную паузу, оценивая произведенный эффект, но Джаст лишь в недоумении поднял бровь, давая понять, что ожидает продолжения. — Понимаешь, мы с Нео начали встречаться уже после того, как прошлый сезон закрылся, — пустилась в объяснения она, и в её голосе зазвучала легкая нотка неуверенности. — Для меня это всё впервые. Я ни разу не была на их сборищах. Все эти его друзья, вся их… банда на колесах. Чувствую, что буду белой вороной.       Она произнесла последнюю фразу очень-очень тихо, с откровенной мольбой во взгляде. И тут всё встало на свои места: кофе, внезапная задержка после рабочего вопроса, нерешительность. Это не было реальным интересом о чужих планах, потому что один конкретный план предполагался заранее. — Поэтому я не хочу идти одна, — наконец призналась она, нервно кусая губу. — Мне нужен ты.       Джаст посмотрел на свою лучшую подругу. В другое время она могла часами самозабвенно отчитывать его за то, какой он криворукий и что из-за него съезжает половина модельки персонажа при анимации простоя, но сейчас выглядела как школьница, что боялась идти на вечеринку к старшеклассникам. Он вздохнул, и в уголках его губ дрогнула улыбка. — То есть ты предлагаешь мне, отшельнику и затворнику, с твоих же слов, провести ночь субботы в компании бородатых мужланов в косухах? — уточнил он, приподнимая бровь. — Они не мужланы! Что у тебя вообще за стереотипы? — бросилась на защиту чести клуба Кэт, но и сама не смогла удержать смешок. — А даже если и так, то мне тем более нужен ты. Будешь моим щитом. Мне спокойнее, если ты рядом. Я буду знать, что на милю вокруг есть хотя бы один адекватный человек.       Джаст покачал головой, делая вид, что обдумывает это предложение. Посмотрел на монитор, где застыл намертво зависший код. Потом на искреннее, полное надежды лицо Кэт. — Ладно, — наконец сдался он. — Но если меня попытаются завербовать в какой-нибудь байкерский культ, я оставляю за собой право немедленно ретироваться. — Спасибо! — Кэтрин подскочила со своего места от радости, благодарно сгребая друга в охапку в объятиях так, что, кажется, захрустели рёбра. Может ему и впрямь не помешало бы почаще выходить на улицу?       Счастливая девушка выскользнула из его кабинета спустя ещё пару минут уточнения деталей по поводу их, теперь уже общих, выходных, оставив за собой шлейф лёгких духов и чувство предвкушения чего-то нового. Джаст с улыбкой покачал головой и снова повернулся к своему экрану. Баг никуда не делся, но теперь его мысли были уже далеко от строк кода. 

***

      И вот наступила оговоренноя суббота. И встретило оно вовсе не майским солнцем, а прохладными, густеющими сумерками. От нагретого асфальта тянуло жаром, воздух густо пах бензином, а вдалеке слышались раскаты ещё не хлынувшей грозы.       Заброшенная автостоянка на выезде из города, служившая своеобразным местом сбора, сейчас кишила жизнью. Десятки мотоциклов, выстроенные в хаотичном порядке, напоминали стаю хищников. Они, будто замершие перед прыжком, скалили стальные пасти, и грозное рычание моторов, то нарастающее, то стихающее, вибрировало где-то под рёбрами. Вокруг них кучковались и сами байкеры: крепко сбитые люди в потёртых косухах, со змеящимися по телу татуировками, то тут, то там выглядывающими из-под одежды. Со смехом и громкими возгласами они приветствовали друг друга, и в этой толпе так неотличимо походили на своих железных “питомцев”, что все происходящее невольно вызывало первобытный трепет внутри.       На фоне всего присутствующего контингента Джаст, одетый в классическое до пола пальто, под которым виднелась свободная льняная рубашка, слишком выделялся. Ведь даже Кэтрин была в стиле мероприятия, забрав кожаную куртку у своего парня. Приютившись под боком у Нео, она выглядела взволнованной и немного испуганной. Её парень, в противовес, казался очень уверенным в себе. С первого взгляда становилось понятно, что он уже давно был частью этого монолита из металла: кивал знакомым, обменивался парой грубоватых фраз, и Джаст видел, как Кэт смотрит на его новую, незнакомую ей сторону с восхищением. — Народу подвалило, — подёрнув плечами, прокомментировал Джаст, оглядывая толпу. — Да уж, — Нео обнял Кэт за плечи. — На открытие сезона приезжают все: от ветеранов до щенков. Держись рядом, а то потеряешься.       Джаст в том, что он может тут потеряться, сильно сомневался. Парень физически чувствовал на коже изучающие взгляды окружающих байкеров. Он был тут чужой, и его чуждость висела на нём броским ярлыком, привлекая внимание. Он невольно втянул голову в плечи, засовывая руки поглубже в карманы пальто. — Чего все ждут? — тихо спросила Кэт, поднимая голову на Нео. — Кажется, все уже в сборе.       Он покачал головой, и в его глазах вспыхнул тот огонёк, который Джаст часто видел у гиков, говорящих о новом релизе культовой для них игры. — Нет, не все. Ждём Главу заезда. Секби. Без него никто не тронется. Он прокладывает маршрут и задаёт темп.       Он сказал это с таким неподдельным уважением, даже благоговением, что Джаст тут же нарисовал себе образ этакого бородатого великана с хмурым лицом, шрамы на котором могли бы без слов рассказать не одну пугающую историю своего обладателя.       И спустя недолгое время этот Секби действительно пришёл. Но вовсе не так, как ожидал парень: не было ни предупреждающего появление рёва мотора, ни всплеска всеобщего внимания. Он выехал совсем незаметно, откуда-то из-за спины толпы, словно вышел из самой тени. Высокий, подтянутый, в чёрной косухе и с небольшим хвостиком. Его мотоцикл, в отличии от многих здесь, был не зеркально-блестящим, а матово-чёрным, точно отражая владельца: эффектный, опасный и не нуждающийся в представлении.       Секби легко соскользнул с седла, оставляя свой шлем, и, приветственно кивнув, направился к Нео. Его появление было встречено не криками, а своего рода молчаливым салютом — байкеры повернули головы в его сторону, и общий гул поутих. — Секби, это Кэтрин, — гордо представил девушку Нео. — Наслышан о тебе. Рад наконец познакомиться. — Секби повернул к ней голову. Лицо осветилось короткой, вежливой улыбкой.       Взгляд, тёмный и оценивающий, скользнул по Кэт без особого интереса, прошёлся чуть дальше и вдруг остановился на Джасте. И в этот момент что-то изменилось.       Микроскопическая пауза, выдающая смещение фокуса. Это не был беглый нейтральный взгляд, каким окидывают знакомых. Если для Кэт у него была заготовленная вежливая фраза, то на Джаста он просто смотрел. Не сквозь него, как на призрачную помеху, а именно в него, с интересом охотника, вдруг заметившего среди скопления прочих зверей необычный экземпляр. В глазах не было ни враждебности, ни одобрения — лишь чистое, нефильтрованное любопытство.       Джаст почувствовал этот взгляд на себе физическим прикосновением — тяжёлым и неспешным. Инстинктивно выпрямился, сглотнув, но не отвел глаз. Секби не улыбался. Изучал. Рассматривал чужое вытянутое телосложение, не соответствующую общему стилю одежду, открытое, не загрубевшее от уличных драк лицо. Казалось, он считывал его за секунды, как открытую книгу.       Затем, так же внезапно, как и начал, Секби оборвал этот визуальный контакт, повернувшись обратно к Нео. Он что-то бросил ему насчёт проверки давления в шинах, а после этого и вовсе отвернулся, погрузившись в общение с подошедшими к нему членами клуба.       Напряжение спало, разговоры возобновились, но для Джаста мир необратимо сдвинулся с оси. Он стоял, всё ещё чувствуя на себе жгучий отпечаток того взгляда. На каком-то подсознательном уровне понимал, что стал объектом чужого внезапного, однако пристального интереса. И это подсознательное шептало, что стоило бы напрячься, ведь этот человек выглядел как тот, кто привык получать всё, что хочет.       Но Секби, казалось, уже забыл о нём. Вся его энергия, всё внимание теперь были направлены на предстоящий заезд. Он стал центром, вокруг которого закрутилась последняя подготовка. Взяв с собой шлем, Секби обходил строй, коротко перебрасываясь фразами с гонщиками, и Джаст видел, как меняются лица этих взрослых, суровых мужчин, когда с ними говорит их лидер. В их взглядах читалась пусть и сдержанная, но теплая смесь уважения и преданности. — Он всегда так? — тихо спросил Джаст у Нео, продолжая наблюдать. Подойдя к совсем молодому парню, Секби что-то сказал ему, а затем оба синхронно приложили руки к боковинам шлемов, замирая. — Всегда, — Нео улыбнулся, тоже наблюдая за этими двумя. Спустя пару секунд оба кивнули друг другу, и Секби двинулся дальше. — Перед заездом он весь в процессе. Ничего лишнего.       В этот момент объект их обсуждений поднял голову. Его взор снова скользнул по их группе, на сей раз задержавшись на Джасте всего на мгновение. Быстрый оценивающий взгляд опытного тактика, не выделяющий кого-то конкретного, скорее… фиксирующий детали местности? Никакого намёка на прежнее любопытство, только холодная констатация: все на месте. Казалось, он уже составил первое впечатление и теперь отложил досье в своей голове на нужную полку, чтобы вернуться к нему позже. Сейчас же его мир сузился до клуба, моторов и проверки безопасности.       Убедившись, что у всех всё в порядке, он вскочил в седло своего чёрного мотоцикла. Движение это было лёгким, отработанным до автоматизма. Он не выглядел человеком, садящимся на машину. Скорее смотрелся как единое целое с мотоциклом, как всадник, сливающийся со своим скакуном. И подобным нельзя было не залюбоваться.       По толпе пронёсся взбудораженный гул. Байкеры один за другим завели свои машины, и воздух наполнился оглушительной симфонией рёва. Секби поднял вверх два пальца в чёрной перчатке, точно дирижируя этим оркестром. Люди за его спиной без лишних слов организовали два стройных ряда, а затем всё смолкло. Абсолютная тишина, полная напряжённого ожидания. Он сидел неподвижно, с прямой спиной, точно высеченной из тёмного камня, вглядываясь в тёмную ленту дороги, сливающуюся с горизонтом.       А затем резко опустил руку.       Это было подобно прорыву плотины. Сперва с места сорвался сам Секби. Мотоцикл рыча ринулся вперёд, с треском разрывая покрывало сумерек. За ним, от первых рядов к самым дальним, подхваченные этой волной, устремились остальные. Грохот был сокрушительным. Асфальт под ногами Джаста завибрировал, а воздух загустел от выхлопов и энергии, что шлейфом тянулись за стальной лавиной.       Через несколько секунд стоянка опустела, но в ушах всё ещё стоял звон. Джаст, не в силах пошевелиться, смотрел в ту сторону, где исчезла тёмная вереница мотоциклов.       Тишина, наступившая после, казалась не менее оглушительной, чем старт. Остались лишь несколько человек да пара девушек, скучающе куривших у чьего-то внедорожника. — Ну? — обернулась к нему Кэт, глаза её сияли от адреналина. — Как тебе? — Громко, — честно сказал Джаст, и она рассмеялась.       Он хотел добавить что-то ещё, поделиться странным ощущением нарастающей паники, смешанной с любопытством, но слова застряли в горле. Вместо них в сознании пульсировал запечатлённый образ — не люди, а сама стихия, облечённая в кожу и сталь. В особенности их лидер, появляющийся и исчезающий в ночи то с тишиной призрака, то точно с раскатами грома.       Кэт, всё ещё под впечатлением, болтала на ухо, размахивая руками, пока друг отвлечённо кивал в такт её восторженным речам. Суть сказанного девушкой до него почти не доходила, заглушаемая внутренним предчувствием. То самое, древнее и подсознательное, боязливо зашевелилось, подняв голову и затаив дыхание в предвкушении. Оно понимало — эта ночь была не концом, а самым первым, ещё едва слышным аккордом новой, незнакомой мелодии.

***

      С тех пор прошло несколько недель, и май окончательно вступил в свои права, наполнив воздух густым ароматом цветущих лип и нагретого асфальта. Джаст за это время успел стать почти завсегдатаем субботних стоянок. Он всё так же держался в тени, предпочитая наблюдать со стороны, но уже научился различать не только модели мотоциклов, но и оттенки взаимоотношений внутри клуба. Кто-то общался открыто и панибратски, словно семья, кто-то держался особняком или, напротив, являлся неиссякаемым источником удивительных рассказов из жизни. Наблюдать за этими людьми было интересно. Но всегда, точно намагниченная стрелка компаса, его внимание в конце концов возвращалось к Секби.       Тот вечер ничем не отличался от предыдущих. Золотистая пыль заката медленно оседала на асфальт, уступая место бархатистой синеве. Джаст прислонился к капоту припаркованной машины Кэт, в ожидании её и Нео, которые задерживались где-то у трейлера с напитками. Он смотрел, как последние байкеры готовятся к выезду, и в этот момент привычный фоновый гул перебило приблизившееся мерное урчание одного-единственного мотора.       Чёрный мотоцикл, плавно отделившись от общего строя, подкатил к нему почти вплотную. Двигатель затих, и… Наступила тишина. Секби не спешил говорить, ровно как и слезать, уперев подножку в щебень. Снял перчатку. Провёл рукой по волосам. И лишь потом его взгляд, тяжёлый и неспешный, встретился с Джастом. Последний украдкой нервно сглотнул. В чужом взгляде не было прежней отстранённой оценки, теперь в нём читалась собранность, словно он только что принял какое-то окончательное решение. — Покатаемся, куколка? — наконец нарушил молчание Секби, и, несмотря на внешнюю уверенность, голос его прозвучал низко и хрипло. Он вальяжно облокотился на руль, но эта обманчивая расслабленность лишь сильнее подчёркнула общую напряжённость момента.       Джаст почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он выпрямился, отрываясь от капота, и встретил взгляд напротив. Внутри всё сжалось в тугой комок, но голос прозвучал на удивление ровно и чётко: — Я тебе не девчонка какая-то.       Уголок губ Секби дрогнул в подобии улыбки, но глаза остались серьёзными, почти суровыми. Он задумчиво кивнул, как бы одобряя этот ответ. — Да, — согласился тот. — Потому что ты лучше.       Многозначность невысказанных, но присутствующих в этой фразе смыслов повисла в воздухе, сгущая его до вязкости в лёгких при вдохе. Джаст слышал, как его собственное сердце отстукивает нервную дробь в висках. Время словно замедлилось, услужливо давая разглядеть каждую деталь: запылённую кожу куртки Секби, тень от длинных ресниц, падающую на скулы, выгибающиеся в ухмылке губы. И в этот миг всё стало на свои места. Все те взгляды, украдкой брошенные за эти недели, вся эта незримая паутина внимания. Паутина, в которую Джаст, кажется, попался. — Хорошо, — просто сказал он. — Что? — Секби замер. Брови забавно поползли вверх. Деланная расслабленность окончательно исчезла, сменившись изумлением. — Я согласен покататься, — повторил Джаст, и теперь в его собственном голосе появились нотки дерзкой уверенности. Он увидел, что застал этого самоуверенного байкера врасплох, и это знание придало сил и наглости. — Завтра после семи. Адрес дать или сам узнаешь?       Он продолжал смотреть в глаза Секби, молчаливо бросая вызов. Тот глядел на него в ответ, пока на лице его сменялась целая гамма эмоций: ошеломленность, неверие, уважение и что-то ещё, тёплое и хищное одновременно. От последнего ноги предательски превращались в дрожащее желе. Джаст вцепился пальцами в металл машины за спиной, заставив себя стоять прямо. Наконец байкер тихо рассмеялся: — Сам узнаю, — медленно проговорил он, принимая правила этой только что начавшейся игры.       В этот момент неподалёку раздался взрыв громкого хохота. Просто участники клуба, в очередной раз травившие свои байки, но магия момента была утеряна. Секби мгновенно выпрямился, лицо вновь стало привычной непроницаемой маской. Коротко кивнув Джасту, он завёл мотоцикл и, так же плавно, как и появился, отъехал назад, к остальному стальному стаду, оставляя его стоять одного в сгущающихся сумерках, с бешено колотящимся сердцем и слегка горящими щеками. Обнаружив, что последние пол минуты, кажется, не дышал, Джаст судорожно втянул носом воздух, стекая вдоль гладкой крышки капота на асфальт.       Пока Джаст пытался прийти в себя, Секби нашел в толпе прочих байкеров Кэтрин. Встретившись с ней взглядом, он подозвал её неприметным жестом. Девушка, подхватив этот внезапный секретный тон, незаметно кивнула в ответ, что-то сказала Нео и быстрыми шагами пересекла стоянку. — Секби? Всё в порядке? — спросила она, слегка запыхавшись.       Тот прочистил горло и наклонился к ней. Голос прозвучал тихо и деловито: — Твой друг, Джаст. Мне нужен его адрес. Пожалуйста.       Кэтрин замерла на секунду, моргнула, переваривая информацию, а затем глаза её расширились от осознания. Она бросила взгляд на одинокую фигуру Джаста, сидящего у её машины на корточках, затем снова на непроницаемое лицо Секби. На губах дрогнула понимающая улыбка. Кэт не стала спрашивать лишнего. Быстро продиктовала улицу и номер дома, получив благодарный кивок в ответ. Всё заняло не больше пятнадцати секунд, а затем девушка уже спешила к Джасту и Нео, ждущим её у авто. Кэтрин светилась от едва сдерживаемой улыбки, но когда она подошла ближе и заметила состояние друга, на лице её проступила лёгкая тревога. — Ты в порядке? — спросила девушка, протягивая Джасту банку колы. — Выглядишь сомнительно. И лицо ярко-красное.       Тот машинально принял газировку, чувствуя, как алюминий холодит ладонь, и тут же приложил банку ко лбу. — Всё нормально, — просипел он. — Просто... жарко.       Нео, поправляя перчатки, бросил оценивающий взгляд на Джаста, а затем сощурился, переводя взгляд туда, откуда минуту назад пришла Кэтрин и где растворился в толпе силуэт Секби. В его глазах мелькнула смутная догадка, но он ничего не сказал, лишь многозначительно хмыкнул.

***

      Позже вечером, когда в машине они остались одни, Кэтрин не выдержала и всё-таки решила спросить: — Так что там было между вами? — она делала вид, что полностью поглощена дорогой, но глаза то и дело заинтересованно стреляли в друга на соседнем сидении. — Я видела, как Секби к тебе подъезжал. У тебя такая физиономия была, словно ты призрака увидел.       Джаст чувствовал, как на него давит любопытством чужое боковое зрение, и тяжко вздохнул, глядя на мелькающие за окном огни. Ничего-то от Кэт не скроешь. Она среди его друзей была всевидящим оком и детектором лжи одновременно. Впрочем, ей это было позволительно: всё-таки девушка искренне за него переживала, к тому же регулярно таскала спасительный кофе на работе. — Он... пригласил покататься, — наконец признался Джаст, стараясь звучать как можно безразличнее.       Машина дёрнулась, когда Кэт на секунду сняла ногу с педали газа. — Что?! Секби? Пригласил? Покататься? Тебя? — каждое слово она произносила с всё нарастающими громкостью и изумлением, явно переигрывая с видом полного неведения. — Чёрт возьми, Джаст! Это же... это уровень! Что именно он говорил? Что ты ему ответил? — Я сказал, что подумаю, — уклончиво отозвался парень. — Но, похоже, Секби настроен серьёзно. Настолько, что пообещал сам обо всём разузнать. — Разузнать? О чём? — Кэт изобразила растерянность, вскидывая брови. — Ну... Где я живу, например, — Джаст нахмурился, делая вид, что это его слегка беспокоит, хотя на самом деле мысль о подобном будоражила кровь.       На лице Кэтрин медленно расцвела понимающая улыбка. Она снова смотрела на дорогу, но теперь её пальцы весело отбивали барабанную дробь по рулю. — Ох, я поняла, — протянула Кэт, продолжая этот спектакль. — Он хочет произвести впечатление. Настоящий романтик, чёрт побери! Ну-у-у, если он такой крутой, то может...       Она выразительно замолчала. Джаст не видел её лица, но каждой клеточкой почувствовал, как в воздухе повисает невысказанное предложение. — Кэт, — одернул он девушку. — Что? — она сделала невинные глаза. — Я просто подумала... Если он действительно заинтересован, то зачем все усложнять и заставлять его ходить перед тобой на задних лапках? Это же мило — немного помочь ему, подтолкнуть судьбу, так сказать. К тому же, — она бросила на друга хитрый взгляд, — ты же хочешь, чтобы он приехал, разве нет?       Джаст не ответил, молча буравя глазами окно. Уличные огни за стеклом представлялись слепящими внимательными глазами, которые провоцировали и ждали ответа не меньше Кэтрин. Все вокруг точно сговорились. Ну хорошо, хорошо, может он и хотел! Какая им разница?       Кэт, сделав какие-то свои выводы из упрямого молчания друга, наконец оставила его в покое, включая радио.

***

      Весь следующий день Джаст провёл в состоянии напряжённого безделья, то перекладывая вещи с места на место, то бесцельно блуждая по квартире и раз за разом подходя к окну, выходившему на двор. Ожидание тянулось липкой, тягучей смолой, намертво приставая к коже. Оговоренные для встречи семь часов вечера казались недостижимым горизонтом. Он попытался усесться за код, но строки сливались в бессмысленную кашу знаков, а логика упрямо ускользала. В голове лишь навязчивым образом маячил матово-чёрный мотоцикл и крутилось на повторе пресловутое «куколка», произнесённое низким вкрадчивым голосом.       Когда стрелки на часах наконец приблизились к заветной цифре, в квартире уже царила стерильная чистота, пахло свежезаваренным (и выпитым) кофе, а сам Джаст, облачённый в тщательно подобранные нарочито небрежные джинсы и тёмное худи, снова пялился в экран монитора, не видя ровным счётом ничего. Возможно поэтому появление Секби он услышал ещё издалека.       Сначала это был отдалённый гул, вплетавшийся в общий шум города. Но постепенно он нарастал, выделяясь из прочих звуков, сменяясь отчётливым рокотом, который, дойдя до пика, замер прямо под его окнами.       Джаст нервно одернул футболку и подскочил с кресла. Сердце заколотилось где-то в горле, отдаваясь глухими ударами в ушах. Он подошёл к окну, отодвигая белую тюлевую занавеску, и осторожно выглянул.       Внизу, в сиреневых сумерках, стоял он. Секби. Его мотоцикл казался продолжением причудливых теней на асфальте. Сам он, всё в той же косухе, но уже без шлема, сидел в седле, откинувшись назад и уперевшись одной ногой в землю. Прищуренный взгляд был направлен вверх, видимо в попытке вычислить окно Джаста среди прочих, и в полумраке можно было разглядеть на его лице блуждающую улыбку.       В какой-то момент Джасту показалось, что они встретились глазами, и он резко отшатнулся от окна. Качнувшаяся занавеска отрезала от двора и ждущего внизу Секби. Глубокий вдох, затем выдох. Джаст заставил себя отсчитать десять секунд, прежде чем направиться к выходу, по пути пытаясь придать своему лицу выражение навроде раздражённой скуки, чтобы скрыть смесь страха, нервов и любопытства, царящую внутри.       Воздух на улице был прохладен и свеж. Рокот мотора, теперь уже в паре метров, отдавался вибрацией где-то глубоко внутри, в самых костях. — Точно в цель, зря сомневался во мне, — подал голос Секби, заметив идущего к нему Джаста. — Аккуратный такой домик. Мило.       Тот остановился в нескольких шагах от мотоцикла, скрестив руки на груди. — Я и не сомневался. Ты же сказал, что адрес сам узнаешь, значит узнаешь, — пожал плечами он, стараясь придать голосу лёгкую усталость, будто всё это его обременяет, и параллельно пряча в карманы подрагивающие пальцы.       Секби усмехнулся и толкнул мотоцикл с подножки, от чего тот прокатился вперёд. — Держи, — в протянутой руке качнулся запасной шлем. — Надевай и запрыгивай.       Джаст, делая вид, что подчиняется лишь чтобы прекратить этот разговор, затянул застёжку на подбородке и неуклюже забрался на пассажирское сиденье. И в тот же миг земля словно ухнула вниз на несколько метров, а мир сузился до полоски асфальта, освещённой фарами, и чужой крепко сбитой спины, слишком хорошо чувствовавшейся сквозь ткань худи. Руки непроизвольно вцепились в плечи Секби. Они ещё не тронулись, но ему, если честно, уже было страшновато. — Дыши, куколка, — бросил Секби через плечо, и в его глазах заплясали насмешливые искорки. — Я тебе не куколка, — огрызнулся Джаст и на всякий случай ухватился за его кожаную куртку покрепче. — Стой, ты не так держишься. Положи эту руку на бак, а вот эту, — Секби потянул парня за ладони, меняя расположение рук, — мне на пресс. — А ещё чего?! — искренне возмутился Джаст, чувствуя, как вспыхивают уши.       Хорошо что на улице уже стемнело. Доставлять Секби удовольствие своим смущённым лицом не хотелось. Байкер в ответ довольно рассмеялся, но дальше подначивать не стал, послушно объясняя: — Тебе так самому удобнее будет, особенно когда станем тормозить. Это чтобы вперёд не улететь.       Его пассажир недовольно фыркнул, но упрямиться не стал, приняв аргументы и смиренно утыкаясь шлемом в спину Секби — в таком положении сидеть по-другому, кроме как прижавшись грудью к сидящему вереди, попросту не получалось. — Держись крепче, — Секби опустил визер и тронулся с места.       Город понёсся мимо, превращаясь в поток размытых огней и теней. Это было одновременно страшно и опьяняюще. Секби не гонял со слишком безумной скоростью, давая Джасту привыкнуть к новым ощущениям и посмотреть по сторонам. Каждым его движением, каждым поворотом, каждым лёгким наклоном корпуса управляла безупречная уверенность. Но вместе с тем он вёл мотоцикл расслаблено, так, будто тот был продолжением его собственного тела, и направлять его было так же естественно и просто, как двигать руками.       Джаст, разглядывающий проплывающий мимо городской пейзаж, постепенно успокаивался. Чужая широкая спина укрывала от ветра, и в какой-то момент он поймал себя на том, что уже совсем без былого стеснения приобнимает Секби одной рукой и греется от тепла его тела. На одном из длинных светофоров байкер полуобернулся, и Джаст почувствовал, как его шлема касается шлем Секби. — Ну как, нравится? — вдруг четко мурлыкнуло у самого уха. Джаст вздрогнул от неожиданности, и Секби рассмеялся, забавляясь такой реакцией. — Расслабься, я не кусаюсь. Если только не попросишь. Это мотогарнитура, чтобы слышать друг друга. Она связывает шлемы друг с другом по Bluetooth. Работает почти как рация малого радиуса действия.       Он постучал пальцем по боковине шлема, и Джаст, скрытый забралом, позволил себе на мгновение закатить глаза.       «Наглец. И умник», — подумал он, но по животу пробежал предательский трепет. — Просто следи за дорогой, — отрезал он вслух, надеясь, что это прозвучало достаточно сухо.       Спустя время они выехали на пустынную набережную. Огни города бросали на тёмную воду длинные дрожащие блики. Секби ненадолго затормозил и снова обернулся. — Ну что? Всё ещё недоволен? — спросил он, и Джаст удивлённо приподнял брови: ему ведь сейчас послышался этот откровенно игривый тон? — Только подумай, если бы отказался, то сейчас торчал бы дома, свернувшись где-нибудь в углу квартиры за монитором и занимаясь выполнением нудной работы за монитором, не так ли?       «Вот ведь…», — недовольно поморщился Джаст. Эта точность попадания в его быт была одновременно и раздражающей, и впечатляющей. Неужели он такой предсказуемый? — Да, — буркнул он в ответ, глядя на воду. — Но это было бы куда спокойнее. — Это было бы скучно, — парировал Секби, и Джаст мог бы поклясться, что под шлемом тот улыбается. — А тут есть… перспектива карьерного роста, давай назовём это так.       Джаст почувствовал, как по его спине расползается предательское тепло. Он никогда и ни за что не признал бы этого вслух, но наедине с собственными мыслями невольно отмечал все эти уловки, шутки и эту наглую, почти детскую уверенность в своей неотразимости, за которую каждый раз цеплялся. Джаст усиленно делал вид, что весь этот флирт для него — не более чем жужжание назойливой мухи, но при том жадно ловил каждый намёк, каждое слово Секби, что отзывалось внутри эхом. Он вёл себя как человек, которого жутко раздражает происходящее, но ему стоило признаться хотя бы самому себе: эта пряная смесь опасности и внимания была, пожалуй, самой захватывающей и желанной вещью в его жизни за последние годы.       Когда они наконец вернулись к его дому, Джаст слез с мотоцикла, и ноги его на секунду подкосились, будто земля под ним продолжала движение. Он снял шлем, отдавая его обратно Секби, и постарался сделать своё лицо максимально невозмутимым. — Ну что? Жив? — поинтересовался Секби. Его глаза в свете фонаря светились тёплым блеском, точно у довольного жизнью кота. — С натяжкой, — пробубнил Джаст, отводя взгляд. — Спасибо за... катание.       Он развернулся, чтобы уйти, однако спустя три шага его остановил оклик: — Эй, куколка!       Джаст обернулся, уже готовый снова огрызнуться. Но наткнулся на Секби не стал ничего добавлять. Он просто сидел, облокотившись на руль, и улыбался. Улыбался так открыто и просто, так по-личному, что сделалось даже как-то неловко. Джаст поспешно отвернулся, прикрывая лицо ладонью, и замахал на Секби свободной рукой, прогоняя.       Тот рассмеялся, но возражать не стал. Надел шлем, дал по газам, и чёрный мотоцикл растворился в ночи, оставив после себя лишь дрожащую тишину и сладкое, дурманящее эхо невысказанных слов. Джаст стоял на тротуаре, и на его губах против воли расцветала до жути довольная улыбка.       Однако сдаваться так легко, после первого раза, он не собирался. Джаст решил, что если Секби действительно хочет его заполучить, то ему придётся потрудиться. Но тот с неожиданной решимостью продолжил участвовать в этой игре, правила которой диктовал сам Джаст.       Их выезды, теперь уже не только ночные, стали ритуалом. Каждые несколько дней под окнами раздавался уже знакомый рокот мотора, и Джаст, делая вид, что его великосветскую особу едва ли не силой вытаскивают из дома, спускался вниз. Но теперь он вёл себя иначе. Например, мог посреди поездки вдруг указать на случайное кафе и заявить: «хочу кофе». И Секби послушно сворачивал с маршрута и терпеливо ждал, пока Джаст с притворной неспешностью потягивал напиток.       Или он мог изъявить желание подловить умничающего Секби на каком-нибудь вопросе и начинал осведомляться механике мотоцикла, спрашивая настолько технически сложные и заковыристые вещи, что переодически Секби приходилось останавливаться, чтобы на пальцах объяснить тому принцип работы V-образного twin-двигателя, пока Джаст с невозмутимым видом кивал, то ли действительно пытаясь вникнуть, то ли просто неожиданно для себя обнаружив, что за таким Секби интересно наблюдать. Тот явно не чувствовал себя обременённым всеми этими вопросами и искренне был рад удовлетворить чужой интерес. И в этом заключался некий парадокс.       Да, Секби, не был закрытым или нелюдимым, он часто помогал и объяснял что-то знакомым в мото клубе, но всё же для многих он был привычнее в амплуа неукротимого лидера, которого все слушались беспрекословно. Теперь же он сам оказался на поводке. И, что поразительнее всего, ему, казалось, это нравилось. Он выполнял все прихоти Джаста, ухаживал за ним с завидным упорством, которого тот по началу не ожидал.       Однажды, после неосторожного упоминания Джаста о его любви к свежей выпечке, утром, перед выходом на работу, он обнаружил под своей дверью бумажный пакет из кондитерской с воздушными мягкими круассанами. Без записки, без повода, просто потому что он запомнил.       Реакция их общего окружения не заставила себя ждать. Кэтрин, разумеется, пришла в восторг как только узнала, и теперь каждую их встречу сопровождала многозначительными подмигиваниями и довольным хихиканьем.       «Ну что, как поживает твой личный байкер-слуга?» — дразнила она, на что Джаст лишь отмахивался, пряча улыбку.       Нео же поначалу смотрел на всё происходящее с лёгким недоумением. Затем, узнав подробности (в основном от Кэт), с растущим уважением и даже некоторым суеверным страхом. — Ты понимаешь, — как-то во время очередного съезда клуба сказал он Джасту, в ожидании, пока все соберутся на стартовой площадке, — что заставил Секби, того самого Секби, встать в шесть утра, чтобы успеть в одну из лучших кондитерских города? Я с ним пять лет знаком, и обычно он ноет, что солнце должно вставать на час позже, чтобы он мог выспаться. Это странно. Ты какой-то колдун. Или это не настоящий Секби.       Такие слова и внимание льстили. И, в конце концов, спустя несколько месяцев этого странного танца ухаживаний и сопротивления, даже высокие стены неприступного Джаста пали от терпеливого натиска.       Конец лета раскалил город до предела, и привычные ночные поездки стали единственным спасением от липкого зноя. В одну из таких Секби с Джастом остановились на пустынной смотровой площадке. Отсюда огни мегаполиса лежали внизу как на ладони. Воздух был тёплым и густым, пахнущим полынью и нагретым за день асфальтом.       Джаст, сняв шлем, стоял у ограждения, а Секби молча наблюдал за ним издали, прислонившись к мотоциклу. — Всё в порядке, куколка? — тихо спросил он. — Я же просил не называть меня так, — лениво обернулся Джаст. В его голосе не было раздражения, лишь сквозила лёгкая усталая улыбка.       Он окинул Секби взглядом. Фонарей на площадке не было, и рассеянный лунный свет, падающий на лицо Секби, делал его черты мягче. Но даже при таком освещении Джаст отчетливо мог разглядеть в чужих глазах те самые внимание и непоколебимую готовность быть рядом, которые за эти месяцы из назойливых превратились сперва в привычные, а потом и в желанные. Все его барьеры и оборонительные сооружения рухнули в одно мгновение, смытые волной внезапной и непреодолимой нежности.       Он сократил расстояние между ними за пару шагов. Притянул Секби к себе и поцеловал. Это был не нежный, вопросительный поцелуй, а решительный, полный месяцев подавленного желания в прошлом и молчаливого согласия в настоящем. Поцелуй, который подводил финишную черту в их игре.       Секби на мгновение замер от неожиданности, а затем его руки обхватили Джаста, прижимая к себе, отвечая с такой же яростной искренностью. Когда они наконец разомкнули губы, чтобы перевести дух, он выдохнул, прижимаясь лбом ко лбу Джаста: — Наконец-то.

***

      Эпилогом этой истории стала следующая субботняя стоянка. Джаст приехал с Кэт и Нео, но на этот раз, едва они вышли из машины, к ним направился Секби. Он не подъехал, как делал это обычно, а подошёл пешком, и на его лице была такая неприкрытая, почти мальчишеская улыбка, что Нео настороженно замер, ожидая подвоха.       Секби, не говоря ни слова, протянул руку, и Джаст, покраснев, но ни на секунду не усомнившись, так же молча вложил в неё свою ладонь. А в следующую секунду оказался притянутым к своему парню, который с довольным видом положил руку ему на талию.       Кэтрин издала оглушительный победный визг и захлопала в ладоши. — Я знала! Я знала, что ты не устоишь! — кричала она, подпрыгивая на месте.       Нео же, казалось, перезагружался, несколько секунд поочередно глядя то на позу, в которой стояли Джаст с Секби, то на сияющее лицо своего лидера, то на собственную девушку, что грозилась вот-вот лопнуть от счастья не меньше этих двоих. Наконец он медленно, с преувеличенным почтением, снял свою бейсболку. — Босс, — с пафосом произнёс он. — Я преклоняюсь. Перед вами обоими. Это самый долгий и впечатляющий трюк, который я когда-либо видел.       Секби рассмеялся, отвешивая дружеский подзатыльник Нео, и смех его был по-настоящему счастливым. Пальцы мягко огладили талию Джаста, прижимая того ближе к себе. И в этом мгновении, под восторженные возгласы Кэт и ворчание потирающего затылок Нео, было что-то новое. Не игра и уж тем более не противостояние, а начало. Начало настоящего, наконец обретённого счастья.