Разлом

— Какие красавицы, — сказал Баки перед храмом Абу-Симбел. Смотрел он при этом не на памятник древней архитектуры, а на возлежащих тут и там стройных гладкошерстных кошек всех мастей. — Истинные хозяйки здешних земель. Кошки разглядывали его, лениво подставляя бока солнечным лучам. Мурчание наполняло воздух, сразу настраивая на лень и негу. — Красотки, — почесал ближайшую кошку под подбородком Баки. — Идём? Этот храм тоже ощущался живым, невзирая на толпы туристов и праздношатающихся. Маленькая чёрная кошечка отёрлась о ноги Баки, загнула хвост знаком вопроса и посеменила куда-то в сторону от очередной толпы экскурсантов. — Нас приглашают, — улыбнулся Баки. — Идём? — Разумеется! — Стив тут же прибавил шаг. Брок, хмыкнув, направился за кошкой, покачивая хвостом из стороны в сторону. Они шли по длинному коридору, украшенному факелами и росписями, кошечка время от времени оглядывалась, бдительно проверяя, не потерялись ли гости по дороге. Наконец коридор закончился, и они вышли в огромный зал: колонны теряются в вышине, окна, золото и росписи… И толпа гуманоидов, от вида которых Брок ностальгически вздохнул. Он произнёс подобающее приветствие на правильном языке, и ему так же подобающе ответили. Стройная красотка с чёрной кошачьей головой уставилась на Баки так, как смотрят только кошки — внимательно и мнимо равнодушно. Стив рассиялся, восторженно глядя на живой и настоящий египетский пантеон. Древние фрески не передавали и половины красоты. Высокие, стройные, светлокожие, невыразимо изящные. Большинство демонстрировало какие-то животные черты: головы, иногда крылья или хвосты. Уродливыми они не выглядели, чуждыми — тоже. Просто… необычными и красивыми. Общались свободно и без пафосных телодвижений. Интересовались новостями внешнего мира, планами, личностями… К черноголовой кошке подошла ещё одна красотка — с головой львицы. Уставилась на Стива и облизнулась, лениво качнув длинным золотистым хвостом. Кошка медленно моргнула, глядя прямо Баки в глаза. Тот моргнул в ответ. Явно завязалось знакомство. В Та-Кемет Брок, Стив и Баки пробыли целых три дня, знакомясь с землёй и её богами, обсуждая насущные проблемы и способы их решения. Вечером третьего дня Бастет мазнула хвостом по ноге Баки и поманила его за собой. Вернулся он только поутру, довольный, как сытый кот. Стив уставился на счастливо жмурящегося друга, возмущённо сопя. Впрочем, всё его негодование растаяло, когда при прощании об него потёрлась всем телом Сехмет, намекающе мурлыча и щурясь. Это было явно прямое и откровенное предложение продолжить знакомство, и Стив тут же горячо уверил прекрасную Сехмет, что прилетит в гости. Та довольно обнюхала его шею, лизнула в щёку и ушла, покачивая бёдрами и завлекающе помахивая хвостом. — Есть же теневые тропы, — сжалился над парнями Брок, когда они уже летели в джете домой. — Сил мы набрали, можно и нужно осваивать этот способ. — Непременно, — улыбнулся Баки. — Стив, я тебя научу. — Не ладится у меня с тенями, — вздохнул тот. — Но я приложу усилия. Едва они вернулись в Вашингтон, как пришло послание от Локи с просьбой встретиться. Брок тут же дал разрешение, хмурясь: от асгардцев можно было ожидать всякого, особенно теперь, когда Тор мёртв. Труп они тогда отдали Локи, забравшего его с собой в Асгард: как был, с дырой в груди и отсутствующим сердцем. Сразу никаких ответных реакций не последовало, а теперь… Что теперь, кстати? Локи явился к вечеру, хмурый, но очень вежливый, и рассыпался в приветствиях. С собой он принёс кувшин ванского вина и ванский же виноград. — Я назначен регентом, — сказал он после всех расшаркиваний. — Одина разбудили, а его от вида того, что осталось от Тора, хватил паралич. Но прикончить его я не могу: возникла проблема. — Фригга? — прищурился Стив. Баки тем временем разливал вино по хрустальным бокалам. — Хела, — вздохнул Локи. — Старшая дочь Одина, которую он со страху сослал в Хельхейм на вечное заключение. Некрос и воительница. Собственно, Девять Миров под руку Одина привела именно она. — Он что, завязал её несвободу на собственную жизнь? — нахмурился Брок. Локи кивнул. — Сначала я думал с ней договориться, но сперва посоветовался с матушкой и с Хеймдаллем. Она безумна и жаждет мести. Как только Один умрёт, Хела вырвется на свободу и явится в Асгард мстить, — он пригубил вина, вздохнул и добавил: — Один устроил могильник из воинов Хелы и её боевого волка прямо под тронным залом. Поэтому я прошу вас о помощи. Сам я не справлюсь. Баки со Стивом переглянулись и уставились на Брока. Тот, подумав, кивнул. Локи в качестве регента, наследника, правителя его устраивал полностью: лояльный и вменяемый. Явно поехавшая крышей в заточении Хела — нет. Значит, надо принимать меры. Локи провёл их в Асгард теневыми тропами: получалось у него не так, как у Баки, по-другому. Стива способ заинтересовал, и Локи тут же провёл мастер-класс, делясь знаниями. Брок тоже внимательно смотрел и запоминал: удобно, надо и самому взять на вооружение. Один был в сознании, но ни говорить, ни двигаться не мог, только кривил губы и что-то натужно сипел. Брок, не чинясь, осмотрел его, прикинул, что и как, и предложил погрузить царя в Сон. Дескать, выспится и вылечится. Наверное. Когда-нибудь. Фригга с Локи тут же ухватились за эту возможность: всем хорошо будет. Хела в заключении, Локи — регент, Фригга занимается своими делами, придворные не бузят. Красота со всех сторон. А главное — время. Драгоценное время, за которое можно решить проблему с той же Хелой. Убедившись, что Один спит и не проснётся ещё минимум лет сто, Локи тут же потащил союзников в подземелья — любоваться некрополем, который явно сбрендивший на почве собственного величия Один устроил прямо под тронным залом. Нафига? Непонятно. — Сжечь всё, — скомандовал, осмотревшись, Брок. Стив засиял новорождённой сверхновой. Свет заполнил всё: и подвалы, и наземную часть… Для него преград не было. Трупы рассыпались в прах. Не оставалось даже запаха. Пахло… горячим светом. Локи смотрел на это чудо с восторгом ребёнка, впервые увидевшего радугу, и чувствовал, как что-то осыпается в прах и в нём самом. Это было так прекрасно и правильно, что глаза слезились. Когда они покинули очистившиеся подземелья, их встретила Фригга — помолодевшая, радостная и довольная. Она многословно поблагодарила, уверяя, что поможет, если что, и вообще неимоверно благодарна. Брок кивал и ни капли не верил. Фригга прожила уже несколько тысяч лет, она всё ещё замужем, и против воли своего супруга она никогда не шла. Даже если это касалось семьи. Обещать Фригга могла что угодно. На словах. Сделать? Вопрос с подвохом. Так что он тоже покивал, и они все отправились домой. Асгард, этот пафосный кусок скалы с золотым дворцом, ни Броку, ни Стиву с Баки не понравился совершенно. — Локи хитрожопый поц, — пробормотал под нос Баки уже дома. — Справится. — А ведь я в детстве любил читать Старшую Эдду… — вздохнул Стив. — Все врут. Все. — Это в природе разумных, — согласился Баки. — Нет, — отрезал Брок. — Ни сидхе, от низших до высших, ни демоны не лгут. Физически не способны. Мы можем умалчивать, можем играть словами, но врать… Нет. Это не в нашей природе. Стив уставился на него, явно потрясённый. — Что, правда? — Правда, — подтвердил Брок. — Да и врать… Ложь вылезает всегда, это раз. Но ладно, с последствиями ещё можно совладать, хуже другое. Когда ты лжёшь, наступает искажение информации. Ты лжёшь, тебе лгут, и отличить правду от лжи становится всё труднее. И потом наступает момент, когда лгун полностью погружается в искажение. — Один, — тут же выпалил Стив. — Отличный пример, — одобрительно кивнул Брок. — Так что пусть асы варятся в своей лжи дальше. Момент прозрения будет чудовищно болезненным. Фригга ни разу не помогла Локи хотя бы советом. Даже если она опутана обетами, то всё равно можно что-то придумать. Она этого не сделала. Тем более кто она? Царица? Так что? Вся власть у Одина. Она лишь придаток к нему, красивый. Жестоко? Да. Но это их законы. А теперь у них есть регент и время. — Будем наблюдать, — резюмировал Баки. — Отдохнём — и попробуем по теням сходить в Египет. Или сначала придавим алкашей? — Сначала алкашей, — решил Стив. — Напрягают они меня. Алкашей решили давить жёстко и масштабно. Так-то ни Стив, ни Баки, ни Брок ничего против алкоголя не имели. Сами пили и вино, и более крепкие напитки. Они были против злоупотреблений. Потому что алкоголики в навеянном алкоголем дурмане теряли тормоза и творили ужасы. Аварии на всех видах транспорта и производствах; домашнее насилие всех видов; пьяные драки… И сильнее всего страдали слабые — дети, женщины и старики. За основу взяли уже рабочую схему действий, скорректировав её: алкаши будут умирать от взорвавшейся печени. Производителей решили не трогать — пока. Свобода воли — никто не заставляет нажираться до потери человеческого облика. Это личное дело каждого. Поймать объект для проведения ритуала труда не составило. Выбрали пропойцу, от которого страдали окружающие и о котором горевать никто не будет. Ритуал понёсся со всей своей мощью, энергия обогнула планету и затихла. Брок довольно скалился: посмотрим, сделают ли люди выводы из грядущего. Снова переполнились морги, снова над городами повис трупный душок, снова «эксперты» наперебой придумывали обоснования для массовых смертей. Зашивалась полиция и патологоанатомы, расследуя смерти сотен совершенно не связанных между собой людей, которых объединял исключительно алкоголизм. Обвинить производителей алкоголя не удалось: пили разное, пили во всём мире, далеко не все пили накануне смерти. «Эпидемия» затронула весь мир. Азия и Африка, Европа и обе Америки, Австралия и Океания… Брок просматривал сводки по смертности, прикидывал спад мировой экономики и думал, кого зачищать третьими. Что зачистка понадобится, он не сомневался. С критериями только надо определиться. Долго даже думать не пришлось: насильники всех видов. Тут явно вспомнил что-то нехорошее Стив: уж очень тщательно он отбирал жертв для ритуала. Их набралось больше десятка: педофилы, сексуальные маньяки и извращенцы разной направленности, домашние «боксёры», получающие удовлетворение от того, что чешут кулаки о тех, кто не в силах дать сдачи, садисты. Брок лишь кивнул: он такое вообще не понимал. Как это — принуждать кого-то? Что, совсем образина, что даже за деньги не дают? Или так радует боль и отвращение недобровольного партнёра? Что началось после проведения ритуала…. Педофилы умирали на месте. И тайные, и явные. Насильники кто умирал, кто становился пожизненным импотентом, от одной мысли о сексе впадающим в паническую атаку. Броку было плевать, что население планеты опять уменьшилось. Зато остальные будут вести себя правильно, а не как сорвавшиеся с цепи больные бешенством животные.