Наследие боли

Обратный путь из тренировочного зала напоминал шествие призрака. Даниэлла шла, почти не видя окружающего, её разум всё ещё был парализован ледяным прикосновением воли Кая. Ощущение собственной ничтожности висело на ней тяжёлым плащом. Она чувствовала себя не сломленной — сломленность подразумевала бы хоть какое-то сопротивление. Она была стёрта. — Леди Хелингстон? Голос заставил её вздрогнуть и остановиться. Из тени ниши в стене вышел Деметрий. Его лицо, обычно скрытое стражейской выдержкой, сейчас выражало неподдельную озабоченность. — Вы… в порядке? — спросил он, его взгляд скользнул по её бледному лицу и пустым глазам. Порыв ярости, старый и верный, попытался было вырваться наружу — чтобы оттолкнуть его, чтобы зашипеть, что ей не нужна его жалость. Но у неё не было сил даже на это. Она просто молча покачала головой, и этот жест был красноречивее любых слов. — Он… — она попыталась найти слова, чтобы описать то, что только что пережила, но не смогла. — Он просто посмотрел на меня. Деметрий понимающе кивнул, в его глазах мелькнула тень чего-то, похожего на сочувствие. — Сила Владыки Кая… она не такая, как у других. Она не давит. Она… стирает. Пойдёмте, — он мягко взял её под локоть, и его прикосновение было на удивление «тёплым» после ледяного присутствия Кая. — Вам не стоит сейчас быть одной. Позвольте предложить вам немного отвлечься. В библиотеке есть укромные уголки. Она не стала сопротивляться. Её воля была слишком измотана, чтобы отказываться от предложенной соломинки. Он повёл её по тихим коридорам, и вскоре они вошли в огромное, залитое мягким светом помещение. Воздух здесь пах старым пергаментом, кожей и пылью веков. Бесконечные стеллажи с фолиантами уходили ввысь, в подобие соборного нефа. Деметрий привёл её в один из дальних углов, где стояли два глубоких кожаных кресла, разделённых небольшим столом. Она опустилась на кресло. — Спасибо, — тихо произнесла,и это простое слово далось ей с неожиданным трудом. — Не стоит благодарности, — он сел напротив, откинувшись на спинку. Его поза была расслабленной, но взгляд оставался внимательным. — С Владыкой Каем… трудно. Особенно когда он решает кого-то… воспитывать. — Воспитывать? — она горько усмехнулась. — Это то, что он это называет? — Он находит в этом определённый… интерес, — Деметрий выбрал слова с осторожностью. — Сломать дикий дух, отточить его, как алмаз, и превратить в идеальное орудие. Для него это высшая форма искусства. — А ты? — она посмотрела на него, её алые глаза начали постепенно возвращать свой огонь. — Ты тоже считаешь это искусством? Он улыбнулся, и эта улыбка была совсем не той, что у стражника. Она была тёплой, почти заговорщицкой. — Я считаю, что некоторые души слишком ярки, чтобы их запирать в оправе, какой бы прекрасной она ни была. Его слова прозвучали как бальзам на её израненную гордыню. Кто-то видел в ней не просто орудие или трофей. Кто-то видел душу. Он наклонился ближе, его голос стал тише, доверительным. — Он силён, Даниэлла. Невообразимо силён. Но он не всесилен. У него есть свои слабости. Свои… слепые зоны. Он протянул руку и коснулся её пальцев, лежавших на подлокотнике. Это было мимолётное, почти невесомое прикосновение, но после грубости Кая оно показалось невероятно нежным. — Иногда, чтобы выжить в тени великана, нужно найти того, кто стоит в тени рядом с тобой. Его пальцы ненадолго сомкнулись вокруг её, передавая тихое, скрытое послание солидарности. Понимания. И чего-то ещё, чего она не могла определить, но что заставляло её кровь бежать чуть быстрее. В этот момент где-то в глубине библиотеки скрипнула дверь. Деметрий мгновенно отстранился, его лицо вновь стало маской безупречного стражника. Но в его глазах, прежде чем он опустил их, она успела прочитать что-то, от чего по её спине пробежал лёгкий трепет. Не страх. Предвкушение. Он встал. — Вам стоит отдохнуть, леди Хелингстон. Если вам что-то понадобится… вы знаете, где меня найти. Он поклонился и бесшумно растворился между стеллажами. Даниэлла осталась сидеть в кресле, её пальцы бессознательно сжались там, где всего секунду назад лежали его. Ледяной ужас, наведённый Каем, отступил, сменившись странным, тревожным волнением. У неё появился союзник? Или нечто большее? Она смотрела в пустоту, и на её губах появилась задумчивая, почти невидимая улыбка. Война, как выяснилось, велась не только грубой силой. Игры в тени, оказывается, могли быть куда увлекательнее.